Село Шумовка Симбирского уезда.

6 мая 1862 мировой посредник О.А. Мякишев представил УГ Шумовским крестьянам.

«<ПРОТОКОЛ>.
1862 года Мая 6 дня Мировой Посредник Симбирскаго уезда 1. участка, прибыв в Село Шумовку для утверждения уставной Грамоты, вызвал из соседственных жительств добросовестных, и именно: Деревни Волковки, Степана Еремеева, Сергея Петрова; Села Арбузовки, Терентья Никифорова <Салеева>, Сельца Линёвки - Дмитрия Сергеева и Деревни Китовки, Логина Петрова, а также были собраны крестьяне Села Шумовки с каждаго двора по одному человеку, которым при объяснённых добросовестных приказывал избрать из среды себя 6 человек для поверки уставной грамоты, но крестьяне объявили, что они никому ничего не доверяют, а желают при поверке уставной Грамоты находиться все, почему и заключил: о таковом неповиновении крестьян записать в сей протокол и для видимости приобщить к уставной грамоте».

«АКТ
Поверки и Утверждения Уставной Грамоты.
1862 года Мая 6 дня Мировой Посредник Симбирскаго уезда 1 участка при доверенном от владелицы села Шумовки Графини Остен-Сакен управляющем имением Сергее Иванове Макушине, вызванных добросовестных из соседственных селений: Волковки: Степане Еремееве, Сергее Петрове, Арбузовки: Терентье Никифорове, Линёвки: Дмитрие Сергееве и Китовки: Логине Петрове читал и поверял Уставную Грамоту, составленную по имению Графини Марии Ильинишны Остен-Сакен, состоящему в селе Шумовке, которая оказалась составленною правильно, при чём Управляющий оным имением объявил, что из числа крестьян села Шумовки 218½ тягол с давняго времяни состоят на оброке с платою онаго по 17 руб. сереб. с каждаго тягла; а 206½ тягол на издельной повинности, а потому, на основании 172 ст. Местнаго Положения для Великороссийских губерний, оброчныя крестьяне не могут быть обращены на издельную повинность. По сделанному же расчёту оказалось, что в числе оброчных крестьян 218½ тягол состоит 426 душ, а находящихся на издельной повинности 206½ тягол 407 душ, и получив сведенье, что исчисление повинности как оброчных, так и состоящих на издельной повинности крестьян производилось вотчинною Конторою без различия поимянно домохозяев, кто именно нёс ту или другую повинность, а в расчёт принимались одне лишь рабочия тягла, а потому, на основании 2 Примечания к 170 стат. выше приведённаго местнаго Положения, следует с каждаго душеваго надела оброка 8 руб. 55 коп. сереб. и с 426 душевых наделов 3770 руб. 10 коп. серебром. Потом собранным крестьянам села Шумовки, с каждаго двора по одному домохозяину, читал уставную грамоту и по окончании спрашивал их, желают ли оне оставить в своём пользовании излишнюю землю, следующую отрезке всего 3356 десят. 1748 саж. впредь на четыре года с платою владелице по 1 руб. 66 2/3 ко. сереб. за каждую десятину в год, но они отозвались, что землю эту не находят для себя нужною, в особенности с платою за неё значительной суммы денег, и предлагал оброчных крестьян отделить по имянно от состоящих на издельной повинности для круговаго ручательства, но крестьяне единогласно объявили, что как прежде эти повинности были между ими смешаны, то есть каждаго семейства одна половина работников состояли на оброке, а другая на Господской работе, а не поимянно, то и ныне этих повинностей разъединять не желают, подписать Уставную Грамоту и Акт сей не согласились и уважительной причины тому не объяснили, кроме той, что желают остатца работать по прежнему, на что управляющий имением согласия не изъявил; а потому уставная грамота признана окончательно поверенною, утверждена и приведена в действие.
(Подлинную подписали) Мировой Посредник 1. участка О. Мякишев. При поверке уставной грамоты находился по доверенности управляющий имением Сергей Иванов Макушин.
К подлинному Акту вместо выше поимянованных добросовестных неграмотных, по их личный прозьбе, села Шумовки князя Голицына временнообязанный человек Михаил Фёдоров Хмелёв руку приложил.
Мировой Посредник …».

