Поиск каждый день

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Лучше её не скачивать, а купить и прочитать.

Это, конечно, стёб, но именно с такого генеалогического древа начинается крупнейший мировой бестселлер последнего времени.
Прежде чем говорить, что может дать эта, безусловно, интересная, книга хочу сказать, что главный "денежный мешок" книги явно просчитался - при таких условиях, которые он обеспечил исследователю, почти любой юзер форума ВГД нашёл бы пропавшую девушку в 3 раза быстрее. Их, не испытаны шведы Саратовом!
А теперь о серьёзном. Собственно, автор, который является (являлся, ибо он уже умер), специалистом по правым партиям и всевозможным наци-фаши-скинам, глубоко залезает в грязное бельё шведского потаённого 20-го века. Что я имею в виду? Многие знают бородатую легенду про напечатанный на машинке перевод гитлеровской "Моей борьбы", якобы специально сделанном для Сталина. Перевод в котором специально подчёркнуто: Россия после уничтожения своего нобилитета стала leer Raum - пустое пространство.
Экономически и политически возвышение Гитлера происходило на фоне "подминания" старой немецкой знати этакими "гитлеровскими соколами", но при этом, сами старые немецкие семьи никто не трогал.
С точки зрения автора книги - Стига Ларссона, нобилитет никакая не соль земли, а то, что о интеллигенции сказал Ленин, а именно - г....о.
Оно, конечно, большой вопрос, почему автор выносит в книгу НАСТОЛЬКО нездоровую шведскую родовую знать. Непонятно, против кого они протестуют. Что пытаются подмять под себя - ведь, у них и так всё есть. Наверняка, здесь аукаются большие традиции шведского левачества (привет Пальме!) И именно поэтому, на взгляд генеалога, роман нелогичен, потому что забросив генеалогическую "замануху", автор не отвечает на поставленный выше вопрос - в чём причина глобального нездоровья семьи Вангеров?
Кстати, ровно также автор не справляется с библейской веткой романа. Ловко начав, она быстро тухнет и в конце концов, начинает отрицать сама себя. Зато Ларссен здорово сконструировал главных героев, но это же никак не имеет отношение к форуму ВГД, даже в шутливой интонации, с какой я здесь пытаюсь говорить о книгах. Кому интересно, может прочитать об этом, впрочем, вот тут :
http://ouranopolis.livejournal.com/195259.html

Эту книгу я заказал в интернет-магазине русскоязычных книг "Дон Кихот" в Израиле. Изданная в 1999 году в СПб она раскуплена и её нигде нельзя достать в России. Вместе с пересылкой получилось недорого - 400 руб, во всяком случае недорого для того, что я от неё ожидал.
Пьер Нора - французский историк (родился в 1931 году), который в середине 1980-ых возглавил команду французских историков, скрупулезно переписавших историю, развитие и "созревание" всех национальных символов, которые сделали Францию Францией.
Я думал, что все остальные статьи книги будут для меня таким же откровением, как статья Нора, которая открывает сборник, её можно прочитать совершенно бесплатно тут:
http://ec-dejavu.ru/m-2/Memory-Nora.html читайте с 28 стр.

Вот наиболее замечательные пассажи:

Прежде всего, эта трансформированная память, в отличие от первой, является архивной. Она вся основывается на том, что есть самого отчетливого в следе, самого материального — в останках, самого конкретного — в записанном на пленку, самого зримого — в образе. Движение, начавшееся с появлением письменности, находит свое завершение в высокой точности фиксации и в магнитной записи. Чем меньше память переживаема внутренне, тем более она
нуждается во внешней поддержке и в ощутимых точках опоры, в которых и только благодаря которым она существует. Отсюда типичная для наших дней одержимость архивами, влияющая одновременно как на полную консервацию настоящего, так и на полное сохранение всего прошлого. Чувство быстрого и окончательного исчезновения памяти смешивается с беспокойством о точном значении настоящего и неуверенностью в будущем, чтобы придать зримое достоинство запоминающегося самым незначительным останкам, самым путаным свидетельствам.

