Бессонница

https://dzen.ru/a/Y4pbiG_E429LqC-F





Княгиня Волконская: на каторгу за нелюбимым мужем и пророческий перстень, подаренный Пушкиным.
11 женщин, отказавшихся от титулов, привилегий и привычной роскоши, чтобы разделить участь своих избранников. Их имена навсегда остались в истории, как символ преданности и самоотречения во имя любви. Каждая из них достойна восхищения.

Но поистине легендарным стало имя княгини Волконской, последовавшей за мужем, которого не любила и даже толком не успела узнать.



Правнучка Михаила Ломоносова и пятая дочь героя наполеоновской компании, генерала Николая Раевского, Мария была любимицей всей семьи. Грациозная черноволосая красавица с агатовыми глазами и чарующим голосом, она пленила многих. Не устоял перед ее очарованием и Пушкин.
Поэт был хорошо знаком с Раевским по южной ссылке и частенько бывал в его гостеприимном доме. Он не на шутку увлекся юной княжной во время совместной поездки на Кавказские Минеральные Воды, посвятив ей немало лирических строк: «Редеет облаков летучая гряда…», «Таврида», «Ненастный день потух…», «Буря» «Не пой, красавица, при мне» и «На холмах Грузии».

В память о той поездке Пушкин преподнес Марии заветный перстень с сердоликом, на котором были выгравированы три амура в ладье. Она хранила его всю жизнь, называя пророческим. Но об этом чуть позже.

В очаровательную Машеньку Раевскую были влюблены многие, но кто бы ни посватался, отец упрямо отвергал женихов, подыскивая дочери более выгодную партию. Князь Сергей Волконский, блестящий офицер, участник множества сражений, получивший звание генерал-майора в 24 года, сказочно богатый, искренне влюбленный в юную княжну, показался отцу самым подходящим женихом.



Изабе Жан Батист. Портрет князя Сергея Григорьевича Волконского 1814 год
«До свадьбы я его почти не знала…» – напишет она позже в своем в дневнике. Но противиться отцу не стала, согласившись на замужество, как писал декабрист Андрей Розен: «не по личной страсти и не по своей воле, а только из любви и послушания отцу». К тому же, князь Сергей, помимо прочих достоинств, был готов оплатить и огромные долги Раевского.

Помолвку праздновали большим балом, на котором собрался весь высший свет. Танцуя мазурку со своим женихом, Мария задела краем платья канделябр. Одна свеча опрокинулась и платье княжны загорелось. Многие сочли это дурным предзнаменованием, но насколько страшным оно окажется в действительности, никто и предположить не мог.

11 января 1825 года в старинной церкви Спаса на Берестове в Киеве, 37-летний князь Сергей Волконский венчался с юной красавицей Марией Раевской, которой не было и 20-ти.

Брак не задался с первых же дней. Уже через неделю молодой супруг стал необычайно раздражителен и резок. Мария писала сестрам: «муж бывает несносен» и она не понимает, с чем связаны столь разительные перемены. Откуда ей было знать, что Волконский уже несколько лет живет в напряжении, будучи одним из лидеров тайного Южного общества, готовящего переворот и убийство Романовых?!

Но об этом прекрасно знал ее отец. Он требовал у будущего зятя порвать с заговорщиками и подписать «бумагу чести» накануне венчания, хотя и прекрасно понимал: князь не предаст своих убеждений. Так и случилось, как написал об этом позже сам Волконский: «После венчания я более об этом и не думал».

Супруги прожили вместе меньше 3-х месяцев. Вскоре после свадьбы, княгиня надолго уехала лечиться в Одессу, куда муж не мог ее сопровождать. А в ноябре 1925 года, перед самыми родами, князь отвез супругу в имение отца, где появился лишь в декабре, жег всю ночь бумаги, а после, благословив жену, ушел, чтобы больше никогда не появиться.


2 января 1826 года Мария родила сына Николая, а через 2 недели Волконский был арестован и приговорен к «отсечению головы». По Высочайшей конфирмации, смертный приговор заменили на 20 лет каторжных работ.

От Марии, которая после тяжелых родов, еще 2 месяца находилась на грани жизни и смерти, долго скрывали арест Волконского. Но стоило узнать правду, Мария кинулась в Петербург, чтобы просить о свидании с князем, твердо решив разделить с ним его участь.

