ИМЕНА

Позволю себе длинную цитату из книги Ивашко В.А. "Как выбирают имена". Минск. Вышэйшая школа. 1988 (кстати, советую прочитать книгу полностью - мне она очень понравилась). Самое важное выделено жирным шрифтом.

"...понять, как человек выбирает имя, описав только внешние факторы, совершенно невозможно. Нужно каким-то образом попытаться заглянуть хоть краешком глаза в тот сложнейший механизм, который называется человеческой психикой. Собственно, мы уже делали некоторые попытки объяснить, увязать проявление внешних факторов с внутренними процессами, т.е. психологическими, ибо, по сути, факторы эти можно отнести и к социально-психологическим. А вот как происходит выбор имени у отдельного "среднего" человека, мы не знаем.
Известный американский психолингвист Чарлз Осгуд писал, что "при выборе из ряда человек отбирает определенное количество высокочастотных и определенное количество низкочастотных единиц" Крупнейший советский теоретик в области ономастики А. В. Суперанская, развивая эту мысль, сделала вывод, что такая "дистрибуция предпочтительности проявляется и при выборе имен, приводя к тому, что в ономастиконе любого коллектива бывает небольшое количество высокочастотных имен и значительное количество раритетных".
Если вы помните статистические данные, практически так оно и есть: из нескольких тысяч более или менее употребительными оказываются две-три сотни имен. Причины такого сокращения мы с вами уже разбирали. А вот почему и дальше идет процесс сокращения, из влияния внешних факторов понять нельзя никак. Ведь сейчас круг имен сузился до полусотни. Причем первая десятка охватывает 70-80% новорожденных мальчиков или девочек.
...в десятке меняется обычно не более двух-трех имен. Странная на первый взгляд закономерность получила свое обоснование в одном психолингвистическом эксперименте самаркандских ученых.
Исследуя подобный процесс выбора имени, Л. И. Ройзензон и Э. Б. Магазаник высказали предположение, что определяющее значение в выборе имени имеет только наша оперативная память, активный запас имен каждого из нас. Но как доказал американский психолог Дж. Миллер, работа нашей оперативной памяти характеризуется "магическим числом" 7 плюс-минус 2. Следовательно, мы подошли к зависимости "оперативная память - выбор имени" с другого конца. Самаркандцы исследовали процесс, а мы - результаты процесса выбора имени.
Но возник естественный вопрос: что же формирует оперативную память на личные имена? И снова работа и работа: изучение литературы по психологии памяти, психолингвистике, кибернетике, эвристике и т. д. Наконец, стали выкристаллизовываться два вроде бы альтернативных ответа: 1) либо человек бессознательно в течение жизни накапливает частотность того или иного имени (вернее сказать, в мозгу человека накапливается бессознательно, независимо от его воли данная частотность); 2) либо здесь действуют иные закономерности психолингвистического плана, скорее всего - эмоциональная форма оценки личного имени (т. е. накапливаются и находятся в боевой готовности только наиболее "нравящиеся" имена).
И вдруг наталкиваюсь на любопытнейший эксперимент, проведенный американскими исследователями Джонсоном, Томпсоном и Фринке. В этом эксперименте были удачно совмещены две методики: метод оценки слова по шкале "хороший - плохой" семантического дифференциала Осгуда и метод оценки восприятия слов с нулевым индексом частоты до и после тренировки Соломона и Постмана.
Метод Осгуда очень простой. Шкала "хороший - плохой" градуируется обычно на пять или семь делений. Для примера возьмем пятизначную градуировку: 1 означает "очень хороший", 2 - "хороший", 3 - "удовлетворительный", 4 - "плохой", 5 - "очень плохой". Испытуемому предлагается оценить определенный список слов по этой шкале и выставить оценку. Вот и всё.
Метод Соломона и Постмана сложнее. Для испытуемого подготавливался набор карточек. На каждой карточке записывалось одно слово из неизвестного испытуемому турецкого языка. Следовательно, частотность этого слова в памяти испытуемого была нулевой, в то время как слова родного языка в памяти имеют каждое определенную частотность. Например, по ряду слов красивый, яблоко, акванавт вы сразу можете сказать, что "красивый" встречается чаще, "яблоко" - реже, а "акванавт" - совсем редко. А о таком слове, как "клот", вы вообще ничего сказать не можете, ибо не знаете, что это такое.
