Просто о любви... - Генеалогический форум ВГД. Тема №121960

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

У слов- "Я тебя люблю", которые мы повторяем так часто, есть тысячи интонаций.

Сгустки солнца от Маяковского

ОДНА ИЗ САМЫХ ТРОГАТЕЛЬНЫХ ИСТОРИЙ ЖИЗНИ МАЯКОВСКОГО

Отцвели уж давно
Хризантемы в саду,
А любовь всё живёт
В моём сердце больном.

(Николай Харито, «Хризантемы», 1910 г.)

Одна из самых трогательных историй жизни Маяковского произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.

Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму - Одну или вдвоем с Парижем!».

Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз, орхидей, астр или хризантем. Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского». Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все, живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупированном немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Но вот союзные войска освободили Париж…А потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли. Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел… Однажды, в юности в конце семидесятых, советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю от своей матери, и всегда мечтал попасть в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.

В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили… Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».

Слова смолкали на устах,
Мелькал смычок, рыдала скрипка,
И возникала в двух сердцах
Безумно-светлая ошибка.

И взоры жадные слились
В мечте, которой нет названья,
И нитью зыбкою сплелись,
Томясь, и не страшась признанья.

Среди толпы, среди огней
Любовь росла и возрастала,
И скрипка, точно слившись с ней,
Дрожала, пела и рыдала.

Константин Бальмонт 1895

Художник Николай Терехов

Видимо, ангелы были беспечны.
(С ними потом разберёмся отдельно.)
Наши пути не могли пересечься,
Слишком уж были они параллельны.
Странное в мире бывает, но всё же…
Как так случилось? В сплетении улиц
Двое, из разных реалий, прохожих
В мире осеннем случайно столкнулись.

Людмила Блаева7.

Утром тихо, чтобы спящую
Мне тебя не разбудить,
Я встаю и дверь скрипящую
Пробую уговорить
Обойтись без скрипа лишнего,
И на цыпочках, как вор,
Может быть, смеша Всевышнего,
Выбираюсь в коридор.

Есть в моем печальном опыте
Знанье горестное. Вот,
Так и есть: в соседней комнате
На столе записка ждет:
«Провела полночи с книжкою,
Не могла никак уснуть.
Постарайся утром мышкою
Быть. Не звякни чем-нибудь».

Спи, не звякну. Все движения
Отработаны, шаги,
Как церковное служение,
Не забыты пустяки,
Всё обдумано и взвешено,
Не должно ничто упасть.
Спи. К любви печаль подмешена,
Страх, а думают, что страсть.

Александр Кушнер

Любовь готова все прощать,
когда она – любовь,
умеет беспредельно ждать,
когда она – любовь,
любовь не может грешной быть,
когда она – любовь,
ее немыслимо забыть,
когда она –любовь,
она способна жизнь отдать,
когда она – любовь,
она – спасенье, благодать,
когда она – любовь,
полна безмерной доброты,
когда она – любовь,
она естественна, как ты,
когда она – любовь.

Эльдар Рязанов

╰ℋƐƷℋÅKℴᴹKÅ╮

Она Умела Просто Брать Душой…
Ни Телом, Ни Открытою Одеждой…
Слова Ее Имели Смысл Большой…
Они Дарили Каждому Надежду…
Она Всегда Краснела Невпопад…
Когда шли разговоры о Разврате…
И кто- то Ее Видеть был бы рад…
Лежащей Рядом Ночью на кровати…
Она Всегда Старалась Сохранить…
В Себе лик Чистоты и Здравый Смысл…
Она могла Обиды Боль Простить…
Уйти, Исчезнув тихо в закулисье…
И выйти вмиг под свет прожекторов…
Собою Затмевая Все софиты…
Она Несла как Истину- Любовь…
Собрав Мечты что вдребезги разбиты…
Она Умела просто Брать Душой…
В Ней Женственность Пылала от Природы…
В Гармонии с Незримой Чистотой…
Что пронесла с Собою через годы…
Но многим- это просто Не Понять!…
А как же Всем Хотелось Докопаться!…
Что б Важной для Кого- то очень стать…
Поверьте Ей Не Нужно Раздеваться…

Я читал много книг, но тебя я прочесть не смог.
Я писал много строк, но тебя написать нельзя.
Просто ты каждый раз появлялась под эпилог,
Независимой тенью сквозь строчки мои скользя.

Я чертил на стене путь от комнаты до тебя,
Рисовал твои руки на жёлтых страницах книг,
И ужасно боялся нечаянно потерять
Эту хрупкую связь,
Возникающую на миг.

Снова выучив буквы, я тщетно слагал слова:
Получалось лишь имя,
Звучащее как табу.
Видно, формулу счастья случайно настиг провал,
Ибо счастье моё умещалось в цепочке букв.

Я любил тебя?
Боже, конечно же,
Я любил.
Но не так, как народ любит музыку и вино.
Если я был ранением, ты была – белый бинт,
Между жизнью и смертью связующее звено.

И от этой любви можно было сойти с ума.
От себя самого навсегда совершить побег.
И я дал себе слово: за месяц создать роман,
Где не будет ни строчки,
Написанной о тебе.

Я творил день за днём,
Я писал обо всем подряд,
Мой роман превращался в бессмертную ленту слов.
Так прошло сорок дней. И однажды под вечер я
Окончательно понял: роман, наконец, готов.

Но когда я открыл его, сделав глубокий вдох,
Залегла сеть морщин в уголках потемневших глаз.
Ведь на каждой странице,
Исписанной от и до,
Было имя твоё, повторенное сотни раз.

Владимир Листомиров

...Элегантная, с чувством такта. Кружевное на ней бельё.
А в глазах смешались огонь и льда остриё....

Она очень восприимчива не только к прикосновениям, но и к эмоциональному отношению к ней....
Её настроение часто меняется и с ней невозможно пользоваться шаблонами....С ней сложно и часто
невыносимо, но она всегда ответит искренними чувствами....

Как же это мы не потерялись,
Не ушли от встречи?
Добрый вечер, Ваша Нереальность,
Добрый вечер!
Отступает суета и ложность
Дышится тревожно,
Вы со мною, Ваша Невозможность,
Невозможно!
Всех вещей сцепление и сущность,
Вкус Любви и смерти, -
Что Вам надо, Ваша Вездесущность?
Смейте!
Всё отмерьте, горе и влюблённость,
Встречи подвенечность.
Я люблю Вас, Ваша Мимолётность,
Миг, который - вечность.

Анна Ахматова

Какая есть, такую и люби
Какая есть, такою и запомни
А правда в том, где правда, там и лесть
А там где лесть, там совесть благосклонней...

Нам не ходить по тропам золотым
Нам не упасть на скошеные травы
И нам нельзя так бешено любить
Мы для друг друга горькая отрава...

Соболий мех не обогреет ног
И моя ложь становится банальной
Ты не успел, но понял мою суть
И что ж? Ты угадал хотя бы и случайно...

Анна Ахматова