Что заставило молодую, красивую женщину, презрев мольбы матери и отчаяние отца, бросить годовалого сына и последовать за мужем, которого не успела ни узнать, ни полюбить, на Нерчинские рудники?

Как писала в своих воспоминаниях родственница князя, Зинаида Волконская:

«Жизнь Марии Николаевны запечатлена долгом и жертвою»
Скорее всего, в этом и есть ответ на вопрос.

Заложив свои драгоценности, в январе 1827 года Мария Волконская отправилась в Сибирь, преодолев шесть тысяч верст в лютые морозы, без вещей и слуг. В фильме «Звезда пленительного счастья», есть потрясающая сцена, когда губернатор Восточной Сибири пытается запугать княгиню Трубецкую. Аналогичное произошло и с Марией Волконской.

Современники писали:

«Увидев все убеждения отринутыми, объявил, что не может иначе отправить ее к мужу, как пешком с партией ссыльных по канату. А когда княгиня согласилась, заплакал и сказал: «Вы поедете!»


В первый год, проведенный близ Благодатского рудника, а после -три года в Читинском остроге, стали самым трудным. Они жили в одной избе с княгиней Екатериной Трубецкой. Из дневников Марии Волконской:

«Изба была до того тесна, что, когда я ложилась на полу на своем матраце, голова касалась стены, а ноги упирались в дверь. Печь дымила, и ее нельзя было топить, когда на дворе бывало ветрено; окна были без стекол, их заменяла слюда»
Пришлось научиться колоть дрова, работать в огороде, таскать воду и готовить еду, бОльшую часть которой они относили узникам. Видеться с мужьями разрешалось лишь дважды в неделю в присутствии офицера. В остальные же дни, Мария приходила к острогу, где, встав на камень, расположенный напротив окон тюрьмы, могла видеть мужа.

За это время случилось немало трагических событий: в январе 1828 года умер двухлетний сын, оставленный на попечение свекрови, еще через год, скончался горячо любимый отец, а летом 1830, не прожив и дня, умерла и новорожденная дочь Софья. Однако, времени на собственные страдания не оставалось, всеми силами Мария Николаевна пыталась поддержать мужа, который, к тому времени, сильно сдал. Заботилась о других узниках: обшивала, кормила, хлопотала о послаблениях, писала письма родным. Не удивительно, что ее называли Светлая дева Мария.



Николай Бестужев: Супруги Волконские в камере Петровского каземата
Перебравшись в Петровский каземат, она тот час испросила разрешения поселиться вместе с мужем. Но получила лишь одобрение на ежедневные свидания.

Через два года на свет появился их сын Михаил, а еще через три - дочь Елена, которую домашние звали Нелли. Однако, злые языки судачили, что отцом детей был вовсе не князь, а декабрист Александр Викторович Поджио, страстно влюбленный в Марию Николаевну.

Подливал масла в огонь и явный разлад в семье Волконских, о котором толковали все, кому не лень:

«Кажется, одно лишь приличие удерживает жену и мужа под одной кровлей».
Семейного счастья действительно не получилось, слишком разными людьми оказались супруги. К тому же, выйдя из острога, князь превратился в брюзгу и настоящего скрягу. Те, кто был с ним знаком, писали:

«Мария Николаевна была молода и хороша собой, Волконский же уже был без зубов, совершенно опустился и заделался сквалыгой»
К чести обоих супругов, несмотря на то, что между ними происходило, до самых последних дней, они отзывались друг о друге с величайшим уважением.



Александр Поджио
К сплетням княгиня относилась равнодушно, теплой дружбы своей с Поджио не скрывала. А когда Волконские перебрались в Иркутск, Александр Викторович стал частым гостем в их доме.

Он был невероятно привязан к детям Марии Николаевны, особенно к Нелли. А те платили ему взаимностью. Но разве это может служить доказательством отцовства? Если бы ни одна незначительная деталь.

Через 30 лет после восстания декабристов, в честь восшествия на престол, Александра II сделал «высочайшие послабления преступникам». Волконским вернули титул и позволили вернуться из Сибири. Сергей Григорьевич бОльшую часть времени проводил в имении сына под Ревелем, Мария Николаевна - в Москве и в имении дочери в Черниговской губернии. Она была сильно больна и через 7 лет, после возвращения из Сибири, скончалась. Последние дни со своей возлюбленной разделил Александр Поджио, который специально приехал в Россию из Флоренции, где обосновался после ссылки.

