Нижегородская ученая архивная комиссия

1819 год

251 —1088. «О буйственных поступках генерал-майора Владимира Баженова дворовых людей с таковыми ж г. полковника Всеволода Баженова людьми».

Всеволод Баженов в прошении своем в уездный суд жалуется, что во время праздника все дворовые Владимира Баженова пришли к его дому и бесчинствуя стали бить камнями его дворовых людей, а когда он вышел унять их, то и в него бросали кирпичами, а один подошел с дубиною и приговаривая: «я до смерти тебя убью», хотел ударить; но в это время по улице шла его жена и они бросились за нею, но она скрылась. Владимир Баженов объяснил суду, что в тот же праздник, сидя у себя в доме, вдруг увидел толпу крестьян брата своего Всеволода, бегущих к его дому стремительно с дубьем и рычажьем и впереди их на лошади живущего у брата воспитанника Мельникова, которые, вбежав на крыльцо и найдя двери запертыми, «непомерно азартным образом ругали меня», но видя, что он принял предосторожность от них, удалились. Прошению же брата своего просил не верить, так как он находится с ним в непримиримой вражде. Дворовые Владимира Баженова, оказавшиеся по суду и следствию виновными только в ссоре с дворовыми Всеволода Баженова и в бросании в них камнями, были выдержаны более 2-х недель под арестом и у них выстригли по половине головы, а Всеволоду Баженову сделан выговор за то, что он имел намерение стрелять в дворовых своего брата, когда, не смотря на его приказания, никто их не хотел ловить.

252—1158. «О поступлении Арзамасской спасской церкви с дьячком Якимом Игнатьевым и пономарем Данилою Филипповым за пьянство и неблагопристойные в церкви и вне оной поступки по законам».

Повествование о неблагопристойных поступках их занимает 20 листов в деле; между ними есть, напр., такие: дьячок Игнатьев после литургии наблевал в алтаре, будучи весьма пьян, а пономарь в великую субботу; во время чтения в апостольских деяниях места: «сии пьяни суть, есть ибо час третий дне» от себя вслух прибавил: «а теперь седьмой час и мне почто не быть пьяну».

253—1177. «О проданной господином Бабушкиным господину Баженову солдатской женки Анны Потаповой с детьми ея».

