Село Шумовка Симбирского уезда.

Летом 1863 года Симбирск готовился к приему высокого гостя - цесаревича Николая Александровича (8.09.1843 – 12.04.1865), наследника русского трона, совершавшего поездку по стране: город «кокетливо наряжался, убирал свои площади, сады и бульвары, мостил улицы, поновлял тротуары, исправлял и ветхия стены и потемневшие от времени дома свои, готовил блестящую иллюминацию».
«Народонаселение Симбирска возрастало не no дням, a no часам; казалось, вся губерния приливала к своему центру» (8)

«С Николаем, старшим сыном Александра II, связывались огромные надежды. Незаурядный ум, способности, прекрасный характер породили всеобщую веру, что под его управлением Россию ждет великое будущее. Учитель Николая юрист Б.Н.Чичерин говорил, что он станет «самым образованным и либеральным монархом не только в русской истории, но и во всем мире». Восторг симбирян при встрече с наследником – отнюдь не протокольное низкопоклонство, но и проявление этих упований»
(из статьи Маргариты Назаренко от 31.07.2019 г. «Два посещения Симбирска представителями императорской семьи. 1863-1869» на краеведческой странице «Brandergofer» сайта «Улпресса - все новости Ульяновска»).

Среди сопровождавших цесаревича в Симбирске был Дмитрий Петрович Ознобишин (09.1804-2.08.1877), симбирский поэт, фольклорист, переводчик и общественный деятель, в 1862-63 гг. - член Симбирского губернского по крестьянским делам присутстия, «назначенный с ВЫСОЧАЙШАГО соизволения» (Памятная книжка Симбирской губернии на 1862-63 гг.)
Впоследствии Д.П. Ознобишин написал рассказ «Пребывание Государя Цесаревича Николая Александровича в Симбирске, в 1863 году. Рассказ симбирянина» (Симбирск, 1863) за подписью «Борисов» (из Википедии).

Ознобишин пишет, что в день приезда Николай Александрович принимал представителей разных сословий Симбирска, среди которых были
«вызванные волостные головы крестьян-собственников и временно-обязанных и некоторые сами прибывшие крестьяне обеих сих категорий; всех их, в присутствии Гг. Мировых Посредников, украшенных блестящими медалями, висящими на позлащенных цепях, — Посредников, повторю я, нарочно вновь приглашенных, хотя они уже и представлялись вместе с дворянством, Государь Цесареввч осчастливил Своим царственным словом, в вместе с тем изволил подтвердить сим головам и крестьянам: «чтобы они никакой особой воли не ожидали, а на деле показали бы себя достойными той свободы, которая им уже дарована Высочайшим положением ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА от 19 Февраля 1861 года, и чтобы сообразовались с теми правилами, которыя в том Положении для их руководства, и к собственной их пользе, с точностию указаны» (8).

В эти дни цесаревич посетил женский Спасский монастырь и Архиерейский дом, три женских училища, заведение агрономических машин купца А.И. Зотова, заведение приезжего фотографа Блюма, осматривал продукцию суконной фабрики Селиверстова, посетил Симбирскую Земскую Конюшню, побывал на конских бегах.

14 июля 1863 г., в воскресенье,
«представлено было Его Императорскому Высочеству, чрез Графа С. Г. Строганова, Членом Симбирскаго Губернскаго по крестьянским делам Присутствия Д. П. Ознобишиным, рукописное сочинение: «Исторический очерк г. Симбирска», нарочно для Государя Цесаревича им составленное, с приложением карты древней Симбирской черты и перечня тех достопамятных Царственных щедрот и посещений, которыми наш приволжский город, в разное время, со дня своего основания, был удостоиваем».

«В 7 часов вечера этого необыкновенно знойнаго дня, Его Высочество изволил осматривать тюремный замок, где был встречен исполняющим должность Губернскаго Прокурора, Надворным Советником И. А. Васильевым. Посещение это было неожиданно. Принявши словесный рапорт от смотрителя тюремнаго замка о количестве арестантов, в нем содержащихся, Государь Цесаревич изволил войти в церковь, где был встречен священником с крестом в руке, к которому благоговейно приложился. После этого изволил Он осматривать камеры, где содержатся разных ведомств арестанты, знавшие о Его вожделенном в город пpибытии по денежному приношению, в пользу их, некоторыми из Симбирских Дворян на кануне сделанному, чтобы и узники, вместе с ними, были участниками общей всем радости и молились за Его драгоценное здравие. Государь Цесаревич посетил и училище для арестантов; изволил разсматривать их учебники, образцы их чистописания и, обходя главный корпус тюремнаго замка, милостиво изволил входить во все подробности, до содержания арестантов относящияся» (8).

