Будни войны - Генеалогический форум ВГД. Тема №80542

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

В августе дивизия вышла на новый участок фронта - в район деревни Сутоки. Здесь ей предстояло перерезать узкий коридор между старорусской и демянской группировками 16-й немецкой армии и способствовать завершению окружения противника в демянском котле. Задача была трудная. Враг, удерживая этот район более десяти месяцев, основательно укрепил господствующие над болотами высоты, создал минные поля. Здесь было сосредоточено много живой силы и техники. Борьба на этом участке имела ту особенность, что быстрое продвижение вперед было невозможно из-за глубоко эшелонированной обороны немцев. Требовалось прогрызать ее методически, отвоевывая у врага метр за метром.

Весь месяц прошел в ожесточенных боях. По пояс в грязи и воде, под огнем врага, терпя лишения из-за бездорожья, наши бойцы медленно наступали и стойко удерживали захваченные позиции. Было подсчитано: за август и сентябрь наши подразделения отразили в общей сложности 53 контратаки, истребив несколько тысяч гитлеровцев.

В конце сентября дивизия по приказу командующего фронтом была передислоцирована в район Пинаевых горок и заняла исходное положение для дальнейших активных действий.

Из воспоминаний: ТАМ, ГДЕ РОЖДАЛАСЬ ГВАРДИЯ Н. АНИСИМОВ, командир 130 стрелковой дивизии
http://3mksd.ru/ts126.htm#m16

Об учете потерь

Далеко не благополучно решался вопрос учета потерь без вести пропавших. Об этом говорит приказ НКО от 12 апреля 1942 года: "Учет личного состава, в особенности учет потерь ведется в действующей армии совершенно неудовлетворительно. На персональном учете состоит в настоящее время не более одной трети действительно убитых. Данные персонального учета пропавших без вести и попавших в плен еще более далеки от истинных. Все это говорит за то, что со стороны штабов армий и фронтов не установлено должного контроля за учетом и представлением указанных сведений."

По воспоминаниям участников тех боев, прибывающее пополнение в списки зачастую не заносилось.

Вот отрывок из письма бывшего начальника штаба 1317 полка 202 сд подполковника А.П.Шувалова от 16.07.1974 года, направленное брату Серафима Григорьевича Штыкова Виктору:
"Я работал начальником 4 отделения штаба дивизии с марта по август 1942 года. Учет потерь личного состава был запущен, списки о потерях в вышестоящие штабы не представлялись. На мою долю досталось привести в порядок учет потерь с первого дня войны и до дня вступления в должность. К июню месяцу я наладил образцовый учет по личному составу и за это был награжден часами. Когда я приходил подписывать списки безвозвратных потерь, то Серафим Григорьевич страшно переживал, что дивизия несет такие потери в личном составе. С начала войны и к июлю 1942 года через дивизию прошло 42 тысячи человек".

Широко известный образец "смертного медальона" был введен приказом НКО № 138 от 15 марта 1941 года. Он представлял собой бакелитовый или эбонитовый пенал небольшого размера черного цвета шестигранной формы с завинчивающейся крышкой. Внутрь вкладывались два листка бумаги, свернутые в трубочку. На этих листках военнослужащий должен был записать свои личные данные и адрес родственников. В случае гибели военнослужащего на поле боя, перед погребением один экземпляр сдается в штаб части, а другой остается в медальоне при покойном.
images?q=tbn:ANd9GcTe2eEy5GXrQ1vH9FhpWRrmKMsBbpEPpy2oXp-jzWUrI11VdhCTRA

images?q=tbn:ANd9GcTe2eEy5GXrQ1vH9FhpWRrmKMsBbpEPpy2oXp-jzWUrI11VdhCTRA

Приказом НКО № 376 от 17.11.1942 эти медальоны отменяются и исключаются из табелей снабжения.

7 октября 1941 года приказом НКО № 330 вводятся красноармейские книжки для удостоверения личности красноармейцев и младших командиров, однако исполнение приказа затянулось. Большая часть рядового состава не имела красноармейских книжек, а выданные бойцам не учитывались. Вопрос фотографий не был решен вплоть до конца войны.

