Крестьянский быт.Мой дневник. -

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Абзац: Колонизационная деятельность русских властей в Восточной Сибири.
Текст сокращён,читать полностью : http://diss.seluk.ru/monografi...k-2007.php

В стадиально-типологическом плане производственные отношения в смешанном секторе общественного производства, а также государственно феодальное ограбле-ние в казенных и смешанных сферах распределения и обмена следует классифицировать как корпоративно-феодальный уклад в общественном производстве, ослож-ненный через чистый фиск и торговлю, формами централизованного ограбления. Этот корпоративнофеодальный уклад не содержал в своей основе крепостнических крайностей. Поскольку главным объектом эксплуатации выступали черные, а с XVIII в. - государственные крестьяне, а также трудовые слои горожан, то-есть крестьянские и посадские общины, то этот уклад называют «черносошным», ибо во всей стране, не говоря уже о Сибири, он был ведущим до принятия Соборного Уложения, окончательно закрепившего крепостническую систему в масштабе всей страны. В Сибири этот уклад оставался главным и в ХVIIIв., сочетаясь с мелкой крестьянской собственностью, патриархально-родовыми отношениями у народов Сибири и ранне-буржуазными связями. Специфические условия Сибири, которые отмечались выше, вынуждали центральную власть мириться с вносимыми на местах коррективами в общую крепостническую стратегию и терпеть разнотипные аграрные отношения. Казна относительно быстро отказывается от отдельных наиболее грубых форм эксплуатации. Похожие на помещичьи, по выражению П.И. Малахинова, «военно-феодальные воеводские хозяйства»

завести так и не удалось. Неуклонно возрастает численность оброчных крестьян. В старожильческих уездах «государева пашня» заменяется в 20-е г.г.XVIIIв. оброчным подушным провиантом, а с 1762г. ликвидируется повсеместно, кроме Нерчинского горного округа.

Из экономических соображений власти разрешили вольный захват свободных неокультуренных угодий. Хотя существовали нормы отвода, ограничивались, что приводило к существова-нию вненадельных и утаенных от прямого поземельного налога-ренты угодий, «эмбриональная прибыль» с которых присваивалась самим земледельцем. Сам факт утайки не вызывал какого-либо особого наказания. Обнаруженные самовольно используемые угодья просто облагались тяглом, либо передавались, если были желающие, другим лицам. Периодическим пересмотром размеров легализовывали наличие у сибирских землепашцев неотягощенных рентными отношениями различных сельскохозяйственных угодий, которые по экономической своей сути являлись мелкокрестьянской частной собственностью.

В полном противоречии с провозглашенным Соборным Уложением принципом наследственного закрепления земледельческих занятий за крестьянским классом-сословием, в Сибири отводились земли всем «охотно желающим». Во время первич-ного заселения «земельную дачу»

случалось даже оформляли в общее держание «всем пашенным крестьянам, и посадским, и служилым людям, которые в том селе жительство имели» 62.

До конца рассматриваемого времени постоянно нарушался общегосударственный курс на общинное сословное землепользование с коллективной ответственностью и взятием поручных записей. Во всех районах Сибири преобладало индивидуально-подворное землевладение.

Возникшие для совместного введения нетронутых земель в хозяйственный оборот повальные земельные сообщества были разносословными и, в лучшем случае, лишь регистрировались властями, являясь по меткому выражению В.А. Александрова, «компромиссом между общинным и индивидуальным землевладением». Во время первичного освоения (в Западной Сибири до второй половины XVIIв., а Восточной - до 80-х гг.) власти официально даже не пытались запрещать частные сделки с землей. В формулярах и содержании выдаваемых данных, отводных памятей и прочих земле- устроительных документах, обычно не упоминалось о запрете распоряжения отводимыми угодьями. Местные и даже центральная власти считались с распространением у распоряжения которой принадле-жит тому, кто первым вложил в нее, хотя бы символически, свой труд.

