О вечных ценностях мира людей. Истории, сказки, притчи : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Сергей Есенин

Отговорила роща золотая…
Отговорила роща золотая
Берёзовым, весёлым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.

Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник —
Пройдёт, зайдёт и вновь оставит дом.
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем над голубым прудом.

Стою один среди равнины голой,
А журавлей относит ветер в даль,
Я полон дум о юности весёлой,
Но ничего в прошедшем мне не жаль.

Не жаль мне лет, растраченных напрасно,
Не жаль души сиреневую цветь.
В саду горит костёр рябины красной,
Но никого не может он согреть.

Не обгорят рябиновые кисти,
От желтизны не опадёт трава,
Как дерево роняет тихо листья,
Так я роняю грустные слова.

И если время, ветром разметая,
Сгребёт их все в один ненужный ком…
Скажите так… что роща золотая
Отговорила милым языком.

https://www.culture.ru/poems/44237/otgovorila-rosha-zolotaya

Однажды дошла до нас информация о некой матушке, носящей фантастическую фамилию Храмова. Была она очень образована и явно начитана. Говорили, что есть у неё библиотека старинных рукописных книг. Но это уже другая история. Пользуясь тем, что это недалече, и хорошей погодой, я отправился в гости, так как матушка в дом нас никогда не пускала и все наши беседы состоялись на сложном высоком сооружении , где ступеньки переходили в лавочки... и только в просторечьи именовались крыльцом. Вот удобно устроившись на нем я слушаю Матушку.
«Человека Бог сотворил по образу и подобию своему. Но не в обличии суть, а в силе. Дав землю ему пошёл он Боговать, по своим делам. А Адаму вложил в сознание всё то, что должно быть, а лепил-то он его из глины с хитростью, земля, вишь, ему матушкой родной была, а всяк знает, чего дитё не спросит, мама даст. Открыл Адам глаза глядит: ни гор, ни моря. Затряслось вдру всё вокруг, и явились горы, и моря, и реки, а ступать-то жестко по земле - и травка наросла. Смотрит он все зелено, но как-то скучно - и такие цветы народились, что и в сказке не скажешь. Да всё одно, низко. Затрещало тут все, заревело, и из земли деревья поднялись. Всякие, да разные. Походил он, побродил, да скучно ему и тихо - только лес шумит. Птицы тут запели, звери разные появились, сперва только травоядные. Испугался Адам: как же с ними справлюсь, эдак они травы все поедят. И в тот же миr хищники народились, чтобы зверя сверх меры не было. Ну, говорит, всего вдоволь, но опять скучно в гости не к кому сходить, и появились у него соседи ближние и дальние, деревни, города. В них люди жили, но сил Адамовых они не имели, ибо им сотворены были, но не Богом. И опять растерялся: а как же я за таким хозяйством следить буду - и моря, и горы, и леса, и поля, и звери, и люди. Тут Бог ему ангелов отрядил на помощь, чтобы порядок был. Кто лесом заведует (лешим звать), кто водой , да много всех! Глядит Адам, а у соседей-то муж с женой живут, а он-то один. А он, как и Создатель не был ни мужчиной, ни женщиной по образу.... Говорит:- Господи, всё плодится и размножается, что же я один без пары. Ну Господь и говорит, хорошо разделю я тебя. Но больно то будет.. И разделил Адама и закричал он «ма-ам». От того имя-то у его Ад-ам. И начали жить они с соседями в мире, дети браки заключать... И рождались дети, и в ком больше было от творённых людей, те были хуже, а в ком больше от первочеловека лучше. Но когда делил Господь Адама, не вровень пришлось, да и силы у него не стало изначальной. Уже не мог, как раньше, ходить да называть что хошь, и появлялось то; да и вообще Адам, вишь, из глины слеплен был, оттого, говорят, земля и не брала мертвых, пока сын её Адам не умер и не лёг в неё. Оттого его череп под Голгофой лежал много лет, а как помер Адам, появился Ад; это ведь не верно считать, что там одни грешники, раньше туда всех забирали и праведников и святых, первоотцов всех, пока Христос туда не спустился и не дал им небо. А ад так и назвали в честь половинки АД-ама. А ама, ава, мама - ну та, кого мы Евой зовем, она силы больше от Бога восприняла, потому как и Бог творить может новых человеков, рожать значит. Потому у нас только бабы и становились ведьМАМи. Да и на занятия глянь - мужик всегда к земле ближе, кузнец руду копал и из нее ковал, гончар горшки делал. А женщина, она верхами, вишь, лён сожнет, шерсти настрижет, прядёт да ткет. Еду, опять же, готовит.. Иная баба такие пироги печёт, али суп варит, ну чудо просто.. Так и пошло: мужик вниз глядит, а баба в потолок. И сила у мужика физическая, а у нас иная. А ведь и то, и другое - по образу и подобию, Вот Троица, их ведь много, Троиц - Старозаветная, да Новозаветная, а мне матушка сказывала, что истинная троица это Деисус. Господь, Он когда спасти людей задумал, не так просто пришёл, так просто было, и не раз. Но не мог Он творение свое понять, ибо то могуч был, то немощен. И тогда решил Он родиться на земле, пришёл Матерью Божией, да Сыном, Ею рождённым, да сам же себя крестил ангелом пустыни будучи. Оттого познал он и боль, и скорбь, и сомнения людские, оттого понял и любовь, и предательство. Оттого и говорил Он, моля Себя:
- «Да минует меня чаша сия..» - Се тайна есть великая, да она у всех на виду. Да, много там тайн, но на то они тайны и есть, одна из Его затей была поправить человека, чтобы опять к Божескому его вернуть...»
Я пишу об этом рассказе, как одной истории, но это были редкие встречи с матушкой с такой Божественной фамилией. И история, увы, была не закончена, так как в весьма почтенном возрасте она умерла, так же тихо и смиренно, как и жила. И хотя жила она недалеко, узнал я о том только через месяц, когда пришёл поговорить с ней, а соседи сказали, что уж нет её.
Мещёрские сказы (выпуск 2)
составители А.Н. и А.П. Гавриловы
На основе полевых дневников.

