Колчак-Кольчак - Откуда есть пошли

КОНЧАК

половецкий хан (донских и приднепровских половцев, правил в 1170 — после 1203), сын хана Атрака (Отрока), внук хана Шарукана.

Политика Кончака характеризуется как набегами на Киев и Переяславль, так и вмешательством в междоусобные распри русских князей, привлекавших военную силу половцев.
Благодаря деятельности Кончака в степях сумел возвыситься род Шарукана. Старался объединить половецкие роды, стремился к централизации власти в степи. Сумел к концу 70-х годов XII века объединить донских половцев в крупное военно-политическое объединение.

Впервые упомянут в русских летописях в 1172 году как участник княжеских междоусобиц. В 1174 году организовал первый поход на Русь, заключив союз с ханом лукоморских половцев Кобяком. Объединённые половецкие силы подступили к Переяславлю, но не сумели захватить город и ограничились грабежом окрестностей. Узнав о местоположении половецких сил от пленных половцев из разбитого передового отряда, новгород-северский князь Игорь Святославич догнал и разбил силы Кончака и Кобяка.

В августе 1179 года совершил успешный набег на окрестности Переяславля и вернулся в степи с огромной добычей. Тем не менее, у Кончака было недостаточно сил для продолжительной борьбы с Киевом и Черниговом, в связи с чем он ограничивался лишь грабительскими походами. Старался восстановить традиционные связи Ольговичей с донскими половцами.
Сумел заключить мир со Святославом Всеволодовичем и Игорем Новгород-Северским. Вмешался в борьбу между Ольговичами и Рюриком Ростиславичем за киевский престол. Однако предпринятый в 1180 году в союзе с Кобяком поход против Мономаховичей закончился катастрофой для Кончака. Половецкие войска были разбиты войсками Рюрика на реке Черторые.
Кончаку вместе с Игорем Святославичем удалось спастись, «бежа не Городецъ к Чернигову».

Кончак совершил поход на Русь только в 1183 году, в союзе с ханом Глебом Тирпеевичем. Услышав, что русские князья вышли ему навстречу, он не стал принимать бой и отступил. В том же году в битве на Орели был разгромлен русскими князьями и пленён (затем погиб) Кобяк.
В 1184 году Кончак предпринял масштабный поход на Русь, задействовав даже осадную артиллерию.
В 1185 году он пришел на Русь с большой ордой, но потерпел поражение на Хороле от русских князей во главе с великим князем Святославом. Сам Кончак чудом избежал гибели. Согласно сравнительного анализа, предпринятого Бережковым Н. Г.[1], февральский поход Кончака на Русь, помещённый в Киевской летописи в статью под 6691 годом перед сообщением о битве на Орели (30 июля), и поражение Кончака на Хороле 1 марта, являются одним событием, относящимся к 1184 году и предшествовавшим битве на Орели, относящейся также к 1184 году.

В апреле 1185 года по инициативе Святослава чёрные клобуки совершили поход в степь, но не достигли никаких существенных результатов. В том же году Кончак с другими ханами разбил на реке Каяле Игоря Святославича; битва описана в «Слове о полку Игореве».
Пользуясь поражением русских дружин, вместе с Гзаком совершил грабительские походы на Русь. Но в отличие от Гзака, отправившегося грабить, как предполагалось, беззащитные северские земли[2], Кончак осадил Переяславль. Узнав о приближении дружин Святослава Киевского и Рюрика, Кончак своевременно снял осаду и по дороге в степь сжёг город Римов.

Пытаясь достичь прочного союза с Игорем, добился брака находившегося в его плену Владимира Игоревича со своей дочерью Свободой в 1187 году (она была крещена в православие под именем Настасья).

Планировал большой поход в киевские земли, который, однако, не состоялся в связи с тем, что Святослав, Рюрик и Ярослав Черниговский успели вовремя собрать полки и преградить ими дорогу половецким силам. Несмотря на это, Кончак не отказался от своей враждебной политики в отношении киевских и черниговских князей (исключая Игоря Святославича и его родственников).
Последний раз хан Кончак упоминается в Новгородской первой летописи как участник взятия Киева 2 января 1203 году войсками Рюрика Ростиславовича и Ольговичей.

Мать Кончака, жена хана Отрока, служившего царю Давиду — грузинская княжна.[источник не указан 1086 дней]

Дочь, Свобода Кончаковна, в крещении Настасья, жена Владимира Игоревича с 1185 года.

