Помещики земли Орловской

Как в Русском государстве появились пограничники

Пограничные войны с агрессивным Крымским ханством велись Русским государством почти непрерывно на всем протяжении первой половины XVI столетия. Можно без преувеличения сказать, что после свержения монголо-татарского ига военная опасность со стороны степей для Руси не исчезла. В непосредственной близости от русских границ существовала цепь враждебных татарских ханств под эгидой могущественной в то время Турецкой империи, которые оказывали постоянное, неослабевающее военное давление на Русское государство.

В летописях, разрядных книгах, дипломатических документах того времени (крымские, турецкие и литовские «дела») содержатся упоминания о 43 крымских походах на «украины»; в действительности же их было, конечно, больше, ибо далеко не все нападения крымских татар зафиксированы в источниках. В первом десятилетии XVI в. состоялось 3 крымских похода, в 1511—1520 гг. — 14 походов, в 1521—1530 гг. — 3 похода, в 1531—1540 гг. — 13 походов, в 1541—1550 гг. — 10 походов. А если прибавить годы, когда крымские царевичи и мурзы, а то и сам хан, готовили вторжения в русские земли и московскому правительству приходилось выдвигать на «крымскую украину» значительные военные силы (например, в 1519, 1522, 1525, 1532, 1546 гг.), то действительно мирных лет на «крымской украине» останется совсем немного — менее 20. На каждый мирный год приходилось по два года войны!

Такую же картину можно наблюдать и на «казанской украине». За первую половину столетия в источниках упоминается около 40 казанских нападений на русские земли; на «казанской украине» на один мирный год приходилось тоже по два года войны. В целом же, если суммировать военные действия на «крымской» и «казанской украинах», то Русское государство за весь этот период имело на южной и восточной границе не более 5 лет мира, т. е. на каждое десятилетие в среднем выпадал лишь один мирный год! Поэтому жизненной необходимостью для Русского государства было создание прочной оборонительной системы на «украине». Это требовало от московского правительства проведения не случайных, эпизодических мероприятий, а затраты постоянных, огромных по своим масштабам, усилий по укреплению южной границы. Сопротивление крымскому наступлению на русские земли нарастало от десятилетия к десятилетию.

В первые два десятилетия после свержения монголо-татарского ига (1481—1501 гг.) на «крымской украине» было относительно спокойно. Крымский хан Менгли-Гирей оставался союзником Москвы, а остатки Большой Орды, где правили «Ахматовы дети», оказались связанными по рукам и ногам непрекращавшейся войной с Крымом. Эпизодические набеги «ордынских казаков» и отдельных крымских мурз не представляли серьезной опасности. Поэтому не требовалось сосредоточения крупных военных сил в пограничных городах. Не было необходимости и в постоянной сторожевой службе «в поле»: Москва получала регулярную информацию о передвижении Большой Орды из Крыма. Традиционные мирные отношения с Крымским ханством сохранялись в течение нескольких лет и после разгрома в 1502 г. Большой Орды. Пограничные инциденты улаживались, как правило, дипломатическим путем. Сколько-нибудь серьезных оборонительных мероприятий Русское государство на «крымской украине» в этот период не проводило.
Открытый разрыв с Крымским ханством произошел после 1507 г., когда определился военный союз Крыма с Литвой и обострились противоречия между Москвой и Крымом из-за «казанских дел». Военная опасность со стороны Крымского ханства стала реальностью. С конца первого десятилетия XVI в. Русское государство начинает срочно укреплять оборону южной границы. Строятся новые крепости на «крымской украине», опасные направления прикрываются засеками, создается постоянная «лесная стража», устанавливается сбор «посошных людей на службу» по охране границы. С 1512 г. производится «роспись» воевод с полками на основном оборонительном рубеже — «по берегу» реки Оки, а также по реке Угре. Здесь ставятся на возможных путях татарской конницы «дети боярские», «пищальники», «посошные люди» из многих городов страны. Оборонительные мероприятия на «крымской украине» приобретают общегосударственный характер. Однако южнее Оки воеводы с полками стоят только в Туле. Правительство еще не берет под защиту города «от поля». Линия обороны проходит «по берегу» Оки и Угры.

