Вечно живые

В 1904 году ротмистр Валентин Михайлович Кульчицкий,

впоследствии прошедший через Первую мировую войну,

собрал воедино «Советы молодому офицеру»,

которые и стали Кодексом чести русского офицера.



Вот эти простые, но такие мудрые правила:



1. Не обещай, если ты не уверен, что исполнишь обещание.
2. Держи себя просто, с достоинством, без фатовства.
3. Необходимо помнить ту границу, где кончается полная достоинства вежливость и
начинается низкопоклонство.
4. Не пиши необдуманных писем и рапортов сгоряча.
5. Меньше откровенничай — пожалеешь. Помни: язык мой — враг мой.
6. Не кути — лихость не докажешь, а себя скомпрометируешь.
7. Не спеши сходиться на короткую ногу с человеком, которого недостаточно узнал.
8. Избегай денежных счетов с товарищами. Деньги всегда портят отношения.
9. Не принимай на свой счет обидных замечаний, острот, насмешек, сказанных вслед.
Что часто бывает на улицах и в общественных местах.
10. Если о ком-то не можешь сказать ничего хорошего, то воздержись говорить и плохое...
11. Ни чьим советом не пренебрегай — выслушай. Право же, последовать ему или нет,
остается за тобой.
12. Сила офицера не в порывах, а в нерушимом спокойствии.
13. Береги репутацию доверившейся тебе женщины, кто бы она ни была.
14. В жизни бывают положения, когда надо заставить молчать свое сердце и жить рассудком.

15. Тайна, сообщенная тобой хотя бы одному человеку, перестает быть тайной.

16. Будь всегда начеку и не распускайся.

17. На публичных маскарадах офицерам не принято танцевать.

18. Старайся, чтобы в споре слова твои были мягки, а аргументы тверды.

19. Разговаривая, избегай жестикуляции и не повышай голос.

20. Если вошел в общество, в среде которого находится человек, с которым ты в ссоре, то здороваясь со всеми,
принято подать руку и ему, конечно, в том случае, если этого нельзя избежать. Не обратив внимания присутствующих
или хозяев. Подача руки не подает повода к излишним разговорам, а тебя ни к чему не обязывает.

21. Ничто так не научает, как осознание своей ошибки. Это одно из главных средств самовоспитания.

22. Когда два человека ссорятся, всегда оба виноваты.

23. Авторитет приобретается знанием дела и службы. Важно, чтобы подчиненные не боялись тебя, а уважали.

24. Нет ничего хуже нерешительности. Лучше худшее решение, чем колебание или бездействие.

25. Тот, кто ничего не боится, более могуществен, чем тот, кого боятся все.

26. Душа — Богу, сердце — женщине, долг — Отечеству, честь — никому!



Отличительной особенностью офицера на протяжении веков оставалась офицерская честь.

Она всегда считалась главным его моральным качеством, непреходящей нравственной ценностью.

С понятием офицерской чести неразрывно связана неприкосновенность личности офицера.

Так сложилось в императорской России, что звание «русский офицер» всегда было больше, чем просто титул.

Звание "офицер" означало принадлежность к особой касте людей, для которых честь и достоинство были дороже жизни.

За честь сражались, за неё же и умирали.



Офицер — профессия во всех отношениях идейная.

Настоящий офицер служит не ради наживы, а ради высокой идеи защиты родного Отечества, прекрасно осознавая, что кто-то
должен жертвовать своим земным благополучием ради того, чтобы остальные чувствовали себя спокойно и уверенно.

С полным правом такой офицер мог бы сказать всем сомневающимся в его миссии словами Петра Великого:

«Не должны вы помышлять, что корысти ради избрал я воинскую службу, а несу я мою нелегкую обязанность, сражаясь за благо
государства, защита которого мне вверена, за род свой, за Отечество, за Православную веру и церковь… А обо мне ведайте, что
жизнь мне не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего».