4 мая 1810 года нижегородский губернатор предложением дал знать уездному суду, что к нему обратилась с прошением солдатка Анна Потапова, и просит освободить ее от генерал-майора Баженова, которому она продана насильно, вместе с детьми своими, надворным советником Аркадием Бабушкиным, когда жила у него по найму (за 15 р. в год) в работницах. На требование уездного суда доставить объяснение по поводу жалобы Потаповой, Бабушкин уведомил суд, что «называющая себя солдаткою, Анна Потапова никогда в работницах у меня не живала, а имела жительство у меня во дворе, в моей деревне Коноплянке, вместе с мужем своим, дворовым моим человеком Нефедом Зиновьевым и с детьми, не свободными, а крепостными, в полном моем повиновении, которые в 1809 году и проданы мною г. Баженову»; при этом объяснении предоставил купчую, по которой он купил Нефеда Зиновьева с женою его Анною Потаповою и дочерью их Пелагею у полковника Наумова в 1805 году. Вызванный в суд дворовый Бабушкина Нефед Зиновьев показал, что «он холост; наперед сего был дворовым г. Наумова и жил из оброку в Москве, в каковое время жила у меня в работницах солдатка Анна Потапова и потом сошла от меня; напоследок, в 1805 году, я г. Наумовым был продан г. Бабушкину; а как я, Зиновьев оставался должен Потаповой за работу деньги, то она и пришла в квартиру Бабушкина и требовала оных. Услыша г. Бабушкин, дал мне на расплату денег, а между тем уговорил ее ехать к нему в работницы, на что согласясь, она перешла в квартиру его, а после от него, обще со мною, за законную жену, продана генерал-майору Баженову, где и ныне жительствует: но женат я, Зиновьев, на той солдатке никогда не бывал». Через губернское правление потребованы были сведения от полковника Наумова, жившего в Москве; но в течение 9 лет от московского губернского правления «уведомления никакого не последовало» и наконец на посланный запрос г. прокурора «столоначальники того правления ответствовали, что показанного дела (требований нижегородского губернского правления) в производстве не имеется. Требование сделано было вновь и получен был ответ, что Наумова в Москве нет, а от помещицы Философовой, чьей крепостной была солдатка Потапова, доставлено сведение, что Анна Потапова действительно была ея крепостная и в замужестве за ея крестьянином Иваном Тихоновым, который лет 25 тому назад отдан был в солдаты и получив отставку жил в Москве, в госпитале, а лет 10 тому назад помер; жена его после отдачи мужа в солдаты ушла в Москву и где ныне находится — неизвестно. Полковника Наумова больше не искали и по этому делу 15 мая 1820 года состоялось наконец такое постановление:
«Из обстоятельств оного дела видно, что проданная Наумовым в 1805 году ... Бабушкину, а им господину ... Баженову с дворовым человеком Нефедом Зиновьевым женка Анна Потапова есть действительно солдатка ..., что явствует из показаний оной Потаповой, Зиновьева и помещицы Философовой ..., a сие и открывает, что г. Наумов при продаже г. Бабушкину дворового человека Нефеда Зиновьева женку Анну Потапову назвал его женою в купчей несправедливо и продал ее Бабушкину, ему, Наумову, не принадлежащую *). Что же касается до детей ея, сына Александра и дочери Пелагеи, из коих первый и рожден ею во время проживания ея у Бабушкина, следовательно оба сии дети ... родились и воспитывались коштом и иждивением его, г. Бабушкина, к тому же и по ревизиям они написанными значились за ним, а по последней 7-й за г. Баженовым, а по сим обстоятельствам суд сей и постановил: женке Анне Потаповой, как солдатке, предоставить свободу, а детей, рожденных ею, будучи солдаткою, воспитанных г. Бабушкиным, за коим сын Александр и в 6-й ревизии показан ... оставить в настоящем их положении, где кто по ревизии записан и прекратя всякую о них переписку, оставить за г. Бабушкиным, а по продаже ея — за г. Баженовым».
Определение это губернским прокурором «найдено правильным и с законами согласным». Солдатка Потапова решением осталась довольною и просила выдать ей паспорт, которой ей и выдали в июне 1822 года и почему-то прописали в нем содержание всего ея дела.
*) Уездный суд, принимая показания Зиновьева и основывая на них свое заключение, что Анна Потапова солдатка, а не его жена, в то же время совершенно игнорирует ту часть его показаний, где он говорит, что Бабушкин взял ее к себе в работницы как свободную, а не считал ее за жену Зиновьева и свою крепостную и продал ее Баженову, зная что она ему не принадлежит и основывает дальнейшее свое постановление только на купчей крепости.

62-523. «По указу из нижегородского наместнического правления и при нем прислан города Арзамаса купецкой жены, вдовы Марьи Масловой, из дворовых людей отпущенник Петр Алексеев, для поступления по законам».