Во втором десятилетии XVI в. продолжалось укрепление и совершенствование основной оборонительной линии по Оке и Угре; южнее русские полки по-прежнему находились только в Туле, прикрытой со стороны «поля» лесными полосами. Система обороны «крымской украины» в основном справлялась со своими задачами. Крымским татарам ни разу не удалось прорваться в центральные уезды страны. Однако уезды южнее Оки и Угры — северские, тульские, «рязанские места» — подвергались постоянным опустошениям. Перед московским правительством стояла нелегкая задача защитить города «от поля». Слабо еще действовала сторожевая служба. Крымские рати зачастую приходили «безвестно», нанося «украине» значительный урон. Недостаточная информация о времени и направлении крымских набегов являлась, вероятно, одной из главных причин пассивной обороны «на берегу». Выходить при таких условиях «в поле», навстречу врагу, было опасно, так как крымские татары могли обойти русские полки и беспрепятственно ворваться в центральные уезды страны. Дальнейшего укрепления требовала и основная оборонительная линия по Оке, непреодолимая для отрядов отдельных мурз и царевичей, однако не способная устоять против объединенных сил крымского хана, как показало вторжение Мухаммед-Гирея в 1521 г. Тогда крымцы сравнительно легко прорвались за Оку и опустошили русские земли до самой Москвы.
20-е годы стали временем дальнейшего укрепления обороны «крымской украины». Московское правительство сделало надлежащие выводы из крымско-казанского похода 1521 г.: значительно усилило укрепления на Оке, вдоль «берега» создало сплошную оборонительную линию. Русские полки обороняли теперь не только приокские крепости, но и все «перелазы» и броды через реку, по которым могла пройти в центральные уезды страны татарская конница. Впервые для обороны «берега» использовались артиллерия и пехота. По свидетельству современника, на Оке было поставлено большое количество пушек и орудий и «почти тысяча пятьсот пехотинцев». В результате даже большому крымскому войску во главе с ханом за Оку в течение всей первой половины XVI в. прорваться не удалось. Серьезные успехи были достигнуты в организации сторожевой и станичной службы. «Станицы» рязанских и путивльских казаков надежно прикрыли «украину» со стороны «поля», предупреждая воевод о крымских набегах. Русские «караульные» постоянно находились в непосредственной близости от Азова и на Днепре. Неожиданные крымские нападения стали редкостью. Пограничные воеводы теперь, как правило, своевременно получали «вести» о приближении крымских отрядов и принимали необходимые меры.

В 30-е годы продолжалось дальнейшее укрепление оборонительной линии «на берегу» реки Оки. Там «наряд был великий, пушки и пищали поставлены по берегу на вылазах от Коломны и до Каширы, и до Сенкина, и до Серпухова, и до Калуги, и до Угры, добре было много, сколько и не бывало». На юге строились новые крепости (в Коломне, Чернигове, Кашире, Зарайске, Пронске). Новым явилось регулярное выдвижение полков за Оку, в города «от поля». Русские воеводы стояли теперь не только «на берегу», но и в Туле, Одоеве, Белеве (с 1532 г.), Пронске. Складывалась, таким образом, передовая линия обороны на широте Пронска, Тулы, Одоева, Белева. До реки Оки доходили лишь большие «рати», возглавляемые самим крымским ханом. Одновременно московское правительство принимало меры по обороне Северской земли, которая раньше защищалась в основном собственными силами. Сюда тоже направлялись русские воеводы с полками. Еще более эффективной стала сторожевая служба. Своевременное выдвижение «по вестям» русских полков неоднократно вообще предотвращало крымские набеги.