После смерти Кончака его власть перешла к его сыну Юрию.


Биография

Впервые упомянут в русских летописях в 1172 году как участник княжеских междоусобиц.
Благодаря деятельности Кончака в степях сумел возвыситься род Шарукана. Старался объединить половецкие роды, стремился к централизации власти в степи.
В 1174 году организовал первый поход на Русь, заключив союз с ханом лукоморских половцев Кобяком. Объединённые половецкие силы подступили к Переяславлю, но не сумели захватить город, ограничившись грабежом окрестностей. Узнав о местоположен половецких сил от пленных половцев из разбитого передового отряда, новгород-северский князь Игорь Святославич догнал и разбил силы Кончака и Кобяка. Сумел к концу 70-х гг. объединить донских половцев в крупное военно-политическое объединение. В августе 1179 года совершил успешный набег на окрестности Переяславля и вернулся в степи с огромной добычей. Тем не менее, у Кончака не было достаточно сил для продолжительной борьбы с Киевом и Черниговом, ограничиваясь лишь грабительскими походами. Сумел заключить мир со Святославом Всеволодовичем и Игорем Новгород-Северским. Вмешался в борьбу между Ольговичами и Рюриком Ростиславичем за киевский престол. Старался восстановить традиционные связи Ольговичей с донскими половцами. Однако предпринятый в 1180 году в союзе с Кобяком поход против Мономаховичей закончился катастрофой для Кончака. Половецкие войска были разбиты войсками Рюрика на реке Черторые. Кончаку вместе с Игорем Святославичем удалось спастись, «бежа не Городецъ к Чернигову». Поражение было настолько тяжёлым, что Кончак совершил поход на Русь только через 3 года, в 1183 году, в союзе с ханом Глебом Тирпеевичем. Услышав, что русские князья ышли ему навстречу, он не стал принимать бой и отступил. Примечательно, что в отражении половецкого удара отказался участвовать Игорь Святославич, в прошлом союзник Кончака.

В 1184 году в отместку за казнь союзника и друга Кобяка предпринял масштабный поход на Русь (на Киев), задействовав даже осадную артиллерию. В 1185 году он пришел на Русь с большой ордой, но потерпел поражение на Хороле от русских князей, во главе с великим князем Святославом. Сам Кончак чудом избежал гибели.

В апреле 1185 года по инициативе Святослава торки совершили контрнабег на Степь, но не достигли никаких существенных результатов. В том же году Кончак с другими ханами разбил на реке Каяле князя Игоря Святославича; битва описана в «Слове о полку Игореве». Пользуясь поражением русских дружин, вместе с Гзаком совершил грабительские походы на Русь. Но в отличие от Гзака, отправившегося грабить беззащитные черниговские земли, Кончак осадил Переяславль. Узнав о приближении дружин Святослава Киевского и Рюрика, Кончак своевременно снял осаду и отступил к городу Римову, осадив его. Захватив город и разграбив его, Кончак вернулся в степи.

Пытаясь достичь прочного союза с Игорем, добился женитьбы находившегося в половецком плену его сына, Владимира Игоревича, на своей дочери Свободе Кончаковне в 1187 году (она была крещена в православие под именем Настасья).

Планировал большой поход в киевские земли, который, однако, не состоялся в связи с тем, что Святослав, Рюрик и Ярослав Черниговский успели вовремя собрать полки и преградить ими дорогу половецким силам. Несмотря на это, Кончак не отказался от своей враждебной политики в отношении киевских и черниговских князей (исключая Игоря Святославича и его родственников). Последний раз в хан Кончак упоминается в Новгородской первой летописи как участник взятия Киева 2 января 1203 г. войсками Рюрика Ростиславовича и Ольговичей. После его смерти власть перешла к его сыну, Юрию Кончаковичу.

Исторические факты

Кончак - был из тюркской крови, кипчаксного племени на материнскую половину грузин: его мать, жена хана Отрока, служившего царю Давиду, грузинская княжна.

Долина Кальчаки (исп. Valles Calchaquíes) — область, в северо-западном регионе Аргентины, которая пересекает провинции Сальта, Катамарка и Тукуман. Известна своими уникальными географическими условиями, которые колеблются от горных пустынь до субтропического леса.
Названа по имени индейского племени Кальчаки[es], проживавшего в данной местности до прихода испанцев.

