БОРОРЬСЯ И ИСКАТЬ, НАЙТИ И НЕ СДАВАТЬСЯ!

- Санька, Санькаааа, - несется над селом. - А бодай твоим курам подохнуть! Хай их трясця трясе, як воны мени огород розкурочилы.
- Та ты своего собаку на привязи держи, - вступает в переговорный процесс Санька. - Да все ж село знает, что твои куры не несутся!
- Хто? Мои куры?! - Макогончиха задирает край подола и бежит к меже, по ту сторону которой уже стоит распаленная Санька.
На крик выглядывают соседки, отложив ради начинающейся комедии свои дела.
- Людоньки! - подобно гладиатору Макогониха обращается к зрителям, надеясь найти среди них своих болельщиков. - Людоньки! Та скажите же вы этой засранке, что мои куры вооот такие яйца откладывают.
Она показывает кулак, демонстрируя рекордцые размеры куриных яйцеклеток.
- Ой не смешите меня ж, - верещит Санька. - Та все ж помнят, як твоя маты тебя за косы с горища стягивала. Га?! Забула!
Соседки вытягивают шеи, прислушиваясь к компрометирующим доказательствам, перешедшим в генеалогическую проскость. Макогониха и Санька, как две радиоточки, посреди огородов ведут изобличительную полемику, касающуюся тайн их молодости, нравственности и морали предков, включая теток, бабок, прабабок, а если кому есть что сказать, то и более древние аргументы в этих боях без правил.
Когда уже пересказано все из сельских сплетен и слухов по родословным, начинаются короткие перестрелки ругательствами. Та бодай тебя гымоны забрали! Та шоб у тебя вода в колодце пересохла! Дездемонка! От этого слова соседка впадает в ступор. Слово непонятное, поэтому кажется особенно неприличным. Подкрепленное двумя дулями оно должно было поставить точку в споре и обеспечить лавры победительницы Макогонихе.
Но Санька, придя в себя, вся красная от принесенных ей моральных страданий, поворачивается к соседке задом и задирает юбку. "Гузна лызны!! "- посыпает солью ругательства демонтрацию своих объемных, как экран в сельском клубе, ягодиц.
И гордая собой она важно шествует по огороду, высоко поднимая ноги, переступая через кустики помидоров-баклажанов-перца-картошки.
Макогониха со своей поруганной честью остается причитать под согласное кивание головами болельщих -соседок.
Самое замечательное в этих скандалах посреди огородов, что никогда и никто из спорщиц не касался чести детей и внуков. Никогда не проклинали людей. Доставалось обычно садово-огородным культурам противника и его живности.
И еще для меня осталось навсегда загадкой: кто же такие эти "гымоны", так часто вспоминавшиеся в селе. Сколько не спрашивала у бабули, так и не узнала. Гымоны и гымоны. Какие-то смешливо-страшные существа.

Ниточка кажется, тут готовится второй том "Россия, ХХ век. История 100 семей"

Прекрасные рассказы! У Вас, конечно, дар! Действительно, обязательно нужно включить все Ваши записи (и те,что еще в голове ) в книгу.