В этот же день мировой посредник добавил в протокол:

«1862 года Мая 6 дня Мировой Посредник Симбирскаго уезда 1. участка при поверке Уставной Грамоты по имению Графини Остен-Сакен в Селе Шумовке написал, что в 4. пункте II главы объяснено: "Для уничтожения чрезполосности производится обмен угодий помещичьих на крестьянския в Бирючёвском поле, начиная от кладбищенской часовни на Средний Кочкарь и оттуда к оброчной казённой земле, где крестьянам предоставляются пашня и луга, прилегающие к речке Бирючу, а бывшая во владении крестьян пашня и луга в Свияжском поле от крестьян отрезываются и обращаются в непосредственное распоряжение владелицы" и что окончательнаго разверстания угодий, на основании 65 Статьи Местнаго Положения владелица может требовать по истечении двух летняго срока, назначеннаго на первоначальное утверждение надела; при разсмотрении моём нарезки назначенной на плане, нахожу удобным в настоящее время, что Крестьянам Села Шумовки предоставляется в пользование вся та земля и угодья, которыя и прежде находились в их пользовании, и весьма удобно приурочены к их поселению; излишняя же земля, бывшая в пользовании крестьян, назначена к отрезке в самых дальних местах полей. Почему ЗАКЛЮЧИЛ: Об оном записать в сей протокол. Приобщить для видимости к уставной грамоте».

После игнорирования крестьян при составлении УГ, после ее поверки, утверждения и введения в действие без учета их мнения по этому поводу, можно представить себе, что покоя в их душах не было.
В течение 1862 года крестьяне подавали жалобы, в частности, на «нарушение сельским и волостным начальством правил Высочайшие утверждённаго положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости». В ответ на последнюю жалобу, поданную «Шефу Корпуса жандармов и препровожденную через Министерство внутренних дел для разбирательства на месте»,
19 ноября 1862 года в Шумовку приехали члены Симбирского мирового съезда.
Собравшиеся крестьяне говорили о своих проблемах, и тут же эти вопросы разбирались.
Они по-прежнему не могли смириться с тем, «что уставная грамота по их селу составлена без их согласия».
Жаловались на Волостного Старшину Василия Золотова, который «воспользовавшись от управляющаго Макушина несколькими десятинами земли, делает самыя стеснительныя для них распоряжения, наряжает на работу в праздничные дни, бьёт и наказывает их».
На то, что «им на отлучку» не выдают «паспортов, лишая их возможности приобретать пропитание и уплачивать подати и оброк». Половина крестьян к этому времени не платила оброк, поэтому, в наказание, мировой посредник распорядился не выдавать им паспорта.
Еще жаловались на то, что «некоторые из них, бывшие до обнародования Высочайшаго Манифеста на оброке, произвольно переведены на издельную повинность». «Крестьяне не могли и не хотели указать, кто именно переведён с оброка на работу».

Этого я не понимаю.
Люди не были записаны поименно, кто и на какой повинности состоял до Манифеста, и каждый год переходили с одной повинности на другую. Каким образом управляющий подсчитал количество тягол на оброчной и на издельной повинности? Или все же был еще дореформенный, первоначальный, список? Кто, кого и на каком основании перевел сейчас на издельную повинность? Сами крестьяне отказывались говорить. По какой причине? Сведений нет