Сидящие в это время в тюремном замке Шумовские крестьяне воспользовались счастливой возможностью и подали прошение Его Императорскому Высочеству Государю Наследнику (4).

https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_003543718/
Здесь можно прочитать или скачать рассказ Д.П. Ознобишина «Пребывание Государя Цесаревича Николая Александровича в Симбирске, в 1863 году. Рассказ симбирянина».

Изображения.

1. Зарянко Сергей Константинович (1818 – 1870).
Портрет великого князя наследника цесаревича Николая Александровича. 1866. Холст, масло. 159 x 118 см. Луганский областной художественный музей.
(С сайта Арт-каталог. Собрание живописи, графики и скульптуры).

2. Боголюбов А.П. (16.03.1824 - 3.02.1896).
Приезд цесаревича Николая Александровича в Симбирск. 1863.
(Изображение с сайта CABINET DE L’ART, название по статье из Википедии).

Художник Алексей Петрович Боголюбов был среди сопровождавших цесаревича Николая Александровича в поездке. Благодаря ему мы можем сегодня видеть один из ее моментов, в Симбирске: встречу или ожидание встречи симбирян с цесаревичем. Вид летней ночью со стороны Стрелецкой улицы на Никольскую церковь (справа), Николаевский собор (по центру) и за ним - Троицкий собор.

Следующая известная дата - 25 сентября 1863 года, день, когда дело Шумовских крестьян слушалось в Правительствующем Сенате.
«Прави́тельствующий сена́т в Российской империи — высший государственный орган законосовещательной, исполнительной и судебной власти Российской империи, подчинённый императору и назначаемый им» (из Википедии).
Никаких сведений о том, как дело Шумовских крестьян попало на рассмотрение в Сенат, в архивном деле нет. Не связано ли это с тем, что жалобы крестьян перестали принимать в Симбирске? Или это было инициативой цесаревича, Николая Александровича, как ответ на их жалобы?
Суть дела изложил сам начальник губернии.

Хочу обратить внимание читателя на то, что этот документ уже был опубликован в теме Шумовки. Но тогда он был в единственном числе. Теперь же все имеющиеся в нем даты и происходящие в то время события выстраиваются в хронологическом порядке вместе с датами и событиями из других документов.

Василию Михайловичу Анисимову в 1862 г. 31 год.
Василиев Фомичей Куракиных было два: 46 и 36 лет, кто из них обвинялся?
Григорию Сергеевичу Панкину 46 лет.
Ивану Антоновичу Пылаеву 49 лет,
его сыну, Федору Ивановичу Пылаеву – 28.
Федору Григорьевичу Стихееву 55 лет. В ИВ 1866 г. уже не указаны ни он, ни его жена.
Андрею Дмитриевичу Шошенкову 30 лет.

«1863 года сентября 25 дня. По указу Его Императорскаго Величества, Правительствующий Сенат слушали:

Дело, представленное Начальником Симбирской губернии, о безпорядках в селе Шумовке, имении Графини Остен-Сакен.
Приказали:
Из дела сего видно: Вследствие жалоб временнообязанных крестьян села Шумовки Графини Остен-Сакен, в отношении нарушения сельским и волостным начальством правил Высочайшие утверждённаго положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, Члены Симбирскаго Уезднаго Мироваго съезда, собравшись 19 ноября 1862 года в селе Шумовке, приступили к разбору последней жалобы крестьян, принесенной Шефу Корпуса жандармов и препровождённой через Министерство внутренних дел, для разбирательства на месте. При разсмотрении этой жалобы съездом оказалось: крестьяне жаловались между прочим на то: 1, что уставная грамота по их селу составлена без их согласия, не смотря на то, что они просили об этом управляющаго имением Макушина. Против сего Макушин объяснил, что на основании 36 статьи правил о порядке приведения в действие положения о крестьянах, приглашение крестьян к участию в составлении уставной грамоты зависит от усмотрения владельца; но и за всем тем, по уполномочию помещицы, он неоднократно убеждал крестьян к принятию всех статей уставной грамоты и предлагал им перейти со смешанной повинности на оброк, обещая, в случае согласия, нарезать им надел вокруг селения и простить недоимки, но крестьяне, подстрекаемые своими одножителями: Андреем Шошенковым, Васильем Куракиным, Фёдором Пылаевым и Фёдором Стихеевым, превратно толкующими смысл положения, не хотели слышать ни о каких соглашениях, ожидая по истечении двухгодичнаго срока со дня обнародования положения каких-то льгот, вследствие сего помещица была вынуждена составить уставную грамоту через своего довереннаго Муханова, без согласия крестьян. В подтвержение своих слов Макушин сослался на приходскаго Священника и Мироваго Посредника, которые подтвердили это, а Мировой Посредник присовокупил, что при поверке и утверждении уставной грамоты он разъяснял крестьянам все статьи грамоты и предлагал им утвердить её своим подписом; но крестьяне отказались, говоря: что ни на какие соглашения не пойдут, а будут работать по старому; всё это подтвердилось и справкою с уставною грамотою и поверочным актом, но крестьяне кроме голословнаго отрицания от всего изложеннаго, ничего к оправданию своему не представили; 2, что волостной старшина Золотов, воспользовавшись от управляющаго Макушина несколькими десятинами земли, делает самыя стеснительныя для них распоряжения, наряжает на работу в праздничные дни, бьёт и наказывает их. Но Золотов и Макушин объяснили против сего, что первый пользовался землёй не даром, а платил за неё деньги Управляющему, как это делают и многие другие, потому что не вся барская земля обрабатывается своими крестьянами, а часть ея отдается в наймы. Золотов же, отвергая так же и обвинение крестьян в стеснении их, объяснил Мировому съезду, что действийтельно, однажды в праздник, до утверждения уставной грамоты, крестьяне убирали господское сено, но это было по собственному согласию крестьян, в чём наконец согласились и жаловавшиеся крестьяне. Спрошенный в съезде крестьянин Григорий Панкин, которому, по объяснению крестьян, были выбиты старшиною зубы, показал, что действительно старшина ударил его в зубы, от чего у него пошла кровь, но он на это никому не жаловался и претензии не имеет; старшина же Золотов не сознался в этом, объясняя, что однажды Панкин был вытолкан им из волостнаго Правления, за дерзкия выражения, в чём сослался на сельскаго старосту, подтвердившаго это. Что же относится до наказания крестьян розгами, то Золотов объяснил, что произвольно он никого не наказывал; но на основ. 110 ст. Общ. Полож. приводил в исполнение решение волостнаго Суда; в доказательство сего представил книгу, в которой записано решение волостнаго Суда, о наказании розгами крестьянина Пылаева. При чтении сего решения Членами съезда крестьянин Андрей Шошенков выступил из толпы, объявил Членам, что решение это есть сделка старшины с судьями, которые составили его и записали в Книгу после принесённой на старшину жалобы; но Шошенков доказательств на это не представил и продолжал говорить довольно резко, что он всегда и везде будет доказывать, что этот приговор есть сделка; 3, Крестьяне жаловались, что старшина, исполняя волю Макушина, не выдаёт им на отлучку паспортов, лишая их возможности приобретать пропитание и уплачивать подати и оброк. Противу сего Мировой посредник объяснил, что выдача крестьянам билетов остановлена по его распоряжению, и что мера это, согласная с 262 ст. мест. полож., была необходима потому, что половина крестьян, состоящих