Несмотря на то, что с конца ХУП в. в формулярах поземельных актов появляется сакраментальная фраза...что «угодьями владеть до указу, а на сторону другим никому не продавать и не заложить, и ни в какие крепости не укрепить, и за вклад в монастыри не отдавать», сибирские власти оформляли все виды распоряжения различными угодьями: передачу по наследству, обмен, куплю-продажу, аренду, срочный и бессрочный вклад, превращение в пустошь. Мало того и в ХУII в., и в ХУШ в. местные власти, решая поземельные споры крестьян и других податных людей, нередко руководствовались правовыми нормами поместно-вотчинного и ясачного землевладения. Сибирская администрация мирилась с тем, что через право на заимку более крестьянами на все сельскохозяйственные угодья. Принято считать, что, разрешая частные поземель-ные сделки в Сибири, правительство все равно сохраняло за собой верховное право распоряжения землей и не подрывало этим свою номинальную феодальную собст-венность. Действительно, допуская в фискально-хозяйственных целях движение земли, власти видели в этом лишь тактическое, а не принципиальное расхождение с общегосударственной поземельной политикой, ибо оформляемые на местах поземельные акты считались в то же время недействительными.

Передаваемые по ним земли в принципе рассматривались «порожжими», которые, смотря по обстоятельствам, записывались в «дачу» служилым людям, в надел пашенным крестьянам, или оброчное держание. 66 Однако этот юридический нонсенс, делал местной юридической нормой те распоряжения землей. Относительно свободный перевод потребительной и меновой стоимости земли в ее денежный эквивалент в известной степени уравнивал землю с теми средствами производства, которые находились у тружеников в частной собственности. Местная сибирская юрисдикция перераспределения и мобилизации угодий первостатейными крестьянам и прочей имущей и служилой верхушкой, использованию ими земли в качестве источника обогащения через различные сделки и соединение ее принудительным и вольным путями с рабочими руками. Этим углублялась та существовавшая «правовая коллизия, когда государственному земельному праву противостоял сложившийся обычай потомственного владения и распоряжения угодьями». По мнению многих историков, несмотря на свои крепостнические устремления, правительство в условиях Сибири вынуждено было ставить вопрос не о личном прикреплении крестьян к земельным наделам, а лишь об обязательном обеспечении крестьянами тягла. При этом полностью прикрепить земледельца к крестьянскому тяглу так и не удалось, ибо он сохранял возможности перехода в посад или даже в казачество.

Как и крестьяне, рядовые служилые люди, посадские и появившиеся в ХУШ в. разночинцы тоже обладали реальной свободой хозяйственной деятельности, правом территориальной и межсословной миграции. Мало того, в отдельных и малодоступных районах русские труженики довольно долго лишь номинально и даже вообще не были охвачены государственной властью с ее судом и фиском, например, алтайские «каменщики». Почти безуспешными оказались все попытки властей, особенно настойчивые в - 90-е гг. ХУШ в., привести в полное соответ-ствие с сословным статусом род занятий и место жительства сибиряков. Многие податные были связаны родственными узами с нетяглыми, а некоторые члены их семей сами являлись таковыми. С другой стороны, после введения подушного обложения низшие и часть средних чинов местной бюрократии и белого духовенства считались податными. Расплывчатость и слабость сословных перегородок давали возможность почти всем категориям тяглого населения расширять свой официальный статус.

Сибирское трудовое население обладало правом непосредственного общения с аппаратом власти. Из-за отсутствия частных феодалов-дворян более видная роль, чем в центре страны, принадлежала в местном управлении Сибири сословно-пред-ставительному началу. После губернской реформы 1775 г. сибирские податные были даже представлены в губернском и уездном звеньях управления в лице заседателей верхних и нижних сельских расправ и нижних земских и совестных судов. Основная масса трудового населения Сибири в ХУП-ХУШ вв.

одновременно, но в разной степени подвергалась со стороны государства феодальной эксплуатации крепостнического и черносошного типа, что позволяет утверждать, что процесс развития российского феодализма вширь шел нередко по линии частичного или даже полного восстановления уже изжитых в центре страны своих прежних форм.