Также крестьяне жаловались на то, что им отведены 69 десятин земли, «состоящей в через полосном владении с Кохановою», помещицей при соседних деревнях Линевке и Семеновке. При разборе вопроса выяснилось, что размена этой земли не будет.
В процессе разбирательств выделилась группа активных крестьян (Андрей Дмитриевич Шошенков, Василий Фомич Куракин, Фёдор Иванович Пылаев и Фёдор Григорьевич Стихеев), умевших разговаривать, сведущих в сельских делах, бойко отвечавших на вопросы, но, по мнению членов Мирового съезда, имевших и высказавших «о положении самыя нелепыя понятия и притом дерзкия». Дерзостью сочли и то, что когда «Председатель съезда при объяснении им положения, сказал: «что это Царский Закон», то они, перебивая его, отвечали: «что же, что закон, нам от этого не легче». По тому, что «толпа смолкла», Съезд решил, что она подтверждает сказаное. «Из сего Члены Мироваго съезда убедились в большом влиянии на общество сих передовых людей и заключили, что только лжеучительство этих вредных людей отвлекает общество от мирных соглашений».
Члены Мирового Съезда объявили крестьянам решение Губернского присутствия определить их состоящими на смешанной повинности и о переводе их всех на оброк, но крестьяне «всею массою единогласно закричали: «что на оброк не пойдут, платить таковой не будут, а будут делать то, что делали прежде». Все убеждения и вразумления со стороны Членов съезда не подействовали на крестьян, крик между ними увеличивался».
Члены Съезда закрыли присутствие, распустили крестьян, написали о произошедшем в журнал и заключили, что
«источник не справедливых жалоб крестьян и не повиновения кроется в увлечении примерами вредных одножителей Шошенкова, Куракина, Пылаева и Стихеева, искажающих смысл положения и имеющих огромное влияние на общество, почему Мировой съезд постановлением 19 Ноября заключил: крестьян Шошенкова, Куракина, Пылаева и Стихеева за возмущение крестьян села Шумовки к не повиновению властям и не исполнению своих обязанностей, а также и за дерзости в присутствии съезда, предать суду; для чего Копия с сего постановления Мировым съездом препровождена в Уездный Суд, а между тем Мировому Посреднику, поручено привести в исполнение помянутое отношение Губернскаго Присутствия" (1).

Мировому посреднику 1 участка 24 ноября 1862 г. из Мирового Съезда была возвращена УГ по имению Гр. Остен-Сакен, присланы копия постановления Мирового Съезда, принятого 19 ноября «по предмету изследования прозьбы Крестьян Села Шумовки, неповиновения их властям и вобще об открывшихся обстоятельствах, подробно изложенных в самом Постановлении. Подписал Председатель Мирового Съезда Языков. Скрепил Секретарь К. Зеленецкий», «копия с отношения Симбирскаго Губернскаго по Крестьянским Делам Присутствия от 14 Ноября за N 4250» о признании крестьян села Шумовки до утверждения уставной грамоты бывшими на смешанной повинности (зачитанного крестьянам 19 ноября 1862 г. в Шумовке на выездном заседании Мирового съезда), «а потому на основании разрешения Господина Министра Внутренних Дел объявленнаго в 5 Статье Журнала Губернскаго Присудствия того же года за N 53 и 165. Статьи Местнаго Положения определено, обратить всех крестьян того села на денежную повинность, и предложило сделать в платеже ими оброка надлежащей расчёт» (2).

1863. года Марта 5 дня Мировой посредник пишет (в своем журнале?):
«По сделанному же расчёту на основании 2. Примечания к 170 Статье того же положения все крестьяне села Шумовки 833 души обязаны платить оброка по 8 руб. 85 3/4 коп. серебром с каждаго душеваго надела, почему Заключил: Постановление сие приобщить к уставной Грамоте, а управляющаму имением Графини Остен-Сакен и обществу крестьян выдать с онаго копию, подлинную же Уставную Грамоту и с сим постановлением препроводить в Симбирское Губернское по Крестьянским Делам Присудствие.
Копии отосланы 11. Марта за NN 212 и 219.
Уставная Грамота препровождена в Симбирское Губернское по Крестьянским Делам Присудствие
15. Марта за N 256» (2).

Временно-обязанные Шумовские крестьяне содержались под стражей в Симбирском тюремном замке (находился в районе Ярмарочной площади). Дело их перешло в ведение Симбирской палаты уголовного суда.
В июне 1863 г. крестьяне написали прошение на имя Симбирского Губернского Прокурора. Причем, от шести человек: Андрея Шошенкова, Василия Куракина, Федора Пылаева, Федора Евстифеева (Стихеева), Василия Анисимова и Ивана Пылаева.

