Gul написал:
[q]
Прежде всего, это художественное произведение... и это авторское (характеристика персонажа)
Но, конечно, в обиходе, в быту называли так, и даже в среде русских морских офицеров
И вкладывали в это слово разный смысл, оттенки (см. контекст)
[/q]
Специально для вас:
"Доктор этот с первого раза заставил подозревать, что он не англичанин,
хотя и служил хирургом в полку в ост-индской армии. Он был чрезвычайно
воздержан в пище, вина не пил вовсе и не мог нахвалиться нами, что мы почти
тоже ничего не пили. "Я всё с большим и большим удовольствием смотрю на
вас", - сказал он, кладя ноги на стол, заваленный журналами, когда мы
перешли после обеда в гостиную и дамы удалились. "Чем мы заслужили это
лестное внимание?" - "Скромность, знание приличий..." - и пошел. "Покорно
благодарим. А разве вы ожидали противного?.." - "Нет: я сравниваю с нашими
офицерами, - продолжал он, - на днях пришел английский корабль, человек
двадцать офицеров съехали сюда и через час поставили вверх дном всю отель.
Прежде всего они напились до того, что многие остались на своих местах, а
другие и этого не могли, упали на пол. И каждый день так. Ведь вы тоже
пробыли долго в море, хотите развлечься, однако ж никто из вас не выпил даже
бутылки вина: это просто удивительно!"
Такой отзыв нас удивил немного: никто не станет так говорить о своих
соотечественниках, да еще с иностранцами. "Неужели в Индии англичане пьют
так же много, как у себя, и едят мясо, пряности?" - спросили мы. "О да,
ужасно! Вот вы видите, как теперь жарко; представьте, что в Индии такая
зима; про лето нечего и говорить; а наши, в этот жар, с раннего утра
отправятся на охоту: чем, вы думаете, они подкрепят себя перед отъездом?
Чаем и водкой! Приехав на место, рыщут по этому жару целый день, потом
являются на сборное место к обеду, и каждый выпивает по нескольку бутылок
портера или элю и после этого приедут домой как ни в чем не бывало;
выкупаются только и опять готовы есть. И ничего им не делается, - отчасти с
досадой прибавил он, - ровно ничего, только краснеют да толстеют; а я вот
совсем не пью вина, ем мало, а должен был удалиться на полгода сюда, чтоб
полечиться".
"Но это даром не проходит им, - сказал он, помолчав, - они крепки до
времени, а в известные лета силы вдруг изменяют, и вы увидите в Англии
многих индийских героев, которые сидят по углам, не сходя с кресел, или
таскаются с одних минеральных вод на другие". - "Долго ли вы пробудете
здесь?" - спросили мы доктора. "Я взял отпуск на год, - отвечал он, - мне
осталось всего до пенсии года три. Надо прослужить семнадцать лет. Не знаю,
зачтут ли мне этот год. Теперь составляются новые правила о службе в Индии;
мы не знаем, что еще будет". Мы спросили, зачем он избрал мыс Доброй
Надежды, а не другое место для отдыха. "Ближайшее, - отвечал он, - и притом
переезд дешевле, нежели куда-нибудь. Я хотел ехать в Австралию, в Сидней, но
туда стало много ездить эмигрантов и места на порядочных судах очень дороги.
А нас двое: я и жена; жалованья я получаю всего от 800 до 1000 ф. стерл."
(от 5000 до 6000 р.). - "Куда же отправитесь, выслужив пенсию?" - "И сам не
знаю; может быть, во Францию..." - "А вы знаете по-французски?" - "О да..."
- "В самом деле?" И мы живо заговорили с ним, а до тех пор, правду сказать,
кроме Арефьева, который отлично говорит по-английски, у нас рты были точно
зашиты. Доктор говорил по-французски прекрасно, как не говорит ни один
англичанин, хоть он живи сто лет во Франции. "Да он жид, господа!" - сказал
вдруг один из наших товарищей. Жид - какая догадка! Мы пристальнее
всмотрелись в него: лицо бледное, волосы русые, профиль... профиль точно
еврейский - сомнения нет. Несмотря, однако ж, на эту догадку, у нас еще были
скептики, оспаривавшие это мнение. Да нет, всё в нем не английское: не
смотрит он, вытараща глаза; не сжата у него, как у англичан, и самая мысль,
суждение в какие-то тиски; не цедит он ее неуклюже, сквозь зубы, по слову. У
этого мысль льется так игриво и свободно: видно, что ум не задавлен
предрассудками; не рядится взгляд его в английский покрой, как в
накрахмаленный галстух: ну, словом, всё, как только может быть у
космополита, то есть у жида. Выдал ли бы англичанин своих пьяниц?.. Догадка
о его национальности оставалась всё еще без доказательств, и доктор мог
надеяться прослыть за англичанина или француза, если б сам себе не нанес
решительного удара. Не прошло получаса после этого разговора, говорили о
другом. Доктор расспрашивал о службе нашей, о чинах, всего больше о
жалованье, и вдруг, ни с того ни с сего, быстро спросил: "А на каком
положении живут у вас жиды?" Все сомнения исчезли.
Кто бы он ни был, если и жид, но он был самый любезный, образованный и
обязательный человек. "Вам скучно по вечерам, - сказал он однажды, - здесь
есть клуб: вам предоставлен свободный вход. Вы познакомитесь с здешним
обществом, почитаете газету, выкурите сигару: всё лучше, нежели одним сидеть
по нумерам. Да вот не хотите ли теперь? Пойдемте!" ... "
Что подтверждает мой тезис о вкладываемом смысле в это слово...
А само слово тут совершенно ни при чём... Если Екатерине взбредило в голову "отменить" слово, то смысл всё равно никуда не делся... Что "еврей", что "жид" разницы никакой...