Ведущая роль в Сибири черносошных отношений, явившихся во многом свое-образным продолжением социально-экономических порядков русского Поморья, на наш взгляд, дает определенные основания усомниться в безусловной истинности распространенного в литературе мнения о чисто крепостнической основе системы государственного феодализма в России 69. В типологически-стадиальном плане «казенное крепостничество» можно считать крайней стадией, а феодальные отношения черносошного типа - исторически предшествующей стадией государственного феодализма. В Сибири же обе эти теоретически асинхронные стадии воспроизводи-лись одновременно. С другой стороны, система государственного феодализма, являясь в ХУIII в., сложной по своей структуре, не исчерпывала собой всей совокупности социальноэкономических отношений при феодализме.

развивались за счет патриархально-крестьянских отношений, территориях (например, общин уймонских и бухтармин-ских каменщиков), патриархально-родовых связей у народов Сибири, а также частнопомещичьих, кабально-феодальных и наконец, раннебуржуазных связей. Важным фактором, противоречиво повлиявшим на появление и развитие госу-дарственно-хозяйственного уклада и других форм централизованного взимания феодальной ренты, была ссылка. Ссылка в Сибирь, основанная на чисто феодальном принципе физической расправы и изгнания с основной государственной территории в уголовном, существующего социального правопорядка, в ХУШ в. явно в большей степени чем прежде, стала приобретать хозяйственно-фискальное значение.

«Раскулачивание»: модернизация на крови

С чего всё началось?

– С блокирования свободного рынка сельхозпродукции, нарушения равенства товарного обмена между городом и деревней. В 1927—1928 годах разразился известный «кризис хлебозаготовок», возник серьёзный дефицит хлеба. Крестьяне после выполнения налоговых обязательств перед государством придерживали зерно до весны, дожидаясь более высоких цен, что вызвало серьёзные проблемы с продовольствием в городах. В итоге в феврале 1928 года сверху был спущен новый план хлебозаготовок, предусматривающий сдачу всех излишков хлеба государству, не останавливаясь и перед прямыми конфискациями и репрессиями, чтобы принудить крестьян к сдаче зерна.

А в конце1929 года началось уже массовое репрессивное раскрестьянивание деревни: насильственное и бессудное лишение зажиточных крестьян имущества, земли и гражданских прав и их депортация целыми семьями в отдалённые районы страны, в режимные спецпоселения.

Из Сибири в Сибирь

Основными местами крестьянской ссылки в Сибири
были Нарымский край (северные районы Томской области) и Кузбасс.

Помните, Высоцкий в своей «Баньке» пел:

«…И меня два красивых охранника повезли из Сибири в Сибирь»?

Это как раз про «раскулачивание» в сибирской деревне.

Томские/нарымские (т.н. северные ) и кузбасские (т.н. южные ) спецпоселения
на 60 процентов состояли именно из сибирских ссыльных крестьян,
пригнанных туда с территорий нынешних Новосибирской, Омской областей и Алтайского края.

Все эти спецпоселения и комендатуры входили в структуру СибЛАГа.
Кроме того, на территории нынешней Новосибирской области,
на севере Колыванского района была Колыванская комендатура
с довольно крупными спецпоселениями.

– Сколько крестьян прошло через эти спецпоселения и в каких условиях они жили?

– Всего в результате депортаций 1930—1931 гг. в западно-сибирских комендатурах (северных и южных) СибЛАГа было размещено более 80 тысяч крестьянских семей общей численностью 363 тысячи человек.

Ссылка производилась с минимальным имуществом, зачастую людей угоняли из своих деревень буквально в том, в чем они были. Те, кто выживал в дороге, которая сама по себе была тяжким испытанием, с нуля сами строили себе жильё, раскорчевывали тайгу под полеводство. Это был так называемый «выброс в тайгу», когда люди оставались в труднодоступных местах на произвол судьбы. Условия жизни были кошмарные – смертность в этих спецпоселениях в разы превышала рождаемость. Особенно много умирало детей, ослабленных постоянным недоеданием и болезнями. Лишь в 1935 году количество умерших и родившихся в этих районах примерно сравнялось. Кстати, на севере Томской области была ещё самая страшная, штрафная Александровская комендатура, для «особо враждебного кулацкого элемента». Там были абсолютно нечеловеческие условия и самая высокая смертность.