Мексиканский археолог Луис Альберто Мартос Лопес обнаружил наскальную живопись в местечке Портеро-де-Пайогаста (долина Кальчаки, северо-запад Аргентины), являвшимся священным для империи инков.

Специалист Национального института антропологии и истории (INAH) обнаружил 329 изображений в местечке, известном как Серро-Каусай. Техника перфорации, в которой они выполнены, позволяет предположить, что рисунки относятся к XV в., периоду, когда у власти находился правитель Тупак Инка Юпанки.

Чаще всего среди рисунков встречаются изображения лам, как индивидуальные, так и групповые. Кроме того, можно увидеть целые серии, символизирующие полный процесс развития этих животных.

Ламы занимали важное место в жизни инков и отождествлялись с детьми Манко Капака и Мамы Оклло – по легенде, бог Виракоча превратил отпрысков основателей империи в лам, чтобы спасти их от гнева отца.

"Эти животные были незаменимым элементом ритуалов и церемоний. Календарь инков предписывал приносить лам в жертву во время практически всех празднований", рассказал Мартос Лопес. Археолог INAH отметил, что холм Каусай, возможно, являлся священным местом, где проводились ритуалы, связанные с фертильностью, плодородием, изобилием и жизнью.


Наиболее посещаемые туристические достопримечательности долины — Тафи-дель-Валье, Сан-Карлос, Санта-Мария и др.

Искусство Кальчаки (имя племени и общее название этого района, объединившего Тафи, Амайча, Кильмес и пр.) — простые, но характерные линии и образы, люди, животные, горы, идеи... Я ожидал встретить тут «дьявольщину», настолько свойственную искусству севера континента — Боливии и Перу, но вместо этого увидел наивность и доброту.

Цветовая гамма очень точно передает настроение и окружение Кальчаки. Это цвета неба, закатных гор, облаков, трав. Хотя, говорят, жители этих мест научились красить ткани только под влиянием инков. Противостояние инкам длилось долгие годы, но в конце концов культуры слились. Так или иначе, то, что мы видим сейчас — это современное Кальчаки, впитавшее в себя много разного — и иберийского, и инкского.

Долго брожу по музею-лавке в поисках практичной вещи, которая была бы полезна в моем кочевье и которая бы несла в себе культуру Кальчаки. Но не нахожу, и отправляюсь в Кильмес, к знаменитым руинам.

История этого места такова. Испанцы, уже натворившие много бед в Перу, к середине XVI века добрались и сюда, неся на кончиках своих шпаг на эту землю новую эпоху. Люди племени диагита, населявшие Кильмес, были великими воинами, но и они не смогли удержать иноземцев...

Неумолим ход истории. Зло ли, благо ли несли конкистадоры — на этот вопрос не принято отвечать в исторических масштабах. История работает с фактами. Колонисты принесли на эту землю начало принципиально новой культуры и стерли былую эпоху в прах, и в этом была их историческая функция.

Героически сражаясь, диагиты всё-таки были вынуждены оставить свои поселения и двинуться на восток. Это был длительный исход, и многие погибли — кто от мечей преследователей, кто от голода и болезней. Они нашли покой, лишь дойдя до Буэнос-Айреса, где и обосновались.

Вскоре дорога привела меня, наконец, в другое удивительное место — Кебрада-Кальчаке. Оглядываясь назад, теперь могу сказать, что после Кальчаки в парк Лунная Долина я бы уже не поехал. В Кебрада-Кальчаке некому брать деньги за вход и заставлять пользоваться услугами гида. Найти же транспорт и проводника можно при желании в городках по соседству.

Фантастическая местность. Бродя по раскаленной, как сковородка, красной поверхности, замечаю, что трудно тут не увлечься, не вскарабкаться на утесы и обрывы. Но песчаниковые конструкции очень хрупки, и нельзя не напомнить об осторожности тем, кто захочет сюда прийти.

Пампа бывает разной — и опустошающей, и вдохновляющей. Жаль, мой фотоаппарат никогда не передаст той красоты цвета гор на закате, высоченных кактусов и восходящей над этим всем луны. Тут все цвета тканей Кальчаки, иначе и быть не могло. Индейцы любили это место всем сердцем, как их потомки любят его и по сей день.


Посетив шоу ковбоев-гаучо на поле Оперного театра Пампа, вы «побываете в гостях» у племени Calchaqui, истребленного колонизаторами, и станете свидетелями боев за независимость.
Хотите больше трюков и полной реконструкции? Отправляйтесь на одно из ранчо-эстансий в окрестностях города, где можно не только посмотреть конное шоу, но и самому прокатиться на лошади, освоив индейские трюки. И не забудьте попробовать традиционную пищу гаучо: пирожки эмпанадас и асадо – аргентинский вариант шашлыка.