От Сергея Григорьевича ухудшение состояния супруги скрыли и он не успел с ней проститься, о чем горько сожалел. Через 2 года не стало и его. Князя похоронили в ногах у Марии Николаевны, как он и просил. А еще через 8 лет, к той, которую боготворил всю жизнь, приехал умирать из Флоренции и Александр Поджио.

Их могилы, как три амура на заветном перстне, подаренном Пушкиным, оказались рядом. Она бережно хранила заветный подарок, не расставшись с ним в дни отчаяния. А уходя, как пророчество поэта, в котором отразилась вся ее жизнь, передала сыну.

Могила Сергея Волконского, Марии Николаевны Волконской, могила Александра Поджио в Иркутске

https://dzen.ru/media/doktor_o...6b9164870e
Мария Волконская: часть II. Неверная жена

Мария Николаевна Волконская разместилась в крестьянской избе, где уже жила приехавшая несколько ранее Трубецкая. Помещение было таким тесным, что когда Мария лежала на своем матрасе на полу, "голова касалась стены, а ноги упирались в дверь".


Мария Николаевна Волконская




Сергей Волконский
Отставного подполковника Александра Поджио Маша знала еще по своему имению Каменка. Сын итальянцев, перебравшихся в Одессу, он появился на свет в России, но тем не менее был южанином и по внешности, и по темпераменту.

Князь Сергей называл его "сердце на ладони" - то ли с осуждением, то ли со снисхождением к пылкому характеру Александра.

Братья Поджио - Александр и Осип были арестованы и заключены почти одновременно в Петропавловскую крепость. Причем Александр получил вечную каторгу, а Осип - восемь лет. После приговора Осип пропал - как в воду канул. Его искали и мать, и молодая жена, приходившаяся Марии двоюродной сестрой. И всякий раз, получая письмо от кузины, Маша спешила к забору, чтобы прокричать пару слов Александру Поджио о новостях и передать приветы.


Александр Викторович Поджио

Супругам было положено два двухчасовых свидания в неделю. Надо сказать, что приезд Маши оказался для Сергея как нельзя кстати: тот болел и фактически пал духом.

В остальное время Маша занималась хозяйством, физическая работа стала для нее средством отвлечься от печальных мыслей...

Мария также ходила к острожному забору: это был единственный способ общения через переговоры с заключенными, которым была запрещена переписка.


Маша и сама не могла понять когда эти заботы стали для нее не только родственным долгом. Быть может тогда, когда Александр, желая развлечь ее, пропел неаполитанский напев? Или когда, услышав о смерти генерала Раевского, отца Маши, не смог сдержать искренних слез и сердечного участия?

Как ни странно, перед смертью старик Раевский, показывая на портрет дочери Марии, произнес: "Вот самая удивительная женщина, которую я знал!"

Николай Николаевич Раевский умер в 1829 году, на следующий год после своего внука Николеньки Волконского. Маша места себе не находила: любимого первенца нет уже на свете. Нити, связывающие ее с прежней жизнью неумолимо рвались, а а новых корней пустить в сибирской земле не получалось.

Но наконец она забеременела и жила счастливым ожиданием грядущего материнства. Родившаяся в 1830 году девочка, нареченная Софьей, не прожила и дня. Тоска Маши Волконской была ужасна.

"Во всей окружающей природе одно только мне родное - трава на могиле моего ребенка", - писала доведенная до отчаяния Маша. Она кружила как загнанный зверь по своей комнатке. Князь Сергей не знал как к ней подступиться. И только беседуя с Поджио, Маша успокаивалась.

Осенью 1830 года всех декабристов, отбывавших наказание в Читинском остроге, переселили в каземат, выстроенный рядом с Петровским заводом. Вместо клетушек на три-четыре человека каждый получил собственную камеру.

Женатым в скором времени было позволено перебраться к женам. Была выстроена целая улица под названием Дамская, где у Маши и Сергея появился маленький домик. Вот и у них есть собственный дом. Но это не радовало сердце Маши. Любовь к Сергею выгорела почти дотла и ничто не радовало ее сердца. Между тем в канун 1831 года ей исполнилось всего двадцать пять лет

Что за история произошла между Марией, Сергеем и Александром Поджио в то время сложно сказать. По странному стечению обстоятельств в огромном архиве Волконских, друживших с Поджио много лет, не оказалось ни одного письма от Алекандра Викторовича к Марии Николаевне. В его архиве тоже все письма пропали.