Тяжелейшим испытанием для «раскулаченных» было разделение семей. Дело в том, что еще до коллективизации, а тем более и в ходе нее в деревнях имело место отходничество: часть семьи (обычно жена с детьми и стариками) оставалась в деревне, а мужья уходили на заработки в город: в плотники, в извоз, на строительство. Это позволяло семьям хоть как-то прокормиться. И при «раскулачивании» глава семьи автоматически объявлялся «беглым кулаком» и подлежал аресту. Поэтому в ссылку отправлялось очень много женщин с детьми, в то время как их мужья сидели в тюрьмах и лагерях. Лишь в 1932—1933 гг. было разрешено воссоединение семей, и отцы из лагерей направлялись в спецпоселения к своим семьям.

Очень типична в этом отношении история моей собственной семьи. Мои дед и бабушка, а также пятеро малолетних детей (в том числе моя мама ) в конце 1920-х гг. жили в Мышлановке, что в Караканском бору (сегодня это территория Сузунского района). В 1931 году дед с частью детей (моя мама и её сестра – им было на этот момент по 8 и 9 лет) был на заработках в Новосибирске, когда семью объявили «кулацкой» и подлежащей высылке. Деда как «беглого кулака» арестовывают и отправляют в лагерь. Бабушку с тремя другими детьми ссылают в Нарымский край, а маму с сестрой после ареста деда забирают к себе городские родственники, а затем привозят к бабушке в спецпоселение. И последующие три года бабушка одна выживала в ссылке с пятерыми малолетними детьми, пока в 1934-м к ним из СибЛАГа не приехал отец. И таких судеб – тысячи и тысячи.

Постепенно выжившие люди обустраивались в ссылке, как-то вставали на ноги, при комендатурах строились медпункты, школы. Работали ссыльные в так называемых неуставных сельхозартелях, которые занимались как сельским хозяйством, так и промыслами и лесозаготовками.

Вскоре выяснилось, что результаты производственной деятельности неуставных сельхозартелей, состоявших из ссыльных, оказывались выше, чем эффективность местных колхозов и совхозов! Просто ссыльные были иначе мотивированы: «ударная работа» в артели была для раскулаченных единственным способом выжить, а затем и получить послабления режима. За лояльность или за производственные успехи «кулаков» могли снять со спецучёта и даже восстановить в правах.

– А по каким критериям крестьян объявляли «кулаками»?

– Главным критерием довольно быстро стало использование наёмного труда. Если ты хотя бы раз нанимал работника, даже для сезонных работ – всё, ты «эксплуататор» и «кровосос».

Кроме того, ещё в начале 20-х годов в стране стали формироваться списки так называемых лишенцев – людей, лишённых избирательных прав. Таковых было семь категорий, в том числе и «лица, прибегающие к наёмному труду с целью извлечения прибыли», а также «частные торговцы, торговые и коммерческие посредники». Понятно, что под эти формулировки подпадали многие «средние» и зажиточные крестьяне. Однажды попав в «лишенцы», человек уже был «на заметке» у советской власти. В сельсоветах были списки этих «лишенцев», и 90 процентов будущих «раскулаченных» были именно из этих списков, когда в 1930 г. сверху спустили разнарядки на высылку.

https://predsedatel-apk.ru/uro...-v-sibiri/

Крестьянская семья XIX – начала XX века

Цель жизни здешнего крестьянина, как он себе ее представляет, есть накопление богатства. В семье крестьянской все вообще и каждый в частности воодушевлены одной идеей накопления, приобретения в «домашность». Интересы хозяйства, труд первенствуют в жизни семьи, все подчиняется им. Каждая семья походит на шайку заговорщиков, воодушевленных одной целью, которые работают вместе и обсуждают образ действий, нередко с целью опередить соседей или сделать им подрыв.