на оброке, не хотят платить таковаго. Крестьяне при спросе их по сему предмету не отвергнули существование оброчной недоимки; но не хотели сказать, как велика она, и когда некоторые из них стали путаться и делать сбивчивыя показания, тогда Шошенков, Василий Куракин, Фёдор Пылаев и Фёдор Стихеев, как видно, заранее подготовленные к ответам, выдвинулись из толпы и поправляя ошибки крестьян, бойко повели речь и высказали о положении самыя нелепыя понятия и притом дерзкия, так например: когда Председатель съезда при объяснении им положения, сказал: "что это Царский Закон", то они, перебивая его отвечали: " что же, что закон, нам от этого не легче"; при этом толпа смолкла, подтверждая всё сказанное ими. Из сего Члены Мироваго съезда убедились в большом влиянии на общество сих передовых людей и заключили, что только лжеучительство этих вредных людей отвлекает общество от мирных соглашений и наконец 4, Крестьяне в прошении своём объяснили, что некоторые из них, бывшие до обнародования Высочайшаго Манифеста на оброке, произвольно переведены на издельную повинность, и что по уставной грамоте им назначена земля в чрезполосном владении с помещицей Кохановою, и что эта земля назначена в размен. По справке с делами Мироваго съезда и уставною грамотою оказалось, что до утверждения уставной грамоты одна половина крестьян состояла на оброке, а другая на издельной повинности; но оброчные отправляли ещё некоторые работы и следовательно состояли на смешанной повинности и от издельной повинности переходили на оброк и обратно; этот порядок, на основ. 4 ст. прав. о поряд. привед. в действ. полож. о крест. не мог измениться до введения в действие уставной грамоты, сами же крестьяне не могли и не хотели указать, кто именно переведён с оброка на работу. За тем из уставной грамоты видно, что в число надела отведено крестьянам земли 69 десятин, состоящей в через полосном владении с Кохановою, но размена этой земли, как объяснил управляющий Макушин, не будет. После разбора жалобы, признанной Мировым съездом во всех частях не уважительною, Члены Мироваго съезда объявили крестьянам отношение Губернскаго Присутствия, уведомляя Мировой съезд о признании Шумовских крестьян состоящими на смешанной повинности, просило обложить всё общество денежным оброком, согласно 165 ст. мест. Полож., по введении в действие уставной грамоты. Крестьяне, выслушав это отношение и разъяснение онаго Членами съезда, всею массою единогласно закричали: "что на оброк не пойдут, платить таковой не будут, а будут делать то, что делали прежде". Все убеждения и вразумления со стороны Членов съезда не подействовали на крестьян, крик между ними увеличивался и громче всех слышались голоса Шошенкова, Куракина, Пылаева и Стихеева, так что Члены съезда были вынуждены закрыть присутствие и распустить крестьян. Составив затем о всем изложенном журнал, Члены Мироваго съезда объяснили в нём, что по их убеждению источник не справедливых жалоб крестьян и не повиновения кроется в увлечении примерами вредных одножителей Шошенкова, Куракина, Пылаева и Стихеева, искажающих смысл положения и имеющих огромное влияние на общество, почему Мировой съезд постановлением 19 Ноября заключил: крестьян Шошенкова, Куракина, Пылаева и Стихеева за возмущение крестьян села Шумовки к не повиновению властям и не исполнению своих обязанностей, а также и за дерзости в присутствии съезда, предать суду; для чего Копия с сего постановления Мировым съездом препровождена в Уездный Суд, а между тем Мировому Посреднику, поручено привести в исполнение помянутое отношение Губернскаго Присутствия. При следствии, произведённом Следственною Коммисиею, Управляющий имением Макушин и Волостной Старшина Золотов показали согласно объяснений, данных ими мировому съезду. Крестьянин Андрей Дмитриев Шошенков подтверждая поданное им с прочими крестьянами прошение, показал, что Макушин действительно предлагал им идти на оброк; но как при этом он сказал, что они должны платить оброк 49 лет, то они, испугавшись, отказались от сего предложения и под влиянием сего же не согласились на предложение Макушина идти на оброк и на выкуп, говоря ему, что до двух лет будут работать по-прежнему; он не знает того, получил ли Золотов землю даром или за деньги, но только видел, что Золотов пахал господскую землю. В замен праздничных дней, в которые они работали, по согласию с Управляющим, им обещано было позволить убрать своё сено в барский день, но обещание это не было исполнено. Из крестьян, которым причинены Золотовым обиды, он знает Панкина, котораго Золотов побил, и Ермишкина, которого он наказал без суда; о размене отведённой