Они моя Родина!

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Достойно, главное достойно
любые встретить времена,
когда эпоха то застойна,
то взбаламучена до дна.

Достойно, главное достойно,
чтоб раздаватели щедрот
не довели тебя до стойла
и не заткнули сеном рот.

Страх перед временем — паденье,
на трусость душу не потрать,
но приготовь себя к потере
всего, что страшно потерять.

И если все переломалось,
как невозможно предрешить,
скажи себе такую малость:
«И это надо пережить…»

Евгений Евтушенко
1976

«Я ОТВЫК ОТ ЛЮДЕЙ, ОТ НЕЖДАННЫХ ОБЩЕНИЙ...»

Я отвык от людей, от нежданных общений,
от негаданных встреч и мудрёных бесед,
от взаимных терзаний и нравоучений,
источающих чаще не радость, а бред.

Я сижу, поджидая последний автобус.
На моей остановке - покой, тишина.
Я успел обогнуть этот призрачный глобус,
на котором испил вдохновенье до дна.

А теперь наступило последнее в жизни:
отвыкать от себя, превращаться в туман
и рассеяться утром над милой отчизной,
израсходовав правду в душе и обман.

Глеб Горбовский
(4 октября 1931 года – 26 февраля 2019 года)

Я первый смерил жизнь обратным счётом,
Я буду беспристрастен и правдив:
Сначала кожа выстрелила потом
И задымилась, поры разрядив.
Я затаился и затих. И замер.
Мне показалось – я вернулся вдруг
В бездушье безвоздушных барокамер
И в замкнутые петли центрифуг.

Сейчас я стану недвижим и грузен,
И погружён в молчанье. А пока
Меха и горны всех газетных кузен
Раздуют это дело на века.

Хлестнула память, как кнутом, по нервам,
В ней каждый образ был неповторим:
Вот мой дублёр, который мог быть первым,
Который смог впервые стать вторым.

Пока что на него не тратят шрифта:
Запас заглавных букв – на одного.
Мы вместе с ним прошли весь путь до лифта,
Но дальше я поднялся без него.

Вот тот, который прочертил орбиту,
При мне его в лицо не знал никто.
Всё мыслимое было им открыто
И брошено горстями в решето.

И словно из-за дымовой завесы,
Друзей явились лица и семьи.
Они все скоро на страницах прессы
Расскажут биографии свои.

Их всех, с кем вёл я доброе соседство,
Свидетелями выведут на суд.
Обычное моё босое детство
Обуют и в скрижали занесут.

Чудное слово «Пуск!» – подобье вопля –
Возникло и нависло надо мной.
Недобро, глухо заворчали сопла
И сплюнули расплавленной слюной.

И пламя мыслей вихрем чувств задуло,
И я не смел или забыл дышать.
Планета напоследок притянула,
Прижала, не желая отпускать.

И килограммы превратились в тонны,
Глаза, казалось, вышли из орбит,
И правый глаз впервые удивлённо
Взглянул на левый, веком не прикрыт.

Мне рот заткнул – не помню – крик ли? Кляп ли?
Я рос из кресла, как с корнями пень.
Вот сожрала всё топливо до капли
И отвалилась первая ступень.

Там надо мной сирены голосили
Не знаю – хороня или храня.
А здесь надсадно двигатели взвыли
И из объятий вырвали меня.

Приборы на земле угомонились,
Вновь чередом своим пошла весна.
Глаза мои на место возвратились,
Исчезли перегрузки. Тишина.

Эксперимент вошёл в другую фазу, –
Пульс начал реже в датчики стучать.
Я в ночь влетел, минуя вечер, сразу –
И получил команду отдыхать.

Я шлем скафандра положил на локоть,
Изрек про самочувствие своё.
Пришла такая приторная лёгкость,
Что даже затошнило от неё.

Шнур микрофона словно в петли свился,
Стучались в рёбра лёгкие, звеня.
Я на мгновенье сердцем подавился, –
Оно застряло в горле у меня.

Я отдал рапорт весело, на совесть,
Разборчиво и очень делово.
Я думал: вот она и невесомость,
Я вешу нуль – так мало, ничего!..

