Восточная Сибирь

Неизвестное фото

http://irkipedia.ru/content/irkutsko_pinskaya_diviziya

Партизанский вожак


Сразу после Февраля начинается сближение Каландаришвили с большеви­ками, хотя всю Гражданскую войну над его отрядами разве­вались черные, а не красные флаги. Подавляющее большин­ство российских анархистов не обрадовалось приходу к вла­сти Временного правительства. Ни одна проблема, привед­шая к падению царизма, после Февральской революции разре­шена не была: не было ни зем­ли, ни мира, ни хлеба, а либе­ральные профессора и фабри­канты месяцами продолжали болтать о бесчисленных редак­циях бесчисленных законов.
с отрядом в 60 боевиков при­шел на помощь Совету. Вскоре к нему присоединились боль­шая часть Кавказской дружины иркутского гарнизона и прибывшие из Черемхово шахтеры. Председателем Черемховского Совета был тогда известный анархо-синдикалист Александр БУИСКИХ, который отправил на подмогу иркутским товари­щам шесть эшелонов с воору­женными шахтерами.
После декабрьских боев Иркутский Совет поручил Каландаришвили сформировать кавалерийский дивизион, и командирами трех его эскадро­нов стали черемховский шахтер Степан КАРАСЕВ, бывший ку­банский есаул и политссыльный Александр КОЖАН и бывший каторжанин-разбойник Амзор КАРАЕВ. Все трое были анархистами. Общее командование осуществлял Каландаришвили. Знамя у дивизиона было чер­ное. На одной стороне знамени было начертано «Первый Иркутский отдельный кавалерийский дивизион анархи­стов-коммунистов», на другой - «Анархия - мать порядка!» Кроме рабочих и бывших политкаторжан в дивизионе были и освобожденные уголовники, с которыми анархисты пытались вести воспитательную работу. В апреле 1918 года дивизион, насчитывающий около 500 сабель, прибыл на Забайкальский фронт сражаться против атама­на СЕМЕНОВА.
Сибирское крестьянство и казачество не поддержали Октябрьского переворота, Крестьяне Сибири, не знав­шие крепостного права, дав­но имевшие все, что обещали крестьянам России ЛЕНИН и ТРОЦКИЙ, не получили с боль­шевиков никакого «навару», по­этому в 1918 году белогвардейцам и интервентам противосто­яли лишь немногочисленные и плохо обученные отряды крас­ной и черной гвардии, а также интернационалисты из бывших военнопленных. Потребовался год объединенных усилий ад­мирала КОЛЧАКА, атаманов Семенова, КРАСИЛЬНИКОВА, КАЛМЫКОВА, белочехов японцев со всеми их реквизи­циями, карательными акциями и погромами, чтобы не только крестьяне, но и казаки целыми селами и станицами подались в партизаны.
Тогда, в 1918-м, семеновцы разгромили разрозненные дру­жины большевиков, левых эсе­ров и анархистов. Тяжелое поло­жение усугублялось конфликта­ми между самими командирами этих дружин. Например, когда большевики распорядились пе­редать в их часть два пулемета, принадлежавшие анархистско­му дивизиону, Каландаришвили в официальном ответе пригро­зил личной расправой за по­пытки им командовать и со­проводил ответ нецензурной бранью. Общее разложение охватило весь Забайкальский фронт, так что поступок темпе­раментного грузина не был ис­ключением.
Часть дружин продолжала оказывать отчаянное сопротивление семеновцам, многие же бросали фронт и занима­лись мародерством в тылу, а то и вовсе переходили границу и сдавались китайским властям. Отделился от Каландаришвили эскадрон Амзора Караева. Покинул свой отряд и пытал­ся бежать анархист Федор ЛАВРОВ, но был задержан каландаришвильцами и по прика­зу Дедушки расстрелян как де­зертир и изменник.
После разгрома отряд Каландаришвили сумел вы­рваться из окружения и начал долгую партизанскую войну. Три года отряд, то разгромлен­ный, то снова пополняемый до­бровольцами и побеждавший, ходил по Иркутской губернии и Забайкалью, через Монголию и Саяны, на Лену и Селенгу. Воевал с колчаковцами, семеновцами, унгерновцами, каппе-левцами, японцами, и не было партизана отважнее и удачли­вее этого косматого грузина. На Украине его назвали бы «батько», в Сибири же он получил прозвище Дедушка. А было де­душке в 1918-м сорок два года.
Вся Сибирь была охвачена партизанщиной. В этой 140-ты­сячной таежной армии анархи­сты играли далеко не послед­нюю роль. Ими было созда­но пятнадцать крупных парти­занских соединений и множе­ство мелких отрядов. Что скры­вать, были среди партизанских вожаков люди с явной приме­сью уголовщины, и некоторые из них называли себя анархи­стами. Уход с поля боя, куте­жи в тылу, налеты на казначей­ства и грабежи бурятских да­цанов быстро превращали по­встанческие отряды в обыкно­венные банды. Но не они опре­деляли облик сибирского пар­тизанского движения. Тысячи и тысячи рабочих и крестьян сра­жались под черными знамена­ми за вольную жизнь и свобод­ный труд, но имена их забыты потомками.
После падения Советов от­ряд Каландаришвили вернул­ся в Иркутскую губернию и ба­зировался в бассейне Китоя в 70 верстах западнее Иркутска. Летом 1919 года партизаны пу­стили под откос 8 эшелонов с белыми и взорвали железно­дорожный мост через Китай. Беляки назначили за голову Дедушки награду в 40 тысяч рублей. В декабре 500 парти­зан двинулись на Иркутск, где началось антиколчаковское восстание.
http://ganfayter.livejournal.com/61017.html