Дворовый этот был взят в г. Астрахани с отпускною, выданною от госпожи, его купчихи Масловой потому, что «в оной отпускной не объяснено, — какое право купецкая жена имела владеть людьми». По справке в Арзамасском магистрате оказалось, что «в поданной при первой генеральной переписи от купечества в отпуске, в поголовной сказке 722 году у посадского человека Ивана Григорьева Маслова дворовых людей написано, а в присланной 724 году, октября 22 дня в магистрат из нижнего канцелярии свидетельства мужеска полу душ ведомости за невывоз, между протчево, у посацкаго человека Ивана Григорьева, без прозванья, на дворе ево молоховской волости, а которого села и деревни — не написано, крестьянин Тимофей Наумов с детьми Василием и Алексеем показаны, а по второй ревизии сказке действительно у Ивана ж Григорьева во дворовых людей написанные в прежнею перепись за невывоз Тимофей Наумов пятидесяти семи, у него дети Василий тридцати, Алексей двадцати пяти лет, равно и по третичной ревизии от купечества сказке ж оной Тимофей Наумов в 747 годах — умершим, а дети ево — Василий и упоминаемой Алексей Тимофеев — с семейством во дворовых людях написаны наличными; а в поданной нынешней четвертой ревизии сказке, за подачею от самих владельцев, дворовых людей не значится». Магистрат пишет далее, что «означенному дворовому за купцом Иваном Григорьевым и за женою ево в силе именного 1754 году, мая 13 дня, указа и надлежит быть, ибо тем указом 1-м п. между прочего точно повелено: всем беглым людям и крестьянам из бегов отдачу чинить, кто, где и за кем по сказкам с 1719 году и по положению в подушной оклад в первую перепись и во вторую ревизию написаны с жены, и с детьми, и со всеми их животами и хлебом, а по бывшим до 1719 году писцовым, и переписным, и магистрацким книгам отдачи беглых за выше предписанными резоны не чинить, да и производства об оных дворовых людях, как то из учиненных справок оказалось, в том магистрате никакого не имелось, следовательно, что предки ево Тимофеева откуда и чьи были и следствие об них производить резона не имеется». Арзамасский уездный суд в подтверждение права купцов на владение, а следовательно и права отпускать на волю своих дворовых людей, приводит еще указ правительствующего сената, состоявшийся в 1746 году, марта 25 дня, «1 п. коего точно повелено: за посацкими людьми, тако ж за кузнецами и другими мастеровыми, в цеху находящимися, написанных в прежнюю перепись дворовых их людей во вторую перепись написать за ними ж, почему уездный суд подтверждает ту отпускную в своей силе действительною» *).
*)Первое запрещение купцам, мещанам, нижним чинам и приказным служителям владеть крепостными без земли было по межевой инструкции 1754 года.

63-576. «О справке по бывшей Арзамасской провинциальной канцелярии, когда здешний город заведен, кем и на какой случай и не был ли подвержен каким переменам».

«За случившимся в 726 году в здешнем городе пожаром, от которого многие дела бывшей провинциальной канцелярии погорели, сведения не оказалось».

Источник: [Т. 1]. Вып. 5 VIII. Заседание 11 апреля 1889 года; IX. Заседание 26 мая 1889 года

73—1056. «По предложению его высоко — ства Ивана Михайловича Ребиндера, о учинении по приложенным при оном поданным польской нации от Андрея Ионина двум прошениям, объясняющим причины, — почему он не принадлежит купцу Белянинову и рапорту арзамасского городничего Ананьина о показании купца Белянинова, — почему он, Ионин, находится у него в доме, рассмотрения и в случае обывательства просителя от холопства — о поступлении с ним по законам».

