Генеалогия священников

Тобольские Епархиальные Ведомости.



(Разстрелъ о. Феодора Распопова).
8-го июля с. г. въ г. Туринске совершилось ужасное, кровавое злодеяние. Рано утромъ означеннаго числа большевики зверски убили ими же эаключенныхъ въ тюрьму ни въ чемъ неповинныхъ людей, въ числи коихъ палъ жертвой и священникъ слоб.-Туринской церкви о. Феодоръ Распоповъ. Вотъ какъ это случилось.

Крестьянинъ сл. Туринской Феодотъ Малышевъ, узнавъ, что по большевистскому декрету можно своихъ женъ менять, сколько душе угодно, отправился въ Туринскъ и тамъ отъ какого то народнаго судьи получилъ свидетельство о расторжении брака съ своей законной женой. Предъявивъ этотъ документа сл.-туринскому причту, Малышевъ потребовалъ повенчать его съ вновь избранной имъ невестой, но, конечно, получилъ отказъ. При этомъ о. Феодоръ, въ соучастии о. настоятеля, разъяснилъ Малышеву, что расторгнуть бракъ имеетъ лишь право законно на то поставленная власть и, преподавъ ему наставление о браке, о. Феодоръ советовалъ М-ву съ миромъ идти домой и забыть о незаконной женитьбе.

Но тотъ упорно настаивалъ на своемъ и, не послушавъ добраго совета пастырскаго, пошелъ съ жалобой къ проживавшимъ въ то время въ слободе красногвардейцамъ, заявивъ имъ, что о. Феодоръ не признаетъ советской власти. Этого только и нужно было „радетелямъ" народнымъ, уже давно точившимъ зубы на о. Феодора за обличительные проповеди и искавши случая арестовать его, что они и сделали, вломившись въ квартиру своей жертвы; при чемъ изъ красногвардейцевъ более всехъ злорадствовалъ и издевался надъ арестованнымъ красногвардейский комиссаръ Николай Саввинъ Обросовъ- прихожанинъ слоб.-Туринской церкви.
— „Теперь жизнь твоя въ моихъ рукахъ",—злорадно говорилъ онъ своему отцу духовному,—„что хочу, то съ тобой и сделаю*.
— „Ошибаешься,—отвечалъ ему о. Феодоръ,—все мы во власти Божьей, и безъ воли Его не падеть даже волосъ съ головы нашей*.
О. Феодоръ былъ арестованъ въ отсутствии его матушки и первое время содержался въ помещении волостного правления, терпя здесь всевозможные насмешки и издевательства. Прихожане, узнавъ о случившемся, собрались было хлопотать объ освобождении своего священника, но, будучи напуганы сельскимъ писаремъ, ничего не предприняли для добраго дела.

О. Феодора арестовали 1-го июля, а на другой день въ деревняхъ прихода—Яръ и Фалиной предполагалось молебствие, которое продолжалось обыкновенно не менее двухъ дней, при участии даже обоихъ священниковъ. Поэтому жители этихъ деревень упросили красногвардейцевъ отпустить къ нимъ о. Феодора для служения молебновъ, въ тайне намереваясь совсемъ освободить его, какъ потомъ передавали некоторые прихожане. Но комиссаръ, какъ бы зная ихъ намерение, послалъ двухъ вооруженныхъ красногвардейцевъ неотступно следить за о. Феодоромъ.

Второго числа съ утра и до 11 часовъ ночи, о. Феодоръ служилъ молебны въ названныхъ деревняхъ, нигде не останавливаясь и не отдыхая, а третьяго июля его увезли въ Туринскъ. Передаютъ, что на другой день ареста о. Феодора былъ также арестованъ въ слободе какой то человекъ въ монашеской одежде, раздававши крестьянамъ листки и книжки. Потребовавъ у него паспортъ и книжки, красногвардейцы то и другое изорвали, а самого книгоношу увели въ волостное правление и тамъ, говорятъ, били его плетью, а потомъ вместе съ о. Феодоромъ увезли ъ Туринскъ.
Все время после ареста о. Феодоръ былъ бодръ и спокоенъ и даже утешалъ другихъ.

— „Не печальтесь обо мне и не бойтесь,—говорилъ онъ близкимъ своииъ, безпокоившимся за него,—дело скоро выяснится, и я вернусь къ вамъ живой и невредимый"—Но, къ несчастию, этому не суждено было случиться: о. Феодоръ не вернулся. По словамъ очевидцевъ, вместе съ нимъ заключеннымъ въ тюрьме, о. Феодоръ и тамъ до последней минуты не терялъ бодрости и спокойствия духа и этимъ невольно успокоительно действовалъ на другихъ.
Прошло 5 дней со времени его заключения въ тюрьме. Арестованные, не подозревая грозившей имъ смертельной опасности, были почти спокойны, какъ вдругъ, рано утромъ 8 июля являются къ нимъ пьяные красногвардейцы, выводятъ ихъ въ тюремную ограду и ставятъ къ стене. Намерение пришедшихъ было явное: они готовились пролить невинную вровь. Говорятъ, что некоторые изъ нихъ изступленно кричали: „ Крови, крови!"

