Дыновские

Ванда Дыновская, четвероюродная племянница моей прабабушки, родилась 30 июня 1888 г. в С-Петербурге. Отец ее – Евстафий, имел частную адвокатскую контору, мать – Хелена ( из Соколовских) хозяйствовала в имении. Свое детство и юность Ванда провела в имении родителей – Истальсно около городка Люцин ( латвийское Лудза). Усадьба находилась над озером Исталь в исключительно живописном месте. Непосредственный контакт с природой оставил неизгладимый след в ее душе. До конца жизни эта слабая здоровьем одиночка любила цветы, травы, деревья, запахи природы. Любила животных. Когда в преклонных годах бывало писала о своем здоровье, то называла свое тело «собакой». Мать Ванды соединяла в себе черты превосходной хозяйки 800-гектарного участка земли и чуткой впечатлительной женщины со способностями к ясновидению. Соседи считали дом Дыновских полным тайн. Религиозность этой римо-католической семьи была скорее традиционной, чем глубокой. Такая статичность была типичной среди мелкопоместных семей того периода. Отец Ванды закрывал раз в году на относительно длительный период свою контору, приезжал в Истальсно и тогда уж почти не расставался с дочерью. Очень тяжело она пережила его преджевременную смерть от инфаркта. Ванда обучалась дома - приезжали учителя. Иногда и сама ездила на лекции математики в Вильно ( Вильнюс- прим. прев.) , и уж тогда не упускала возможность попасть на спектакль в театр или на концерт. Дома часто поигрывала на фортепиано или на гитаре, любила петь, аккомпанируя себе. Частыми гостями в имении были люди искусства, литературы, общественные деятели. Атмосфера салона была наполнена дискуссиями, которые для подрастающей девушки были прекрасной школой культуры мысли и патриотизма. Ванда много читала, в том числе Библию, Бхагават Гиту, Коран, польскую романтическую поэзию и произведения польских философов 19 века. Исключительные лингвистические способности и частые выезды за границу позволили ей свободно владеть французским, итальянским, испанским и латвийским. По-русски также говорила, но в исключительных случаях. Работала в поле, танцевала в челядной избе ( своеобразный клуб для детей крестьян) с крестьянской молодежью, что в соседских земских ( поместных ) усадьбах вызывало порицание. Вместе с матерью часто заходила в крестьянские дома лечить и помогать нуждающимся. Из тех лиц, которые посещали поместье Истальсно, влияние на пробуждение у Ванды интереса к теософии мог оказать прежде всего Тадеуш Мичиньский. Однако на вопрос польского оккультиста Антония Собеского, что привело ее в эзотеризм ответила: « Собственные размышления и наверное воспоминания с прошлых воплощений, потому как догадка, что единственным логическим объяснением загадок жизни ( неравенства умственное, моральное, общественное и т.д.) есть реинкарнация – была собственной уже в возрасте 16-18 лет. Первая прочитанная ею теософская книга - «Эзотерическая философия Индии» - произвела на нее сильное впечатление. Много лет спустя она так писала об этом: « Безграничные перспективы. Жизнь не имеет начала и конца, есть вечным творчеством, неотделяемым атрибутом наивысшего сознания – Бога. ( Вместе на ветер, польско-индийская библиотека). О своей учебе до 1914 года писала: «Изучала романистику в Ягеллонском университете в Кракове... Это обучение должно было меня подготовить к литературной деятельности, к которой испытывала тягу с детства. Однако обучение в Лозаннском университете было подготовкой для ведения сельского хозяйства. В конце концов ни то, ни другое не стало моей профессией.Уже будучи позже редактором и издателем подписывалась нередко в рубрике – профессия- writer and social worker". В ее теософской биографии большую роль сыграла встреча с выдающимися русскими теософами-женщинами в Москве. Дома у своих новых подруг Ванда разговаривала исключительно по-французски, что было со всей вежливостью принимаемо. Однако, не связала себя с русским ТО и вступила в итальянское. В 1917-18 гг. находилась в Крыму и веря в возрождение независимой Польши строила планы основания польского отдела ТО. В последние годы пребывания в Ильстасно родилась большая и прекрасная любовь, которую Ванда уже будучи в преклонных годах описывала так, как бы случилось это совсем недавно. Было это взаимное чувство к моложе ее по возрасту студенту из Дорпата, которого звали Щенсны, сыну соседских помещиков. Когда во время большевистской революции Ванда с матерью жили в Ялте, Щенсны во время короткого визита сделал Ванде предложение. Позже, во время революционных сражений в глазах своей невесты сдал один из труднейших жизненных экзаменов. Однажды в имении появилась группа вооруженных людей, которые вынудили его смотреть на смерть своего отца - подожгли дом вместе с ним. Щенсны видел, как из пламени на крыльцо выбрался отец и застрелился. Через несколько дней появился отряд, который вел поджигателей в качестве пленных. Будучи попрошен об опознании убийц не использовал возможность для мести. В 1919 году Ванда уже в Варшаве и приступает к первым переговорам с целью создания Польского Теософского Общества. Среди прочих