Ионин в прошении на имя губернатора пишет, что дед его был поляк (по справке оказалось швед) и с 724 г. жил у купца Сальникова в услужении, от него был заложен купцу Потеряхину, не был выкуплен и остался за ним вместе с отцом его, Ионина; по смерти Потеряхина остался за дочерью его, вышедшею замуж за купца Белянинова. Потеряхиным отец был отдан в солдаты и его мать с тех пор стала свободною; но купцы Сальников, Потеряхин и Белянинов никаких крепостей на них не имеют. По справке с ревизскими сказками магистрата оказалось, что дед Ионина Иван Иванов сын Горлянский, швед, ранее бывший разночинцем вместе с другими тремя иноземцами, принявшими православие, по своему желанию был записан за бывшего купца арзамасской гостинной сотни И. Н. Сальникова в 1724 году и в первую ревизию за ним записан; а во вторую проситель Ионин с отцом своим — за «свойственником» Сальникова Потеряхиным. При деле приложена купчая крепость на Андрея Ионина с семейством, проданным в 1782 году Потеряхиным прапорщику Есипову, который тогда же заложил это семейство Белянинову. Купчая эта очевидно была совершена только для обхода закона *), что часто в подобных случаях делалось людьми, не имевшими право владеть крепостными, но обхода все-таки запоздалого, потому что еще по межевой инструкции 1754 года было запрещено купцам, крестьянам, нижним чинам и приказным служителям владеть крепостными без земли; купец же, приобретший крепостного на основании прежде изданных законов, должен был продать его в полугодовой срок. Сенат в 1785 году разъяснял рязанской казенной палате, что она незаконно утверждала за купцами крепостных людей на том только основании, что они были записаны за ними в первую и во вторую ревизию**). Стало быть купчая совершена и утверждена была арзамасским уездным судом незаконно. Между тем уездный суд в решении своем по настоящему делу ссылается на указ 1754 года, 13 мая, в 5 п. которого сказано: «ежели за которых владельцев с 1710 г. разных наций ... по желаниям их, а некоторые за неприиском помещиков себе по отдаче ... в прежнюю и во вторую перепись за кого приписаны и подушной оклад положены, — тем быть крепким по тому написанию за теми владельцами» и Ионин отдан во владение прежнему своему владельцу, что также прямо противоречит повелению 1781 года, где сказано: «всем пленным оставшимся в России, по принятии православного закона, с женами их, хотя бы они и на крепостных чьих либо женщинах или девках женаты были, с детьми их быть свободными и дать им волю избрать такой род жизни, какой сами за благо рассудят» ***).

*) Ионин во втором прошении говорит, что он никакого поручика Есипова не знает.
**) Семевский «Крестьяне в царств. Екатерины II».
***) Неволинъ «Собр. сочинений» т. III. стр. 65 — 71.
(У Семевскаго «Крест. в царств. Екатерины II», стр. 12).

74-1074. «По исковой жалобнице артиллерии сержанта Ивана Алексеева сына Мещеринова матери его, вдовы Александры Богдановой Мещериновой, на дворового человека Ермилу Белкина, который без всякой причины ругал его самыми скверными словами, таскал за волосы и бил руками по голове и щекам».

Имение их было в общем владении, сын жил в доме матери и часто ссорился с нею. Дело прекращено миром.

75-1103. «По исковой жалобнице прапорщицы Матрены Ивановой дочери жены Тулузаковой на приказчика малолетних господ Свищовых Алексея Никитина, который прискакав к ней на поле и без всякой ея винности ругал ее скверными непотребными словами, слезши с лошади, ударил по голове кулаком и имевшиеся на оной два платка, ценою по рублю каждый и чепчик в 50 коп. на землю сшиб и оные взял к себе и не довольствуясь тем, таскал ее по земле за волосы и бил по плечам и рукам езжалою ременную плетью немилостиво».

Дело прекращено миром.

76-1104. «О наскакании верхом господина провиантмейстера Горихвостова приказчика Тихона Матвеева на жену и дочерей дьячка Алексеева, стлавших на скошенном лугу посконь».

«Оной Матвеев сшиб их лошадиною грудью с ног на землю, бил их езжалою плетью немилостиво и спутанную их лошадь, спущенную на луг наглостию и озорничеством к себе на господский двор взял, на дворе ее немилостиво дубиною бил, обрезал ей гриву и хвост, а наипаче всего вымазал смолою и со двора согнал». Приказчик не сознался в возводимых на него обвинениях и дело до представления улик было прекращено.