Основной особенностью эксперимента Соломона и Постмана являлось различное количество карточек с одними и теми же словами в каждом наборе, но все наборы по составу слов были абсолютно одинаковы. Частота повторяемости карточек с одинаковыми словами колебалась от 1 до 25. Испытуемые должны были читать каждое слово вслух. Затем слова из набора предъявлялись на экране специального прибора - тахистоскопа, где они экспонировались несколько секунд каждое. Перед испытуемыми ставилась задача распознать каждое слово. Причем для контроля предъявлено было и несколько новых слов не из набора. Результаты эксперимента выявили четкую зависимость: чем чаще слово встречалось в наборе, тем лучше оно распознавалось на экране тахистоскопа.
В эксперименте Джонсона, Томпсона и Фринке. использовались те же слова-стимулы, что и в предыдущем эксперименте. Но на первом этапе испытуемым предлагалось оценить каждое слово по шкале "хороший - плохой". Значимого различия в оценках обнаружено не было. Затем была проведена тренировка по методике Соломона и Постмана. А на третьем этапе испытуемым вновь предлагалось оценить эти же слова. Оказалось, что чем чаще встречалось слово в наборе, тем выше была его оценка по шкале "хороший - плохой".
Значит, частотность определяет эмоциональную оценку имени. А отсюда следует, что частотность и эмоциональная оценка не альтернативные, а тесно взаимосвязанные категории. Но в таком случае возникает вопрос: может ли эмоциональная оценка стать причиной увеличения частотности? Так как основная масса населения мотив выбора имени формулирует как "просто нравится", то косвенно ответ на поставленный вопрос можно считать положительным. Но чтобы доказать это, необходимо выяснить, как эмоциональная оценка личного имени может быть выражена количественно для сравнения с взаимосвязанной категорией частотности. Значит, нужно четко определить, что мы собственно хотим измерить. Семантику? Ведь если вы слышите слово "лимон", то невольно рот наполняется слюной, хотя самого лимона вы не видите. Точно так же при слове "слизь" у большинства возникает чувство гадливости. Но испытуемые не знали значения предъявляемых им турецких слов. Что же они оценивали? Только фонетику, звучание. Значит, и нам нужно измерять фонетическое значение имени. Но как?
Когда речь идет о фонетических (или фоноэстетических) характеристиках личных имен, то чаще всего говорят о звучности, музыкальности, красоте, легкости. В одной популярной книжке читаем:
"Красота русских имен заключена также в их звучности, музыкальности. В этом отношении они могут конкурировать с именами всех других народов. Звуковая красота традиционных русских имен определяется тем, что в их составе много гласных и носовых согласных звуков. Возьмите, к примеру, имена Нина, Светлана, Никанор, Пантелеймон. И все потому, что в них преобладают звуки а, о, е, и, м, н. В других именах чаще встречаются согласные: р, с, п, т, но это не делает их хуже: в них чувствуется больше "крепости", "добротности", "звуковой упругости": Петр, Григорий, Маргарита, Филарет".
В одной научной статье констатируется тяга русских к звучным именам с обилием сонорных звуков: Елена, Ирина, Вера, Валентина, Галина, Людмила, Лариса, Марина, Светлана. В другой утверждается, что иностранные имена привлекают обилием сонорных, гласным э в начале слова, исконно необычными для русского языка сочетаниями двух гласных подряд, р или л перед гласными, удвоением согласных. И, наконец: "Девочку, рожденную в феврале, хотели назвать Февралина; возразили: "Неблагозвучно!" Как раз очень звучно: легкий губной зачин, переливы трех сонорных р, л, и, гласные переднего ряда е, и, придающие мягкость согласным перед ними, ни одного чуждого русскому языку звукосочетания".
На чем базируются все эти высказывания о красоте личных имен? На традиционном представлении о красоте отдельных звуков, сложившемся у филологов. И только. Строгих научных доказательств этим представлениям нет, так как изучением восприятия звуков с точки зрения их эмоционально-эстетических характеристик до последнего времени никто не занимался. К тому же психологи доказали, что восприятие целого первично по отношению к восприятию частей. Значит, слово воспринимается человеком целиком, а не по отдельным звукам. Тем более что процесс восприятия простым человеком не осознается и не анализируется. Это подтверждают и ответы 42% родителей, которым выбранные имена "просто нравятся".