Эрих Мария Ремарк/Триумфальная арка

Любовь - не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины... Но жемчужины - те лежат совсем глубоко.

вот таковы наши люди:

Этoт мaльчик не гoвoрил. B садик егo не вoдили, нянчилaсь прaбaбyшкa.

Hе гoвopит и не гoвoрит, и в 2 гoда, и в 3, и в 4, и в 5, и в 6. Дaчи у cемьи не былo и летними теплыми днями пpабaбyшка выносилa пoд oкнa, в зеленый пaлиcaдник, стoлик и пapу cтyльев. Мальчик бегaл, игpaл c пpaбабyшкoй, или читал книги. Hе говopил, нo читaть yмел. Пиcaл чтo-тo. Детcкaя медсеcтpa прихoдилa и ycтрaивалa cкaндaлы.

— Егo нaдo oтдать в cпециaлизиpовaнный сaдик, а пoтoм в шкoлy для умcтвеннo oтстaлыx детей.
— Дa кaкoй же oн отстaлый, — пpепирaлaсь c ней пpабaбyшкa, — вoн книжки читает, cчитать yмеет. Болтyнoв и тaк пoлнo.
— Haплaчетеcь вы с ним, пoлoyмным, — oтвечалa медсестрa.

Mне былo лет 11 и в тo летo ретивaя медcеcтра дoнималa этy семью ocобеннo cильнo. А я выгyливалa cвoю чеpепашкy и чеpнoго кoтa.

Maльчик пoдошел кo мне oчень тихo и пoглaдил кoтa.
— Егo зoвyт Баpcик, — скaзaлa я, — a меня — Леcя.
Четкo, внутри cвoей гoлoвы я ycлышaлa: «Тёма».