Из книги А.Симакова "Демянский плацдарм. Противостояние 1941-1943 гг." с.146-147.

http://www.soldat.ru/doc/origi...k&id=3

Из Википедии:

Приказы народного комиссара обороны СССР
Дата Приказ НКО
24.01.1917 Первая Мировая война. Введён шейный знак для опознавания убитых и раненых.
14.08.1925 Введён медальон. Выдаётся по прибытии в часть одновременно со служебной (красноармейской) книжкой.
25.08.1937 Медальон отменён. Осталась красноармейская книжка.
21.12.1939 Приказ НКО № 238. Введён медальон и инструкция о порядке пользования медальонами в военное время.
20.06.1940 Отменена красноармейская книжка и смертный медальон.
15.03.1941 Введён медальон и новое положение о персональном учёте потерь и погребении погибшего личного состава КА в военное время. За основу документа взято положение приказа НКО № 238 от 21.12.39 г.
07.10.1941 Введена красноармейская книжка в дополнение к медальону.
17.11.1942 Медальон отменён. Мотивация — достаточно красноармейской книжки. Некоторые военнослужащие по личной инициативе продолжают хранить медальоны.

О "наркомовских" 100 граммах

В Постановлении ГКО № 562 от 22 августа 1941 г. было указано: "Установить, начиная с 1 сентября 1941 г., выдачу водки 40 градусов в количестве 100 г в день на человека (красноармейца) и начальствующему составу передовой линии действующей армии".
До действующей армии это указание было доведено 25 августа 1941 г. в приказе НКО СССР № 0320.

Уже в июне 1942 (Постановление ГКО № 1889 от 06 июня 1942) Сталин внес некоторые изменения:
"1. Прекратить с 15 мая 1942 г. массовую ежедневную выдачу водки личному составу войск действующей армии.
2. Сохранить ежедневную выдачу водки в размере 100 г только тем частям передовой линии, которые ведут наступательные операции.
3. Всем остальным военнослужащим передовой линии выдачу водки по 100 г производить в революционные и общенародные праздники".

Через пять дней в Приказе НКО № 0470 от 12 июня 1942 г. разъяснялось:
"1. Выдачу водки по 100 граммов в сутки на человека производить военнослужащим только тех частей передовой линии, которые ведут наступательные операции.
2. Всем остальным военнослужащим передовой линии выдачу водки в размере 100 граммов на человека производить в следующие революционные и общественные праздники: в дни годовщины Великой Октябрьской социалистической революции - 7 и 8 ноября, в День Конституции - 5 декабря, в день Нового года - 1 января, в день Красной Армии - 23 февраля, в дни Международного праздника трудящихся - 1 и 2 мая, во Всесоюзный день физкультурника, во Всесоюзный день авиации - 16 августа, а также в день полкового праздника (формирования части)".

Однако 12 ноября 1942 года, в разгар Сталинградской битвы, Сталин установил более либеральный порядок в деле приема 100 г. Эту норму выдавали в сутки на человека не только наступающим частям, но и всем частям, ведущим боевые действия и находившимся на передовой.
При этом не забыли и полковые, и дивизионные резервы. Им, а также раненым (по указанию врачей) разрешалось принимать "для аппетита" по 50 г. в сутки.

Водку на фронт привозили в молочных бидонах или в дубовых бочках.

Из книги А.Симакова "Демянский плацдарм. Противостояние 1941-1943 гг." с.67-68.

http://www.hob-vasilevskoe.lac...-pogibshih

Денежное довольствие военнослужащих в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 г.г.:

Рядовой-стрелок – 17 рублей, командир взвода (офицер) – 620-800 рублей, командир роты - 950 рублей, командир батальона – 1100 рублей, командир корпуса-генерал – 2500 рублей.