Итак, в реальной ситуации выбора имени человек (не филолог) не пользуется фонетическим анализом имени, а дает ему спонтанную эмоционально-эстетическую оценку. Точно так же, как и по шкалам семантического дифференциала Осгуда. Так, может быть, взять эти шкалы за основу и попросить испытуемых оценить по ним каждое имя? Но даже если взять 25 шкал и 100 имен, то на одного испытуемого приходится 2500 оценок. Ясно, что за один раз этот эксперимент провести нельзя, а повторность ведет к искажениям, как и смена состава. Да и имен нужно оценить не 100, а много больше. Был и целый ряд других доводов против использования шкал Осгуда.
Гораздо более простой, но не менее точный и эффективный способ вычисления фонетического значения слова был предложен советским ученым А. П. Журавлевым. Вместо того, чтобы по какой-то шкале, хотя бы и осгудовской, оценивать фонетическое значение каждого слова (а число слов практически бесконечно), он решил вычислить вначале фоносимволическое значение русских звуков, число которых довольно строго ограничено. Для оценки каждого звука была составлена система из 25 антонимичных шкал типа: хороший - плохой, красивый - отталкивающий, горячий - холодный, темный - светлый и т. д. Каждый звук испытуемым предъявлялся в изолированном виде, и предлагалось оценить его по пятизначной шкале Осгуда 1-2-3-4-5. Меняются только полюса шкал: то "хороший - плохой", то "светлый - темный", т. е. любая из 25 антонимичных пар имеет одну и ту же шкалу.
Если после обработки полученного от испытуемых материала оценка звука будет от 2,5 до 3,5, то такая оценка считается нейтральной, и мы не можем в этом случае говорить, что данный звук имеет одну из двух характеристик конкретной шкалы. Например, оценивали звук а по шкале "хороший - плохой" и получили цифру 1,5. По шкале смотрим, что на полюсе 1 стоит прилагательное "хороший", на полюсе 5 - "плохой". Следовательно, из этой пары прилагательных к звуку а относится лишь слово "хороший". Но вот по шкале "нежный - грубый" звук а получил оценку 2,8. Так как эта оценка находится в нейтральной зоне, то звук а нельзя отнести ни к "нежным", ни к "грубым". Практически эта шкала выпадает из фоносимволических характеристик звука а. И так были вычислены фонетические значения всех 46 звуков русской речи по 25 шкалам.
На втором этапе А. П. Журавлев стал искать способы вычисления фонетического значения всего слова. Перед исследователем встал ряд вопросов, от решения которых зависело выведение общей формулы вычисления фонетического значения слова: не является ли фонетическое значение слова среднеарифметическим от фонетического значения каждого из составляющих данное слово звуков? Какую роль играет частота встречаемости того или иного звука в речи? Насколько психологически существенны для оценки фонетического значения слова начальные и ударные звуки? Проведя многочисленные эксперименты, автор эмпирическим путем вывел формулу вычисления фонетического значения любого слова. И вот какие фонетические значения получили слова:
барабан - нечто большое, грубое, активное, сильное, быстрое, громкое, могучее, хорошее, мужественное, красивое, величественное, яркое, подвижное;
шелест - нечто темное, шероховатое, тусклое, тихое, страшное, низменное;
барс - нечто большое, мужественное, активное, сильное, быстрое, могучее, подвижное, хорошее, грубое, величественное, яркое, громкое;
белка - нечто быстрое, легкое, безопасное, яркое, подвижное;
бык - нечто большое, грубое, мужественное, темное, сильное, громкое, могучее;
девочка - нечто светлое, активное, быстрое, доброе, подвижное;
лебедь - нечто хорошее, нежное, женственное, светлое, безопасное, яркое, округлое, доброе.
Как видим, фоносимволические характеристики слов, выданные ЭВМ, хорошо отражают наше представление об этих словах. Поэтому на базе формулы А. П. Журавлева была составлена программа и на ЭВМ "Минск-32" произведен подсчет фонетического значения около 300 имен по тем же 25 шкалам.
Фоносимволический анализ личных имен дает возможность воочию убедиться в удивительной тонкости народного восприятия их. Теперь мы можем с полным основанием утверждать правоту того родителя, который, как писал исследователь, считал имя Февралина неблагозвучным. Он не определял количество сонорных, плавных и т. д., а просто дал спонтанную фоносимволическую оценку. Как это удается сделать человеку, мы пока не знаем, но результаты подсчетов фонетического значения показали, что имя Февралина характеризуется как нечто плохое, маленькое, темное, пассивное, сложное, слабое, горячее, медленное, шероховатое, низменное, тусклое, печальное, тихое, короткое, трусливое, хилое и медлительное. И только два признака положительных - нежный и женственный. Ясно, что отрицательных признаков много больше и пробиться двум положительным практически невозможно. Общее впечатление остается малоприятным.