разговаривает с Генрихом Мюнхом, членом немецкой секции и с Ежи ( Юрием – прим. пер.) Знамеровским, принадлежащим к русской секции. Поддерживает живой контакт с Софией Войнаровской и другими теософами из бывшего Варшавского ТО со времен русского разбора Польши. В этом же году на деньги, полученные за заложенные в ломбарде драгоценности и пожертвованные от друзей едет в Париж, чтобы получить от Анни Безант согласие на основание Польского ТО. Не встречается с ней лично, но получает письменное согласие. Но зато знакомится с Джидду Кришнамурти и намечает планы, в которых видит его как руководящего делами Ордена Звезды на Востоке в обновленной Польше. После возвращения в Польшу встречается со Щенсным, находящимся в кратком военном отпуске и стремящимся как можно скорее обручиться с Вандой. Отсутствие согласия со стороны его семьи отсрочивает и решение Ванды. Полный горечи Щенсны возвращается в полк, сражающийся с большевиками, просит о направлении на опасное задание и погибает под Барановичами. Ванда бросается в водоворот теософической деятельности, становясь первым лицом и душой польской теософии. Принимает живое участие во всех формах деятельности польского ТО. Сотрудничает с англичанкой, мисс Арнольд, направленной Анни Безант с целью основания при польском ТО эзотерической школы.
Общественные взгляды Ванды сформировал в определенной степени Болеслав Лимановский, выдающийся историк, социолог и публицист, один из создателей Польской Социалистической партии. Польские теософы различались по политическим взглядам. Самыми многочисленными были приверженцы маршала Юзефа Пилсудского. К ним принадлежала и Ванда и осталась до конца верна его памяти. Однако наиболее покорил ее теософический идеал всемирного братства. В июле 1923 года на конгрессе в Вене получает из рук Джинараджадасы диплом польской секции ТО. Вскоре становится генеральным секретарем Польского ТО. Читает лекции во многих городах Польши, инициирует создание кооперативного издательства «Адьяр», делает многочисленные переводы теософической литературы. Редактирует в Варшаве начиная с 1921 года журнал «Теософическое Обозрение» название которого было позже изменено на «Теософическая Мысль» и «Теософический бюллетень». На лекциях читает так же много из своих работ. Владислав Бохенский так описывал свою встречу с Вандой Дыновской в 1922 году. « В комнате, куда меня проводили, застал молодую женщину лет немногим более тридцати, с маленьким, почти детским лицом, огромными серо-зелеными глазами и лучезарной улыбкой. После разговора, который произвел на меня глубокое впечатление, был принят в Общество». Несомненно, ее личное очарование и преданность имели великую притягательную силу для заинтересованных эзотерикой. Стоит вспомнить ее работу в сельском лагере в урочище недалеко от деревни Менженин над Бугом, где каждое лето организовывались по меньшей мере три каникулярных заезда для членов и симпатизирующих Обществу, а также для заграничных гостей. В конце первого пятилетия деятельности Польского ТО, когда Дыновская создала общество, подобное парижскому, решила пригласить в Польшу доктора Джоржа Арундейла с женой Рукмини Деви. Они приезжали дважды и каждый раз это было событие большого значения. В результате этого несколько польских теософов, в том числе и сама Ванда, были приняты в Орден Служителей. В начинающемся втором пятилетии жизни польского ТО много польских теософов принимают участие в работе других течений мировой эзотерики. Дыновская вместе с Тадеушем Бибро и Михаилом Токаревским-Карашевичем создают в 1925 году с опорой на английскую федерацию первый треугольник ("Le Droit Humain") и до времени появления самостоятельной польской федерации Ванда была представительницей Смешанного Масонства в Высшем Совете в Париже. В двадцатых годах начала организацию в Польше Католического Либерального Костела ( церкви –пер). Переводила литературу и приглашала епископов ( Мazel, Wedgwood). В результате в 1926-27 годах этот костел уже имел своих священников. Ванда Дыновская участвует во всех европейских конгрессах Теософского общества и в съездах Ордена Звезды на Востоке. Находится в Австрии, Болгарии, Чехословакии, Франции, Югославии, Румынии, Венгрии и в Великобритании. В Вене и в доме молодежи вблизи Вены гостит у Джона Кордеса (John Cordes). В 1927 году путешествует по знаменитым местам Англии и Шотландии с циклом лекций. Подобные путешествия Дыновской и других польских теософов помогают проводить работу польской секции на мировом уровне. Скорее всего как и многие из польских теософов была членом Ордена Звезды на Востоке, который в Польше назывался Орденом Утренней Звезды ( Zakon Jutrzenki). Задачей Ордена была подготовка человечества к появлению на Земле очередного воплощения Великого Мирового Учителя, что должно было найти отражение в лице Джидду Кришнамурти. В 1927 году Совет Ордена оповестил, что инкарнация совершилась и принял новую программу действий. В августе 1927 года в Варшаву приехала Генеральный Секретарь Всемирного Теософского Общества Анни Безант. Провела ряд групповых и индивидуальных встреч с польскими теософами.