77-1143. «О даче капитану Корсакову с поданною в бывшую арзамасскую провинциальную канцелярию от покойной жены ево по первом муже, порутчицы Анны Никитиной дочери Слепцовой, челобитной в 774 году о увозе оной жены старостою Пантелеем Тихоновым со крестьяны деревни Хоненевки с дороги во время пугачевского бунту ко истреблению ее жизни и отдаче злодеям и в разграблении дому ея, состоящего в реченной деревне».

78 - 1207. По прошению дворцовой деревни Корины старосты со крестьяны на заседателя здешнего земского суда Познякова в бытии им на спорных их с г. Белокопытовым лугах с понятыми, на их крестьянском коште не малое время, чиня тем сущее и крайнее им разорение и о прочих стеснениях».

Интересно в этом деле самое прошение крестьян, где они жалуются на отяготительные и несправедливо будто бы взыскиваемые с них налоги, упоминают о прежнем пользовании травою — «скопом, кто сколько имел возможность» — и о притеснениях, делаемых им крестьянами Белокопытова.

1791 год

86- 1381. «По сообщению арзамасского городничего Ананьина о присланных к исследованию и поступлению по законам нижегородской межевой конторы канцеляристе Александре Попове и рекруте Архипе Потапове, в подложной продаже их в военную службу арзамасским купцом Василием Аллилуевым».

Дело это интересно, как рисующее, возможный только во времена крепостного права, особый род промышленности, сродный, но существу, с деяниями героя «Мертвых Душ» Чичикова, с тою разницею, что Аллилуев-Чичиков оперировал над живыми и не одними крепостными душами, а и захудалыми из дворян. Заключается оно в следующем: Дворянин, канцелярист Попов, отправился из Нижнего в Курск на службу и проездом через Арзамас познакомился с тамошним купцом Аллилуевым. Аллилуев предложил ему вступить с ним в компанию и устроить следующую операцию: поехать в г. Темников, купить по верющему письму на имя его, Аллилуева, у знакомой ему помещицы Корольковой находящегося в бегах ея крепостного и под видом этого крепостного продать его, Попова, в солдаты, а потом бежать. Попов согласился, за известную плату, конечно, из той суммы, какая имела быть вырученною от его продажи. Верющее письмо с Корольковой заключено; Аллилуев едет с Поповым в Тамбов и находит на него покупателя, помещика Бегичева, заплатившего 580 рублей; Бегичев сдает его в солдаты. Прошло месяца полтора; в это время Аллилуев подговорил к побегу, вместе с Поповым, другого солдата Потапова, бывшего с Поповым в одном полку, взял их и втроем поехали они в г. Пензу; здесь продают Потапова, с его согласия, конечно, крестьянину генерала Загрядскаго, тоже для отдачи в солдаты, и по тому же верющему письму на крепостного Корольковой, за 700 рублей. В солдаты его сдали, через некоторое время опять бежали все трое и заехали в Арзамас, остановясь в доме Аллилуева. Аллилуев купил Потапову, у которого волосы на голове еще не выросли, для безопасности, парик; но здесь Потапов захворал горячкою и в беспамятстве со двора Аллилуева ушел, подошел в сумерках к караульным у острога, те, заметивши, что у него волосы на голове бриты и в шапке лежит парик, взяли его; на вопросы их он ответил только, что он мужик. Аллилуев, узнав о случившемся, на другой день бежал из Арзамаса, сказавшись отцу, жившему с ним в разделе, что едет в саровскую пустынь «для моленья» с своей сестрой. Дней через 9 Потапов настолько оправился от болезни, что мог отвечать на расспросы и что касалось лично его и Аллилуева — на допросе рассказал. Попов же, перейдя, по знакомству, на квартиру к прапорщику инвалидной команды после отъезда Аллилуева, через неделю хозяином своим был представлен в суд за без письменность и тоже во всем сознался, присовокупив, что деньги, за исключением употребленных на расходы, остались у Аллилуева.