В 40-х годах, в связи с возросшей военной активностью Крымского ханства, Русское государство приняло дополнительные меры по обороне степной границы. Линия обороны «по берегу» реки Оки сохранялась и теперь: воеводы с полками ежегодно стояли в Рязани, Коломне, Кашире, Серпухове, Калуге и других крепостях. Однако «берег» уже стал второй линией обороны, а первая, передовая линия, где проходили основные бои с крымскими татарами, находилась южнее: крепости Пронска, Михайлова, Зарайска, Тулы, Одоева, Белева, Козельска, Карачева, Мценска. Показательно, что с 1541 г. прекратилась «роспись» воевод на реке Угре — этот район превратился в глубокий тыл, прикрытый городами «от поля». Кроме того, московские воеводы, взяв под защиту «северскую украину», стали гарнизонами в Новгороде-Северском, Путивле, Чернигове, Рыльске. Передовая линия обороны была в 40-х годах достаточно прочной и устойчивой для того, чтобы сдерживать крымские набеги. До реки Оки крымский хан «с турецкой помощью» сумел дойти лишь один раз, в 1541 г., но был отбит с большими потерями «береговыми полками». Чаще, чем раньше, русские воеводы сами выходили «в поле», навстречу татарам, вообще не допуская их до «украины».
Создание прочной и надежной обороны «крымской украины», включавшей станичную и сторожевую службу «в поле», передовую линию крепостей «от поля» и основной оборонительный рубеж «по берегу» реки Оки, позволило правительству Ивана IV после разгрома Казанского ханства перейти в наступление на крымского хана, начать большие походы «под улусы крымские». В 50-х годах крымским татарам не удалось совершить ни одного удачного похода на «украину». Это был закономерный результат многолетних усилий Русского государства по укреплению обороны своей южной границы...
Разрядные книги, поименно перечислявшие воевод «на крымской украине», ничего не сообщали о численности их полков. Некоторые цифровые данные содержатся только в записках современников-иностранцев...С. Герберштейна и Ф. Тьеполо, т. е. 15—20 тысяч человек. Для сопоставления можно привести данные о численности русских полков «на украине» в первой половине следующего, XVII столетия. В 1629 г., во время «мира» с Крымским ханством, численность «украинных полков» составляла 12 тысяч человек, в следующие годы — еще меньше, а в 1636 г., когда опасность крымских набегов усилилась, — 17 тысяч человек. Войско же в 60 тысяч человек и более, а также «большой наряд» выдвигались «на берег» реки Оки или в города «от поля» только в случае опасности крымского вторжения. Но это была уже не постоянная «береговая служба», обычная для «украины», а особый случай, который можно приравнять к серьезному военному походу. Причем войско часто возглавлял сам царь, выходивший к Оке со своим «двором».

Например, в 1534 г., кроме полков «на берегу», в одном только Боровске стояло «сорок тысяч человек», «перелазы» через Оку защищали «пушки великие». Но такого большого сосредоточения военных сил против крымского хана удалось достичь ценой почти полного оголения литовской границы. Поэтому бытующее в исторической литературе мнение о том, что «крымскую украину» обороняло русское войско численностью в 65 тысяч человек, можно принять лишь с существенной оговоркой: такое войско выдвигалось «к берегу» только в военное время, в моменты непосредственной опасности большого крымского вторжения. Однако и необходимость ежегодно выставлять для обороны «украины» двадцатитысячное войско тяжелым бременем ложилась на плечи народа.
Пограничные русские воеводы, как правило, располагали значительно меньшими силами, чем вторгавшиеся в пределы «украины» крымские мурзы, тем более во время больших татарских походов, возглавлявшихся самим ханом. Успешные военные действия русских войск объясняются в первую очередь их превосходством над легкой крымской конницей в вооружении, организации, тактике боя.
Русское государство создало сильную и многочисленную дворянскую поместную конницу, которая имела хорошее защитное вооружение (кольчуги, панцири, шлемы) и почти всегда выходила победителем в схватках с крымскими наездниками. О ее сомкнутый боевой строй разбивались атаки крымцев в сраженьях в «поле». «Легкие воеводы» с конными отрядами преследовали отступавших с добычей и пленными крымских мурз, успевали перерезать их пути отхода, настигали у бродов и переправ. Воеводы с полками дворянской конницы предпринимали глубокие рейды в глубь «Дикого поля» и громили отряды налетчиков вдали от рубежей Русского государства. Хорошо продуманная и организованная система сбора поместной конницы обеспечивала сосредоточение значительных сил в нужное время в нужном месте. Взятие на вооружение дворянской конницей ручного огнестрельного оружия («завесные пищали») еще больше увеличило ее боевую мощь.