В Усть-Куте стесняются Троцкого и Орджоникидзе

http://newsbabr.com/?IDE=112921
Вплоть до 1917 года в Усть-Куте проживала достаточно большая (до 70 человек) колония ссыльных самых разных партий и течений: меньшевики, большевики, эсеры и так далее. Интересно, что жили они очень дружно, несмотря на свои политические разногласия. Ссыльные, отправленные в Усть-Кут раньше, всегда заботились о вновь прибывших: заранее снимали им жилье – как правило, в домах-пятистенках.

Примерно в 1912 году на окраине села была организована столовая, что явилось для ссыльных большой радостью. Деньги на нее дал один из сосланных, которому родственники прислали 600 рублей (по тем временам очень большие деньги). Работал в столовой один из ссыльных, который и жил при ней вместе со своей женой. Местные крестьянки научили "политического пекаря" стряпать хлеб, который получался всегда очень вкусным и душистым. Из мяса ссыльные покупали медвежатину. Местные жители ее не ели, зато охотно продавали ссыльным.

Из самых известных революционеров в Усть-Куте ссылку отбывал Лев Давыдович Троцкий. Жил он в доме усть-кутского крестьянина и занимал вторую половину пятистенка. По некоторым пока неподтвержденным данным, был он в Усть-Куте дважды. Однако совершенно точно известно, что первый раз это было с 1900 по 1901 год. Жил Троцкий в Усть-Куте вместе с женой и детьми, частенько ходил чаевничат" к хозяину дома. Как вспоминали старожилы, "приблизительно в 1925 году, когда Троцкий был еще в силе, приезжала в Усть-Кут съемочная группа, снимали стариков Макрыгиных, у которых и жил Троцкий.

Однако в последующие годы это имя старались вычеркнуть из истории. А потому и в Усть-Куте о нем немного говорили. Однако истинные краеведы не могли обойти факт пребывания этого человека в селе Усть-Кут и записали некоторые воспоминания о нем. Только в музее школы N 9 да в книге, которую издали школьники под руководством своего наставника , сохранился снимок дома, где жил Лев Давыдович Троцкий. Сейчас этого дома уже нет.

Еще один известный революционер – Серго Орджоникидзе – был в Усть-Куте, следуя проездом в якутскую ссылку в 1917-м. Он останавливался в Усть-Куте, ожидая пароход до Якутска. Было лето, и Орджоникидзе предпочитал проводить ночь в амбаре. В благодарность за гостеприимство он подарил хозяевам сундучок кавказской работы.