ЭРНСТ МИНИХ
записки

Прогнанные турки, как то вскоре от высланных лазутчиков проведано, продолжали свой побег, не отдыхая ни днем ни ночью, прямо к реке Дунаю и взятую с собою артиллерию почти всю оставили в разных местах на дороге.

На другой день после сей победы отец мой выступил к Хотину. Войска в сей крепости находилось около десяти тысяч человек, которые большею частью, как выше упомянуто, находились на прежнем сражении. Но когда турки обращены в бегство, то и они, не желая оставить своих товарищей, воспользовались сим случаем, дабы скорее возвратиться восвояси, так что паша едва мог несколько сот человек уговорить вступить опять в город.

Коль скоро отец мой приблизился к городу, то тотчас требовал сдачи оного. Колчак-Паша недолго размышлял и сдался со всем малочисленным войском своим на милость.

Артиллерии найдено здесь сто пятьдесят семь медных пушек, двадцать две медных мортиры купно с великим запасом амуниции и провианта.

Между пленными находились также наложницы паши и его сыновья Махмет-Бей и Селим-Бей(12 лет), которые однако же, по усилинейшей их просьбе, получили дозволение отъехать в Константинополь.
Ибо упомянутый паша представлял, что отправление его семьи послужит единственным средством освободить его от подозрения в не должном исполнении своей должности.

Из обывателей остались токмо беднейшие в городе, но богатые со всем имуществом своим убежали в близ граничащую Польшу.

На другой день по завоевании города утром рано армия, выступив из лагеря, расположилась в строй и по отпетии благодарственного молебствия выпалено изо сто одной пушки с Хотинской крепости при троекратном беглом огне от всей армии.

Потом отец мой в провожании паши, янычарского аги и других знатнейших турецких чиновников поехал, все верхами, от одного крыла на другое. При сем случае означенный паша отозвался, что хотя турецкая армия обще с татарами и составляла с лишком сто тысяч
человек, однако признаться ему надобно, что невозможно было противостоять такому войску, какое он теперь видит, где толь хорошая
дисциплина и послушание введены, присовокупив к тому, что огонь российской армии несравненно превосходнее турецкого.

.....В оный же день сей паша Калчак, то есть хромым именованный, обще с некоторыми другими турецкими пленниками угощены от отца моего обеденным столом. Во время стола подносили им за здравие императрицы, которое запивали они, в противность заповеди от Магомета, венгерским вином из больших бокалов........

По совершенном рассеянии неприятеля надеялся отец мой прочие операции сего похода окончить с немногим числом войска. Почему и отправил он три батальона и один эскадрон гвардии, равно как и некоторые другие полки на зимние квартиры.
С сими посланы так же военнопленные, составляющие около двух тысяч человек обоего пола, а притом и победоносные трофеи, состоящие из сабли паши, нескольких серебряных командирских жезлов и из двадцати семи знамен.

Из истории русской разведки Секретная служба секунд-майора

2. О чем говорится в донесениях

Вернувшись к себе, секунд-майор разложил перед собой листки и велел зажечь свечи.

«Поприбытии моем в Рашков, — читал он, — застал я авангард турецкий в нескольких тысячах и 10 пушках на той стороне Днестра реки под командою Соркадзи-паши и полковника Музуры. На сей стороне Днестра под Молокишем на горе стоит с татарами сераскер-султан Алим-Гирей в великой осторожности...»

Нет, не постарался, видимо, «приятель».
«Несколько тысяч» — разве это сведения? Ради этого не стоило брать на себя риск, идти в поиск.

Сообщение от «приятеля Д.»:.
«27 числа Гендж Али-паша прибыл в Хотин в числе выбранного войска от 5 до б тысяч. Помянутый бендерский сераскер прибыл в Хотин 28 числа, где от Калчак-паши принят с пушечною пальбою, и якобы войска при нем — турецкой пехоты 20 тысяч, да конницы до 40 тысяч и до 60 пушек имеется». Это уже нечто более точное и конкретное. Секунд-майор окунул перо в бронзовое жерло чернильницы и выписал на листке эти цифры. Чернила были изготовлены из орешков по всем правилам и, когда подсыхали в свете свечей, сверкали мелкими блестками.