Семьею управляет отец, иногда мать-вдова, если сумеет удержать власть в своих руках, а то старший брат… Старший брат, глава семьи, называется «батюшкой» и пользуется правами отца. Впрочем, такие семьи редки, и теперь разделы семейств представляют обычное явление.

Соответственно своему значению большак пользуется некоторым почетом; семья слушается его распоряжений, указаний. Если семья «грудная», большак принимает на себя работы более почетные, более легкие, он является уже не работником, а руководителем.

Большак заведует хозяйством и казной, которую отдает на хранение жене; она хранит ее где-нибудь за печкой, в сундуке или в другом укромном месте и выдает мужу по его требованию.

В денежных делах перед людьми муж и жена составляют два юридических лица… Муж «не знат дела» жены, жена «не знат дела» мужа. На деле происходит иное, очень часто и муж, и жена «знают» свои дела отлично. Неопытному человеку часто приходится страдать от такой двойной игры. Так, например, жена бедняка просит у вас денег в долг, обещает отдавать молоком. Вы ей верите – даете деньги. Получите несколько крынок, и затем молока вам не носят. «Муж не велит». Если вы обратитесь к мужу, получаете ответ: «Я этого дела не знаю». Так же поступает и жена. Если муж брал деньги, то жена «не знат» и знать не хочет. Тактика «незнания» употребляется в делах постоянно. Муж и жена совещаются о каком-нибудь деле, между тем в сношениях с посторонними «знает» один муж, баба же – «наше дело женско, чего мы там знам?». Словом, супружество вместе с семьей, которая молчаливо соглашается с действиями руководителей, находится как бы в постоянной конспирации от остального мира и эксплуатирует посторонних, особенно не принадлежащих к среде крестьянской.

Дает ли семья личности каждого члена опору и надлежащее развитие? Что касается удовлетворения материальных потребностей – да. Член семьи и участвующий в работах пользуется правом и «ест». «Робишь – так ешь» – это правило, применяющееся к жизни каждого члена семьи. Что касается до других запросов, например, образования, то они встречают не всегда радушный прием. Так, например, некоторые семьи без видимой нужды отымают детей из школы, помимо их желания учиться; в других семьях девушки и парни не пускаются в школу, несмотря на свое желание; девушки вообще лишены возможности учиться и должны «прискакивать» от пряслицы к читающим братьям, чтобы поучиться чтению. В одной семье 17-летний сын напрасно упрашивал отца позволить ему приготовляться в городское училище и получил отказ и немилость родителей, хотя семья по своим средствам могла оказать сыну помощь и лишиться на несколько лет работника.

Личность члена семьи не всегда уважается. Между неразделенными братьями редко находишь мир; большак пользуется своим правом старшинства, требует уважения к себе, желает, чтобы брат «слушался». Но брат слушаться не всегда хочет, особенно если он солдат, если он грамотен, если считает себя не глупее старшего.

Случается и девушке не ладить с семьей, например, если она хочет замуж идти, а семья хочет, чтобы она «поробила еще» – вот вам и «грех» готовый. Девушка, недовольная грубым обращением братьев и невесток, уходит и нанимается в стряпки. Иногда родители выделяются из семьи, не находя в ней уважения, и тогда суд волостной присуждает им от детей «отсыпной хлеб». Примеров несогласий в семье слишком много. Все они указывают на то, что не все члены семьи чувствуют себя в ней хорошо. И остается им покориться своей участи и жить, пока Бог терпит, или выделяться. Последнее теперь наблюдается часто, холостые и женатые члены семьи ищут в отдельной жизни простора и независимости. Совместная жизнь многих людей в одной избе раньше никому не казалась тягостной, теперь же двум семьям трудно ужиться вместе.

Почин разделу дают бабы, как более восприимчивый элемент, но причиной раздела служит несогласие мужиков, ибо несогласие баб для них вещь маловажная.

Семейные разделы здесь – явление нормальное, необходимое.

Экономический вред [от раздела], расстройство хозяйства, отягощение баб дополнительной работой и т. д. выкупаются нравственной пользой, независимостью и свободою личности, и увеличивающееся число разделов доказывает, что в крестьянской жизни личность начинает заявлять свои права.