Вечером двор оживает. У каждой стариковской компании свой стол. Есть такой круг у мамы. Весь день охавшая и вздыхвшая - что-то совсем расхоралась- она начинает виновато поглядывать на меня. Я знаю, что сейчас она потихонечку начнет собираться "подышать воздухом". Пряча улыбку я ожидаю начала привычной мизансцены. В эти моменты она становилась похожей на провинившуюся школьницу, которая тайком перепрятывает дневник с замечаниями.
Она заметно сдала. И чувствует себя виноватой за эту свою слабость, за боли в ногах, за припухшие пальцы на руках. Когда-то эти руки не знали усталости - шили мне платья, вязали варежки и носки для всех знакомых и соседей, вышивали чудесные картины.. Крючок в них мелькал с невероятной скоростью, будто из воздуха создавая кружевные скатерти, гардины, покрывала.
Неутомимая мамочка была дизайнером по натуре и благодаря ей, даже в самые трудные наши времена, в доме было как-то по особому тепло и уютно. Помню. как она сахарила свои вывязанные вазочки, натяивала их влажными на стаканы, банки, бутылки, чтобы высохнув, они превратились в ажурные вещички. Это заменяло в нашем доме хрусталь.
Чистюля и труженица она не сидела ни минуты без дела. Я все время удивлялась ее пристрастию к перестановкам. Перед праздниками, затевая генеральную уборку, она обязательно начинала переставлять мебель
- Ну, правда, так лучше? - встречала на пороге папу.
- Опять? - это у немногословного отца означало, что он укоряет жену за то, что надрывается, передвигая сама шкафы, диваны, кровати. Когда она только все успевала!
И вот теперь она чувствует себя виноватой, что не может быть такой же, как была когда-то. Она начинает одеваться. Я ухожу на кухню, пытаясь "не замечать" ее сборов и освободить от этого чувства виноватости.
А спустя несколько минут я уже слышу мамин смех во дворе. Ее подружки подвигаются на лавочке, освобождая местечко за столом. А я . окрыв окно, высовываюсь , чтобы понаблюдать за вечерней жизнью двора.
Вот прошла моложавая соседка под руку со своим новы ухажером. Бабули притихли, уставившись на парочку. Кивают в знак приветствия головами. Потому перешептываются. Эти перешептывания похожи на трансляцию Голоса Америки, которую глушили за "вредную пропагаду". Ох, не зря эти "международные обозреватели" собираются как раз в то время, когда работающая часть народонаселения нашего двора возвращается домой.
Спустя пару часов мама, заметно поборевшая, в лицах пересказывает мне "последние сводки". Пародирует соседок, не понимая почему я начинаю хохотать. Персонажи настолько похожи, что мне не нужны коментарии " а Федоровна говорит", " Михайловна как рассердилась".
- Не видела ты картину, - начинает очередной пересказ мама.= Ты думаешь почему так стремятся сесть лицом к дому? Так видно же все в окнах. " О, глянь, а Лидкин ухажер в майке ходит. Наверное уже ночует" - пародирует мама. - "А вы не знали? Он у нее уже месяц как ночует" - Та не месяц, а две недели". - "Говорю вам, месяц. Потому что я видела его на балконе, когда он 13 числа выходил в пять утра курить".
Поглядываю на часы. Придет или не придет сегодня старинная мамина приятельница? Телевизора у нее нет.
- Скоро атомная война будет. - авторитено заявляет политически подкованная баба Надя. = Так ты вот мне скажи - зачем же я буду тратиться?
Но приходит она в аккурат перед началом сериала, который они смотрят напару с мамой. Повздыхав и попереживав, баба Надя начинает рассказывать об очередном "деде", который приходил к ней свататься. "Дедов" поразительно много. И каждый рассказ о сватовстве, подружка использует для того, чтобы рассказать какоеу нее приданное.
- Аня, вот ты ж знаешь, я не бедная. У меня и 20 пододеяльников есть, 32 простыни, 15 наволочек, 45 полотенец...
Я этот перечень, кажется, запомнила на всю жизнь, так часто он звучал в маминой комнате.
- Надя, так скоро же атомная война! Зачем же тебе столько белья?
Соседка замолкает. Видимо продолжая "в уме" пересчитывать еще оставшееся. Потом разводит руками:
- Григоровна, ты меня убиваешь! Так шо ж я до войны должна на голом полу спать!
Она никогда не была замужем. У нее никогда не было детей. Ее жених не вернулся с войны. Но об этом она никогда не рассказывает. Она пересказывает, как отшивает женихов, сватающихся к ней. Копит приданное. И моя мудрая мама поддерживает эту игру.
- Не дай бог тебе передить то, что мы пережили, - как-то рассказала она историю вечной невесты , своей подружки. И я всегда терпеливо выслушиваю бабу Надю. Полусумасшедшую старушку.
Не дай Бог нам такого ожидания суженного с войны!

Ниточка-Мурзилка,

Кажется форум начинает вас любить! Ваши сообщения всегда интересно почитать! Здорово! И спасибо!