Помещики земли Орловской

Колонизация южных рубежей 16 век

"На Российское централизованное государство, окончательно оформившееся лишь в начале XVI века, сразу же с момента создания навалился огромный ком проблем, от решения которых зависело само дальнейшее его существование. Одной из важнейших и сложнейших проблем была защита территории и населения страны от непрекращающихся ни на минуту набегов степняков. Уж если Екатерина II, обладая современной армией, линией оборонительных укреплений на южных рубежах, не страдая от угроз Казанского, Астраханского и Сибирского ханств, жаловалась Вольтеру о том, что татары ежегодно забирали в плен по 20 тысяч человек[4], то мы можем себе представить ситуацию, которая сложилась в XVI веке. Практически не проходило и года, чтобы татары не совершили поход на Московское государство. Они имели плачевные результаты для страны: так, в удачном для крымских татар походе 1571 года, отряды Девлет-Гирея (Герая) обошли пограничные русские полки и дошли до Москвы, где им чудом успели перекрыть подходы к столице русские воеводы, что, однако, не уберегло город от сожжения. В том походе татары разорили 36 русских городов, убили 60 тысяч русских, и еще 60 тысяч угнали в плен[5]. И хотя на следующий год объединенным войскам земщины и опричнины удалось в битве при Молодях уничтожить крупное крымско-турецкое войско, но общие перспективы бездействия были понятны[6].

Уже в 1552 году московскими ратями было ликвидировано Казанское ханство, в 1556 — Астраханское, в 80-е годы XVI века прошла серия походов на Сибирское ханство под командой Ермака Тимофеевича, в результате которых оно перестало существовать. Эти меры позволили уберечь Россию от угроз с восточного и юго-восточного направлений, однако главная опасность — набеги крымских татар — оставалась таковой[7].

Система обороны границ на конец XVI века

К середине XVI века была сооружена Большая Засечная черта. Она проходила по границе территорий, плотно заселенных русскими, и т. н. Дикого поля — степных районов, с крайне низкой плотностью населения, основным ареалом кочующих орд степняков. Организовывать здесь какие-либо особые социальные условия было не нужно: земли вокруг были и так освоены столетиями, а охрану границы осуществляло «береговое» войско местных дворян и князей[8].

То явление, которое начиналось за «Берегом» (так называли на Руси границу с Диким полем) не уникально для мировой истории. В науке оно обозначается словом «фронтир». Это пограничная территория, за которой плотность населения крайне мала, а население фронтира подвержено перманентной опасности со стороны кочевников. Это явление существовало в истории США во время европейской колонизации этой страны, в Китае на протяжении почти всей его истории, а также, с большой оговоркой, в Испании в Средние века.

Если мы взглянем на карту, то поймем, что сразу на север за Большой засечной чертой начинались плотно заселенные земли, а значит у полков засечной черты не было буфера, подушки безопасности, права на ошибку. Любая ошибка могла кончиться катастрофой 1571 года с десятками тысяч убитых и угнанных в рабство, а, с учетом невероятной мобильности татарского войска, вероятность такой трагической ошибки была высока. Создание эшелонированной обороны границы с мощными крепостями и фортами должно было задержать неприятеля, отобрать у него фактор внезапности, заставить его увязнуть в боях еще до достижения им границы.

Была и иная причина начинать освоение новых южных земель. Как отмечает Миронов, численность населения уже в XVI веке начала расти колоссальными темпами[9].

Так или иначе, с конца XVI века начинается колонизация земель к югу от Большой засечной черты. Она ведется посредством основания фортов в степи. В 1586 году основаны Самара и Воронеж и в этот же год заново основан Курск, в 1589 — Царицын, в 1590 — Саратов, в 1593 — Старый Оскол и Валуйки, в 1596 — Белгород. Как мы видим, в течение одного десятилетия возникают десятки городов на территории шести современных областей России, ранее незаселенных. Правительство Московского царства осваивало эти территории просто невероятными темпами.