для них земли было упомянуто в прошении потому, что в обществе говорили, что эту землю со временем обменяют на другую; когда во время Мироваго съезда Председатель онаго сказал крестьянам, что положение есть Царский Закон, то он, Шошенков, не говорил что им от этаго не легче, в когда объявили, что крестьяне должны идти на оброк, то не один он, а все крестьяне закричали, что на оброк не пойдут и платить его не будут, потому что нечем платить, а будут работать, как прежде. Согласно с ним показали крестьяне: Василий Фомин Куракин, Фёдор Иванов Пылаев и Фёдор Григорьев Стихеев. Остальные 20 человек, участвовавшие в прошении к Шефу Корпуса Жандармов, подтвердили это прошение и показали согласно с Шошенковым и его товарищами. Макушин показал, что он крестьянам не говорил, что они будут платить оброк в течении 49 лет, а говорил, что при переходе на выкуп земля окупится им в этом сроке, а они вероятно его не поняли. Золотов отозвался, что крестьянина Ермишкина он наказал по решению волостных Судей. Спрошенные вследствие сего волостные Судьи: Шиков, Захаров и Рожков подтвердили осуждение ими к наказанию крестьянина Ермишкина. Сам Ермишкин показал, что он не знает, имели ли Судьи о нём суждение и так как наказывал его один Золотов, то он и полагал, что он наказан без суда. Обыватели села Шумовки, призванные к допросу в числе 96 человек, показали, что по объявлении им Мировым съездом о переводе их на оброк, они сказали, что на оброк не пойдут, потому что нечем платить и что они не могут поправиться с бывшего в 1848 году пожара, а между тем им не выдают паспортов, чем и лишают возможности заработать лишнюю копейку. О преданных суду крестьянах, по прикосновенности к делу всех обывателей села Шумовки, не было произведено повальнаго обыска, но следователь в журнале своём объяснил, что по окончании допросов Шумовских крестьян, они отозвались о подсудимых, что по поведению эти первые люди в селе, за которыми они не видят никакой вины и если подсудимые говорили за крестьян в Присутствии Мироваго съезда, то потому, что понимают дело больше их. В присутствии Уезднаго Суда подсудимыми дана подписка о не пристрастных допросах их при следствии. По сказкам 10 ревизии все они значатся совершеннолетними; из них Куракин был под судом в 1862 году за распространение ложных слухов, за что по решению Палаты приговорён вместо ареста, к наказанию розгами двадцатью ударами. По поступлении дела в Палату из подсудимых: Шошенков, Куракин и Пылаев, по их просьбе, были допущены к прочтению выписки из дела и в рукоприкладстве под оною объяснили, что обвинение в возмущении своих одножителей возведено на них Управляющим Макушиным и Старшиною Золотовым за то, что они, подсудимые, как уполномоченные от общества, не приняли земельный надел, отведённый, в противность уставной грамоты, на месте, негодном для хлебопашества, и затем повторили то, что было ими высказано в жалобе к Шефу Корпуса Жандармов. Затем Мировой Посредник и Уездное Полицейское Управление донесли Уголовный Палате что по арестовании подсудимых Шумовские крестьяне не пришли в повиновение, что Посредник относит к влиянию подсудимых на крестьян, которые были увлечены ими до того, что с наступлением весны, за исключением 30 домохозяев отказались от запашки земли для обсеменения своих полей, и отказались от уплаты оброка. Далее из дела сего видно, что по случаю неисполнения крестьянами села Шумовки повинностей по уставной грамоте, весною 1863 года были командированы туда, по распоряжению Начальника Губернии, в виде Экзекуции, две роты Владимирского Полка и туда же отправлялся для водворения порядка Штаб Офицер Корпуса Жандармов; но при возстановлении порядка из числа крестьян Иван Антонов Пылаев и Василий Анисимов отказались принять в надел землю, почему Начальник Губернии предписал Уездному Суду сделать распоряжение о производстве следствия о поступках Пылаева и Анисимова. Вследствие чего призванные к допросу временно обязанные крестьяне села Шумовки: Иван Антонов Пылаев и Василий Михайлов Анисимов показали, 1й, Пылаев, что когда приезжал к ним Жандармский Полковник и Исправник и предлагали им взять в надел землю, то он отказался от сего и теперь брать землю не хочет, потому что сын его <Федор Иванов Пылаев> в остроге, а если отдадут ему сына, то он возьмёт землю. 2й, Анисимов, что он отказывался и теперь отказывается от земли, что за неё надо платить оброк, на что у него нет сил. Из журнала Следователя видно, что при допросах обвинённые уклонились от положительных ответов на вопросы. В поведении они одобрены, под Судом не были, по X ревизии значатся совершеннолетними» (1).