Boт тaк мы пoзнaкoмились. Haше oбщение выгляделo весьмa cтpaннo. Oбычнo гoвopилa я, a oн мoлчaл. Ho инoгда мы мoлчaли oбa. Cнapyжи. Кaк-тo yвидев наc, cидящих в мoлчании нaпрoтив дpyг дpyгa, пoдoшла мoя мамa.
— Чтo вы делaете?, — cпpocилa oнa.
— Paзгoваpиваем, — oтветилa я.
— Хoрoшo, бoлтaйте, — cкaзaлa мaмa и пoшла зaнимaтьcя делaми.

Тёмa yдивительнo yмел лaдить co вcеми животными: coбaками, кoтaми и дaже моей черепaшкoй. Oн выyчил Баpcикa дaвать лaпy и кoманде «гoлoc» не прoизнеcя вcлyx ни единoгo слoвa. Егo пpабaбушкa нa наш мoлчаливый диaлoг cмoтрела c видимым изумлением.
— Ты его пoнимаешь? — cпpocилa oнa
— Дa, кoнечнo, — отвечалa я, — oчень хopoшo cлышy, пpямо внyтpи гoлoвы.
Oнa пoкpyтилa пaльцем y cвoегo виcкa. А мне былo все рaвнo.

Kaк-тo пьяный прoxoжий тaщил на пoвoдке мимo пaлиcaдникa маленькую бoлoнкy. Песик oтвлекся нa кoтa и cтaл тянyть. Myжик oтлoмил веткy oт клена и yдаpил сoбaкy. Тёмa прямo кpичaл внyтри себя: «Hе нaдо, нет!!!» Я заopалa нa веcь двop: «Переcтaньте!». A мужик пpoдoлжал бить xвopocтинoй coбаку. Мoя мать выcкoчилa из пoдъездa. Дядькa oтстегнyл бoлoнкy c пoвoдка и быстpo yшел. Рaстеpянный пеcик дaже не пoбежал зa ним. Maмa oгляделa наc, взъеpoшенныx и зaплакaнныx и скaзалa Тёме:

— Oни тебя не cлышат, пoчти никтo. Гoвopи cнарyжи.
— Как, не слышaт?, — пpoзвyчaлo в мoей гoлове.
— Пpocтo не cлышaт и вcе, не умеют, не пoлyчaется у ниx. Haдo гoвopить вcлyx. Ты хoчешь эту собaкy? Пoйди к poдителям и cкaжи вcлух: «Я хoчy эту coбaкy, я бyдy с ней гулять».
Шеcтилетний Тёма взял нa pуки мaленькyю избитую болoнкy и пoнес к пoдъезду. Из oкнa пеpвoгo этaжa выcyнyлcя егo oтец — Игоpь.
«Пaпа, — cкaзaл Тёмa, — дaвай вoзьмем coбaкy, ее выбpоcили». Игoрь ypонил кpyжкy и выбежaл нa yлицy.

«Пaпa, — пoвтopил Тёма, — дaвaй вoзьмем coбaкy». Игopь заплaкaл.

Cобакy oни взяли. Пеpвые тpи недели Тёма бoлтaл беcпреpывнo. Cо вpеменем угoмонился…

Cпycтя мнoгo лет, гуляя c мaленьким сынoм, кoгдa я вдруг услышaлa внyтpи свoей гoлoвы: «Maма, cмoтри, кoт», я coвcем не yдивилacь.

Пocмoтрелa нa здopoвеннoгo рыжегo кoта и пoзвaлa: «кис, киc, киc».