Изъ несчастныхъ жертвъ одинъ о. Феодоръ, по-видимому, сохранилъ спокойствие духа и ободрялъ другихъ словами: „не бойтесь, надейтесь на Бога!*
Первый выстрелъ былъ направленъ въ Немецкаго (старика еврея) и несчастный упалъ, забившись въ пред¬мертной агонии. По словамъ очевидцевъ, изверги добили его прикладами. Вторымъ после Немецкаго стоялъ о. Феодоръ.
— „Даешь 1000 руб.",—обратились въ нему палачи, требуя выкупъ.
— „Теломъ я не торгую, а надъ душой--моей вы не имеете власти",—отвечал -о, Феодоръ;
Некоторые изъ очевидцевъ передаютъ, что выкупа съ о. Феодора не просили, но до разстрела истязали его побоями.
Въ о. Феодора было произведено несколько выстреловъ и после каждаго онъ крестился, спокойно говоря:
— „Да будемъ живы".
Одна пуля попала въ висевший на его груди крестъ и, сплюснувшись, отскочила. Тогда палачи, богохульствуя и ругаясь, сорвали съ мученика крестъ и прицеливаясь въ свою жертву, кощунственно говорили: „А ну, посмотримъ теперь, спасетъ ли тебя твой Богъ!"
О. Феодоръ вместо ответа набожно перекрестился.
Грянулъ выстрелъ, и невинная жертва пала на землю, обливаясь кровью.
Смерть была мгновенна.

После о. Феодора былъ убитъ еще железнодорожный служащий, молодой человекъ; остальные же жертвы откупились деньгами.
Убитыхъ палачи бросили въ приготовленную тутъ же яму, при чемъ о. Феодора стащили въ нее за волосы. Такъ кончилъ жизнь свою достойный пастырь о. Феодоръ, уважаемый и почитаемый всеми, нашъ о. благочинный. Ему было всего лишь 27 летъ и при его дарованияхъ (онъ былъ прекрасный проповедникъ) и образовании (вышелъ со второго курса Казанской духов. академии) онъ могъ бы много потрудиться на пользу Церкви Христовой и на благо своего прихода. Но Господь судилъ иначе. О Феодоръ умеръ героемъ-мученикомъ, пострадавъ за правду, за Церковь православную, охраняя и защищая ея уставы.

15 июля тело убиеннаго о. Феодора изъ тюремной могилы было перенесено въ соборъ и здесь при участии множества народа, было отпето по чину и погребено въ соборной ограде. Говорились речи, изъ коихъ самая прочувственная была произнесена Кошукскимъ священникомъ о. Александром Буровымъ, который также заключался въ тюрьму и не мало пострадал отъ красногвардейцевъ. После о Феодора, кроме матушки, остались трое сиротъ-малолетокъ. За добрую жизнь и за мученическую кончину ихъ отца Господь поможетъ матери воспитать ихъ на славу Церкви православной и на пользу обществу.
Вечная память тебе, герой—мученикъ о. Феодоръ!
Священникъ Петръ Молчановъ.
Село Куминовское Туринскаго уезда.

Нашла родителей Павла Петрова. Его отец - троюродный брат священника и мой родственник тоже. Написали, что нет родства и сбили с толку. А его отец сам пономарь и ребенка пристроил. Но такого маленького.

Юлия! Нет, это не то Константиново. Их в Тверской губернии было несколько. И я сама путала до тех пор, пока не стала различать по названию церкви. У меня в Константинове - церковь Успения. Есть еще в Кашинском уезде Константиновское, там церковь Вознесения. Ваше Константиново видно в другом уезде. Иногда это село называли и Константиново и Константиновское. Тут тоже может быть путаница, и - главное, знать название церкви. Татьяна.

Rufina

Таня, здравствуйте! Давненько что-то я Вас уже тут не встречала! Как поиски, что нового? У меня ничего особенного нет, если не считать того, что бывши месяц назад в Питере, нашла могилы Бобриковых. Сами захоронения снесены, но с помощью монаха, занимающегося захоронениями, я нашла, где они лежат.

1918 года октября 4 дня. Мы нижеподписавшиеся, въ силу предписания Тобольскаго Епархиальнаго Совета отъ 14 августа с. г. за № 12376, составили настоящий актъ объ обстоятельствахъ, сопровождавшихъ арестъ и разстрвлъ священника село-Голышмановской церкви, Ишимскаго увзда, о. Владимира Богоявленскаго, причемъ путемъ опроса подлежащихъ лицъ выяснено и установлено следующее:
Арестъ о. Богоявленскаго произошелъ во время второго нашествия красноармейцевъ на село Голышмановское 4-го июня, когда они шли съ целью наказать Голышмановцевъ за то, что во время перваго своего пребывания въ селе ихъ разведка потеряла убитыми шесть человвкъ, разстрелянныхъ разведкой войскъ Временнаго Правительства.