Пархоменко в своей книге «Белгородская засечная черта» так описал процесс заселения территории Дикого поля: сначала в степи основывалась сторожевая крепостица, в которой сидел очень маленький гарнизон, либо и вовсе гарнизон был приходящий. Если место было действительно удобным, под контролем «берегового» воеводы поистине «стахановскими» темпами возводилась крепость с оборонительными валами и стенами, в которую вводился мощный гарнизон, состоящий из служилых людей Российского государства[10].

За десятилетие сфера контроля Российского государства отодвинулась на 200-400 километров от Большой засеки. При этом, следует понимать, что по-настоящему единая оборонительная граница не сдвинулась с места, а лишь выбросила свои «ложноножки» далеко в степь.

Рывок на юг

Естественно, что такая быстрая колонизация бросала правительству несколько вызовов: во-первых, надо было определить тип хозяйствования на данной территории и обеспечить людей на ней средствами для существования, а во-вторых, принять план колонизации данной территории, что подразумевает под собой, в первую очередь, обеспечение «правильной» миграции в данный регион.

Начать следует с миграции русских людей в данные районы. Как уже было отмечено выше, форсированное заселение территории за Большой засечной чертой началось в 80-е годы XVI века и уже через десять лет, хоть точечно и крайне неплотно, была заселена вся территория, в будущем зажатая между Большой и Белгородской засечными чертами. Естественно, что для контроля этой большой территории необходимо было значительное количество людей, однако, что важно, именно на этот период приходится дата создания вероятно существовавшего указа о закрепощении крестьян (т. н. теория об указном закрепощении крестьян). Более того, именно на начало колонизации этих земель приходится появление такого положения, как заповедные лета (введены впервые в 1581 году). Может ли быть случайным совпадение начала широчайшей колонизации юга и, практически в то же время, ограничение на перемещения для крестьян? Крайне сомнительно.

Причина такого решения, вероятнее всего, кроется в том, что, как отмечает Благовещенский, «на Москве» и так на этот момент был переизбыток служилых людей, которые и должны были начать военно-хозяйственное освоение этих территорий[11]. Служилые люди царя имели военную подготовку, в отличие от крестьян, и были готовы столкнуться с теми трудностями, которые их ждали в Диком поле. Однако, по моему мнению, все же главной причиной такого решения стало складывание дворянского бенефициарного хозяйства и его становление как основной производственной единицы. Повальное же бегство крестьян из дворянского хозяйства стало бы мощнейшим ударом по экономике Российского государства. Поэтому-то и было принято такое резкое решение о заповедных летах и закрепощении крестьян, окончательно оформленное Соборным уложением 1649 года.

Появление однодворцев

Как отмечает Важинский, именно в это время, т. е. в конце XVI века в документах появляется слово «однодворец»[12]. Между тем, в законодательных актах первое упоминание этой категории людей появляется не поздно, а очень поздно — в Полном собрании законов Российской империи они фигурируют лишь с 1713 года. С чем это связано?

Причины тут видятся две. Первая — это собственно сам государственный аппарат Российского государства. Приказная система работала по казуальной системе, полномочия множества приказов пересекались, и, соответственно, сам бюрократический аппарат был не простроен. Как нам видится, это вело к тому, что значительный пласт деятельности просто не документировался в качестве законов, а в виде непосредственных распоряжений передавался на места, либо же без указки сверху решался на местах.

Вторая причина видится в том, что само однодворческое землевладение возникло стихийно, без приказов сверху. Оно было единственно адекватным данной ситуации, т. к. крепостное хозяйство было попросту невозможно фактически в зоне боевых действий.

Так или иначе, данный термин возникает с самого начала «рывка на юг». В период наступившей Смуты сам процесс освоения этих земель замораживается, более того, мы видим обратное явление, а именно «большой интерес» дворян и детей боярских только начавших осваиваться южных уездов и «береговых» областей к политической обстановке в Москве. Об этом нам говорит восстание Болотникова, начавшееся в южных уездах, активное участие огромного количества мелкопоместных дворян юга и другие факты[13].