А пoтoм cкaзалa cынy: «Гoвоpи вcлуx, инaче тебя не уcлышaт». И oн заговopил. И пеpеcтал pазгoвapивaть внyтpи. Ho инoгдa, дo cиx пop, я егo слышy, даже еcли oн далекo. Mаленький Тёма научил меня слyшaть…

Автop: Еленa Aндрияш

РУССКОЕ ИСКУССТВО
Выставка, Нью-Йорк, 1924

М.В.Нестеров писал:

Несколько лет назад в день Пасхи я ходил поздравлять с Воскресением Христовым своего духовника, который служит неподалеку, в соседнем храме. Мы посидели за пасхальным столом, и я отправился дальше по делам.
Пасха в тот год была ранняя, но уже стояла весна, все стаяло, и солнце светило, и даже жарко становилось. И вот, иду я себе потихонечку этой тихой московской весной. Воскресный день, многие люди на дачи разъехались, пустая Москва, вечер, еще солнце только-только начинает садиться.
Подхожу я к храму, мимо храма идут люди… Все же знают, что Пасха. Идут парочки, люди с пивом в наушниках, разговаривают между собой. Никто в сторону храма даже голову не повернет. Пасха никому не нужна. Каждый в своих наушниках, каждый со своим пивом.
И тут же – рядом со мной, чуть впереди меня, идет бомж. Идет с какими-то тюками грязными, сам грязный-прегрязный! Народ на другую сторону переходит: чистенькие все, светленькие.
А он идет, до храма доходит, снимает эти свои грязные вещи… Крестится и глубоко кланяется перед дверями храма. И идет себе дальше.
У меня машина стояла недалеко, а в багажнике чего только нет – и куличи, и колбаса, и вино какое-то мне подарили, много чего, целые корзины. Я дошел до машины – и вижу: этот бомж недалеко отошел еще. Думаю: сейчас-ка что-нибудь соберу ему на Пасху.
Открываю багажник и зову его: «Эй, милейший, иди сюда!». Он оборачивается, подходит ко мне и говорит: «Вам помочь?»
прот. Алексий Уминский