Событием, потрясшим Теософическое Движение во время конгресса в Оммене в августе 1929 года, была ликвидация Ордена Звезды. Это сделал непосредственно Кришнамурти, сопроводив акт утверждением, что в духовной жизни организации не нужны и даже вредны. Это незамедлительно отразилось на работе Дыновской и ситуации в Обществе. Трое ближайших и наиболее продвинутых сотрудников, ее друзей, покинуло Общество, что явилось причиной больших затруднений. Дыновская писала тогда следующее: « От многих слышала, что Конгресс ( в Оммене) не был ни успокоением, ни счастьем, но переворотом в жизни, который в великом потрясении всем опустил руки. Мое личное наблюдение, что найчудеснейшим для меня, поскольку являюсь фанатичкой правды, было открытие правды от прикосновения его ( Кришнамурти) словам. Видела на Конгрессе два рода людей. Одни – те, которые вчера прекратили существование, рухнули, которые строили свою жизнь на песке лжи и этим его энергия разметала их карточный домик в мгновение ока. И других видела, тех, в которых ничего не изменилось, которые как бы усилились в том, что было в них самым существенным. У меня так было. Уверенность в правильности выбора укрепилась во мне многократно. И единственная моя дорога, с которой не сойду никогда, это служение Учителям и работа. В это время Ванда разделяет мнение Джинараджадасы, что можно совместить участие в жизни Теософского Общества с учением Кришнамурти. Ее биография в межвоенных годах так похожа на деятельность всех течений Польского Теософского Общества, что трудно доискаться что-либо существенно отличающееся, более персональное. Ванда всегда носила на себе амулет из солнечного хризолита величиной с ладонь, который принадлежал соответственно Елене Петровне Блаватской и потом Безант. Много работает над переводами шестого издания книги Поля Брантона ( Paul Brunton) A Search In Secret India на польский язык, и книги Ścieżkami jogów ( Тропинками йогов), которая издана одним из крупнейших в Польше издательств «Атлас». Осенью 1935 года прощается с Польшей, посещая в Кракове Вавельский Дворец и могилу Пилсудского, а также Татры. После длительного морского путешествия прибывает 22 декабря того же года в Адьяр, где начинается Конгресс Теософского Общества. Первые годы пребывания в Индии отмечены рядом важных событий. Дыновская знакомится с махатмой Ганди и становится его близкой сотрудницей. Часто посещает его главную квартиру в Магавади-Вардхе. Включается в деятельность в пользу независимости Индии. В своих письмах много места уделяет общественным отношениям, знакомится с условиями жизни сельского населения. Участвует во встречах с различными индийскими обществами, разговаривает в частности на тему любви к родине и прививания ее в сердца детей. Учит слушателей ощущать обширность Индии, старается участвовать в жизни индусов и с этой целью, например, путешествует поездами третьего класса. В первых годах пребывания в Индии выходят из-под ее пера стихи «Авичи» и « Вечная тоска по Махариши», написанные в 1936 году соответственно в Магавади-Вардхе и в ашраме Тируваннамалаи у подножия горы Святого Огня. Связанная особенной духовной связью с личностью Шри Рамани Махариши часто будет будет возвращаться к священной горе Арунчала. Утверждала, что это Махариши духовно повлиял на ее приезд в Индию. В ее поздних письмах можно найти приводимые ею соответствия между учением Махариши и мыслью Кришнамурти. Все глубже вникает в духовность индуизма, познает в непосредственных источниках йогу и много ее знаменитых представителей. Стихотворение « Где ты», посвященное Свами Лакшмана с Избара в Гималаях, написала в Мисоре на святой горе богини Чамунди. В Бангалоре в июле 1937 года рождается стихотворение «Ночь Шивы», посвященный инженеру Маврикию ( Фридману 1901-1976). Он приехал в Индию