В результате Смуты и служба «на Берегу», и сами города Дикого поля пришли в расстройство. Земли Рязанщины, Тульщины, а тем более Белгородчины и других южных областей были подчистую разграблены татарами и крайне обезлюдели[14]. Между тем, сама Смута высвободила огромное количество людей из производственного цикла, занятых войной, а в Москву переселилось значительное количество служилых людей из отданных Речи Посполитой по результатам Деулинского перемирия 1618 года областей[15]. «Кормовая база» нечерноземных областей Российского государства не была рассчитана на такое большое количество не занятых производством людей, что и обусловило продолжение экспансии на юг, однако ее характер поменялся, и теперь она стала обусловлена не только соображениями обороны, но и нехваткой земли для военных людей разной масти Российского государства.

Не совсем верно говорит Важинский «Он [служилый человек, будущий однодворец — И.П.] только что потерял крестьян и готов был приобрести их снова»[16]. Это не совсем верно — значительное число отправившихся на юг никогда и не были дворянами, не держали поместий, а вышли в период войны в категорию людей, не сеющих и не собирающих урожай, однако их желание обзавестись бесплатными работниками Важинским уловлено очень четко.

«Рывок на юг» в период после Смуты, с одной стороны, в разы увеличил плотность заселение этого региона, а, с другой стороны, сосредоточил там людей, как отметил Важинский, охочих до крепостных. Однако на этот момент создать на юге латифундарное хозяйство было попросту невозможно, через районы проходило все три основные дороги, Муравский, Кальмиусский и Изюмский шляхи, по которым приходили с набегами татары[17]. Держать не «огородное» прикрепостное хозяйство здесь было невозможно из-за перманентной опасности, а поэтому правительство впервые вмешивается в хозяйствование на юге в лишь 30-е годы XVII века.

Вопросы земледелия и хозяйствования на территории Дикого поля

Безусловно, одной из важнейших задач было построение хозяйства с первых же лет заселения края. Москва не могла кормить целые области, а значит они должны были обеспечивать себя сами. Отсутствие здесь зависимых крестьян, опасная обстановка из-за угроз татарских набегов с самого начала определила форму землевладения на юге — небольшие дачи. Стрелец, мелкий дворянин, представитель детей боярских получал здесь надел земли недалеко от крепости, что позволяло ему служить в ней. Земля была временным бенефицием, и давалась за службу в качестве оклада[18]. Служилые люди юга из-за малых размеров этого надела и отсутствия крестьян сами обрабатывали свою землю, и, как объясняет Благовещенский, именно из-за этого стали называтся однодворцами. Однодворец — это тот, кто не имеет на участке ничего (под «ничего» имеются в виду зависимые крестьяне), кроме двора[19].

Такой участок назывался четвертью (при этом, размер этой четверти не был четко определен, и, как иллюстрирует Благовещенский суть четверти, если один из однодворцев захватывал четверть, к примеру, умершего, то он не становился обладателем двух четвертей, а лишь увеличивал свою), а право владения им — четвертным правом[20]. Как определил его Благовещенский в своей книге с говорящим названием «Четвертное право»: «Четвертное право есть долевое право владения землей, основанное на счет четвертей, дошедших до владельца по наследству или иным законным путем»[21].

Надо отметить, что в этом аспекте сложилась парадоксальная ситуация — с одной стороны, дачу однодворец получал в личное пользование, а, с другой стороны, из-за ситуации в крае здесь сложилась община однодворцев, т. к. все соседи, держатели персональных участков, были, в то же время, сослуживцами. Соединение боевого братства, чувства плеча и частного владения землей привело к построению крепких горизонтальных связей, что, как мы увидим позже, давало однодворцам возможность эффективно бороться с притязаниями помещиков на землю.

При этом, неверно было бы, вслед за советской литературой, утверждать, что неимение крестьян является главным критерием принадлежности к однодворцам. Как раз в неопределенности положения однодворцев заключается их главная особенность, и в конце XVIII века в одном из уездов у 271 однодворцев имелось 1023 крестьянина, а у большинства их не было вообще[22], что, конечно, очень мало, но не отменяет того факта, что некоторые однодворцы владели крестьянами, не переставая быть однодворцами. По моему мнению, стоит определить однодворцев так: однодворцы — потомки служилых людей Российского государства, испомещенных на земли южных областей государства, и получивших от государства земли в пользование. На их земли распространялось четвертное право, а сами их дачи не были признаны вотчинами в петровскую эпоху.