Но с первых же дней начинает хлопотать о разрешении воевать и, хотя это было нелегко,
добивается своего: уже в конце августа 1914 года уходит добровольцем на фронт.
Он попадает во взвод конной разведки, где с постоянным риском для жизни совершались
рейды в тыл врага. Сохранились документальные очерки Гумилева того времени "Записки
кавалериста", которые печатались в 1915-1916 годах в газете "Биржевые ведомости".
Остались и поэтические свидетельства этого периода.


И год второй к концу склоняется,
Но так же реют знамена,
И так же буйно воздевается
Над нашей мудростью война.

Вслед за ее крылатым гением,
Всегда играющим вничью,
С победной музыкой и пением
Войдут войска в столицу. Чью?

И сосчитают ли потопленных
Во время трудных переправ,
Забытых на полях потоптанных
И громких в летописи слав?

Иль зори будущие, ясные
Увидят мир таким, как встарь:
Огромные гвоздики красные
И на гвоздиках спит дикарь;

Чудовищ слышны ревы лирные,
Вдруг хлещут бешено дожди,
И все затягивают жирные
Светло-зеленые хвощи.

Не все ль равно, пусть время катится,
Мы поняли тебя, земля:
Ты только хмурая привратница
У входа в Божии Поля.

Это была страстная вера в своё избранничество, в то, что ему не суждено умереть,
не свершив своего предназначения в жизни. В его отчаянной отваге чудилось что-то
лихорадочное, нарочитое, театральное. Вспомнились строчки Вадима Шефнера:
«Умей, умей себе приказывать, // Муштруй, себя, а не вынянчивай...»
Гумилёв умел это, как никто.

Для Гумилёва же война — праздник. Своеобразная экзотика.

И воистину светло и свято
Дело величавое войны.
Серафимы, ясны и крылаты,
За плечами воинов видны...

Как могли мы прежде жить в покое
И не ждать ни радостей, ни бед,
Не мечтать об огнезарном бое,
О рокочущей трубе побед?


Его обвинят потом в имперских настроениях, в угаре шовинистических заблуждений...
А он просто был поэт-романтик с ярко выраженным мужественным, рыцарским началом
в поэзии и в жизни.

А. Куприн писал: «Мало того, что он добровольно пошёл на современную войну — он —
один он! — умел ее поэтизировать. Да, надо признать, ему не чужды были старые, смешные
ныне предрассудки: любовь к родине, сознание живого долга перед ней и чувства личной чести.
И еще старомоднее было то, что он по этим трем пунктам всегда готов был заплатить собственной жизнью».

Победа, слава, подвиг — бледные
Слова, затерянные ныне,
Гремят в душе, как громы медные,
Как голос Господа в пустыне.


Эти стихи были так же вдохновенны, как африканские. По глубине они даже глубже, значительней.
Они поднимали на бой, воодушевляли. В. Эйхенбаум отмечал духовную силу стихов Гумилёва о войне,
стремление показать войну как мистерию духа.

Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня.
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.

Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого, что Господне слово
Лучше хлеба питает нас.

Словно молоты громовые
Или волны гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьется в груди моей.

И так сладко рядить Победу,
Словно девушку, в жемчуга,
Проходя по дымному следу
Отступающего врага.

Кем был русский солдат, участвовавший в десяти войнах и проживший 107 лет


Одним из самых необычных примеров верности Отечеству можно считать жизненный путь
простого русского солдата Василия Николаевича Кочеткова родом из Симбирской губернии.

Василий Николаевич родился в далеком 1785 году в семье простого солдата и, решил пойти
по стопам отца. 7 марта 1811 года он поступил на военную службу. А в 1812 году уже сражался
против французов в рядах лейб-гренадерского полка. Участвовал в Бородинском сражении.
После чего отправился с Русской армией в заграничный поход и брал Париж.

Только вот это не единственная война в которой поучаствовал Кочетков. В 1820 его перевели в
лейб-гвардии Павловский полк. В его составе он прошел Русско-турецкую войну 1828-1829 годов.
Затем полк выступил против польских мятежников в 1831 году и даже брал Варшаву.