87-1384: «Об Арзамасской инвалидной команды прапорщице Матрене Ивановой, с найденным у нея в амбаре краденым града Арзамаса, церкви Алексея Божия Человека, пономаря Семена Николаева разным имением, к надлежащему исследованию и поступлению с нею по законам».

Во числе украденного найдены следующие вещи: бархотка, вынизанная по красному бархату разными камешками, ценою в 15 р., голевая женская шуба по красной земле с зелеными травами, на заячьем меху в 20 рублей и платок шелковый желтого цвета. Решения суда в деле нет.

88-1405. «По просьбе подпоручика Михаила Данилова сына Алексеевцева, в сковании сына его, да крестьянина Лавра, бывших на находящихся в чересполосном владении с г. Лопухиным лугах первый для сбирания ягод, а второй для кошения травы, и в держании Ивана в железах, а Лавра в колодке целые сутки арзамасской округи, вотчины подпоручика Ивана Петрова сына Лопухина, села Хозина крестьянами и о протчем».

Дело это осталось почему-то нерешенным.

89—1413. «По жалобе флота лейтенанта г. Бабушкина на подпрапорщика Алексея Болотова в сделании им, Болотовым, над крестьянином его, Бабушкина, Василием Васильевым бесчеловечных и мучительных тиранств и жестокостей».

Бабушкин, послал Васильева к Болотову получить с него долгу 61 р. и 50 рублей, должных Болотовым самому Васильеву; Васильев нашел, Болотова пьяным и, подождав до вечера, пошел обратно. Подгулявший Болотов (в этот день он был именинник) послал в погоню за Васильевым на двух тройках дворовых человек 9, которые, нагнав его, избили и привезли к барину, который «по всегдашнему шумственному житию своему и по привычке к смертоносным поражениям, вместо должного по христианству сожаления, сковав ево в железы, будучи избитого, еще бил по щекам и лежащего топтал ногами и оставя едва уже живого, на другой день велел увести ево в г. Арзамас», где он и был оставлен. Решения в деле нет.

90—1416. «По рапорту от перевозского нижнего земского суда о завладении у флота лейтенанта Ладыженского в состоящей на реке Пьяне мучной мельнице четвёртою частью, называемой Чапасской, гвардии прапорщика Астафьева крестьянами».

Мельница эта, как и вся земля, прилегающая к ней, была в общем владении у 5-ти помещиков и одного крестьянского общества.

1793 год

93-1591. «По рапорту арзамасского нижнего земского суда, для поступления князя Голицына, деревни Должникова с крестьянином Иваном Ивановым, по прозванию Поляка, о сжатии им обще с господина своего крестьянами с принадлежащих госпожи девицы Матюшиной и капитан-поручика Новосильцева крестьянами разного хлеба».

В деле есть сведения об урожае овса и гречи и цене на эти продукты; самое дело представляет некоторый интерес в смысле земельных отношений между крестьянами. Крестьяне Голицына ни за что не хотят отказаться от прав на землю, которою они прежде владели и которая признана судебными учреждениями принадлежащею крестьянам соседних помещиков.

94-1592. «По исковой жалобе подпоручицы Марьи Ивановой дочери жены Алексеевцевой, о взыскании с деверя своего, прапорщика Андрея Данилова сына Алексеевцева, за поношение ее им в бытность в арзамасском земском суде, в подьяческой комнате, всякими скверными словами и названии публичной бл...ю и о удовольствовании ее оным».

По определению земского суда Алексеевцева была удовольствована 200 рублей — двойным годовым жалованьем обидчика.

95-1607. «По прошению крестьянина Григория Терентьева, коим просит о учинении сыну его родному Ивану, за оказанные им ему грубости и непослушание наказания плетьми и после наказания приказать ему жить с его женою в доме у него Терентьева».

Сын объяснил на суде, что отец его бьет его жену и поэтому они с женой ушли жить в тоже село к тестю, к которому он и при женитьбе отпущен был во двор; содержать отца он не отказывается.