Интересный пример привел в статье "Причуды именослова" Лев Успенский:
"Помнится, еще в 1914 или 1915 году мне, подростку, пришлось крестить двух крестьянских мальчуганов-близнецов. Родились они возле Ильина дня. В силу этого одного из мальчишек мгновенно порешили назвать Ильей. А со вторым возникли сомнения. Авраамий не понравился окружающим, на Афанасия они тоже закрутили головами, уж не знаю, почему. Я заглянул в предложенные батюшкой святцы и увидел на 19 июля "благоверного князя Романа Всеволодовича". "Вот, - сказал я, - хорошее имя: Роман..."
Воцарилось неловкое молчание, и затем из-за моего плеча один сосед стеснительно проговорил: "Роман-то, Левочка, вроде будто грубковато... Нет ли другого чего?"
Наши подсчеты полностью подтверждают реплику простого крестьянина: Роман характеризуется как нечто грубое, мужественное, сильное, холодное, большое, тяжелое, величественное, яркое, хорошее, громкое, длинное, храброе, могучее. Такой набор признаков явно говорит о чем-то большом, грубом, сильном. Было от чего закрутить головами и на имя Афанасий, которое по нашим подсчетам дает тоже малоприятную картину: нечто пассивное, страшное, тусклое, печальное, тихое, медлительное.
Говоря о причинах выбора Н. В. Гоголем имени Акакий Акакиевич своему герою, исследователи чаще всего ссылаются на этимологию имени Акакий (по-гречески незлобивый, покорный). Думается, великий писатель ориентировался скорее на звуковую форму слова (причем тоже совершенно интуитивно). Фонетическое значение как нельзя более точно определяет этого забитого, суетливого мелкого чиновника: Акакий - нечто маленькое, слабое, быстрое, легкое, тихое, короткое, подвижное. Одноименное отчество еще более усиливает фонетическое значение имени - как бы Акакий в квадрате. Таким образом, знание фоносимволического значения имен может оказать существенную пользу и при изучении имен литературных героев.
В русской антропонимии есть один уникальнейший факт: в народе спонтанно от одного имени образовалось два самостоятельных других. И в настоящее время употребляются все три имени, но частотность их резко различная. Речь идет об именах Георгий - Егор - Юрий. Георгий - исходная святцевая форма имени, а Юрий и Егор - народные образования от Георгий. В святцах имя Юрий упоминается только один раз, да и то в скобках после календарной формы Георгий: Георгий (Юрий) (Всеволодович, вел. кн. Владимирский). Егор же вообще в святцах не числится.
Рассмотрим фоносимволическое значение каждого из этих имен:
Георгий - нечто плохое, маленькое, горячее, быстрое, веселое, низменное, яркое, угловатое, короткое;
Егор - нечто хорошее, большое, мужественное, активное, простое, сильное, холодное, красивое, величественное, громкое, храброе, могучее;
Юрий - нечто хорошее, нежное, женственное, светлое, слабое, медленное, красивое, гладкое, легкое, веселое, яркое, округлое, радостное, доброе.
Ярко отрицательная эмоциональная оценка вызвала в народе неосознаваемое желание избавиться от неприятного раздражителя. Но так как отбросить имя было нельзя в тисках церковных святцев, то в народе спонтанно выработались другие формы - Егор и Юрий, с которыми и имели дело носители этого имени в быту. По нашим наблюдениям, в настоящее время также носителя имени Георгий в быту обычно зовут Юрием. Анализ статистических подсчетов разных авторов и некоторые литературные данные дают возможность предположить классово-сословную дифференциацию имен Егор и Юрий: имя Егор чаще употреблялось в простонародье, особенно у крестьян, а Юрий чаще фигурировало в дворянской, городской среде. Подтверждением тому является употребительность имени Юрий в княжеской и боярской, а затем дворянской среде и большая редкость в этих кругах имени Егор, а также высокая частотность имени Юрий в настоящее время при почти полном забвении Егора. Последнее, вероятно, несет на себе еще ощутимый отпечаток деревенского, немодного, хотя по своим фоносимволическим характеристикам оно даже лучше Юрия, более соответствует критериям мужского имени.