Это громоздкое определение дает понять весь смысл данного явления".

http://infopedia.su/6x5f91.html

Из Орловской земли на Курскую землю

В своей книге "Историческая летопись Курского дворянства" А.А. Танков показывает, что часть родов которые включены в "Бархатную книгу" в конечном счете оказались в Курской губернии, но прошли все эти рода через засечную черту "Берег", Орловскую землю, ибо исторические события складывались так, что по другому и быть не могло. Все они были люди военные, а боевые рубежи смещались все дальше к югу.
Но, потом появился Петр-I и в начале 18 века он просто "законсервировал" всю русскую боевую аристократию в сословии "однодворцев",
Но, есть такие назову их, люди(недавно спорил с таким и это не только с ним), которые пытаются поставить под сомнение места выхода этих родов которые вписаны в "Бархатную книгу", а Курских дворян называют однофамильцами тех кто приведен в "Бархатной книге", считаю что такими рассуждениями они просто специально, в угоду своих амбиций, пытаются разорвать исторические события.
Цитата из книги А.А. Танкова: "При Федоре Алексеевиче, по его повелению, была «собрана и сочинена в Разряде родословная книга», которая известна под названием Бархатной книги.

В эту Бархатную книгу были внесены тогдашние дворянские роды Курского края391:

Аладьины. Выехали из Смоленска. У одного из потомков выехавшего был сын Лев Аладья, а от него весь род именуется.

Алымовы.

Арсеньевы. Выехали из Золотой Орды. Один из потомков выехавшего назывался Арсений, от него весь род именуется.

Беззубцовы. Выехали их Пруссии. Один из потомков выехавшего был Алеша Беззубец, а от него весь род именоваться начал.

Безобразовы. Выехали из Пруссии. Выехавшего название Безобраз, а по нем весь род именоваться начал.

Боголюбские.

Биркины. Выехали из Орды. Один из потомков выехавшего назывался Иван Бирка, от него весь род получил название свое.

Болотовы.

Богдановы. Выехали из Швеции.

Борисовы. Выехали из Литвы. Один из потомков выехавшего назывался Борис, от которого весь род получил название.

Булгаковы. Выехали из немец. Один из потомков выехавшего назывался Булгак, от которого и род называется.

Бунины. Выехали из Польши. Выехавший назывался Буникевский, от него пошли Бунины.

Веревкины.

Веригины. Выехали из Польши. Выехавший назывался Веригин, от него род название получил.

Волковы. Выехали из Польши. В гербе, данном из Польши, написано: «Господа славные и храбрые Волки».

Вороновы. Выехали из Польши. Название получили от выехавшего Михайла Вороновского.

Воропоновы. Выехали из Польши. Название получили от выехавшего Воропона.

Глебовы. Выехали их Кайсуйской Орды. Тамошнего князя Редеги у правнука был сын Сорокоум, а у него сын Хлеб, от которого и весь род начал именоваться Глебовы.

Головины. Выехали из Кафы. У одного из потомков князя Степана Ховры был сын Иван Голова, от него и пошли Головины. Но в роде ни он, ни его потомки князьями не писались.

Даниловы. Был у Великого Князя Ивана Васильевича окольничий.

Демьяновы.

Денисьевы. Из Черниговцев. Название получили от бывшего в роде их Денисия.

Дуровы. Из Новгородцев.

Дятловы.

Евские. Выехали из Швеции.

Елагины. Выехали их Римской области. Название ведут от предка Елагония.

Ждановы. Выехали из Золотой Орды. Один из потомков выехавшего назывался Ждан, от него и название принято.

Жеребцовы. Из Черниговцев.

Зайцовы. Выехали из Швеции. Выехавшего сын был Федор, прозвищем Заец, от него название род получил.

Замятины. Выехали из Орды. У одного из потомков выехавшего, у Андрея Самары, был сын Замятня, по которому весь род стал называться.

Зиновьевы. Выехали из Литвы. Выехавший был Александр Зиновечь, что самое и в гербе написано.