Оборона пограничных укрепленных линий и многочисленных крепостей потребовала создания сильной пехоты. В составе русских полков, стоявших на «крымской украине», постоянно были пехотинцы, вооруженные огнестрельным оружием, — «пищальники». Пищальники выставлялись и снаряжались городами по «наряду» правительства. С 3—5 дворов выставлялся один пищальник, который обеспечивался одеждой, пищалью, порохом, свинцом и продовольствием. Известно, что Новгород выставлял 2000 пищальников, Псков — 1000 пищальников. Наличие пехоты, вооруженной огнестрельным оружием, обеспечивало решающий перевес в боях с крымской конницей. Залповый огонь из пищалей из-за засек и стен укреплений наносил крымскому войску большой урон; велико было и психологическое воздействие «огненного боя». Не случайно «пищальники» участвовали в большинстве сражений с крымской конницей и в обороне пограничных крепостей. В пехоту с посадских и крестьянских дворов в значительном количестве набирались пешие «даточные люди». Они составляли гарнизоны крепостей и укреплений на «засечной черте», охраняли броды и переправы. Русская пехота того времени отличалась весьма высокими боевыми качествами, особенно при защите крепостей, и придавала устойчивость и надежность всей системе обороны «крымской украины».
Особым родом войск была артиллерия — «наряд». Пушки «большого» и «полкового наряда» широко применялись при отражении ударов на пограничные крепости и укрепленные линии. «Наряд великий» на «берегу» реки Оки не раз решал исход войны: русские пушкари били крымскую конницу «на перелазах», не допуская форсирования реки. «Полковой наряд» сопровождал русские полки в походах, наводя ужас на крымцев.
Очень эффективным средством в боях с большими массами крымской конницы являлся «гуляй-город» — подвижное полевое укрепление, которое строилось из толстых досок и перевозилось на телегах и санях. «Гуляй-город» быстро собирался в нужном месте, преграждая путь врагу. Сквозь амбразуры «гуляй-города» русские пушкари расстреливали крымцев из пищалей и пушек, оставаясь недосягаемыми для стрел. Летописец впервые упоминает о «гуляй-городе» в 1522 г. при описании боя на Оке.

Полками на «крымской украине» командовали воеводы, имевшие большой опыт войны со степняками. Походы тщательно планировались и подготавливались. «Большой воевода» получал от правительства «наказ» о цели и маршруте похода, о месте сбора полков, а также о «разряде» — подробной росписи воевод и ратных людей по полкам, «наряду» и «гуляй-городу». Войско делилось на несколько полков, перед которыми ставились определенные задачи: большой, передовой, правой и левой руки, сторожевой полк — и «наряд», т. е. артиллерию, имевшую своих особых воевод. Русские полки быстро собирались в нужном месте и совершали стремительные переходы на угрожаемые участки «крымской украины», что было главным условием успешного отражения набегов: равномерно прикрыть войском всю огромную степную границу они не могли, все решал быстрый маневр полками в сочетании с хорошей сторожевой службой. Обзор военных действий на границе показывает, что в большинстве случаев русские воеводы успевали сосредоточить полки на опасных участках границы и вовремя встречали крымскую конницу.
Каргалов В.В. На степной границе (Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия)
Терентьев Андрей
http://hist-etnol.livejournal.com/5822699.html

Мценская земля -Мценская крепость!
Александр Елесин
Размышления о возможной организации жизни на Мценской земле 14-20 веков требует каких-то примеров, каких-то аналогий, подмеченных на других русских землях, ведь при всей своей оригинальности, Мценская земля являлась неотъемлемой частью земли большой - Земли Русской. Аналогия первая - это земля Рязанская, земля к которой у меня с детства отношение очень теплое, очень дружеское и братское, а в отношение их Великого князя Олега Ивановича - просто восторженное.