Примечание: в то время на 1000 рублей можно было купить: - 3 буханки хлеба или 11 кг картошки или 700 грамм сала или 2 бутылки водки по 0,5 л или 100 стаканов табака-самосада…

На фронте все офицеры получали за звание и должность. Плюс выслуга. Плюс боевые. Наличные не выплачивались. Отсылали домой семьям денежный аттестат, который обналичивался по месту жительства семьи. Солдаты и сержанты получали меньше. Значительная часть армейских "зарплат" переводилась в Фонд обороны или на покупку облигаций военного займа (многим фронтовикам займы погасили в конце 1960-х). При этом за каждый уничтоженный танк, сбитый самолет, потопленный корабль полагалась премия. Дополнительную премию за риск получали в войсках повышенной смертности. Например, двойные оклады получали летчики-торпедоносцы, десантники, артиллеристы частей прямой наводки. Двойной оклад был у гвардейских частей. Снайперы получали надбавки за классность, но не премию за каждого убитого немца - этого не было. За ранение не платили. Пребывание в госпитале солдату оплачивалось по минимальному тарифу - 8 рублей 50 копеек в месяц. Офицеру - не оплачивалось.

Дополнительное денежное поощрения военнослужащих Красной Армии: http://www.nachfin.info/index....tovikamvov !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! http://www.kp.by/daily/25732/2722314/ !!!!!!!!!!!!!!!!!!! http://tashv.narod.ru/PrikazyNKO/NKO_v30.html - «…за каждый подбитый танк командиру орудия и наводчику - по 500 рублей, остальному расчету - по 200 рублей»

После окончания войны демобилизованным тоже платили.

Рядовым - годовой оклад за каждый год службы, сержантам и старшинам - от 300 до 900 рублей. Офицерам: прослужившим год - двухмесячный оклад, два года - трехмесячный и т. д. А на восстановление и ремонт домов в зонах оккупации выделялись ссуды от 5000 до 10 000 рублей со сроком погашения от 5 до 10 лет. Генералам и старшим офицерам с выслугой более 25 лет - ссуды 35 000 и 20 000 руб. для индивидуального и дачного строительства. А семьи погибших? Были пособия и пенсии. Разовое пособие женам погибших генералов - 50 000 руб.; полковников, подполковников, майоров - 10 000. При двух нетрудоспособных в семье оно увеличивалось в полтора раза, при трех нетрудоспособных - в два. Выделялась (сохранялась) квартира, литерный паек, пенсии вдовам и детям. В том числе семьям генералов, попавших в плен, если не было сведений об их сотрудничестве с врагом…

Семьям рядового и младшего комсостава платили так: на одного нетрудоспособного - 100 руб., на двоих - 150, на троих - 200. Это для горожан. А вот на селе - только половина от этих деньжищ.

В 1948 г., к великому неудовольствию фронтовиков, выплаты и льготы отменили.

Отмена выплат с 1 января 1948 г.: http://ru.wikipedia.org/wiki/

http://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=111800518
О положении с питанием личного состава 14 осбр
Период с 24.04.1942 по 24.04.1942 г.
Архив ЦАМО, Фонд 805, Опись 1, Дело 15

Окончание списка по ссылке выше.

В тяжелые и тревожные дни осени 1942 года, когда вражеские войска ворвались в Сталинград, оказались в предгорье Кавказа, войска Северо-Западного фронта организовали активную оборону на земле и в воздухе, наносили гитлеровцам большой урон в живой силе и технике. Каждый боец проникся сознанием того, что убитый гитлеровец - лучшая помощь сталинградцам. Северо-Западный фронт сковывал крупные силы врага и не давал перебрасывать его соединения на юг.

Вся партийно-политическая работа в нашей дивизии велась под лозунгом: "Окажи помощь сталинградцам, уничтожай днем и ночью фашистов, не допускай, чтобы отсюда перебрасывали войска на ют!"

...В двенадцатом часу ночи 4 ноября я в сопровождении адъютанта и двух автоматчиков проверял дежурную службу. Ночь застала нас еще в дороге, холодная, звездная. Шли мы в осенней тьме - над головой густо шумели вершины деревьев.

Редкие ракеты, сносимые острым северным ветром, извивались над передовой гитлеровцев. Впереди землянка, вырытая в скате высоты.

- Стой! Кто идет? - преувеличенно громко выкрикнул часовой я щелкнул затвором автомата.