«Жалуясь на неправильное составление уставной грамоты и введение в действие по селу Шумовке, равно и на перевод крестьян на оброк, просят о произведении об этом изследования», - писали об этом прошении из Палаты уголовного суда в Симбирское губернское по крестьянским делам присутствие. «По их мнению, по силе 51 ст. Высочайше утверждённаго местнаго Положения первоначальный отвод следующаго крестьянам надела должно производить по взаимному соглашению помещика и крестьян, но что сего не сделано, несмотря на искреннее желание всех крестьян села Шумовки, что Помещицы в имении этом не находится и где живёт она или ея уполномоченный Муханов, им неизвестно, а потому, по мнению просителей, должно их вызвать для соглашения с ними в село Шумовку, или чтобы дозволить кому либо из среды крестьян, отправиться к ним для соглашения, но что никого из крестьян до того не допускали посредством разных стеснений, а составили для них уставную грамоту без их согласия и ввели ее в действие, что в 1862 году все крестьяне работали семь месяцев по урочно, а в нынешнем вынуждают их на оброк под угрозами тяжкаго наказания, что из среды крестьян их: Ивана Пылаева и Василья Анисимова, 23 Апреля месяца сего года заключили в тюрьму, предварительно наказав Анисимова тяжко розгами за то, что они осмелились напомнить о нарушении закона насчёт добровольнаго соглашения крестьян с помещицею, или с ея поверенным Г. Мухановым, считая без сего поступление крестьян на оброк прежде временным. А так как вышеписанная 51 статья, по их мнению, не исполнена без всякой уважительной причины, то, стало быть, и уставная грамота, составленная тоже без крестьянскаго согласия, не должна иметь своей силы, что назначенная крестьянам земля неудобна до того, что невозможно ею пользоваться. Почему просят Г. Прокурора предложить Симбирской Уголовной Палате, в дополнение сделанных ими Шошенковым, Куракиным, Евстифеевым и Фёдором Пылаевым под выпискою замечаний, произвести законное следствие: почему не исполнена 51 статья Высочайше утверждённаго Мест. Полож. о добровольным соглашении крестьян с помещицею или доверенным от нея Г. Мухановым, и почему отведена крестьянам эемля неудобная, стеснительная в использовании, так, что крестьяне должны беспрестанно платить штраф за птицу и за скотину, почему всё это сделано в нарушение закона и правил Высочайше утверждённаго Положения».

В следующем прошении на имя Губернскаго Прокурора «причиною того, что уставная грамота по селу Шумовки, составлена без предварительнаго соглашения крестьян с помещицею, Шошенков с товарищами выставляет Управляющаго имением ея Макушина и своего старшину Золотова, а потому просят, чтобы непременно по этому обстоятельству было произведено следствие с устранением на это время и старшины, и Становаго Пристава, и Исправника, и Мироваго Посредника, устранив от спроса под присягой бывших Членов Волостнаго Правления, их родственников и родственников Золотова; а также произвести следствие и по обстоятельству тяжкаго наказания крестьянина Василия Шошенкова <Анисимова?>, чтобы им просителям доставлена была этим возможность оправдаться самим и открыть таким образом виновников несчастия целаго их селения» (3).

Нужно сказать, что, отводя крестьянам землю, помещики не забывали о своей будущей выгоде.
Отрезали, например, от наделов ту землю, без которой крестьяне не могли обходиться, и отрезки эти служили средством закабаления крестьян.
Нередко помещики предоставляли крестьянам неудобные земли. Или, наоборот, сохраняли за собой неудобные земли внутри крестьянского надела.
«Так, помещик Волоколамского уезда Московской губернии князь Мещерский с величайшей скрупулезностью исключил из состава крестьянского надела все неудобные земли, болотца, мелкие речки, болота и даже тропинки. Все эти земли оставались в распоряжении помещика и служили ему постоянным источником дохода.
Так же поступила и владелица с. Воздвиженского Свияжского уезда Казанской губернии, сохранившая за собой все озера, находившиеся внутри крестьянского надела.
Помещики не только сохраняли за собой исключительное право рыбной ловли в водоемах, находившихся в общем пользовании, но иногда отгораживали от крестьян берега рек, примыкавших к их надельной земле. Так, князь Гагарин отмежевал у крестьян того же Свияжского уезда берег Волги, к которому примыкали их земли, и они не имели права даже пристать к берегу на лодке без уплаты определенной суммы».
«Нередко помещики пытались сохранить чересполосицу.
Так, крестьяне села Владычино Волоколамского уезда Московской губернии в своем прошении указывали, что их бывший владелец «...сделал надел так, что вся земля с трех сторон находится внутри помещичьей, так что со всех сторон навсегда мы будем стеснены как выгоном скота, так и прочими неудобствами» (6).
А за порчу посевов (потраву) приходилось платить штраф.
О чем пишут и наши крестьяне.