Перед Рождеством или еще раньше отец семейства, имея холостого сына «уже в поре» и чувствуя необходимость в работнице, собирает семейный совет и решает, что надо бы женить Ванюху. Назначается время свадьбы, при сем определяется сыну одна или несколько невест, к которым следует засылать сватов. Сын смотрит на приготовления довольно равнодушно. Как истый крестьянин, он сознает, что ему нужно жениться; держать работницу для ухода за скотом и т. д. – убыточно. Он знает, что мешкать нечего. О каждой из девок он имеет свое мнение, но чтобы чувствовать влечение, которое бы перевешивало его материальные расчеты, – этого нет. Поэтому он и смотрит равнодушно на приготовления к сватанью…

Настает время сватанья. В сватовья выбираются люди степенные, они идут в назначенный дом, расхваливают жениха, просят невесту замуж, и если откажут, возвращаются и после семейного совета опять идут «сговаривать» в тот же дом или пробовать счастья в другом.

Семья, которая отдает невесту, тоже руководствуется своими экономическими соображениями. Долго сидела дочь в девках или много их дома – родители не дорожатся и отдают охотно, калыму просят немного. Если дочь молода, взять ее труднее: калым высок, родители несговорчивы: «Пускай посидит еще дома-то, чего ей торопиться. Наробится еще у чужих-то».

Как в жениховой семье не церемонятся с чувствами жениха, так на симпатии невесты много внимания не обращают. Играют, конечно, свою роль твердость или мягкость характера.

Муж вносит в семью силу пахаря. Он вспахивает и засевает поле, делясь с женщиной трудом по вывозке назьма и оставляя ей заботу сжать хлеб. Уборка хлеба, молочение производятся повсеместно женщинами. Зимою труд рыболова целиком достается мужу. Женщина же принимает заботы по уходу за скотом, стряпне и т. д., которые своею разнородностью и множеством заставляют ее уставать сильнее мужика… На плечах женщины больше забот, и потому она скорее старится.

Все эти разные Иваны Иванычи не считают своих Матрен или Акулин равными себе людьми. Это видно и по обращению в совместной жизни, по грубости и числу зуботычин, отпускаемых щедрою рукою.

(Тобольский Север глазами политических ссыльных XIX – начала XX в. /сост. Л. П. Рощевская и др. Екатеринбург. 1998. С. 276–281)

Сталин против Столыпина: как советские тракторы проиграли царским лошадкам
Читать текст по ссылке : https://newsland.com/community...am/5342705

file.php?fid=346188&key=1498936033

На фото так называемые "спецпереселенцы" Сталина - раскулаченные, ограбленные семьи крестьян, которых насильственно переселяли в Сибирь и на Север, где они в ужасных условиях занимались каторжным трудом, в основном валкой леса

file.php?fid=346189&key=1660835427

Крестьяне-переселенцы Столыпина - люди свободного труда

Крестьянская Голгофа :
Книга памяти репрессированного крестьянства Омской области /
Рос. Федерация, Ом. обл.; [гл. ред.: Сбитнева М. А.]. — Омск : типография «Золотой тираж» (ООО «Омскбланкиздат»). — Т. 5. : [Т – Я]: —- 2015. — 315 с., [2] л. цв. ил. : ил., портр. — 650 экз.

file.php?fid=346191&key=2123772907

Сначала в Омске были изданы 11 томов Книги памяти «Забвению не подлежит» (2000–2004). В них более 32 000 имён репрессированных по политическим мотивам: арестованных, освобождённых, умерших во время следствия, расстрелянных, осуждённых.

Затем последовали 5 томов Книги памяти «Крестьянская голгофа» – о «раскулаченных», ограбленных государством и выселенных с родной земли крестьянах.

Жили на территории Омского района – а вот вам Нарымский край. Живите и помирайте спецпереселенцами. Считается, что на территории Омской области пострадали более 20 000 крестьянских семей, более 100 000 человек. Многие так и не вернулись домой – кто умер, кто расстрелян на чужбине.