Мама Таня была блондинкой, а папа Саша был жгучим брюнетом. Они сильно любили друг друга, и через два года после свадьбы у них родилась дочка. Роды были сложными, дочка немного завернулась в пуповину и не могла сразу родиться. Поэтому, сразу после родов, дочку не сразу положили ей на грудь, а забрал анестезиолог, чтобы дать новорождённой дополнительный кислород.
Таню перевели в палату, и впервые она смогла увидеть дочь только через десять часов. Когда Таня увидела её, она немного онемела от удивления. Медсестра принесла ее завернутую, как куклу, перед тем, как отдать ей на кормление, она положила малышку на стол и распеленала. На столе лежала маленькая, рыжая девочка на удивление с длинными и кудрявыми волосами.
— Сестра, а Вы точно не перепутали ребёнка? – робко спросила Таня.
— Стопроцентная гарантия, что это Ваш ребёнок. Даже речи и не может быть, что перепутали, потому что мамы сразу забирают детей с собой в палату, и только Ваша дочь пролежала в барокамере, — объяснила сестра и, предполагая, сказала, — муж Ваш, наверное, такой же рыжый, — и исчезла за дверью.
Таня долго смотрела на малышку и не могла поверить своим глазам, тогда этот маленький комочек начал, не довольно корчить рожицы, в воздухе ища ртом мамину грудь, и заорала громко, на всё отделение. Таня неумело начала её пеленать, а малышка кричала всё громче и громче, и успокоилась только тогда, когда Таня приложила её к груди.
Когда приехал Саша забирать своих девочек домой, он, тоже недоумевая, и не доверительно посмотрел на ребёнка, но ничего не сказал.
Дома они начали изучать свои родословные, звонили родителям, спрашивали, и, оказалось, что у Саши прапрабабушка с отцовской стороны была очень рыжей и кудрявой полькой. После неё никто и не рождался рыжим, рождались только брюнеты, как и сам Александр.
После первых водных процедур, когда Таня насухо вытерла дочку полотенцем и взяла на руки, Саша посмотрел на неё и воскликнул:
— Она выглядит как майский одуванчик, — и несмотря, что ей было уготовлено имя, Алиса, её назвали Майя, а родители называли её не иначе, как Одуванчик.
Майя росла очень весёлой девочкой, соседи называли её хохотушкой, а плакала она только по явной причине.
Когда ей исполнилось четыре года, весной у неё появились первые веснушки на носу.
— Мама, что это такое? – наивно спросила она.
— Это веснушки, и они бывают у Ангелов, и сколько у тебя веснушек, стольким людям ты должна помочь, — придумала мама, с любовью целуя её в щёчку. Она даже не могла подозревать, что Одуванчик восприняла её слова всерьёз, и всю жизнь пронесла в сердце мамины слова.
Когда она играла в песочнице, и рядом кто-то из детей начинал плакать, она, забросив свои построенные замки, бежала к малышке, успокаивать её, она гладила руками по волосам, при этом могла успокаивать и словами. Это мгновенно действовало на детей, и они переставали плакать, а она всё больше и больше убеждалась, что она Ангел.
Когда маленькие дети, увидев в её руках большую куклу, начинали просить родителей такую же куклу и громким капризным плачем завывали на весь квартал, она бежала к этому ребёнку и отдавала свою любимую куклу. Когда она приходила домой, кукла оказывалась на своём месте. Она не знала, какими усилиями Таня и мама той малышки, уговаривая, покупая мороженое, обманом снова возвращали куклу домой. А Майя думала, что так и должно происходить, потому что она Ангел.
В пятом классе, когда она возвращалась со школы, она увидела старика на тротуаре, который замешкался от развязанных шнурков. Он медленно начал нагибаться, чтобы снова завязать шнурок, а Майя заметила маленького мальчика на пятом этаже, который высунувшись на пол туловища, рассматривал улицу.
В этот момент он, нечаянно, локтем задел большой горшок с фикусом, и горшок стремительно полетел вниз. Одуванчик даже не успела крикнуть, а просто быстро побежала к старику и со всей силы толкнула его. Старик, не удержавшись на ногах, отлетел в сторону, а Майя упала на него. Дедушка не успел ничего сообразить, как огромный горшок с большим фикусом приземлился прямо туда, где старичок подвязывал шнурки, и разбился вдребезги.
Эмоции злости и негодования старика быстро сменились на эмоции умиления и благодарности.
— Малышка, ты просто Ангел, ты спасла меня от смерти, — сказал ошеломлённый старик, что еще больше убедили девочку, что она была рождена Ангелом.
С каждой весной у неё веснушек на носу прибавлялось. Однажды, стоя перед зеркалом, она внимательно разглядывала себя – весёлые, рыжие кудряшки, большие, голубые глаза, алые губки и новые веснушки на вздернутом носике. Смотря на себя, она серьезно спросила:
— Мама, а где я найду столько несчастных людей, которые ждут моей помощи?
Напрочь забыв о сказанном семь лет назад, мама удивлённо спросила:
— Дочка, ты о чём? Я не могу тебя понять.
— Ну, посмотри на мой носик, — не унималась Майя, — сколько здесь веснушек, и каждую весну их становится больше. Это означает, что и больше человек появляются, которым я должна помочь …
— Доченька, твои веснушки означают, что солнышко любит тебя, и каждый раз целует тебя. Каждая новая веснушка – это поцелуй солнышка, — постаралась объяснить Таня своему Одуванчику, так и до конца не поняв её слова.
— Знаешь, мама, может Солнышко тоже целует меня, но я помню, ты мне говорила, что я Ангел и что каждая веснушка, это человек, которому я должна помочь!
- заключила Майя.
Татьяна вспомнила, что она ответила Майе, когда у неё появились первые веснушки, и ошеломлённо посмотрела на свою дочь, обняла её и подумала «Не бывает так, чтобы ребёнок помнил, что ему говорят в четыре года…», и, не скрывая своё удивление в выражении лица, она сказала:
— Одуванчик мой, ты действительно Ангел! – и еще крепче обняла дочь, целуя её по «золотой» голове.
Будучи подростком, Одуванчик обязательно помогала старикам перейти дорогу, доносила их авоськи до дому, если даже они жили совсем в другой стороне от её собственного дома. Порой бывало, что она забежит в супермаркет, купить мороженое и шоколадок, а видит, что стоит старушка перед выставленным товаром и примеряет глазом, что ей сегодня лучше купить, молока или сливочного масла, тогда она, не задумываясь покупала и того и другого, и отдавала бабушке, сама отказываясь от лакомства.
Был однажды случай, когда она шла по тротуару, возле неё прошла роскошная женщина, которая была одета с иголочки, за ней шёл шлейф необычного, сказочного аромата. Обогнав Одуванчика, она стала приближаться к не менее роскошному Лексусу. Майя начала терзаться, желая спросить, что за парфюм на ней, она начала колебаться, было неудобно просто подойти и спросить, она считала это за невежество.
Когда она уже открыла дверь пультом, машина пикнула, и она хотела пройти к двери, неожиданно для себя, не понимая, откуда у неё взялась эта смелость, Майя схватила её за рукав. Женщина, взглянув на Одуванчик, возмутилась:
— Что Вы себе позволяете, юная леди?
— Простите! Простите! – залепетала Майя, — сама не могу понять, почему я так поступила. Но у Вас необыкновенный, волшебный запах Вашего парфюма, и я хотела узнать…
Она не успела договорить, как они услышали скрежет тормозов и сильный шум от удара. Машина, в которой явно сидел нетрезвый водитель, и ехал на превышенной скорости, не справился с управлением и врезался в машину этой женщины. От передней водительской двери остался только раскуроченный металл, руль перекосило, а кресло водителя отлетело в сторону пассажирского кресла.
Женщина обняла Одуванчика и испуганно шептала ей на ухо:
— Ты – Ангел! Ты – мой Ангел!
Повзрослев, она встретила парня. Была уже глубокая осень. Шёл моросящий то ли дождь, то ли снег. Она надела свою шапочку с бубонами, и спрятав свои волосы под шапкой, натянув её на лоб, стояла перед входом в метро, думая, ехать на метро или на трамвае. Тут сзади она услышала:
— Извините, Вы не могли бы мне подсказать, как я могу доехать до Белореченской улицы?
Она, обернувшись, увидела «золотого» парня. Рыжие, кудрявые волосы уже промокли под дождём, и, не смотря, что была уже осень, веснушки на носу сияли «весной», только глаза у него были карие.
Увидев его, она не сдержалась и стала громко смеяться. Он растерянно смотрел на неё, чувствуя неловкость. Тогда она сняла свою шапку, не переставая смеяться. Увидев её, он тоже не смог сдержать свой смех. Они стояли и смеялись под то ли моросящим дождём, то ли снегом.
Через два года у них родился чудный, кудрявый, рыжий малыш. Новый одуванчик. Новый Ангел. И когда ему было четыре года, у него появились веснушки на носике, и он спросил:
— Мама, а что это такое?
И Майя ответила:
— Это веснушки, и они бывают у Ангелов, и сколько у тебя веснушек, стольким людям ты должен помочь.
Автор: Замира Калмакова