20 июля 1863 г. в Симбирском Губернском по крестьянским делам Присутствии рассматривали, по Симбирскому уезду, отношение Симбирской палаты уголовного суда Присутствию, к которому были приложены
(1) предложение Исправляющего должность Симбирскаго Губернскаго Прокурора этой Палате от 4 Июня за N 2610, и
(2) прошение на его имя от Шумовских крестьян, содержащихся под стражей в Симбирском Тюремном Замке, Шошенкова с товарищами.

В послании Палата пишет, что только четверо из крестьян состоят в Палате под судом (Шошенков, Куракин, Пылаев и Евстихеев), «а остальные двое, Василий Анисимов и Иван Пылаев, в Палате не судятся, и она не может войти ни в какое суждение» по их просьбе, «а полагает объявить им через Городовое Полицейское Управление, что они могут обратиться с просьбою по их делу в то место, где оно производится».
Что касается прошения первых четырех крестьян, Палата уведомляет, что в Палате производится расследование по обвинениям их «в возмущении своих одножителей и в дерзостях пред Присутствием Мироваго Съезда», а «начать следствие по жалобе подсудимых на неправильное составление и введение в действие в имении Графини Остен-Сакен уставной грамоты, и на причиняемыя будто бы крестьянам притеснения» Палата не видит оснований и не считает себя вправе сделать такое распоряжение, потому что подобные их «жалобы уже находились в рассмотрении правительства, но по разбирательству их Мировым Съездом признаны не уважительными», а «распоряжение о переводе крестьян на оброк последовало со стороны Губернскаго по крестьянским делам Присутствия; следовательно не дело Палаты входить в обсуждение действий Мироваго Посредника, Мироваго Съезда и Губернскаго Присутствия».
«Наконец, в какой бы мере ни были справедливы жалобы крестьян, вина подсудимым в дерзостях пред Мировым Съездом и в подстрекательстве крестьян к неповиновению законным властям не ослабляется, потому что неправильныя распоряжения начальства они могли обжаловать где следует, но вместе с тем они были обязаны подчиниться его требованиям, а тем более не оказывать пред ним дерзостей и явнаго ослушания; следовательно взведённыя на подсудимых обвинения составляют самостоятельныя их преступления, не имеющия связи с их жалобами».
«Признавая настоящую жалобу подсудимых не подлежащею удовлетворению со стороны Палаты», палата препровождает ее на распоряжение Губернского присутствия.
«Только одно обстоятельство настоящей жалобы, относительно ходатайства подсудимых об освобождении их из-под стражи, подлежит непосредственному суждению Палаты, но и того в настоящее время она, впредь до рассмотрения этого дела, удовлетворить не может».

Далее Симбирское губернское по крестьянским делам присутствие прослушало еще одну жалобу Шумовских крестьян на имя Губернского прокурора, присланную отношением Палаты от 27 июня.

«Постановления присутствия.

Так как обстоятельства, изложенныя в сих прошениях уже были в разсмотрении Губернскаго Присутствия, и оно признало их неосновательными, то и по сим просьбам отказать просителям; о чём объявить им чрез Симбирское Градское Полицейское Управление, а Г. Исправляющаго должность Губернскаго Прокурора просить: не найдёт ли он возможным прекратить дальнейшую подачу подобных просьб от крестьянина Шошенкова с товарищами, содержащихся в тюремном замке» (3).

14 августа 1863 года Г. Министр Внутренних Дел предписанием за N 11.940
«поручил Г. Начальнику губернии доставить сведения и заключение Губернскаго Присутствия по прошению крестьян с. Шумовки Шошенкова, Куракина и других, поданному ими Его Императорскому Высочеству Государю Наследнику».

6 сентября 1863 года (журнал N 81) на заседании Губернского Присутствия было заслушано это предписание, дело о неповиновении крестьян с. Шумовки и постановление «Присутствия по прошениям вышеозначенных крестьян и копия с этого журнала представлена Г. Министру Внутренних Дел» (4).

Следующим событием, из известных нам, касающимся Шумовских крестьян, было заседание от 30 октября 1863 года Симбирского губернского по крестьянским делам присутствия.