Архивисты поработали на славу, в Омских Книгах памяти приведены все известные на сегодняшний день имена репрессированных и впоследствии реабилитированных граждан. Теперь по Омскому фрагменту можно судить о масштабах советских репрессий в целом.

Конечно, все Книги памяти, как и регионы бывшего СССР, связаны именами. К примеру, в 2001 в Омске издана ещё одна Книга памяти: «Возвращение памяти: Репрессии финнов на Омской земле». В книге 352 имени – помянуты финны, высланные из Ленинградской области, а во время Большого сталинского террора арестованные, расстрелянные и отправленые в лагеря в порядке выполнения новых планов партии и правительства.

По основательности Омские Книги памяти можно сопоставить с другой завершённой серией: «Жертвы политических репрессий в Алтайском крае» (Барнаул, 1998–2005).

http://visz.nlr.ru/articles/ka...rettyPhoto

"Кулацкая ссылка" в 30-е годы

https://forum.vgd.ru/file.php?fid=346192&key=1365663095

Как известно, коллективизация сельского хозяйства в 1929-1933 гг. сопровождалась раскулачиванием части крестьян. В конце 1929 - начале 1930 г. в некоторых краях и областях по решениям местных органов власти началось выселение кулаков за пределы края (области) с конфискацией имущества. В дальнейшем раскулачивание приняло более широкие масштабы. С целью придания этому процессу правовой основы ЦИК и СНК СССР приняли 1 февраля 1931 г. постановление "О предоставлении краевым (областным) исполкомам и правительствам автономных республик права выселения кулаков из пределов районов сплошной коллективизации сельского хозяйства" [1].
Кулаки были разделены на три категории: 1-я - контрреволюционный актив: кулаки, активно противодействующие организации колхозов, бегущие с постоянного места жительства и переходящие на нелегальное положение; 2-я - наиболее богатые кулаки, местные кулацкие авторитеты, являющиеся оплотом кулацкого антисоветского актива; 3-я - остальные кулаки. На практике выселению с конфискацией имущества подвергались не только кулаки, но и так называемые подкулачники, т.е. середняки, бедняки и даже батраки, уличенные в прокулацких и антиколхозных действиях.
Главы кулацких семей первой категории арестовывались, и дела об их действиях передавались на рассмотрение спецтроек в составе представителей ПП ОГПУ, обкомов (крайкомов) ВКП(б) и прокуратуры. Кулаки, отнесенные к третьей категории, как правило, переселялись внутри области или края, т.е. не направлялись на спецпоселение.
Раскулаченные крестьяне второй категории, а также семьи кулаков первой категории выселялись в отдаленные районы страны на спецпоселение, или трудпоселение (иначе это называлось "кулацкой ссылкой" или "трудссылкой"). В справке Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ указывалось, что в 1930-1931 гг. было выселено (с отправкой на спецпоселение) 381026 семей общей численностью 1803392 человека [2]. До 1934 г. крестьяне, направленные в "кулацкую ссылку", назывались спецпереселенцами, в 1934-1944 гг. - трудпоселенцами, с 1944 г. - спецпоселенцами.
Несмотря на то что и после 1931 г. продолжались поступления в "кулацкую ссылку", численность спецпереселенцев (трудпоселенцев) была значительно ниже количества отправленных туда. Главными причинами являлись высокая смертность выселенных крестьян во время транспортировки, в первые годы жизни на спецпоселении и массовые побеги. В 1932 г. на учете состояло 1317022, в 1933 г. - 1142084, в 1934 г.- 1072546 спецпереселенцев (данные на 1 января каждого года) (табл.1 и 2).

Из истории семьи
текст выборочный,читать полностью :
https://stengazeta.net/?p=10043687

История моей семьи корнями уходит в события многовековой давности.
Прапрадед Захар Белашев проживал в Харьковской губернии (станция Белаши)
и работал по найму у пожилой помещицы, заведуя ягодной плантацией.