Злобины. Выехали из Литвы. У одного из потомков выехавшего был сын Афанасий Злоба, от него и название принято.

Игнатьевы. Из Черниговцев. Название приняли по одному из рода их, называвшемуся Игнашею.

Исуповы. Выехали из Золотой Орды.

Исуповы. Выехали из Швеции. Название приняли от выехавшего, который назывался Исуп.

Измайловы. Выехали из Сарацин. Название приняли по одному из предков выехавшего, называвшемуся Измаил.

Иевлевы. Из Новгородцев.

Казначеевы. Название получили от предка своего, который был казначеем у Рязанского Князя Олега.

Карповы. Выехали из Польши. Первый взятый в полон назывался Крекша, а один из потомков его Карп Крекшин, сыну которого велено писаться Карповым.

Кишкины. Выехали из Польши. Название приняли от выехавшего, которого имя было Асенбег Кишка.

Козловы. Выехали из Литвы.

Кокоревы. Выехали из Пруссии. Название произошло от одного из потомков выехавшего Андрея Кокоря.

Кологривовы. Из Немец. Название приняли от одного из потомков выехавшего, у которого был сын Иван Кологрив.

Коновницыны. Выехали из Пруссии.

Коробьины. Выехали из Большой Орды. Название получили от одного из потомков выехавшего, у которого был сын Иван Коробья.

Крюковы. Выехали из Большой Орды. Название приняли от одного из предков их именем Солохмира, у него был сын Тимофей, прозвищем Крюк.

Кузмины. Из Новгородцев.

Лаговчины. Выехали из Польши. Название приняли от одного из рода их, называвшегося Лагач.

Лазаревы. Выехали из Литвы.

Ларионовы. Название получили от одного из рода их, прозывавшегося Христофор Ларионов.

Леонтьевы. Выехали из Большой Орды. Название получили от одного из предков выехавшего, у которого был сын Леонтий, а от него пошли Леонтьевы.

Левшины. Из Немец. Название получили от одного из рода их, называвшегося Сувол-Левша.

Лодыгины. Выехали из Пруссии. Название получили от одного из рода их, прозванием Григорий Лодыга.

Лукины. Название получили от одного из предков Андрея Луки.

Лунины. Выехали из Польши. Название получили от одного из потомков выехавшего, прозванием Лукьян Луня.

Лупандины. Выехали из Койсайской Орды. Название получил от одного из предков выехавшего, у которого был сын Лупанда.

Лызловы. Выехали из Литвы. Название получили от одного из рода их Лозовецкого.

Масловы. Выехали из Литвы. Название приняли от одного из рода выехавшего, который назывался Онцифер Маслов.

Мосаловы. Выехали из Золотой Орды.

Меркуловы.

Мецняниновы.

Михайловы. Название приняли от предка их Михайлы.

Молчановы. Выехали из Цесари. Название получили от одного из потомков выехавшего, у которого был сын Иван по прозванию Молчан.

Муратовы.

Мясоедовы. Выехали из Польши. Название получили от предка их, который назывался Мясоед.

Мятлевы. Из Немец. Название получили от одного из рода их, прозванием Григорий Мятель.

Нарбековы. Выехали из Большой Орды. Название приняли от бывшего в роде их предка, называвшегося Нарбек.

Наумовы. Выехали из Швеции. Название получили от одного из потомков выехавшего, у которого был внук Наум.

Неплюевы. Выехали из Пруссии. Название получили от одного из потомков выехавшего, которого прозвание Федор Неплюй.

Нестеровы. Выехали из Швеции. Название получили от предка их Семена Нестера.

Нечаевы. Из Черниговцев. Название получили от одного из рода их, называвшегося Нечай.

Новосильцовы. Выехали из Швеции.

Ознобишины. Выехали из Пруссии. Название получили от предка их, называвшегося Филип Ознобиш.

Орловы. Выехали из Пруссии. Название приняли от одного из рода их, у которого был сын прозвищем Орел.

Ослановы. Выехали из Пруссии.

Остафьевы. Выехали из Кайсуйской Орды. Название приняли от выехавшего предка, у которого был сын по прозванию Остафей.