Журнал, в котором печатался отчет о рассмотренных делах, отражал деятельность Присутствия за определенный период времени. На левой странице разворота, по уездам, излагалось содержание слушавшегося дела (или дел, тогда дела нумеровались). Иногда за ним помещалась справка, с историей рассмотрения вопроса, ссылками на законы, постановления и пр.
На правой странице располагалось, на уровне изложенного дела, под тем же номером, постановление Присутствия.
Таких журналов сохранилось крайне мало, а с рассмотрением Шумовских проблем - всего 3.

Предлагаю читателю содержание одного из них (без справки: информация из нее размещена выше, в двух постах):

«Журнал № 103.
Симбирскаго Губернскаго по крестьянским делам Присутствия.
Заседание 30 Октября 1863 года.
Л. 7об., 8об.

Содержание доклада.
Слушали по Симбирскому уезду.
2. Предписание Г. Министра Внутренних Дел 19 Октября сего года за N 14747-м следущаго содержания: из представленной Г. Начальником губернии от 28 Сентября за N 4145 копии с постановления Губернскаго Присутствия по жалобам временно-обязанных Графини Остен-Сакен крестьян села Шумовки, обратившим на себя особое внимание Его Императорскаго Высочества Государя Наследника, между прочим видно, что до обнародования Положений 19 Февраля 1861 года из числа означенных крестьян по объявлению самого Управляющаго имением, 218½ тягол, заключающих 426 душ, состояли на оброке, а остальные 206½ тягол (404 д.) отбывали издельную повинность, без разделения поименно оброчных и издельных крестьян. В пользовании всех 833 душ состояло, до обнародования Положений, земли 6688 дес., т. е. более 8 дес. на душу. По уставной грамоте отрезвывается от прежняго крестьянскаго надела 3356 дес. 1748 саж., затем в пользование крестьян поступает 3332 дес., т. е. 4 дес. на душу; следовательно менее половины прежняго количества всех угодий. Землю, подлежащую отрезке, немного более 4 дес. на душу, крестьяне не согласились оставить в 5-ти-летнем своем пользовании, на предложенных посредником условиях, именно с платою 1 руб. 66½ коп. за каждую десятину. Повинность 218½ тягол (426 душ) состоящих на оброке, оставлена по грамоте в прежнем размере; таким образом со всех 426 душевых наделов исчислено оброку 3770 руб. 10 коп., за 1704 дес., поступающия в надел сим крестьянам. Следовательно, в случае если бы крестьяне не <не нужно «не»> изъявили желания сохранить подлежащую отрезке землю, по 4 дес. на душу, в 5 летнем пользовании, за предложенную Посредником плату по 1 руб. 66½ коп. за десятину, то прежняя повинность оброчных крестьян увеличилась бы более, нежели на 2837 руб.
По примеч. 2 к ст. 170 и по ст. 172 Мест. Велик. Положений помянутое имение, в котором с давняго времени одна определённая часть тягол отбывала чисто оброчную повинность, а другая чисто-издельную, нельзя признавать состоявшим на смешанной повинности, при которой по ст. 155 того же Полож., одни и те же тягла отправляют повинность частию денежную, частию издельную. По этому и уставная на сие имение грамота должна быть, на основании вышеприведённых статей, составлена, исходя из того факта, что одни тягла хотя бы без указания которые именно, были чисто оброчныя, другия чисто издельныя. Затем, по примеч. к 161 ст. Мест. Полож., оброчные крестьяне, в случае изъявления ими желания сохранить в 5-летнем пользовании подлежащую, по ст. 20 того же Полож., отрезке землю, оставляются на прежнем оброке, если Губернское Присутствие не найдёт уважительных причин для понижения онаго. Согласно сему временно-обязанные Гр. Остен-Сакен крестьяне, состоящие на оброке (т. е. 218½ тягол) имеют право сохранить во временном пользовании соответственное количество подлежащей отрезке земли, без особой за то платы, но оставаясь при прежнем размере оброка, каковой ныне назначен с них только за надел, отведённый в постоянные пользование.
Что же касается до повинности за этот последний надел, то при определении оной, следует принять во внимание, что, по ст. 170 и 177 Мест. Вел. Пол., назначаемый по уставным грамотам, оброк ни в каком случае не должен превышать взимавшейся доселе с крестьян повинности; по ст. 175 того же Полож. допускается, в случае уменьшения прежняго надела, понижение оброка хотя бы он был ниже причитающагося по Положению, соразмерно наделу. В настоящем случае, оставление крестьянскаго оброка в прежнем размере, не смотря на весьма значительную отрезку земли по уставной грамоте от бывшаго надела крестьян (более 1/2), было бы равносильно возвышению оброка, взимавшагося с крестьян до издания Положений за тот надел, который им ныне поступает в постоянное пользование по грамоте, согласно вышеприведённым статьям 170 и 177, ни в каком случае не должно допускаться такого повышения. По сему, и имея в виду: с одной стороны Высочайшее повеление 1 Марта 1862 г. (общ. циркуляра N4.) по которому применение ст. 195 o понижении оброка допускается без положительнаго ходатайства о том, крестьян, но вследствие общаго их заявления о несоразмерности надела и повинностей, а с другой стороны постоянно продолжающийся в этом имении безпорядок, могущий быть последствием, между прочим, невыгод, происходящих для крестьян по уставной грамоте, Губернскому Присутствию надлежало бы войти в рассмотрение вопроса о понижении, на точном основании ст. 175 Мест. Пол., оброка, причитающагося за отводимый в постоянное пользование надел, с тем, что если бы крестьяне оставили за собой излишнюю землю, до истечения 5 летняго срока, то пониженной оброк вошёл бы в силу по прекращении пользования этою землею. Сообщая о сём, на основ. Высочайше утверждённых 14 июня 1861 года и 11 июля 1863 г. журналов Главнаго Комитета об устр. сельскаго состояния, Г. Начальнику губернии, Г. Министр Внутренних Дел просит предложить Губернскому Присутствию, приняв изложеное во внимание, войти в разсмотрение настоящаго дела, не стесняясь прежними своим постановлением по сему предмету, и о последующем объявить крестьянам и уведомить Его Высокопревосходительство.
<…>