Последние несколько строк - самый гениальный, на мой взгляд, ответ на вопрос, для чего нужна генеалогия и "зачем люди это делают"То, что это идет из области современной социальной психологии для меня ясно, как день деньской.

Разве не достаточно мы упрекали наших предшественников за уничтожение или утрату свидетельств, необходимых для познания, чтобы избежать такого же упрека от наших потомков? Воспоминание полностью превратилось в свою собственную тщательную реконструкцию. Записанная на пленку память предоставила архиву заботу помнить ее и умножать знаки там, где она сбросила, как змея, свою мертвую кожу. В прошлом коллекционеры, эрудиты, бенедиктинцы посвящали себя собиранию документов, превращаясь в маргиналов как для общества, которое обходилось без них, так и для истории, которая без них писалась. Затем история-память поместила эту сокровищницу в центр своей эрудитской работы, распространяя ее результаты по тысячам социальных каналов. Сегодня, когда историки подавлены культом документов, все общество проповедует религию сохранения и производства архивов. То, что мы называем памятью, — это на самом деле гигантская работа головокружительного упорядочивания материальных следов того, что мы не можем запомнить, и бесконечный список того, что нам, возможно, понадобится вспомнить. «Память бумаги», о которой говорил Лейбниц, стала автономным институтом музеев, библиотек, складов, центров документации, банков данных. По мнению специалистов, продолжение количественной революции через несколько десятилетий приведет к
29

умножению числа только общественных архивов в тысячу раз. Ни одна эпоха не стремилась в такой же степени, как наша, к производству архивов. Дело не только в количестве бумаг, которое спонтанно производит общество нового времени, не только в существовании технических способов реконструкции и сохранения, которыми оно располагает, но и в суеверном уважении, которое оно испытывает к следам прошлого. По мере исчезновения традиционной памяти мы ощущаем потребность хранить с религиозной ревностью останки, свидетельства, документы, образы, речи, видимые знаки того, что было, как если бы это все более и более всеобъемлющее досье могло стать доказательством неизвестно чего на неизвестно каком суде истории. Сакральное инвестирует себя в след, который является его отрицанием. Невозможно предсказать, что надо будет вспомнить. Отсюда — запрет разрушать, превращение всего в архивы, недифференцированное расширение мемориального поля, гипертрофированное раздувание функции памяти, связанное именно с чувством ее утраты, и соответственной усиление всех институтов памяти. Странную метаморфозу претерпели профессионалы, которых раньше обычно упрекали в мании сохранения, в том, что они являются прирожденными производителями архивов. Сегодня частные предприятия и государственные учреждения нанимают архивистов, требуя от них сохранения всего, тогда как профессионалы уже поняли, что главное в их ремесле состоит в искусстве подконтрольного разрушения.

Надо сказать, что это было написано в середине 80-ых во Франции. При этом до нас устная история как источник только доходит, слышали в метро рекламу сайта 1941-1945.su где предлагается записать рассказ ветерана? Это самое что ни на есть проект из области устной истории. На западе устной историей уже успели очароваться и разочароваться - понимая, что она может быть только дополнением к прочим историческим источникам, не только потому что спустя время память причудливо преломляется, но ещё и потому, что имеет значение - КОМУ И В КАКОЙ СИТУАЦИИ рассказывает человек свою историю.
Следующий интересный момент в этой истории -это стремление всем заиметь свою историю. Не только людям, но и фирмам, и даже домам. Нам это еще предстоит. Когда я посылал в компанию ""Земер" год назад продавать владельцам строящих коттеджных поселков историю того места, на котором коттеджный поселок строится, я встретил непонимание, впрочем, вежливое. А кому это вообще может быть надо? Но то, что будет надо - я уверен, что укрепляет меня уверенностью, что при моей жизни я без работы точно не останусь.
И, наконец последний пассаж. Он просто гениален. Действительно, из моря информации необходимо удалять всё лишние, для того, чтобы информация складывала историю. Кстати, это именно то, что мы делали, создавая киношкольный архив - уничтожали бесконечное море шлака, накопившееся годами, и в конце этой истории нам удалось сделать архив (единвстевенное, что было непродуманно - уничтожение оригиналов визитных карточек), да кто это оценил?