Офросимовы. Выехали из Волохи. Название получили от одного из потомков выехавшего, называвшегося Офросим.

Павловы. Выехали из Цесарии. Название получили от одного из потомков выехавшего, называвшегося Павел.

Пашковы. Выехали из Польши. Название получили от одного из рода их прозванием Пашкевич.

Погожевы. Из Новгородцев.

Полтевы. Выехали из Литвы.

Похвисневы. Выехали из Польши.

Прокудины. Выехали из Золотой Орды. Прежде назывались Горские по пожалованию вотчины, называемой Гора. У одного из потомков Горских был сын Прохор, прозвищем Прокуда, почему и род стал называться Прокудины.

Раевские. Выехали из Литвы. Предок их при выезде написан Раевским.

Рожновы. Из Немец. Название получили от одного из рода выехавшего, у которого был сын прозвищем Рожон.

Ртищевы. Выехали из Золотой Орды.

Рудины.

Резановы. Выехали из Польши. Первовыезжий назывался Резаной.

Савостьяновы. Выехали из Немец. Название получили от одного из потомков выехавшего, у которого был сын Савостьян.

Сазоновы. Выехали из Польши.

Сафоновы. Выехали из Крыма. Название приняли от одного из потомков выехавшего, который назвался Сафон.

Свищовы. Выехали из Золотой Орды. Название получили от одного из потомков выехавшего, который назывался Нечай Свищов.

Селезневы.

Селивановы. Выехали из Большой Орды. Название получили от первовыехавшего, у которого был сын Селиван.

Селиверстовы. Выехали из Большой Орды. Название получили от одного из рода их, именем Селиверст.

Сергеевы. Выехали из Немец. Название получили от первовыехавшего, у которого был сын Сергей.

Сидоровы. Выехали из Литвы. Название получили от бывшего в роде их Сидора.

Сомовы. Выехали из Большой Орды. Название получили от одного из предков их именем Андрей Сом.

Спасителевы. Откуда выехали, неизвестно, но показано, что предки их были Августинского исповедания белых чернецов.

Стрекаловы. Выехали из Польши. Название получили от первовыехавшего, у которого был сын прозвищем Стрекал.

Суворовы. Выехали из Италии. Название приняли от первовыехавшего, которого называли Юда Сувор.

Стремоуховы. Выехали из Греции. Название получили от одного из потомков выехавшего, который назывался Стромото́рос, отчего и пошли Стремоуховы.

Толстые. Выехали из Цесари. Название получили от одного из потомков выехавшего, которого Великий Князь Василий Васильевич прозвал Толстым.

Таракановы.

Тутолмины.

Трусовы. Выехали из Пруссии. Название получили от одного из потомков выехавшего, который назывался Матвей Трус.

Филипповы. Выехали из Литвы. Название получили от первовыехавшего, у которого был сын Филип.

Фомины. Выехали из Литвы.

Хрущевы. Выехали из Польши. Название приняли от первовыехавшего, который назывался Хрущев, а по гербовнику польскому предок их назывался Хрущ.

Цыплятевы. Выехали из Смоленска.

Чаплины. Выехали из Польши. Название получили от одного из рода выехавшего, который назывался Чаплинским.

Чаплыгины.

Челищевы. Название получили от одного из рода их, называвшегося Чело.

Черемисовы. Выехали из Золотой Орды. Название приняли от одного из рода их, который назывался Семен Черемисин.

Чернышев. Название получили от одного из предков их Ильи Чернецкого, который после писался Чернышевым.

Чулковы. Из Немец. Название получили от одного из потомков выехавшего, который назывался Чулок.

Шепелевы. Выехали из Швеции. Название получили от первовыехавшего, который назывался Шепель.

Шиловские. Выехали из Цесари. До выезду в Цесарию были в Польше и назвались Шидловскими, а по выезде в Россию стали назваться Шиловскими.

Шишкины. Выехали из Польши. Название получили от первовыехавшего, который назывался Шишка.

Языковы. Выехали из Золотой Орды. Название получили от первовыехавшего, который назывался Ергулей Язык.

Яковлевы. Выехали из Швеции".

Рабочая (сословная) тема по сбору материала