раньше и получил имя Бхаратананда, а сейчас вводил Дыновскую во многие дела ее второй родины, подводя ее к принятию важных решений. Ванда была также представительницей Pen Club в Индии. Эту деятельность прервала вторая мировая война. Ванда Дыновская предпринимает попытку возвращения в Польшу. Добирается, однако, только до Румынии. Махатма Ганди публикует в своем журнале «Хардижан» письма: прощальное Дыновской от 8 сентября 1939 года и свой ответ. Возвращаясь в Адьяр Ванда посещает ашрам Шри Ауробиндо в Пондишере. Особый раздел ее биографии занимает спонтанная работа среди поляков, которые смогли выехать с армией Андерса из Советского Союза и через Иран пришли в Индию. Особенно она была связана с лагерем Valivade и хотя не все ее принимали всвязи с ее мировоззрением и индийской сари, делала, что могла, чтобы живущих там поляков ввести в мир местной культуры и условий жизни, а также сгладить их озабоченность и трудности. Ежи Кшиштонь – один из офицеров армии – писал: « Была в дружбе с Ганди и старалась заинтересовать его нашей судьбой... Однако это мы с индусами вместе высыпали его прах в реку Панджаганги. Не без сопротивления в связи с ее деятельностью против английского владычества была принята на работу в Польском консульстве в Бомбее. Развивает деятельность свою в сотрудничестве с выдающимся индийским поэтом Харисчандрой Бхаттом – переводчиком польской литературы.
В индийской прессе публикует информационные материалы о своей родине. Организовывает региональную группу, которая провела турне по южной Индии, выступая в том числе и перед Шри Рамана Махариши. Наплыв поляков в Индию является причиной начала очередного большого раздела работы Ванды Дыновской. Вместе с Маврикием Фридманом начинают в 1944 году издание Польско-Индийской библиотеки. Первый том, обозначенный номером «Р-1» был озаглавлен « С индийскими паломниками вглубь Гималаев». БОльшую часть своей скромной зарплаты в консульстве тратит на покупку польских шрифтов для типографии. Издают в ПИБ книгу П.Джордана First to Flight, которая содержала описание сентябрьской военной кампании 1939 года и характеристику польского народа, который не выдал ни Квислинга, ни Лаваля........... Польско-Индийская библиотека развивалась и дальше в нескольких направлениях. Большое количество теософических книг переводила на польский язык на заказ доктора Тадеуша Дробного из США. Часть полученных за то гонораров предназначала на издание дорогих сердцу томиков Кришнамурти. Однако настоящей opus magnum ее литературной и издательской деятельности – это очередные выпуски шести томов Индийской Антологии. В этом случае пользовалась фондом Индийского Министерства Образования. Польский востоковед Тадеуш Маргул назвал ее Великим послом индийской культуры. Работа над томами антологии была огромной. Изучала темы в Адьярской теософической библиотеке, по непонятным местам старых классических текстов консультировалась со знатоками проблематики. так, при работе над шестым томом большую помощь оказал Свами Анриван. В одном лице была автором, корректором, снабженцем бумаги, искательницей средств, воевала с неучтивыми руководителями типографий. В большинстве случаев сама упаковывала книги, и высылала по нескольку экзампляров индивидуальным получателям в Польше и других странах. Расходы по пересылке были часто слишком велики. Не все посылки доходили до адресатов. Издание и рассылка нескольких десятков томов Библиотеки было действительно гигантским предприятием. Никогда не была уверена, хватит ли денег чтобы закончить печатание, сшивку и высылку какого-нибудь тома. Иногда приходилось чуть ли не попрошайничать. Иногда немного зарабатывала, печатая книги, не связанные с ее сериями.
http://wap.theosophy.forum24.r...1234638109

Витебская губерния, Санкт-Петербург, Польша, Индия