Определение, вынесенное Правительствующим Сенатом по делу Шумовских крестьян.

«Разсмотрев настоящее дело, представленное Начальником Симбирской губернии, на основ. 413 ст. 2 кн. XV т. Св. зак. Угол., Правительствующий Сенат находит:
I, крестьяне села Шумовки: Андрей Шошенков, Василий Куракин, Фёдор Пылаев и Фёдор Стихеев обвиняются:
а) в подстрекательстве своих одножителей к не повиновению распоряжением волостнаго и сельскаго начальства и к уклонению от исполнения обязанностей, возлагаемых на них Высочайше утверждённым положением 19 Февраля 1861 года о крестьянах, вышедших из крепостной зависимостей и
б) в дерзостях в присутствии Мироваго съезда.

Поводом к первому из сих обвинений, как видно из дела, было то, что общество крестьян села Шумовки отказалась от подписания Уставной грамоты, а как Шошенков, Куракин, Пылаев и Стихеев были уполномоченными обществом входить по сему предмету в объяснение с Управляющим Макушиным и признавая, что уставная грамота, составленная без их участия, поверенным Графини Остан-Сакен Мухановым, который для сей цели даже и не въезжал в имения, неправильно, а также находя её вместе с тем невыгодною для общества, первые не изъявили согласия на принятие в том виде, как она была составлена, то на них и пало подозрение в том, что они главные виновники не согласия общества на принятие Уставной грамоты.
Подозрение это подкреплялось ещё и тем, что подсудимые, как избранные из среды общества и уполномоченные, очевидно пользовались значительным уважением прочих крестьян и имели влияние на них. Случай, при котором это влияние особенно высказалось пред лицом местных властей, и который главным образом был причиной предания подсудимых Суду Уголовному, произошёл 19 ноября 1862 года.
В этот день Симбирский Уездный Мировой Съезд открыл своё присутствие в селе Шумовке, для разбирательства жалобы, поданной крестьянами Графини Остен-Сакен Шефу Корпуса Жандармов. Разбирая этот пункт жалобы крестьян, в котором они обвиняли управляющаго в том, что он не выдаёт им паспортов и тем лишает их возможности зарабатывать деньги на стороне, и убедившись, что распоряжение о прекращении выдачи крестьянам паспортов сделанно не самим управляющим, а Мировым Посредником на основ. 262 ст. Местнаго Положения, 19 февраля 1861 года. Члены Мироваго съезда признали нужным объяснить крестьянам некоторые статьи сего Положения; но лишь только приступили к исполнению сего, крестьяне Шошенков, Куракин, Пылаев и Стихеев, выдвинувшись из толпы, вступили в рассуждение с членами по сему предмету и при этом высказали понятия о положении самыя нелепыя и даже дерзкие, так, например: когда председатель съезда, вразумляя их, между прочим, сказал, что это Царский закон, но они отвечали: "что же, что закон, нам от этаго не легче!" Между тем все остальное общество смолкло, изредка только подтверждая бессознательно то, что они говорили. Это обстоятельство убедило членов Мирового съезда в том, что причина уклонения крестьян от миролюбных соглашений с помещицей есть лжеучительство подсудимых. Затем, когда в конце заседания члены Мироваго съезда объявили крестьянам отношение губернскаго по крестьянским делам присутствия о том, что они признаются состоящими на смешанной повинности и должны быть обложены денежным оброком, на основании 165 статьи местного положения, то вся масса крестьян закричала, что на оброк не пойдут и платить его не будут, а будут делать то, что делали прежде. Никакие убеждения членов не действовали, клик увеличивался, и громче всех слышались голоса Шошенкова, Куракина, Пылаева и Стихеева.