В остальном книга оказалась скучна. Во первых, она наполовину написана не Нора, а другими авторами, которые больше были заинтересованы развитием французских национальных символов - Жанны дАрк, солдата Шовена и т.д

Кому интересно прочитать про польские архивы, где я сейчас работаю, милости просим:
russianmemory.ru/russian/kto-ya/zarubezhnye-arxivy/

Никто не ответил из администрации Президента, ну и нафиг.

Увеличена тема, посвящённая практике работы в архивах и библиотеках Польши
russianmemory.ru/zarubezhnye-arxivy/
И,главное, появилась страничка, которая подробно рассказывает, как работать с документами Института Памяти Народовой (Институтом народной памяти), вот небольшая выдержка из моих материалов:

Так, лишь за два часа работы на совсем другую тему в отделе IPN в Белостоке, мною было обнаружено дело о расстреле 500 (!!) жён и детей советских военнослужащих в Белостокской тюрьме в 1941-1942 гг, дело о расстреле советского военнопленного Иван Полуботонова в местности Jancewicze, pow.Białystok, о расстреле военнопленного Владимира Харитонова в концлагере за создание подпольной организации сопротивления. Расстрел имел место в шталаге при селении Wołka-Terechowska pow.Chojnówka Данное дело хранится в Белостоке под сигнатурой S74-06-Zn

Читать вот тут: russianmemory.ru/zarubezhnye-arxivy/kak-rabotat-s-institutom-narodnoj-pamyati/

Оказывается-то, что мартиролог - это совсем не список погибших, как я всегда думал, а список мученников. А как же по-русски должен называться список погибших одним словом? Не некролог же? Вот и получается, что такого слова-то нет.
Кстати, у меня новый ЖЖ http://koncentracja.livejournal.com/

Только сейчас я начал понимать, что всё начинает получаться со сборником. После жлобского ответа Красноярского архива и неряшливо-презрительного - архива Новосибирской области, ответы, который пришли за последние две недели серьёзно отличаются по качеству в лучшую сторону:
Хороший ответ + свой прейскурант прислал архив Республики Алтай
russianmemory.ru/grazhdanskij-monitoring-arxivov-rf/arxivy-narodu/ga-respubliki-altaj/
Весьма краткий архив, но тоже с прейскурантом прислал архив Чукотского АО. Это особенно ценно, потому что у архива ЧАО нет своего сайта.
russianmemory.ru/grazhdanskij-monitoring-arxivov-rf/arxivy-narodu/ga-chukotskogo-ao/
Также краткий ответ прислал архив Магаданской области
russianmemory.ru/grazhdanskij-monitoring-arxivov-rf/arxivy-narodu/ga-magadanskoj-oblasti/
Более развёрнутый - архив Курганской области, это тоже ценно, потому что у Курганского архива нет своего сайта
russianmemory.ru/grazhdanskij-monitoring-arxivov-rf/arxivy-narodu/ga-kurganskoj-oblasti/
И развёрнутый, результативный ответ, пока наилучший по качеству из всех (просто супер!) прислал Архив Челябинской области
russianmemory.ru/grazhdanskij-monitoring-arxivov-rf/arxivy-narodu/gu-chelyabinskoj-oblasti/

О том, что не стоит дарить генеалогическое исследование, о 5 худших российских архивах а также о том, что генеалогия - очень в большой степени женское дело мой очередной эфир на радио "Маяк" в программе Максима Ковалевского и Ольги Кокорейкиной
Эфир 5.12.2010

Мой генеалогический ЖЖ