Зашли в землянку. Под ее низкими накатами, среди табачного дыма плавали огни плошек, смутно проступали за столом и на нарах лица бойцов. Увидев меня, все встали. Разрешил бойцами сидеть.

- Товарищ полковник, разрешите доложить, - обратилась ко мне девушка-санинструктор.

И я узнал от нее, что только-только вечером она доставила в санчасть 232-го стрелкового полка тяжело раненного бойца И. С. Козлова с малокалиберной миной, застрявшей между берцовой костью и мягкими тканями. Раненый находился в критической ситуации: одно движение -и взрыв. Военврач 2 ранга А. П. Козьмин решил сделать операцию на месте. Помощницей у него была военврач 2 ранга В. М. Гашкер. С большим самообладанием и мужеством они произвели операцию и извлекли мину.

Подвиги совершались не только теми, у кого в руках было оружие, но и теми, у. кого единственным оружием были хирургические инструменты.

Из книги В.М.Шатилова "А до Берлина было так далеко"
http://litlife.club/br/?b=39154&p=54

Наступала глубокая осень, дожди шли каждодневно - мелкие, как пропущенные через сито, нудные и холодные. Видимость резко ухудшилась: туманом то и дело затягивало весь передний край. В такое время следовало особенно опасаться вражеской разведки. Штаб и политотдел проводили большую работу по вопросам повышения бдительности. Командиры штаба и политотдельцы зачастили на передний край.

В одну из холодных, сырых, ветреных ночей я, комиссар дивизии Островский и адъютант Курбатов пошли на передовой наблюдательный пункт, находившийся метрах в 400 от переднего края противника.

Пробирались в темноте подлеском, ветер шумел, топтался в кронах деревьев. Дуло студено с Ловати. Там, распарывая потемки, взмывали ракеты то в одном, то в другом месте по всей линии немецкой обороны. Ночная тишина то и дело разрывалась отрывистыми пулеметными очередями: по ночам фашисты методично обстреливали наш передний край.

Перешли неглубокий овраг, где начинался ход сообщения, и вышли прямо к НП. В большой землянке раскаленная железная печь с настежь раскрытой дверцей жарко ворчала, выстреливая с яростным треском угольки в земляной пол, где они рассыпались искрами. Вокруг печки сидели снайперы, обогревались и сушились перед тем, как идти в засаду. О чем-то оживленно разговаривали, а когда мы вошли, сразу замолчали и встали.

- Садитесь, товарищи! Ну и погода! Скучно, наверное, - обратился к ним я.

- Нет дела рукам, нет веселья, - ответил за всех старший сержант Захар Киля и улыбнулся. - В тайге, - продолжал он, - тот не охотник, кто сидит дома.

- Но что ты сделаешь, дождь полосует, туман закрыл весь передний край, не видно цели, - возразил снайпер Алексей Пупков.

- Дождь, туман - это и хорошо. Пробрался поближе к противнику и выжидай, не согласился с ним Захар.

Посидели в землянке, поговорили по душам. Решили дожидаться возвращения группы разведчиков. Открылась дверь, вошел майор В. И. Зорько. Атлетически сильный, высокий, с широкой грудью, черноволосый. Не заметив нас, спросил с тревогой:

- Еще не пришли?

- Нет, - тихо ответил его заместитель капитан А. В. Авдонин и кивнул в нашу сторону.

Начальник разведки только тут увидел нас, извинился.

Вскоре появился старший сержант Михаил Процай, командир взвода разведроты дивизии. Ему на вид года двадцать два, среднего роста, худощавый, детские голубые глава. Он был скромен, тих и неприметен. Одним словом - сибиряк охотник. Трудно было себе представить, что Михаил был одним из самых лучших и смелых разведчиков. Его знал даже командующий армией. В дивизии его звали ласково - Миша. Но особо отличало его от всех - это острое зрение.
Мне давно хотелось самому узнать, действительно ли он видит ночью? Войдя в блиндаж, Процай приложил руку к пилотке, попросил разрешения обратиться к майору В. И. Зорько, коротко доложил:

- Задачу выполнили. - И отступил в сторону, пропуская мокрого пленного.