Известно только, что в 1832 году у княгини Волконской родился сын Михаил. Его крестным отцом стал Иван Пущин, друг Поджио. После рождения ребенка Александр Поджио написал весьма странное письмо Сергею Волконскому:

"Тысячу раз спасибо, дорогой и добрый Сергей Григорьевич, за вести от вас. Слава Богу. что мать чувствует себя хорошо и что малыш есть... Во имя ребенка умоляю вас о мягкости... Бог вам в помощь!"

Эту записку Мария хранила до конца своих дней. Спустя два года княгиня родила дочь Елену, или как ее звали дома - Нелли. Отныне сердце Марии не пустовало: оно было отдано детям, но места в нем Сергею Григорьевичу не было.


Нелли ( Елена) и Михаил Волконские

Дети росли и Маша в них души не чаяла. Александра Викторовича, забегавшего проведать Машу и детей, малыши называли "дядей".

Вскоре Поджио нашел брата Осипа (тот сидел в одиночной камере Шлиссельбургской крепости, где провел восемь лет, куда его упрятал тесть, опасавшийся, что его дочь оправится вслед за мужем в Сибирь).

Братья Поджио поселились на берегу Ангары в Усть-Куде. Волконские выстроили неподалеку домик под названием Камчатник, где проводили недолгое сибирское лето Миша и Нелли. Сергей Григорьевич бывал там редко.



Елена ( Нелли) Волконская

Когда Миша подрос, Волконские переехали в Иркутск. Надо было выхлопотать для Миши прошение о позволении учиться в гимназии и этим занялся Александр Поджио. Маша все эти годы, переступая через гордость и досаду, маленькими шажками двигалась к цели: у ее детей должно быть счастливое детство. По высочайшему повелению все родившиеся в Сибири дети были записаны в "заводские крестьяне".

Она водила Нелли в театр, несмотря на запрет посещать государственным преступникам увеселительные заведения,приглашала знакомых детей на детские утренники. Маша устраивала вечера, фортепьянные спектакли и ее дом всегда был полон гостей. Мало-помалу приглашение в дом Волконской в Иркутске стали почитать за честь. Сергей Григорьевич обособленно поселился во флигельке.

В 1849 году Миша блестяще окончил иркутскую гимназию и был принят на службу к новому восточно-сибирскому губернатору Николаю Муравьеву, благоволившему декабристам. Жена губернатора была француженкой и вечера у Марии Волконской стали для нее отрадой.

Михаил однажды привел на такой вечер своего сослуживца Дмитрия Молчанова. Подросшая Нелли поражала всех своей красотой, а злые языки говорили, что красота у девушки "итальянская".

Мария Николаевна научилась без устали рассказывать, то что один из предков ее был грек, то что в юности была сама с оливковой кожей, за что получила прозвище "дева Ганга". Она машинально проводила рукой по щекам и волосам. От былой смуглоты осталась лишь желтоватая бледность...

Нелли была прекрасно воспитана и образована. Завидная невеста получила предложение руки и сердца от неказистого чиновника Молчанова. Многие это восприняли как плохую шутку. Сослуживец Мишеля был неискренне любезный, с мутным прошлым (то ли картежник, то ли растратчик) и не нравился никому из декабристов. И меньше всего князю Сергею.

Но Мария Николаевна почему-то принимала Молчанова с преувеличенным гостеприимством. Князь Сергей злился и грозился съехать из своего флигелька в гостиницу, а иногда весь вечер напролет сидел в гостиной и смущал молодежь колкими шутками и мрачным настроением.

Маша решила поделиться проблемой с Поджио. Тот появился у Марии Николаевны тем же вечером. Мария взволнованно сказала: "Молчанова вскоре переведут в Москву. Я это недавно узнала. Это единственный шанс для Нелли выбраться отсюда. Сергей меня не слушает, только вы сможете уговорить его!"


Нелли Волконская





Александр Викторович, в ужасе посмотрел на бесконечно любимое лицо княгини и произнес: "Мария Николаевна, милая... Молчанов - дрянь. И это каждый знает, и Сергей в первую очередь. Неужто вы хотите для Нелли такой судьбы, разве вы не заплатили сполна за решение вашего отца?"