Л. 8.
"Постановление присутствия.
2.Так как 218 1/2 тягол заключающих 426 душ крестьян села Шумовки, как видно из отношения Симбирскаго Мироваго Съезда, состояли до обнародования положения не на одной денежной повинности по 17 руб. с тягла, но обработывали сверх того на помещика, все вместе, по 100 дес. в каждом поле и кроме того каждое тягло возило на пристань бесплатно по 12 кулей муки, то Губернское Присутствие полагает, что предложение, сделанное этим крестьянам Мировым Посредником, сохранить в их 5-ти-летнем пользовании землею, подлежащую отрезке от их надела, за 1 руб 66 2/3 коп. с дес. - вполне согласно с точным смыслом пункта б. прим. к ст. 161 Мест. Полож. Что же касается до повинности этих крестьян за надел, предоставленный им по уставной грамоте, то, согласно точному смыслу 170 ст. Мест. Полож., оброк крестьян состоящих на смешанной повинности, назначается на основании Положений, и хотя от бывшаго, в пользовании крестьян с. Шумовки, надела отрезывалась значительная часть (по 4 дес. на на душу), но как крестьяне эти оставлены на прежде платимом ими оброке 3770 руб. 10 коп., менее против причитающагося с них по ст. 168, на 63 руб. 90 коп., и как сверх того обработка ста ржаных и ста яровых десятин, т. е. пашня, двоение, посев, бороньба, полотье яроваго, жнитво, возка снопов, сушка на риге, молотьба, вейка, возка в анбары и возка на пристань по 12 кулей с тягла стоят, по средним ценам, 2.400 руб., следовательно повинности этих крестьян уменьшились, со введением уставной грамоты, на 2463 руб 90 коп., т. е. 11 руб. 27 1/2 копейки с тягла. А как при этом, предоставленыя им угодья хорошаго качества и находятся в дальнем от селения разстоянии, то Губернское Присутствие и не находило достаточно оснований к понижению назначеннаго по уставной грамоте оброка этих крестьян, почему и определяет: о настоящем постановлении представить Г. Министру Внутренних Дел, в дополнение к заключению Присутствия, изложенному в номере 81 журнала сего года, приложив и копию с отношения Симбирскаго Мироваго Съезда от 10 Августа 1862 года за N 97, и просить Его Высокопревосходительство указать Присутствию: следует ли за вышеизложенными обстоятельствами понижать оброк 426 душ крестьян с. Шумовки, состоявших до обнародования Положений на смешанной повинности» (4).