Раньше на доме, где останавливался Орджоникидзе, висела мемориальная доска. Однако по какой-то причине нынешние хозяева не захотели, чтобы их дом отличался от других, и сняли памятную доску

http://baikal-info.ru/gorod-na...?_utl_t=ok
Декабристы: романтичные и трудолюбивые

Бродить по исторической части Киренска приятно.
Хотя следы разрушения (но уже в результате событий девяностых годов) видны: рассыпавшаяся набережная, пустые строения огромного винзавода…
В исторической части города есть несколько весьма приметных зданий. Одно из таких — дом декабриста князя Валерьяна Голицына. Во дворе дома находится флигелек, в котором проживал товарищ — бедный декабрист Аполлон Веденяпин.

Голицын, сын ярославского губернатора, воспитанник петербургских и московских пансионов, отслуживший в Преображенском полку Его Величества, принадлежал к Северному обществу. Он был приговорен к вечной ссылке в Сибирь и отправлен прямиком в Киренск. Здесь ему выделили дом. Богатая родня содержала молодого бунтовщика. А через пару лет родственники добились его перевода на Кавказ.

Существует яркая, совершенно мелодраматическая история, которая рассказывает о любви князя и горничной Дарьи, служившей у сестры киренского городничего. Князь и горничная питали друг к другу чувства. Но городничий тоже имел на девушку виды, поэтому он посодействовал переводу Голицына на Кавказ. Голицын покинул Сибирь, оставив Дарье дом, два медальона и сына, родившегося позже, после его отъезда. Сына этого выкрал у матери и сдал в сиротский дом злодей городничий. Через много лет произошло чудесное воссоединение сына и постаревшей матери.

Приезжий предприниматель Петр Иванович Княжич строил в Киренске винокуренный завод и задумал расширить набережную, а также построить пристань. Дом Голицына мешал его планам, и он пошел поговорить с хозяйкой о купле-продаже. Но хозяйка отказала. Она поведала свою историю и продемонстрировала медальон, который хранила в память о единственном мужчине и пропавшем ребенке. У Княжича оказался точно такой же медальон. Он и был тем самым ребенком. Об этой трогательной семейной истории сняли фильм соседи-устькутцы, краеведы из объединения «Тропою памяти», которое работает при школе № 9 г. Усть-Кута.

Валерьян Голицын в Сибирь больше не вернулся. Начав службу на Кавказе рядовым, он выслужил небольшой чин и по болезни ушел из армии. Через много лет он вступил в брак с троюродной сестрой и жил в своем имении под Тулой.

Аполлон Веденяпин родом из многодетной и бедной семьи. Попав в Киренск, он был встречен там не так приятно. Но товарищ по несчастью поддержал его. Веденяпин поселился во флигеле дома Голицына. Ему также помогали родственники князя. Веденяпин женился в Киренске на местной девице. Супруга родила четырех дочерей. Декабрист крайне нуждался. Занятие хлебопашеством, сельскохозяйственные опыты с гималайским ячменем, который он пытался культивировать, ничего не дали. Наконец, высочайшим соизволением ему разрешили работать в местном суде писцом, а позже в Иркутском военном госпитале. В Сибири прожил он тридцать лет, остаться здесь не захотел. Как только вышла амнистия, уехал на родину в Мордовию. Усадьба Голицына отмечена мемориальной доской. Дом все еще обитаем, в нем живут рядовые горожане.

Еще от декабристов осталось две лиственницы, якобы ими посаженные в ограде усадьбы

http://sibrelic.ucoz.ru/publ/a...91-1-0-832
1659 апреля 24. — Наказ Илимскому воеводе
Тихону Вындомскому, об исправлении воеводской должности.
страница 1