Так описано это происшествие в постановлении мироваго съезда, копия которого и находится при деле. При невозможности иметь какое-либо суждение о том, насколько превратны были понятия подсудимых о положении 19 Февраля, высказанныя ими на мировом съезде, и в какой мере они могли иметь вредное влияние на общество, так как понятия эти в постановлении съезда не изложены даже вкратце, а также в чём именно заключались дерзости, за которые они преданы суду, рассмотрению судебно-уголовнаго места, остаётся, таким образом, одна только фраза, сказанная подсудимыми в ответ на слова председателя мирового съезда о положении, что это Царский закон: -" что же что закон, нам от этаго не легче ". Нет сомнения, что фраза эта, взятая отдельно, представляется весьма дерзкою, так как, будучи сказана даже без всякой цели, выражает недоверие и неуважение к Высочайше утверждённому положению 19 Февраля 1861 года, но основываясь на одной этой фразе, без соображения всех обстоятельств, при которых она была произнесена, без связи с другими выражениями, не имея при этом возможности судить о степени умственнаго и нравственнаго развития подсудимых, нельзя обвинять их в таком важном преступлении, как подстрекательство целаго селения к противодействию законным властям. При том внимательное соображение всех обстоятельств настоящаго дела возбуждает сомнение относительно того, тот ли смысл предан упомянутому выражению подсудимых, какой оно имело на самом деле, тем более что и обвиняемые в произнесении этих слов даже не сознались. Крестьяне села Шумовки, как видно из дела, имели сильное недоверие к своему сельскому начальству и помещице, потому что уставная грамота составлена была без их участия поверенным Графини Остен-Сакен, котораго они даже и не видали. Это недоверие поддерживается и другими обстоятельствами; так, например, управляющий, пригласив их убирать господское сено в их день, обещал за то им дать для уборки своего сена день барский, но не исполнил этаго обещания; равно крестьяне, видя, что старшина Золотов наказал крестьянина Ермишкина и не зная, что о наказании его был составлен приговор добросовестных судей, считали поступок старшины самоуправством, а находя распоряжения старшины стеснительными для них, они приписывали это тому, что он вошёл в сделку с управляющим и, пользуясь господской землею, притесняет их, в угождение ему. Всё это, при отсутствии яснаго понимания положения 19 Февраля 1861 года, поселило в крестьянах убеждение, что оно приводится в действие не так, как бы следовало, а это самое и было причиной, что крестьяне села Шумовки, не понимая надлежащим образом новаго закона и боясь быть обманутыми, отказывались от предоставляемых им этим законом льгот, говоря, что будут делать то, что делали прежде; это-то недоверие и соединённое с ним убеждение о неправильности применения положения, по всей вероятности, и вызвало у подсудимых ту фразу, за которую обвиняет их мировой съезд. Разсматривая и с этой точки зрения и перефразируя таким образом "если это и Царский Закон, но исполняется не правильно, то нам от этаго не легче ", оказывается, что она не заключает в себе ни превратнаго понимания положения 19 Февраля, ни неуважения к нему, ни даже дерзости против членов мироваго съезда, а следовательно не может подвергать подсудимых и ни какой за то ответственности; при этом же в постановлении мироваго съезда вовсе и не сказано, кто именно произносил это выражение, а нельзя же допустить, чтобы у 4х крестьян вдруг явилась одна мысль и притом выраженная в одних и тех же словах и одновременно. Что касается затем нравственнаго влияния подсудимых на остальное общество, замеченнаго мировым съездом, то влияние это весьма существенное при том положении, которое они занимали среди общества, но как уполномоченные от него, само по себе не может служить доказательством к тому, чтобы они употребили его во зло; а, напротив, из дела видно, что когда подсудимые уже были заключены в тюремный замок и когда, следовательно, влияние их на общество если не прекратилось, то по крайней мере в значительной степени уменьшилось, то и тогда общество крестьян села Шумовки не только не успокоилась, но беспорядки в нём увеличились до того, что для прекращения их необходимо было ввести в селение военную команду. Таким образом, при отсутствии собственнаго сознания подсудимых и при несостоятельности самого обвинительнаго акта против них, нет никакого основания положительно обвинять их в выводимых на них преступлениях; тем не менее, принимая во внимание отзывы Мироваго посредника, Штаб-офицера корпуса Жандармов и уездного Полицейскаго Управления, что первоначально безпорядки в селе Шумовке возникли вследствие вреднаго влияния подсудимых на остальное общество, нельзя освободить их согласно 313 ст. 2 кн. XV т. от подозрения по сему предмету.