Особо хочется остановиться на одной шкале - "длинный - короткий". Заметим сразу, что к длине имени она не имеет отношения, так как этот признак не учитывался в расчетной формуле. Однако тем, кто заинтересуется антропонимикой и начнет читать специальную литературу, обязательно придется познакомиться с интересной и глубокой статьей академика Б. М. Ляпунова "О некоторых примерах образования имен нарицательного значения из первоначальных собственных личных в славянских языках". И там вы встретите одно любопытное замечание: "...прибавлю еще фактор воздействия звукового комплекса вновь воспринимаемых личных собственных имен на психику говорящих: наличие более узких закрытых гласных в окончаниях имен Алексей, Дмитрий, Елисей могло казаться свойственным людям худощавого сложения, а переносно, может быть, и более изворотливым и хитрым, в противоположность именам Александр, Иван, Феофан, причем переиначивание христианских имен путем сокращения узкогласных окончаний изменяло в сознании говорящих представление о физических и психических свойствах их носителей: Антоний, Елевферий, Феодосии, Парфений, Евстафий, Епифаний, Евтихий производят впечатление чего-то более длинного, худого, тонкого, чем их восточнославянские переделки Антон, Епифан..." В свое время это замечание известного филолога и натолкнуло меня на мысль заняться психолингвистическим аспектом функционирования личных имен. Но сейчас я с сожалением должен констатировать, что к фоносимволическому значению личных имен оно не имеет отношения. Даже беглый просмотр полученных на ЭВМ данных по шкале "длинный - короткий" показывает, что распределение имен по этому признаку абсолютно произвольно. Так, например, в раздел коротких имен попали Архип, Богдан, Виталий, Вячеслав, Геннадий, Денис, Евгений, Сергей, Тимофей, Тихон и др., а в раздел длинных - Антон, Арнольд, Артур, Роман и т. д. Как же сформировалось отмеченное академиком Б. М. Ляпуновым представление о связи узкогласных окончаний в именах с длинными, худыми носителями таких имен? После долгих размышлений приходим к выводу, что доминирующим фактором в этом случае явилось изображение святых на иконах. Являясь основным атрибутом православия, икона сопровождала верующего с первого до последнего часа его жизни. А изображения святых на иконах в основной своей массе вполне подходят под характеристики, отмеченные Б. М. Ляпуновым: длинные, тонкие, худые. Частота предъявления данного раздражителя (каждый божий день по два-три раза) по законам непроизвольной памяти перевела иконографические изображения в абстрактный образ святого мученика как худого, тонкого, длинного и соотнесла эти изображения с их именами. Но так как имена народные в общем-то были из того же самого списка, что и имена святых, а различия заключались лишь в церковной (полной) форме произношения имен святых, то эта форма с преобладанием окончаний -ий, -ей и закрепилась в подсознании вместе с абстрактным образом святого.
Возможность представить эмоционально-эстетические оценки в достаточно точной математической форме позволила сформулировать гипотезу о генеральной тенденции сменяемости имен от периода к периоду. Суть ее состояла в том, что народ в процессе исторического развития из навязанного церковного репертуара имен отбирал имена с положительной фоносимволической оценкой и освобождался от имен с отрицательной оценкой. Для доказательства были выбраны наиболее подходящие для личных имен шкалы: "хороший - плохой", "красивый - отталкивающий" и "радостный - печальный", где ясно, что первый признак - положительный, а второй - отрицательный. Результаты соответствующего статистического анализа показали, что гипотеза в целом верна. А следовательно, и эмоциональная оценка влияет на выбор имени и его частотность."

А вот компютерная программа для Windows, позволяющая вам самим подсчитать благозвучность любого имени, а также узнать, что оно означает в переводе:
http://www.imena.org/name.html
http://www.imena.org/igName3.zip (180 кбайт)
Выбираете из списка или набиваете имя, жмете на "Восприятие", жмете на знак вопроса - ставите ударение, и смотрите оценку имени по разным шкалам. Можно, кстати, не только паспортную форму имени ввести, но и уменьшительно-ласкательную и т.п. Повторю, что значимыми являются результаты, меньшие 2 или большие 4.

Жалко только, что не раскрываются детали механизма подсчета благозвучности. Если кто даст ссылку - буду благодарен.

Вопросы, касающиеся имён