Мы уже отмечали с вами, что практически каждый год в конце 14 века эта земля разорялась ордынскими и московскими ратями, но каждый раз возрождалась, а в 1385 году, возродившись и окрепнув, взяла реванш за все свои поражения, последовательно одержав победы над Москвой и над Ордой и над Литвой. Вот как характеризует землю Рязанскую того времени А.В. Быков и О.В. Кузьмина: «По своему геополитическому положению Рязанское княжество расположено очень выгодно с точки зрения контроля над торговыми путями, проходящими из Руси на юг и восток. Однако из-за этого самого геополитического положения Рязанское княжество было наиболее уязвимо перед набегами, как из степи, так и с территории своих московских соседей.
Стены не были надежной защитой для рязанских горожан. Переяславль-Залесский, как и многие другие рязанские города, брался врагами и предавался разорению неоднократно. Видимо, Олег Иванович даже не пытался оборонять свою столицу от сколько-нибудь крупных сил противника. Сельских жителей рязанского княжества дружинники Олега уж тем более не могли защитить. Суровые условия жизни заставляли Рязанцев применять оригинальный способ выживания. Позже рязанские жители, наученные частыми набегами, умело прятались, имели надежные схроны, запасные пастбища для скота и делянки в лесах. Основной заботой местных жителей была не оборона от противников, а система наблюдения и оповещения, позволяющая вовремя скрыться и с минимальными потерями переждать лихие времена.
Сам князь тоже основное внимание уделял разведке и контролю над дорогами - шляхами, по которым перемещались в мирное время купцы, а в военное - захватчики. Основным козырем дружины Олега была быстрая конница, видимо более быстрая, чем у любого из соседей Рязани. Олегу неоднократно удавалось самому спастись и спасти практически всю свою дружину от превосходящих сил противника. Князь отступает, скрывается, уклоняется от боя, а если нападает, то стремительно, «изгоном». Умелая разведка, нападение на противника, отягощенного добычей, нарушение его коммуникаций - вот методы, с помощью которых Олегу не раз удавалось побеждать. Кроме собственной дружины Олег опирался также на бродней - вольных жителей пограничья. Видимо именно они несли охрану границы. Вряд ли сельские жители Рязанского княжества несли в пользу князя особо тяжкие повинности. С них, разоряемых постоянными набегами соседей, можно было взять не так уж и много. Основной налоговый груз, скорее всего, ложился на идущих по Рязанской земле купцов. Ведь все дороги контролировались дружиной Олега. А владения по обе стороны Оки позволяли Олегу брать пошлины со стругов, плывущих из Москвы-реки в Волгу. Именно за счет купцов снова и снова отстраивался после очередного разгрома Переяславль-Залесский и другие города.
Другая аналогия — это Новгородские «ушкуйники» (ушкуй — ладья, лодка, разбойничье судно). Свободно объединяющиеся новгородские воины — охотники выходили в походы за военной добычей, неожиданно нападая на волости и малые города. Они уходили в походы, не имея благословения новгородского веча, на котором и князь и архиепископ и знатные бояре и благочестивые люди не благословили бы откровенный разбой, поэтому являлись для Новгорода как бы людьми вне закона. Тем не менее, Новгороду часто приходилось платить крупные суммы за «подвиги» своих сограждан. Самым знаменитым являлся поход 1375 года, когда 1500 ушкуйников под предводительством Прокопа, разбили пятитысячную рать костромского воеводы Плещеева, захватили и разграбили Нижний Новгород, захватили и разграбили оба Сарая - Старый и Новый и только в Астрахани местный хан сумел при помощи обмана их перебить.
Карта растительности Орловской области показывает, что средневековый Мценск находился у самой границы сплошного леса и лесостепи. Лесостепь начиналась к югу от Мценска приблизительно в 15 верстах — это район нынешнего Первого Воина и Чахино. Сплошной лес занимал также все левобережье Оки. На знаменитой карте Южной Руси Г. Меркатора показано два Мценска: один на реке Schaf (может быть искаженное Сша - Зуша?). а другой находится западнее Оки в стороне реки Stroch (Строх), и называется Mtezenek ca - «castrum» - место обнесенное стенами и окопом, занятое войском, крепость, укрепление и находится в стороне загадочного города de-metrowicz (Дмитровец), который Великий князь московский в 1526 году относил к вновь завоеванной им Мценской волости. В названии реки, протекающей западнее Оки, в районе города Дмитровца, можно угадать по-латински Жиздру: Здра — Стра — Строх. По аналогии с уже описанной жизнью рязанских жителей, можно предположить, что и жители Мценской земли при приближении врагов, уходили в заранее подготовленные лесные укрепления, которые были расположены в безлюдных лесах западнее Оки и Нугри, уходивших к верхнему течению Жиздры. Эти лесные партизанские базы, находящиеся в малолюдной земле, могли быть довольно легко охраняемы от немногочисленных дружин Верховских князей, а во время нашествий из степи крупных ратей узкие лесные дороги западнее Оки и Нугри прочно, «запирались» отступающими жителями и войсками. Это предположение подтверждает и наблюдение Сигизмунда Герберштейна о том, что при приближении врагов Мценские жители скрываются в болото, как в крепость.