В семье было четверо детей. Все они также занимались разведением полуницы (земляники). Ежегодно получали богатые урожаи ягод, которые затаривали в ящики и отправляли за границу. Каждого члена семьи Белашевых отличало исключительное трудолюбие, упорство и любовь к земле.
Шли годы, дети прапрадеда обзавелись собственными семьями. Проблема малоземелья, от которой веками страдали крестьяне на Украине, стала ощущаться особенно остро.
В начале XX века, во времена Столыпинской аграрной реформы, семья моей прабабушки, Натальи Захаровны Белашевой, отправилась в далёкий сибирский край, в Акмолинскую губернию (ныне Омская область посёлок Павлоградка).
Согласно реформе получили надел земли.
Работали от зари до зари, а земля-матушка одаривала землепашцев отменным урожаем.

В 1914 году началась Первая мировая война.
Муж прабабушки был призван на фронт.
С войны он не вернулся, и она осталась одна с тремя детьми:
Натальей, Галиной, Иваном. Вскоре судьба свела её с моим прадедушкой,
Иосифом Никитовичем Удодом, выходцем из Полтавской губернии.

file.php?fid=346226&key=1157120916

на фото : Иосиф Никитович Удод, жена Наталья Захаровна, дочери Екатерина (слева) и Мария, 1944

Семья Иосифа Никитовича также выехала в Сибирь во времена Столыпинской реформы.
Жена, Алёна Кулинич, умерла при родах. В семье осталось шестеро детей: Савелий, Василий, Мария, Петр, Степан и Александра. Прадед был богат, занимался земледелием. Выращивал пшеницу, овёс, просо, гречиху, коноплю. Разводил коров, овец, лошадей. Хозяйкой в доме была старшая дочь Мария.
В совместном браке Натальи Захаровны и Иосифа Никитовича родилось ещё двое детей: Мария (1923 г.р.) и Екатерина (1926 г.р.). Родители для своих детей были примером неустанного, упорного крестьянского труда. Из года в год росло и крепло их хозяйство, что обеспечивало безбедную жизнь семье из одиннадцати душ.

Рассказ о моем отце, раскулачивании, ссылке и просто жизни
Воспоминания бабушки, записанные и дополненные внучкой

Странная вещь человеческая память — стоит только потянуть за ниточку и клубочек начинает разматываться, а события, казалось, напрочь стершиеся, возникают вновь перед глазами столь явно, как будто это было только вчера.

Несколько лет назад мне удалось разговорить свою 82-х летнюю бабушку, Чернышову(Карасеву) Марию Титовну. Поразительно, что человек, иногда забывающий то, что было вчера, отчетливо, до мельчайших подробностей, помнит произошедшее более семидесяти лет назад.

Родилась она в подмосковном селе Коломенское. Село было большое, зажиточное, старообрядческое. Жители его испокон веков слыли трезвыми и трудолюбивыми работниками. Жили они в добротных домах с крытыми дворами за глухими воротами, имели коров и лошадей, 3-х классную сельскую школу и несколько молельных домов. Большинство сельчан занималось огородничеством, засолкой огурцов и квашением капусты. Жизнь в селе, даже в первые десятилетия ХХ века, несмотря на многочисленные революционные волнения, протекала относительно спокойно и размеренно. Однако последующие годы с лихвой компенсировали это спокойствие –коллективизация, раскулачивание, ссылка, репрессии.

Жизнь бабушки, сперва «кулацкой дочки», а затем и «дочери врага народа», не была легкой. Но, несмотря ни на что, она выжила, выдержала и выстояла.

Ее воспоминания о реальных событиях и судьбах, записанные с ее слов и дополненные мною, я и предлагаю вашему вниманию. Простой рассказ простого человека о пережитом…

читать полностью по ссылке :
https://benistory.wordpress.co...ивании-сс/

ФОТОГРАФИИ - Русские крестьяне начала 20 века.
http://tomatoz.ru/razn/9561-ru...-veka.html

Презентация по теме:
"Жизнь крестьян и купцов в Сибири в XVII - XVIII веках

ссылка на источник

https://infourok.ru/prezentaci...70292.html

Крестьянский быт.Мой дневник.

Люди,события,факты(фотографии)