Потом вынул из кармана неотправленное письмо гитлеровца. Переводчик лейтенант Бейлин начал читать: "Днем нельзя показаться из блиндажа или окопа, потому что русские снайперы наблюдают, как дьяволы. А ночью над нашими головами работает маленькая авиация. Если не убьют и не ранят, то через месяц попадешь в сумасшедший дом".

Все сидящие в землянке снайперы довольно переглянулись...

Тем временем старший сержант Процай коротко рассказал о поиске:

- Мы почти двое суток скрывались в нейтральной полосе. Сидели в камышах. Смотрим, прохаживается фашист, как на прогулке. Скрутили, он даже не успел пикнуть. Бесшумно по кустам, по разминированной тропке вернулись к своим.

- А правда ли, что вы ночью видите, как днем? - спросил я разведчика.

Он улыбнулся:

- Зрение у меня, как у всех. Только я могу долго не моргать. А это здорово помогает.

Наступал рассвет.

- Нам пора! - поднялся снайпер старшина Пупков.

- А может, дождемся полного рассвета, там и дождь перестанет, - предложил снайпер Хасанов.

- Нет! - отрезал Пупков.

Вместе с ними и мы вышли из блиндажа. Было темно, но на востоке зарозовело небо. Сизый туман стелился над болотами, ветер, с шумом срывал последние листья с деревьев в каких-то сразу поредевших лесах.

Снайперы вскоре скрылись в тумане, ушли на передний край - выслеживать и уничтожать врага. Увели пленного и разведчики. Комиссар обернулся ко мне:

- С каким ужасом пленные говорят о снайперах, о ночных бомбардировщиках, о "катюшах".

- Да, Яков Петрович! Знаете, а мне вспоминается такой случай...

И я рассказал комиссару, как в такую же дождливую ночь ушел разведывательный взвод лейтенанта Мишуткина по болотам за "языком". Разведчики шли по болоту, по колено в воде. И надо же было случиться такому совпадению навстречу в таком же примерно составе шел фашистский разведывательный взвод, и тоже с целью захватить "языка".

Столкнулись, как говорится, нос к носу. Завязалась ожесточенная короткая схватка. Но разве кто устоит перед нашими разведчиками?! Мишуткин сам прострелил фашистскому офицеру руку. Тот выронил автомат, вынужден был сдаться в плен, а за ним последовали и остальные семь разведчиков.

По дороге раненых немцев перевязали, нашли им по сто граммов водки, чтобы согрелись, и привели в штаб.

Из книги В.М.Шатилова "А до Берлина было так далеко"
http://litlife.club/br/?b=39154&p=52

В пургу

Зима началась с морозов и снегопадов. Сковало льдом болота, ручьи, замерзла широкая и глубокая река Ловать. Вокруг было белым-бело, но снег уже исчеркали следы лыж, полозья саней. А снег все летел, наметал свежие сугробы.

Как-то утром я вышел на берег. Холодное, зимнее солнце наполняло окрестности белым снежным светом. Вижу, спускается к реке мой заместитель полковник Илларион Северьянович Неминущий. Подошел к проруби, спокойно разделся и... мигом в ледяную воду. У меня по коже пробежали мурашки. Илларион Северьянович спокойно окунулся, вылез из проруби, не спеша протерся полотенцем, накинул тулуп и медленно пошел к блиндажу. Я был весьма удивлен. Ведь ему же 64 года!

За морозами закружили метели. По передовой волнами ходила поземка, вокруг шелестел снег, завиваясь вихорьками. Метель продолжалась третьи сутки. Окрестности были в белой мгле. Бойцы на передовой в эти дни не успевали выбрасывать снег из траншей и ходов сообщения. Весь личный состав к этому времени был одет тепло - в полушубки и валенки. Страна позаботилась о фронтовиках.

Мы знали о том, что задолго до наступления холодов советские люди развернули широкую кампанию по сбору теплых вещей для Красной Армии. Трудно было найти семью, которая не послала бы подарки бойцам, сражавшимся с врагом. Присылали теплые вещи, печенье, конфеты, папиросы и другие вкусные и нужные вещи. Но самыми дорогими подарками для нас были письма: их с большим волнением, собравшись вместе, читали бойцы. В своих письмах советские патриоты призывали бойцов решительно и беспощадно громить немецко-фашистских оккупантов.