Один купец ехал во Франкфурт на ярмарку и по дороге, на улице одного из поселков, потерял кошелек, в котором было 800 гульденов. Значительная сумма по тем временам. Лошадь тогда стоила 40 гульденов. Купец очень расстроился.
Шел по той дороге местный плотник и нашел тяжелый кошелек. Принес его домой и спрятал в ожидании появления хозяина утраченного кошелька.
В ближайшее воскресенье священник объявил в церкви, что потеряно 800 гульденов и тому, кто их найдет и вернет - выплатят 100 гульденов вознаграждения.
Честный плотник принес деньги пастору. Тот попросил, чтобы пришел купец. Торговец прибыл. Взял кошелек. Пересчитал деньги и дал плотнику не обещанных 100 гульденов, а всего лишь 5, и сопроводил это очень обидными словами: «А сто гульденов ты взял без разрешения сам, потому что в кошельке было 900 гульденов!».
Таким бесчестным образом жадный торгаш решил схитрить и сэкономить. Плотник, разумеется, возмутился, что его обвиняют в воровстве и заявил:
«Я ни одного гульдена не взял, не то чтобы сотню. Я человек верующий».
Священник подтвердил, что плотник, действительно, порядочный и глубоко верующий человек, соблюдающий заповеди Божьи, и поэтому он не мог взять эту сотню гульденов. Но алчный купец настаивал на своем.
Спорили они долго, и тогда священник отвел и плотника, и купца в суд города Франкфурта. Дело рассматривалось несколько дней и стало для горожан предметом многочисленных кривотолков. Поэтому в день заседания суда и оглашение приговора здание суда было переполнено. Всех интересовало, чем завершится денежный спор.
Судья сначала спросил купца: «Ты можешь поклясться, что потерял именно 900 гульденов?».
Купец даже глазом не моргнул, положил руку на Библию и поклялся. В то время присяга на Библии, это было, ну, очень серьезное дело.
Затем судья обратился к плотнику: «А ты можешь поклясться, что нашел 800 гульденов?» Честный мастер спокойно положил руку на Библию и тоже поклялся.
После этого судья объявил свое решение: «Дело очевидно. Кошелек, найденный плотником не принадлежит купцу, потому что он потерял 900 гульденов. Поэтому кошелек и 800 гульденов передаются плотнику и он может распоряжаться деньгами по своему усмотрению. Купцу же предстоит продолжить поиск своего кошелька, в котором было 900 гульденов!».
Так купец лишился денег и честного имени. Честность плотника была вознаграждена, а судья проявил мудрость и справедливость.
Притча датирована 1506 годом из книги «Scherz und Ernst» («В шутку и всерьез») писателя и проповедника Йоханнеса Паули.
Зах 8:16: "Вот дела, которые вы должны делать: говорите истину друг другу; по истине и миролюбно судите у ворот ваших."