Лета 7167, апреля в 24 день, велкий государь царь и великий князь Алексей Михаиловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, велел воеводе Тихану Андреевичю Вындомскому быти на своей великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, службе, в Сибири, на Ленском волоку, в Илимском остроге, стряпчего и воеводы на Петрово место Бунакова. И Тихону ехать с Москвы в Сибирь до Верхотурья на подводах, нигде ни за чем не мешкая, а приехав на Верхотурье, взяти по государеве грамоте у столника и воеводы у Ивана Комынина да у подьячего у Василья Богданова под себя суды и ехати в Тоболеск, а из Тоболска в Енисейской острог; а на весне, в Енисейском остроге, взяв у воеводы у Ивана Ржевского суды ж. ехати под Ленской волок не мешкая ж. А приехав на Ленской волок, в Илимскои: острог, взяти ему в государеве казне у стряпчего и воеводы у Петра Бунакова великого государя печать Ленского Илимского острогу, и острог, и острожные ключи, и на остроге наряд, и взяв с собою городничих итти по острогу и персомотрити на [154] остроге на башнях наряду, и всяких острожных крепостей, и слухов, и подкопных мест, и рву; да ему ж Тихону взяти в государеве казне государеву соболиную всякую мягкую рухледь, и денги, и зелье, и свинец, и ядра, и всякие пушечные запасы, и в государевых житницах хлебные всякие запасы, и книги приходу и росходу всякой великого государя казне, и служилым людем списки, а ружником и оброчником и посадцким людем и пашенным крестьяном окладные имянные книги, и государевы наказы и всякие государевы дела; а взяв денги счесть на лицо, а хлеб перемерить, а зелье и свинец перевесить, а служилых и всяких людей пересмотрити; а в приходе и в росходе во всякой государеве казне по книгам Петра Бунакова счесть, с тех мест, как он Петр на государеву службу на Ленской Илимской волок приехал да по свой Тиханов приезд, да что на него Петра денег и хлеба и соболей взочтет и то доправити на нем в государеву казну, не отпуская его с Ленского Илимского острогу к Москве, а доправя на нем государеву казну в том во всем с ним росписатца, а росписався отпустити его Петра с Ленского волоку и счетной список прислать и о том отписати к великому государю царю и великому князю Алексею Михаиловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, к Москве, а велети отписку и счетной список подати, и Петру Бунакову явитца в Сибирском Приказе боярину князю Алексею Никитичю Трубецкому да дьяком, Григорью Протопопову, да Федору Иванову, да Василью Гарасимову. А наперед всего, с приезду своего, велети ему Тихону быти к себе в съезжую избу тутошним служилым и всяким жилецким людем, и сказати им великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, жалованное слово: что великий государь царь и великий князь Алексей Михайловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, их пожаловал, велел им давати свое государево жалованье по окладом их сполна, и велел их служилых и жилецких людей беречь и нуж их розсмотрить, чтоб им ни от кого ни в чем нужи и тесноты и убытков и продажи и налогов не было, и они б служилые и всякие люди его царским милостивым призреньем и жалованьем жили в тишине и в покое, безо всякие нужи, и промыслы своими всякими промышляли без опасенья; а от кого будет им в чем какая нужа и обида и продажа и насилство какое было, и они б в том во всем приносили к нему к воеводе к Тихону челобитные, а ему о том царьского величества крепкой приказ, велено во всем им росправа чинить в правду, и береженье к ним держати, и от обид и от продаж и от насилства и ото всяких убытков беречь, а воров от воровства унимать. А торговых и промышленых и всяких людей Верховых городов собрав к себе в съезжую избу, потомуж сказати им великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, жалованное ж слово: что им преж сего Сибирские воеводы и дьяки и приказные люди чинили многие продажи и обиды и тесноты самоволством, не по государеву указу, и нуж их не розсматривали, и управы меж их прямой не чинили, и посулы и поминки у них имали и их продавали, и великий государь царь и великий князь Алексей Михайловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, своим царским милостивым осмотреньем, велел их ото всяких обид и от налог и от насилства и от продаж беречь накрепко, и на промыслы и на торговлю велел им государь ездить поволно, безо всякого задержанья, и во всем нуж их розсматривать, чтоб ни в [155] чем нужи и продажи и убытков ни от кого никаких им не было, и жили б в его царском милостивом призренье безо всякие нужи, и обид и насилства и продажи и убытков ни от кого не опасались; а кто их чем изобидели и насилство и продажу