Болот на Мценской земле никогда не было, а вот непроходимые леса, особенно за Окой и Нугрью, были. Думается, мне удалось наконец, объяснить тот исключительный факт, что такая знаменитая земля, как Мценская, которая в 15-16 веках была известна даже в Западной Европе и была обозначена как равная таким славным землям, как рязанская и Смоленская, никогда не имела князя, наличие которого было бы документально подтверждено.
Удивительно, что наследных князей имели даже такие очень маленькие волости, как Новосиль и Белев, Серенск и Серпейск, Моссальск и Таруса, Козельск и Мещовск, а по европейски славная Мценесия - не имела! История донесла до нас имена лишь некоторых славных Мценских наместников: Григорий Протасов, Дмитрий Путятич, Борис Александров, Богдан Сапега и несколько «полевых командиров» Ревутенка, Ромашке, Гриша Лунин, Останок Воронцов Ромашко, Васюк Висковатый — вот, в общем-то, и всё за всю многотысячелетнюю историю самостоятельной Мценской волости. А в остальном упоминается только вооруженный народ- «меланхлены», «вятичи», «мценяне»... Представляется верным поискать аналогии в уже описанных нами временах в 11-13 веках, когда на Руси сложились очень сильные города-государства с прилегающими к ним волостями и в этих городах-государствах вооруженного народа князья не имели абсолютной власти и часто должны были уступать требованиям народного веча, которое властно диктовало им свою волю. Мы уже говорили об ожесточенных схватках народных ополченцев - черниговцев и киевлян, владимирцев и ростовцев, новгородцев и полочан. Часто они сражались совсем без князей, ведомые только своими народными воеводами.
На земле вятичей, которая до 12 века была вообще закрыта для проезда посторонних, сила веча была, наверное, еще большей. Сила веча была здесь абсолютной. Здесь не было пришлых князей - Рюриковичей. Здесь не было христианских епископов, как в Киеве и Чернигове,Владимире и Суздале, Ростове и Новгороде, а после «второго» крещения амчан (1415 г) иерей имел, наверное, совсем немного авторитета.
Поэтому вече здесь не было ограничено ничем и сохранило все самые архаичные черты древней русской жизни, когда вооруженный народ: варяги и словене, чудь и меря, кривичи и древляне, поляне и северяне, вятичи и хорваты, ведомые русскими князьями, неожиданно и неоднократно появлялись у стен Константинополя. И наверное, как и в то время, мценские «ушкуйники» уходили в походы не только по своей молодецкой воле, но и имея на это решение веча, всей Мценской земли. А наместники? — Наместники, наверное, должны были, безусловно подчиняться решениям веча, да и авторитета у них среди вооруженных амчан было не всегда достаточно, так как во времена Литовской Руси они очень часто менялись. На основании работ и реконструкций В.М. Неделина, Я.В. Водарского, А.К. Зайцева, атласа и карты Герарда Маркатора, можно предположительно определить пределы Мценской земли в 14-15 веках начиная у истоков Оки и Свапы на юге, граница шла на восток по реке Сосна до Усть -Чернавы, затем по реке Чернава она доходила до современного Хомутово, поворачивала на запад на современные Верховье и Залегощь и, обходя с запада дугою с радиусом около 20 километров Новосиль, уходила на север на современное Малое Тёплое, затем, обходя приблизительно в 20 километрах Чернь с востока и севера, уходила на северо-запад, оставляя к северу от себя Белев, Козельск, Мещовск и Мосальск.
На северо-западе Мценская земля, наверное,
граничила с современной Смоленской областью, затем граница проходила по нынешней границе с Брянской областью, выходя к истокам Нугри, затем поворачивала строго на юг, проходила между нынешним Хотынцом и Нарышкино до реки Ицка, поворачивала к Оке, и по Оке возвращалась к истокам реки Свапа. Такие пределы возможной Мценской земли в конце 14-15 веков указаны на современной карте. Мценская земля того времени, находившаяся у самой границы с Ордой, наверное, являлась для Великих Князей Московского и Литовского и Русского такой же «головной болью», как и впоследствии, казачьи вольницы Запорожья и Дона, только вот находились неуправляемые амчане гораздо ближе к жизненно важным центрам этих государств.
Очень плохо было иметь амчан в качестве врагов и подвергаться их постоянным нападениям, но не многим лучше было их иметь «друзьями» и все время оправдываться перед соседним государством, проводить расследования вооруженных нападений, возмещать Убытки, да и опять-таки самим подвергаться нападениям их буйных «полевых командиров». К тому же амчане очень долгое время были язычниками, и законы христианской морали, которые уже давно действовали на Руси, к ним отношения не имели, что усугубляло положение. Наверное, этим можно объяснить тот факт, что в 1415 году ко Мценску была послана рать специально для крещения амчан, чтобы хотя бы этим их несколько успокоить. Мценская земля того времени относилась к территории, граничившей с Московской Митрополией, но политически-то принадлежала она Вильно. И может быть, Великий Князь Литовский и Русский Витовт Кейстутович сам попросил своего зятя Великого Князя Московского Василия Дмитриевича при помощи вооруженной силы крестить, наконец, этих буйных и неуправляемых последних язычников Европы.

Рабочая (сословная) тема по сбору материала