II. Обращаясь за сим к обсуждению поступков крестьян села Шумовки Ивана Пылаева и Василия Анисимова, Правительствующий Сенат находит, что они обвиняются в том, что в числе прочих крестьян, отказались от обработки отведённого им по уставной грамоте полеваго надела и, оставшись не наказанными, продолжали упорствовать в своём намерении. При следствии подсудимые эти показали, что они отказываются от надела Земли: Пылаев, потому что его сын в остроге и, если его выпустят, то он возьмёт землю, а Анисимов, потому что за землю нужно платить оброк, а у него нет средств к тому. Эти показания, неосновательныя сами по себе, обличают в подсудимых не желание сказать настоящую причину их отказа от надела земли; каковое предположение подтверждается постановлением следователя, из котораго видно, что они при допросах уклонялись от положительных ответов. Принимая в соображение то недоверие к новому порядку, которое обнаружили крестьяне села Шумовки и особенно ясно высказанное ими нежелание перейти с издельной повинности на оброк, - не желание, явившееся у них, как видно из дела, вследствие слов управляющаго, который ещё до составления уставной грамоты, уговаривал их перейти на оброк, сказал, что они должны будут платить его 49 лет, желая тем выразить, что через 49 лет земля выкупится и поступит в собственность крестьян, а они поняли так, что оброк налагается на них однажды на 49 лет и, не находя такого узаконения в положении, отказались от платежа его, решив лишь ждать окончания двух годичнаго срока, назначеннаго для введения положения в действие. Нельзя не придти к тому убеждению, что это же самое недоверие к новому порядку, основанное на неясном понимании положения 19 Февраля было главною причиной отказа почти всех крестьян, а в том числе и подсудимых, от надела земли. Если же они не высказали сего положительно, то причиной тому, по всей вероятности, была боязнь, что и их обвинят в превратном толковании положения и выставят как подстрекателей общества к неповиновению. А как упорство Пылаева и Анисимова от надела земли не оказало никакого вреднаго влияния на остальное общество, которое в настоящее время пришло в совершенное повиновение, и так как, отказываясь от надела, они тем самым главным образом вредили себе, лишая себя всяких средств к существованию, то и не справедливо было бы подвергать и их какой-либо ответственности за такой поступок, который обнаруживает в них более не развитость и не понимание собственных выгод, нежели желание оказать сопротивление законным властям, но, во всяком случае, следует им, применяясь к 122 статье уложения, сделать в присутствии суда внушение, чтобы на будущее время не уклонялись от исполнения возлагаемых на них положением 19 Февраля 1861 года обязанностей.

В сих соображениях Правительствующий Сенат определяет:
крестьян села Шумовки Андрея Дмитриева Шошенкова, Василия Фомина Куракина, Фёдора Иванова Пылаева и Фёдора Григорьева Стихеева по предмету подстрекательства своих одножителей к уклонению от исполнения обязанностей, возложенных на них Высочайшие утверждённым положением 19 Февраля 1861 года, и сопротивлению законным властям, оставить в подозрении и на основ. 2 п. 313 ст. 2 кн. XV т. отдать их под надёжное поручительство в добром впредь поведении Крестьянам того же села.
Ивану Антонову Пылаеву и Василию Михайлову Анисимову сделать в присутствии суда внушение, чтобы на будущее время не уклонялись от исполнения возлагаемых на них по положению 19 Февраля 1861 года обязанностей, под опасением ответственности по всей строгости законов, о чём Начальнику Симбирской губернии к надлежащему исполнению с обращением подлиннаго дела предписать указом Подлинное за подписанием Правительствующаго Сената к исполнению пропущено 18 ноября 1863 года, а исполнено 26 ноября 1863 года за номером 5382.
С подлинным верно секретарь Соболев».