им какую чинили и посулы и поминки у них имали, и они б на тех людей приносили к нему Тихону челобитные, а он им по царьскому повеленью во всем управу учинит и вперед их учнет беречь. И говорити Ленским служилым и посадцким и всяким жилецким людем, чтоб они служилые и посадцкие и всякие жилецкие люди великому государю служили и во всем добра хотели, а воров, которые великому государю служить не учнут и добра не хотят, объявляли и проведывали; а кто великому государю послужить, и великий государь царь и великий князь Алексей Михайловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, пожалует своим государевым жалованьем, смотря по их службе. А после Руских людей велети ему быти у себя в съезжей избе из волостей ясачным князцом и волостным лутчим людем, из тех волостей, которые волости велено ведать ясаком в Илимском остроге, по сколку человек пригоже; а ему воеводе Тихону втепоры быть в съезжей избе в цветном платье, а Руским служилым людем велети быти втепоры в цветном же платье, с ружьем; и сказати Ленским ясачным князцом и ясачным людем великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, жалованное ж слово: что преж сего от воевод и от голов и от приказных людей и от детей боярских, и от атаманов и от стрелцов и от казаков, и от их братьи и от ясачных, и от иных ото всяких людей, было им небереженье и налоги и продажи великие, как они платят ясаки, и у них имали ясаки с прибавкою, не по государеву указу, и тем сами корыстовались, а воеводы того не берегли и суда им прямого не давали, и в волости к ним для ясаков воеводы посылали детей боярских и толмачей и казаков, и те дети боярские и толмачи и казаки, приезжая к ним, их ясачных людей продавали, имали у них посулы и поминки; и великий государь царь и великий князь Алексеий Михайловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, пожаловал их, велел им во всем на тех людей, кто их чем изобидел или посулы и поминки имал, давати суд и сыск праведной, и росправу и оборон им от Руских и ото всяких людей велел чинить и во всем их беречь, чтоб им насилства и убытков и продажи и налогов ни от кого не было, и они б новых землиц ясачные люди жили в его царском жалованье во всем в покое и в тишине, безо всякого сумненья и промыслы своими промышляли, и великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, служили и прямили и добра хотели во всем, по своей шерти, на чем они великому государю шерть дали, а над воры воровства и шатости и всякого лихого умышленья смотрили и берегли накрепко, и детей своих и братью и племянников и друзей отовсюду на государеву милость призывали и в городех юрты и в уездех волости полнили, а царьское величество во всем их пожалует своим царьским жалованьем; а в которых будет людех почают шатость и воровство, и они б тех воров не укрывали и не таили и тем государю службу свою и правду объявляли, и на тех воров, в которых почают шатость и воровство, сказывали и имая приводили их к нему Тихону; а кто на кого скажет какое воровство или измену, а сыщетца про то допряма, и великий государь тех людей, кто на кого доведет, [156] пожалует своим царьским жалованьем, и животы и вотчины тех людей, на кого кто какую измену и воровство доведет, велит отдать им. А сказав им ясачным князцом и Якутом государево жалованное слово, велети их напоить и накормить доволно, а кормить их и поить государевыми запасы от государя, а не от себя, а напоя их и накормя роспустити их по домом; а о государеве им ясаке и о поминках приказати, чтоб они государев ясак и поминки готовя по вся годы приносили к нему сполна, по окладу, соболи с пупки и с хвосты и лисицы с лапы и с хвосты ж; а как к ним для ясачного сбору государевы служилые люди придут, и они б тем государевым служилым людем ясак с себя платили без мотчанья, весь сполна, а утесненья им никакого не чинили, и отпускали б их с государевым ясаком к нему в острожек без задержанья а за тем ясаком посылали с служилыми людми, для береженья, своих ясачных людей, по сколку человек пригоже, и для того, чтоб служилые люди не воровали, государевым ясаком не корыстовались. А что будет те ясачные люди на воеводцком приезде принесут великому государю челом ударить соболей и лисиц или иного какого зверя, или ему воеводе Тихону для государева имени что в поминках же принесут: и ему Тихону та рухлядь взяв у ясачных людей велети записывати в приходные книги имянно, и давати за то ясачным людем государево жалованье, олова и меди и одекую непомногу, смотря по их поминкам сколко кому дать доведетца. А отпустя тех ясачных людей, посылати к ним в землицы и в улусы для ясачного сбору лутчих служилых людей, которым в Илимском