И тут же стремительно он накрыл ее руку своей ладонью и сказал: "Надеюсь Нелли не заплатит за этот брак дороже, чем вы заплатили за свой!" Маша закрыла лицо руками, а Поджио вышел вон, не глядя на нее.

Вскоре Сергей Григорьевич дал согласие на брак Нелли и Молчанова. Многие были уверены, что он сделал это, когда Мария Николаевна объявила ему что Нелли не его дочь. Свадьба состоялась в сентябре 1850 года.

В 1851 году Александр Поджио неожиданно женился. Ему было пятьдесят три года и его избранницей стала двадцативосьмилетняя бесприданница, классная дама Иркутского девичьего института Лариса Смирнова. Мария Николаевна на венчание не пришла: хворала.

Не прошло и нескольких лет после брака Нелли, как Молчанов в Петербурге попал под суд за взятку. В тюрьме его разбил паралич и он тронулся рассудком. Мария Николаевна выхлопотала разрешение поехать к дочери в столицу.

В 1855 году Волконская покинула Сибирь и совершила то, что не решалась сделать тридцать лет - оставить Сергея Григорьевича в ссылке одного. Надежд, что они увидятся когда-нибудь почти не было: она все чаще болела, а Волконскому шел шестьдесят восьмой год.

26 августа 1856 года короновали нового российского императора Александра II. Пришло известие о помиловании Сергея Волконского и других декабристов, которых осталось в живых всего девятнадцать.


Михаил Волконский с женой

Сергей Григорьевич выехал из Сибири одним из первых. Александр Викторович Поджио с семьей выехал следом. Александру Поджио была суждена, как и старикам Волконским, удивительная пора жизни, полная примирения и покоя.

Мария Николаевна умерла первой, в августе 1863 года в Воронках, имении Нелли, вышедшей после смерти Дмитрия Молчанова за Николая Кочубея. Второй брак Нелли был очень счастливым.

Сергей Григорьевич гостил в это время у Михаила в Эстляндии. Говорить о том, что жена умирает, ему не стали: семидесятипятилетний князь хворал. Но вызвать Александра Поджио Волконская распорядилась сама за несколько дней до смерти. Он приехал. О чем они говорили неизвестно.

Старый князь Сергей Волконский звал Поджио доживать свой век в Воронках, но Александру Викторовичу надо было дать образование дочери от Ларисы Смирновой, учившейся в Швейцарии.

Весной 1873 года Поджио, почувствовав, что век его недолог, отправился к Нелли через все Европы в те же Воронки, где завещал себя похоронить рядом с могилами Маши и ее мужа. Нелли и Михаил выполнили его просьбу. Могила Александра Викторовича Поджио расположена рядом с небольшой часовней, воздвигнутой над могилами Марии и Сергея Волконских.

Молю за них, молю всегда,
Неважно, стынет ли вода
В реке и, превращаясь в снег,
Дожди свой прекращают бег,
Или весна уже звенит,
И солнце тянется в зенит.
Неважно, летом иль зимой,
Неважно, где я, что со мной,
Пока живу, пока дышу,
Пока слова произношу,
Молю за них, своих детей.
И знаю на земле сильней
Молитвы материнской нет,
И только в ней великий свет
Любви бескрайней… Только мать
Посмеет Господу сказать:
Возьми, что хочешь, у меня,
Но не лишай детей огня,
Даруй им мужества и сил,
Пусть луч, который мне светил
Их греет до скончанья дней.
Храни, Господь, моих детей!
Анна Опарина

БАТЮШКАМ РОССИИ

Батюшки наши русские,
Старые и молодые!
Батюшки наши русские,
Вами жива Россия!

Мы перед Богом каемся,
Вам изливая душу,
Боль вам несём и отчаянье,
Стыд, что нам сердце сушит.

Всё, что нас жгло и мучило,
Вам мы отдать готовы.
Вы терпеливо слушали
Исповедь бестолковую.

Доля у вас особая –
Службы вести и требы,
Знатному и убогому
Путь показать на небо.

Крестите вы и венчаете,
Молитесь бесконечно.
А под конец отпеваете,
Нас провожая в вечность.

Дети и дом, и матушка –
Ваши тылы такие.
Низкий поклон вам, батюшки,
Вами жива Россия!