Такой подарок с письмом получил и я. Прислали его из Пермской области. В небольшой посылочке были шерстяные варежки, кисет с табаком и коробочка леденцов. "Товарищ командир! Гоните немцев! Скорее освобождайте Родину и приходите домой!.." По почерку я понял, что письмо было написано школьницей. Читал эти строки, и перед глазами вставали образы советских людей, томящихся в оккупации, картины разрушений и горя.

К наступлению морозов в землянках уже были установлены печки. Для них приспособили цинковые ящики из-под патронов, пристроили тонкие железные трубы, снаружи их тщательно замаскировали ветками. Печки эти быстро нагревались. В землянках всегда было тепло. От землянки тянулся "ус" - ход сообщения к первой траншее. В случае тревоги бойцы быстро бежали на свои места в боевом порядке.

Из книги В.М.Шатилова "А до Берлина было так далеко"
http://litlife.club/br/?b=39154&p=54

Тем временем Ставка ВГК готовила вторую Демянскую операцию войск Северо-Западного фронта с целью разгрома демянской группировки гитлеровцев.

В связи с этим была проведена перегруппировка - выведены несколько дивизий с передовой, в том числе 182-я и 254-я, и сосредоточены в лесу южнее Парфино. Выводились соединения ночью, скрытно от противника. Перед тем как начать марш, мы дали личному составу возможность отдохнуть, помыться в бане, починить обмундирование.

17 января части дивизии передислоцировались в район Семеновщины, где поступили в распоряжение командующего 34-й армией генерал-лейтенанта Антона Ивановича Лопатина.

В ходе перегруппировки нам предстояло пройти более 100 километров. Мел буран, налетал с полей, обрушиваясь на колонны. Ветер пронзительно визжал в деревьях, хлестал в лица бойцов, с большим трудом преодолевавших сугробы. Буксовали машины, обросшие инеем, лошади выбивались из сил. Ведь наш транспорт был перегружен боеприпасами. Оставлять ничего нельзя, все нужно для боя, для. наступления.

Особенно мне запомнился один из таких дней: 19 января, температура тогда упала до -20°. Ледяные вихри до боли остро ударяли по лицу, колюче залепляли глаза. Была полная ночь. В снежном круговороте неясными силуэтами проступали пятна орудий, грузовиков, повозок. Каждый шаг давался с большим трудом. Но если тяжело было красноармейцам, то командирам вдвойне. В подразделениях они шли рядом с бойцами, часто пропускали колонны, а потом обгоняли их.

Тяжело приходилось политработникам. Находясь среди бойцов, они подбадривали усталых, следили, чтобы не было обмороженных, чтобы на привалах все отдохнули и получили горячую пищу. На привалах они старались раздать личному составу свежие газеты, зачитывали листовки-молнии, посвященные отличившимся, сами показывали пример выдержки и дисциплинированности. На марше ответственный редактор дивизионки С. И. Холстинин выпустил газету "В бой! За Родину!". Как ни были измотаны бойцы, они интересовались положением дел под Сталинградом, где советские войска приступили к уничтожению окруженной группировки врага, спрашивали, как идет освобождение Донской земли. Успехи Красной Армии радовали бойцов, поднимали настроение, помогали легче преодолевать трудности.

Первые четыре десятка километров преодолели по широкой дороге, а когда вышли на проселочную, то стало еще труднее.

Самые настоящие сибирские метели и морозы забрели в наши исконно русские края. На посты теперь выставляли часовых в овечьих тулупах.

Заканчивая марш, части дивизии втягивались в лес. Тихо, только ветер шумит в кронах деревьев.

Сразу же приступили к постройке шалашей. Бойцы расчищали снег до самой земли, стелили лапник, мастерили железные печки. К вечеру все было готово для фронтового житья-бытья. Загремели котелки, запахло горячим супом и кашей, стало сразу как-то теплее и веселее, куда-то пропала усталость.

Из книги В.М.Шатилова "А до Берлина было так далеко"
http://litlife.club/br/?b=39154&p=56