Что красноармейцы должны были прийти въ въ Голышманову—этого ждали всв. И всв знакомые о. Богоявленскаго и его жена предлагали ему на время прихода красноармейцевъ скрыться изъ села, но о. Богоявленсюй неизменно на предложения эти отвечалъ: „я со своего прихода никуда не уйду." Когда красноармейцы шли въ Голышманову, то прежде, чемъ войти въ село, они подвергли его обстрвлу изъ пулеметовъ. Предъ этимъ одинъ изъ местныхъ жителей, чтобы предупредить сельчанъ объ угрожающей опасности, ударилъ въ набатъ. Такъ какъ домъ о. Богоявленскаго находился въ полосе обстрела, то онъ съ матушкой решили укрыться въ бане, которая находится въ глуби двора и до некоторой степени была защищена отъ пуль стоящими несколько впереди постройками.

Домъ же ими былъ оставленъ незапертымъ, такъ какъ запоръ все равно не спасъ бы отъ вторжения красноармейцевъ. После обстрела, когда отрядъ вошелъ въ село, въ квартиру о. Богоявленскаго зашло несколько человекъ красноармейцевъ, которые, пробывъ тамъ около часа, забрали 700 рублей денегъ, серебряные и золотые вещи и все лучшее блье о. Владимира. Чрезъ некоторое время после ухода красноармейцевъ изъ дома, въ баню явился неожиданно красноармеец, который осведомившись, почему Богоявленские сидятъ въ бане, объявилъ о. Владимира арестованнымъ и, взявъ его за руку, повелъ изъ бани.

Матушка съ вопросомъ: „за что его арестовали"—кинулась было вследъ уходившимъ, но подошедший въ это время другой красноармеец заявилъ, что арестовать о. Владимира велено старшимъ отряда, а за что—они не знаютъ, и, взявъ ее за руку, втолкнулъ въ ограду и затворилъ за ней ворота.

Черезъ полчаса о. Богоявленсюй, въ сопровождении двухъ вооруженныхъ красноармейцевъ, пришелъ къ себе на квартиру, выпилъ стаканъ чая, распростился съ матушкой и сказалъ, что его, вероятно, разстреляютъ. После чая о. Богоявленскаго увели къ начальнику отряда, а оттуда на станцию „Голышманово" Омской д. въ 17 верст. И на этотъ разъ матушке не удалось выяснить причину ареста о. Владимира, такъ какъ красные отговаривались незнаниемъ.
До первой деревни отъ села—Кузнецовой, въ 3-хъ верст., о. Владимиръ шелъ пешком, а въ Кузнецовой красные взяли подводу и посадили его.

На станции „Голышманово" о. Богоявленсюй провелъ сутки въ комнате дежурнаго по станции.
Во время пребывания о. Богоявленскаго въ комнате дежурнаго красноармейцы часто подходили къ нему и допрашивали, для чего онъ распорядился ударить въ набатъ, когда они приближались къ селу, и утверждали, что этимъ набатомъ онъ давалъ знать „белогвардейцамъ", а также и „буржуямъ", чтобы они къ приходу ихъ, красноармейцевъ, успели скрыться.
Затемъ ставили въ вину о. Богоявленскому то, что онъ, какъ священникъ—контръреволюционеръ.
0. Богоявленский возводимые на него обвинения отрицалъ.

5-го июня утромъ о. Владимиръ былъ уведенъ изъ комнаты дежурнаго станции въ лесокъ, отстоящий отъ станции въ 40 саженяхъ, и тамъ разстрелянъ.
Сколько человвкъ его разстреливало—неизвестно, такъ какъ никто этого не виделъ, но сопровождало его до леска 9 красноармейцевъ.
Все время своего пребывания на станции о. Богоявленский обнаруживалъ удивительное спокойствие. Предъ разстреломъ, когда выкопана была яма, онъ помолился Богу, потомъ положилъ на все четыре стороны земные поклоны, надвинулъ шляпу на глаза и сказалъ, „я готовъ".
Такъ объ этомъ передавали желвзнодорожнымъ служащимъ разстрелявшие его красноармейцы (мадьяры).
Закопанъ о. Богоявленский быль неглубоко, аршина на I/2. Пролежалъ онъ на станции двенадцать дней.
Матушка о. Богоявленскаго не разъ ездила на станцию въ штабъ отряда, хлопотала, чтобы ей позволили увезти тело своего мужа въ село, но ей не разрешили даже подойти къ могиле, чтобы помолиться.
Въ штабе матушке возвращено было 160 рублей деньгами и два золотыхъ обручальныхъ кольца.
Тело о. Богоявленскаго извлечено было изъ могилы сразу же, какъ только станция занята была войсками Временнаго Правительства (17 июня).
17-го же июня о. Богоявленский былъ, по настойчивой просьбе жены его и родных, отпет и погребенъ, въ. виду того, что трупъ его сильно разложился.
При обмывании тела, на груди о. Богоявленскаго обнаружены были три еле заметныя ранки; спина же представляла сплошную рану съ кусками вывороченнаго мяса (около лъвой лопатки).
Последнее явление объясняется темъ, что разстрелъ, очевидно происходилъ на близкомъ разстоянии.
Подлинный за надлежащими подписями.
Тобольские епархиальные ведомости 1918г