остроге быть с ним указано, и Верхоленского острогу служилых людей, да с ними по целовалнику или по два из торговых и из промышленых людей, которые будет на Лене есть и вперед будут, добрых, приведчи их к евангелской Христовой заповеди. Да и в иные в новые землицы, для проведыванья и для прииску и для приводу под государеву царьскую высокую руку, посылати служилых же людей, по сколку человек пригоже, смотря по тамошнему делу и по людем, и велети служилым людем новых землиц неясачных людей призывати и под государеву царьскую высокую руку приводити, и ясак с них сбирати с великим раденьем, всякими мерами, ласкою, а не жесточью, чтоб тех новых землиц людей под государеву царьскую высокую руку привесть, и ясак с них на государя имати, и учинити тех землиц людей вперед под государевою царьскою высокою рукою в холопстве навеки неотступных, и к шерти их на том привести; да что служилые люди по Лене и по иным сторонним рекам около Ленского волоку новых землиц людей проведают и под государеву царьскую высокую руку и к шерти приведут и ясаку с них на великого государя возмут, и кто в тех землицах князцы или иные какие лутчие люди имяны к шерти будут приведены, и что с них с которой землицы и на которой год первого ясаку возметца, и то служилым людем велети писати в ясачные книги у себя подлинно, да с тем ясаком из новых землиц велети им приезжати к себе на Ленской волок, а для укрепленья за тем ясаком велети служилым людем имати в аманаты тех землиц лутчих людей, по сколку человек пригоже; а как служилые люди с государевым ясаком, и с ясачными книгами, и с аманаты из которых из новых землиц и из которых ясачных городков и из волостей и из зимовей на Ленской волок придут, и воеводе Тихону у тех служилых и ясачных людей ясачную и поминочную рухледь приимати в государеву казну и [157] писати в ясачные книги имянно, всее налицо, сколко с которых городков и с волостей и с зимовей и на которые годы взято будет, да в той ясачной и поминочной рухледи велети давати ясачным людем, которые живут от Ленского волоку близко и с государевым ясаком и с поминками учнут приходити сами, отписи за государевою печатью и за своею рукою; а которые будет ясачные люди от Ленского волоку живут далече и с ясачною и с поминочною рухледью для далнего пути на Ленской волок сами приходити не учнут, и тем ясачным людем в государеве ясачной и поминочной рухледи, что у них на которой год у кого взято будет, велети давать отписи ясачным сборщиком служилым людем, пишучи своими руками, а для тех отписей нарочно в далные землицы для ясачного сбору посылати грамотных служилых людей, хотя по человеку, и о том им приказывати, чтоб они ясачные сборщики грамотные люди, смотря у ясачных людей отписей, на один год другого ясаку с них с ясачных людей не имали и в том им налогов и убытков не чинили; да что служилые люди новых землиц проведают и под государеву царскую высокую руку к шерти приведут, и сколко с них ясаку и оманатов и каких людей возмут, и кто имянем князцы теми землицами и улусами владеют, и воеводе Тихону о том о всем писати к великому государю к Москве, в Сибирской Приказ. Да ему ж воеводе Тихону, будучи на государеве службе на Ленском волоку, строити в пашню около Ленского волоку на Лене реке наниз до Чечюйского волоку, вверх по Лене реке до Верхоленского острожку, где пригоже, ссылных Руских людей и Черкас, в угожих местех, и называти на пашню во крестьяне волных гулящих людей из подмоги и изо лготы, и ссуду и подмогу им давати против государева указу, как дают ссуду и подмогу пашенным крестьяном в Енисейском остроге и в иных Сибирских городех, и как пригоже смотря по тамошнему делу; да сколко пашенных людей и в каких местех в пашню устроит, и каких людей, изо лготы ли или из подмоги, и что те крестьяне впред на государя пашни пахать или оброчного хлеба платить учнут, и на сколко лет кому лготы или подмоги будет дано, о том о всем писати к великому ж государю; а однолично ему Тихону устроити в пашню крестьян около Ленского волоку, и вверх по Лене реке до Верхоленского острожку и в Верхоленском остроге, и на иных реках, и где пригоже, в крепких и в угожих местех и на добрых землях, и где б пашенным крестьяном от воинских приходов жить бережнее. А хлебные запасы, тутошние Ленские пахоты и присылные из Енисейского острогу, и соль Ленского варенья, посылати ему Тихону с Ленского волоку в Якутцкой острог на Ленских служилых людей и на ружников и на оброчников по отписи, а им по росписям, каковы отписи и росписи учнут к нему присылать на Ленской волок из Якутцкого острогу столник и воевода Иван Голянищев Кутузов да дьяк Иван Бородин с Ленскими служилыми....