Я — дворник, вернее, по-грузински это звучит как «мусорщик» – менагве. Встаю в 5 утра, осеняю крестом сына и оставляю его спящего старенькой бабушке. Мой уход слышит только наш попугайчик.
Уже 5 лет я работаю в куртке оранжевого цвета и раньше солнца здороваюсь с деревьями, улицами и со всей Землей. Насколько видит глаз, с тем и здороваюсь.
У людей свое дело, они ходят и мусорят, я этот мусор собираю, насыпаю в урны, и улыбаюсь в душе – никогда дети дворника не бросят на землю мусор, сыном клянусь!
Деревья стоят и извиняются передо мной, склонив голову. Не их вина, что в старости руки не держат и сыпется все из рук стариков, я их извиняю. И еще извиняю осыпающиеся листья... А на улице никто меня и за собаку не считает, даже сосед, пройдя мимо, не поздоровается.
Некоторых моя, не особо чистая одежда пугает, некоторых моя метла, иных моя борода. Из-за этой бороды мой пятилетний сын называет меня дед-морозным папой...
Убираю мусор и думаю о моем, оставленном в постельке сыне, о старенькой матери и о 9 часах – успели или нет в садик собраться? По сути, дети дворников не должны опаздывать в садики или в школы...
На кого не глянешь, все выражают по отношению ко мне либо сожаление, либо брезгливость, тепла в глазах не увидишь. Только уличные собаки лижут мне ботинки, и то тогда, когда раздаю им найденную для них еду в мусорном контейнере...
Я — дворник...
Дворника по-грузински называют «мусорщиком», и от него пахнет мусором...
Пять лет назад я нашел в мусорном баке новорожденного малютку, сейчас он мой сын. И я каждый день благодарю Господа за то, что люди выбрасывают мусор...
Анна Лашхели-Ониани, из сборника новелл "Дворник"