Они моя Родина!

Белым снегом

Белым снегом, белым снегом
Ночь метельная ту стёжку замела
По которой, по которой
Я с тобой, любимый, рядышком прошла.


Вспомни, милый, наши встречи
И слова любви, что ты мне говорил.
Почему ты те минуты,
Те часы свиданий наших позабыл?

Я страдала, ожидала
Я звала тебя, ждала тебя в тоске.
Только стёжка пропадала
След знакомый затерялся вдалеке.

Белым снегом, белым снегом
Ночь метельная ту стёжку замела
По которой, по которой
Я с тобой, любимый, рядышком прошла.

***
Музыка - Е. Родыгин, слова - Г. Варшавский.

О, как вернуться не успеть,
О, как прощенья не увидеть,
То, нестерпимое, стерпеть,
Простить и не возненавидеть?

А Бог молчит. За тяжкий грех,
За то, что в Боге усомнились,
Он наказал любовью всех,
Чтоб в муках верить научились.

А Бог молчит. За тяжкий грех,
За то, что в Боге усомнились,
Он наказал любовью всех,
Чтоб в муках верить научились.

Раскоролевить, развенчать,
Расцеловать по полустанкам
Разоблачить, раздеть, разъять
Я красоту твою пытался.

Пусть крест мой вечный - тень ее
Меня преследует до тленья.
О, дай мне ночью воронье
Пусть исклюет мои сомненья.

А Бог молчит. За тяжкий грех,
За то, что в Боге усомнились,
Он наказал любовью всех,
Чтоб в муках верить научились.

Николай Зиновьев

Жил-был я

Жил - был я (Стоит ли об этом?)
Шторм бил в мол (Молод был и мил...)
В порт плыл флот (С выигрышным билетом
жил - был я) Помнится, что жил

Зной, дождь, гром (Мокрые бульвары...)
Ночь. Свет глаз (Локон у плеча...)
Шли всю ночь (Листья обрывали...)
"Мы", "ты", "я", - нежно лепеча

Знал соль слез (Нежилые стены...)
Ночь без сна (Сердце без тепла)
Гас, как газ, город опустелый
(Взгляд без глаз, окна без стекла)

Где ж тот снег? (Как скользили лыжи!)
Где ж тот пляж? (С золотым песком!)
Где тот лес? (С шепотом - "поближе")
Где тот дождь? ("Вместе, босиком")

Встань. Сбрось сон (Не смотри, не надо...)
Сон не жизнь (Снилось и забыл)
Сон как мох в древних колоннадах
(Жил - был я...) Вспомнилось, что жил.

ВСЁ НАЧНЁТСЯ ПОТОМ...

Всё начнётся потом,
когда кончится это
бесконечное душное, жаркое лето.
Мы надеемся, ждём, мы мечтаем о том,
чтоб скорее пришло то, что будет потом.
Нет, пока настоящее не начиналось.
Может, в детстве...
ну в юности... самую малость...
Может, были минуты... часы... ну, недели...
Настоящее будет потом!
А на деле
На сегодня, назавтра и на год вперёд
столько необходимо-ненужных забот,
столько мелкой работы, которая тоже
никому не нужна. Нам она не дороже,
чем сиденье за чуждым и скучным столом,
чем свеченье чужих городов под крылом.
Не по мерке пространство и время кроя,
самолёт нас уносит в чужие края.
А когда мы вернёмся домой, неужели
не заметим, что близкие все почужели?
Я и сам почужел.
Мне ведь даже неважно,
что шагаю в костюме неважно отглаженном,
что ботинки не чищены, смято лицо,
и все встречные будто покрыты пыльцой.
Это не земляки, а прохожие люди,
это всё к настоящему только прелюдия.
Настоящее будет потом. Вот пройдёт
этот суетный мелочный маятный год,
и мы выйдем на волю из мучившей клети.
Вот окончится только тысячелетье...
Ну, потерпим, потрудимся, близко уже...
В нашей несуществующей сонной душе
всё застывшее всхлипнет и с криком проснётся.
Вот окончится жизнь... и тогда уж начнётся.

Сергей Юрский, 1977

Mariusz Lewandowski. Вечная прогулка