Следующий листок «от приятеля Ш.»:
«Сераскер-паша бендерский со всею тяготою и со всем войском из Бендер выступил и следует своею стороною, и, по прибытии в недальнее расстояние выше польского Ягурлыка, встретил его Рашковский губернатор Савицкий и просил, дабы турки на польскую сторону не переезжали...» В качестве отступного губернатор передал турецкому войску целый обоз продовольствия. Это был тревожный знак. Но относился он к сфере скорее государственной, чем военной. Было неясно, что это — вынужденный поступок или умышленная помощь туркам в войне с Россией?

А вот «перевод с письма италианского, в цифре писанного, от корреспондента под литерою «Д»:
«Из Бабадаги. Был здесь держан совет, в котором решено, дабы визирь Дунай переехал. Военным выдали жалованье. Поход имеет быть в последних числах апреля, пока мост окончится. Здесь военных людей мало находится».

Донесения из местечка Сороки он отложил отдельно. В них предстояло еще разобраться. Рядом с ними легли донесения из Кишинева, от тамошнего «приятеля» Луппола.

«Превосходительный господин губернатор киевский. Вашему превосходительству, милостивому моему патрону и благодетелю, при целовании Вашего превосходительства руки, покорно кланяюсь. С покорнейшим моим почтением Вашему превосходительству доношу...»

Секунд-майор нетерпеливо перелистал мелко исписанные страницы, добираясь до последней. «...Между тем, при покорнейшем моем почтении, рекомендовав себя высокой Вашего превосходительства впредь милости, остаюсь Вашего превосходительства
покорный и послушный слуга Луппол».

Молдаванин, служивший в армии визиря, интендант бошницких полков, Луппол писал, как всегда, многословно. Правда, в многословии этом нередко содержались ценные сведения. Вопрос, который пытался решить, майор, заключался в том, насколько сведения эти были истинны.

Секунд-майор придвинул к себе другую стопку бумаг. Это были донесения из Сорок, написанные тамошним полицейским приставом. Он заглянул в конец послания. «Между тем с покорностию моею остаюсь Вашего превосходительства покорным слугою Андронаки».

Слова. И там и там сплошная вязь слов. Но сквозь эту вязь и у Андронаки и у Луппола с некоторых пор стала проступать одна мысль, одно стремление — склонить русских к походу в Молдавию. Луппол пространно писал о слабости турок, о том, что они готовы разбежаться при одном слухе о приближении русских. Андронаки обращался к другим доводам.
«В Буджаке, — писал он, — и около Буджака весьма много имеется волов, коров, овец, лошадиных табунов и разного скота: ежели бы
воспоследовала армия всероссийская в оные стороны, весьма изобильно была бы удовлетворена».

Почему кишиневский интендант и пристав из Сорок так едины в стремлении склонить русских к походу в Молдавию? Не стоит ли за ними кто-то один, кто движет их рукой, пишущей донесения?
Может, сам визирь или кто-то из его генералов, расставивших ловушку и думающих теперь, как бы заманить в нее русских?. И куда как неспроста Луппол допытывается в своих письмах о военных планах и замыслах русских.

Сомнения эти пришли секунд-майору давно, еще в начале зимы. Дабы проверить их, он тогда же отправил в те края лазутчика, киевского мещанина Степанова, человека дотошного и во всяком деле соблюдавшего свой интерес.
Пробравшись под видом польского торгового человека, он заявился в Кишинев к Лупполу. Принят был ласково, гостил у него, осматривал город, а потом вдвоем они объездили деревни, где стояли бошняцкие полки на постое. Вроде бы и правду писал Луппол. А вроде бы и нет.
Если турки столь слабы и не помышляют противиться русским, почему во многих местах видны следы воинских приготовлений? Бендеры, где побывал Степанов, изготовлены к обороне, в крепости установлена новая батарея и даже сады перед ней срыты, чтобы шире открыть поле обстрела. Непохоже, что-бы турки были слабы или чтобы их было можно застать врасплох.

Хитрит с ними Луппол, лукавит.

Обо всем этом в который раз думал он сейчас, перекладывая листки донесений. Не было у него веры тому, что написано в них. Но и поручиться, что все там ложь, он тоже не мог бы. Андронаки вроде бы не лжет. Но проверить бы!

По мотивам книги А. Горбачевского и Ю. Семенова
"Без единого выстрела. Из истории российской военной разведки"