И стало тесно голосам в эфире,
Но Левитан ворвался, как в спортзал,
И я узнал, что я впервые в мире

В Историю «поехали!» сказал Владимир Высоцкий.

С праздником!

Опустела без тебя Земля…
Как мне несколько часов прожить?
Так же падает в садах листва,
И куда-то всё спешат такси…
Только пусто на Земле одной без тебя,
А ты… Ты летишь,
И тебе дарят звёзды
Свою нежность…

Так же пусто было на Земле,
И когда летал Экзюпери,

Так же падала листва в садах,
И придумать не могла Земля,
Как прожить ей без него, пока
Он летал, летал,
И все звёзды ему отдавали
Свою нежность…

Опустела без тебя Земля…
Если можешь, прилетай скорей

Николай Добронравов

Мне бы хотелось сказать молодым людям только то, чтобы они умели больше находиться в одиночестве.
Любили быть наедине с самим собой побольше. Бeда нынешней молодёжи в том, что они стараются объединиться
на основе каких-то шумных действий, порой агрессивных. Это желание объединиться для того, чтобы не чувствовать себя одиноким
— это плохой симптом. Мне кажется, каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким.
Это значит — не скучать с самим собой. Человек, скучающий от одиночества, находится в опасности с нравственной точки зрения.

Андрей Тарковский

Не бросайте своё отечество, защищайте его.
Обнимайте огромной душой, закрывайте грудью
от любых ветров, от злого града в окно.
Оно мать нам всем - навсегда одно.
Другого не будет.

Аль Квотион

Художник Дмитрий Кустанович. (г.Санкт-Петербург)

Как я живу?

Как соль — постоянно заканчиваюсь,
растворяюсь на шумной кухне земной реальности.
Дома как?
Дом оказался на пробу пряничным -
были дожди, понимаешь?
Не стоит печалиться.
Люди?
Все те же, братишка, —
учусь у них разуму,
век постигаю большую науку прощания.
Знаешь, если собрать всех ушедших разом -
город бы был.

Город когда-то любящих.

Город теней, по которым давно скучают.
В общем, живу.
Потихоньку, по малой веточке,
крепко держащей листву свою окаянную.
Жизнь — как диктант,
без шпаргалок и без проверочных,
жизнь, дорогой мой, что берег без океана:
словно зовёт и тоскует,
и руки тянет,жаждет глубин,
но находит одно лишь солнце.
Жизнь, мой братишка,
есть берег без океана, только соль,
только соль на нем остается.

Аль Квотион

Художник Дмитрий Кустанович. (г.Санкт-Петербург)

В жизни — с возрастом — начинаешь понимать силу человека, постоянно думающего.
Это огромная сила, покоряющая. Всё гибнет: молодость, обаяние, страсти — всё стареет и разрушается.
Мысль не гибнет, и прекрасен человек, который несёт её через жизнь.

Василий Шукшин

ОНИ МОЯ РОДИНА!

Насколько хрупок наш мир.

"Я никогда не думал, что буду находиться в каком-то эмоциональном оцепенении при виде горящего здания, что сердце на мгновение замрет и слезы застынут в глазах. Миллионы людей по всему миру наблюдают за разрушением Нотр-Дам-де-Пари. Собор Парижской Богоматери объят огнём, уже полностью обрушилась крыша, рухнул шпиль. Это такие ожоги на теле культуры, что уже не поможет ни одна «Скорая». Все сирены лишь сотрясают воздух. Горит не просто Собор, горит место, где были сосредоточены многие тайны мира. Внешне светлое здание - внутри хранило полумрак. Человек, когда входил в Собор, должен был какое-то время просто тихо постоять, чтобы глаза постепенно привыкли к этому необычному освещению. Нотр-Дам всегда был окутан легендами, там у каждой скульптуры была своя волшебная история. Именно в этом храме многие провидцы искали разгадку тайны философского камня, зашифрованного в каменных узорах собора. Именно здесь, в темных углах храма, когда-то жил горбатый звонарь, который потом прошептал свои истории великому Гюго и прославил вместе с ним этот Собор – Собор Парижской Богоматери. Собор, колокола которого умолкли в этот день навсегда..."

Олег Рой

Notre Dame de Paris – Belle French)

Все, что людям свято!