Казалось бы у Кочеткова уже внушительный боевой-послужной список. Но на этом его военная
биография не обрывается. В 1843 году его отправляют на Кавказ. Здесь он в составе Нижегородского
драгунского полка должен был находится не долго и обучаться "на быстрых реках правильному спуска,
наводке, укреплению и разборке понтонных мостов".

Кочетков решил остаться, на что получил разрешение князя Михаила Павловича. Сражения с горцами
отличались от войны с регулярной армией. За год Василий Николаевич получил два ранения. В 1845 году
при третьем ранении он был захвачен горцами. Почти год он пробыл у них в руках. Затем, усыпив
бдительность врага смог обхитрить часовых и сбежал. За это получил Георгиевский крест 4-ой степени.

В 1849 году Василий Николаевич побывал в Венгрии, где опять же участвовал в подавлении восстания
венгров против австрийцев. После похода он сдал экзамен по выслуге лет и имел право на получение
офицерского звания, но заявил, что предпочитает быть солдатом.



В 1851 году он ушел в отставку и... через два года вновь вернулся на службу, когда началась Крымская
война. В составе Казанского егерского полка он защищал Севастополь, совершал дерзкие вылазки и
доставил немало хлопот неприятелю.

Когда Кочеткову было за уже за 70 лет, то он по личному указу Александра II был переведен в лейб-гвардии
Драгунский полк. Затем в 1862 году в почетную роту дворцовых гренадеров. Но почетная служба при дворце
была русскому солдату не по нраву.

Мундир его представлял редкое явление, будучи украшен на погонах соединенными вензелями трех императоров:
Александра I, Николая I и Александра II, а на левом рукаве восемью рядами нашивок из золотого и серебряного
галуна и тесьмы; на шее же и на груди Кочеткова висело 23 креста и медали («Замечательный солдат»,
опубликованную в газете «Правительственный вестник» 2 сентября 1892 года)

В 1869 он подал прошение о переводе его на азиатский театр военных действий, где Русская армия выступила
против Кокандского ханства, подчинила Бухарский эмират, покорила Хивинское ханство. Кочетков в 1873 году под
командованием генерал-адъютанта Кауфмана брал Хиву.

В 1874 году его вновь попытались определить для "придворной службы". Он был назначен в конвой императорского
поезда. Однако, когда началась война на Балканах, Кочетков в составе пятитысячного отряда русских добровольцев
поехал воевать против Османской империи на помощь братьям славянам. Ему было уже 92 года.

Последняя война в которой он поучаствовал была Русско-турецкая, 1877 года. На Шипкинском перевале он потерял
ногу, что слегка затрудняло ему дальнейшее участие в военных сражениях.

Тем не менее Кочетков в 1878 году был переведен в конно-артиллерийскую бригаду, где прослужил еще 13 лет. После
чего ушел в отставку и прожил до 1892 года (до 107 лет). Причем смерть настигла его в тот момент, когда он возвращался
в поезде из Петербурга на малую родину.

В конечном итоге получается, что Кочетков Василий Николаевич прослужил в двенадцати войсковых частях у трех родов
войск - пехоты, кавалерии и артиллерии. Участвовал в десяти войнах и за все время получил двадцать три боевых креста,
не считая других знаков отличия.

В Российском Военно-историческом архиве хранятся документы посвященные Кочеткову. В одной из телеграмм врач
Белозерской больницы Строганов просит устроить прощание с Кочетковым со всеми военными почестями и так описывает
его:

кавалер Георгия 2-й степени, бывший во всех сражениях, начиная Бородиным, кончая Шипкой, сопровождавший Государя
во время крушения поезда 17 октября [1888 г.] (Телеграмма В. Е. Строганова. Российский Военно-исторический архив)

Настоящий русский солдат, который не рвался "покрасоваться". Как бы он смотрелся сегодня с двадцатью тремя боевыми
наградами на фоне многих "ряженых казаков", "депутатов" и других, кто надел множество "юбилейных наград", завесив ими
весь свой мундир или пиджак?

Солдат Василий Кочетков. Рисунок Петра Бореля. «Всемирная иллюстрация» № 1249 от 1 января 1893 года