Бессонница

Княгиня Волконская: на каторгу за нелюбимым мужем и пророческий перстень, подаренный Пушкиным.
11 женщин, отказавшихся от титулов, привилегий и привычной роскоши, чтобы разделить участь своих избранников. Их имена навсегда остались в истории, как символ преданности и самоотречения во имя любви. Каждая из них достойна восхищения.

Но поистине легендарным стало имя княгини Волконской, последовавшей за мужем, которого не любила и даже толком не успела узнать.

Правнучка Михаила Ломоносова и пятая дочь героя наполеоновской компании, генерала Николая Раевского, Мария была любимицей всей семьи. Грациозная черноволосая красавица с агатовыми глазами и чарующим голосом, она пленила многих. Не устоял перед ее очарованием и Пушкин.
Поэт был хорошо знаком с Раевским по южной ссылке и частенько бывал в его гостеприимном доме. Он не на шутку увлекся юной княжной во время совместной поездки на Кавказские Минеральные Воды, посвятив ей немало лирических строк: «Редеет облаков летучая гряда…», «Таврида», «Ненастный день потух…», «Буря» «Не пой, красавица, при мне» и «На холмах Грузии».

В память о той поездке Пушкин преподнес Марии заветный перстень с сердоликом, на котором были выгравированы три амура в ладье. Она хранила его всю жизнь, называя пророческим. Но об этом чуть позже.

В очаровательную Машеньку Раевскую были влюблены многие, но кто бы ни посватался, отец упрямо отвергал женихов, подыскивая дочери более выгодную партию. Князь Сергей Волконский, блестящий офицер, участник множества сражений, получивший звание генерал-майора в 24 года, сказочно богатый, искренне влюбленный в юную княжну, показался отцу самым подходящим женихом.

Изабе Жан Батист. Портрет князя Сергея Григорьевича Волконского 1814 год
«До свадьбы я его почти не знала…» – напишет она позже в своем в дневнике. Но противиться отцу не стала, согласившись на замужество, как писал декабрист Андрей Розен: «не по личной страсти и не по своей воле, а только из любви и послушания отцу». К тому же, князь Сергей, помимо прочих достоинств, был готов оплатить и огромные долги Раевского.

Помолвку праздновали большим балом, на котором собрался весь высший свет. Танцуя мазурку со своим женихом, Мария задела краем платья канделябр. Одна свеча опрокинулась и платье княжны загорелось. Многие сочли это дурным предзнаменованием, но насколько страшным оно окажется в действительности, никто и предположить не мог.

11 января 1825 года в старинной церкви Спаса на Берестове в Киеве, 37-летний князь Сергей Волконский венчался с юной красавицей Марией Раевской, которой не было и 20-ти.

Брак не задался с первых же дней. Уже через неделю молодой супруг стал необычайно раздражителен и резок. Мария писала сестрам: «муж бывает несносен» и она не понимает, с чем связаны столь разительные перемены. Откуда ей было знать, что Волконский уже несколько лет живет в напряжении, будучи одним из лидеров тайного Южного общества, готовящего переворот и убийство Романовых?!

Но об этом прекрасно знал ее отец. Он требовал у будущего зятя порвать с заговорщиками и подписать «бумагу чести» накануне венчания, хотя и прекрасно понимал: князь не предаст своих убеждений. Так и случилось, как написал об этом позже сам Волконский: «После венчания я более об этом и не думал».

Супруги прожили вместе меньше 3-х месяцев. Вскоре после свадьбы, княгиня надолго уехала лечиться в Одессу, куда муж не мог ее сопровождать. А в ноябре 1925 года, перед самыми родами, князь отвез супругу в имение отца, где появился лишь в декабре, жег всю ночь бумаги, а после, благословив жену, ушел, чтобы больше никогда не появиться.

2 января 1826 года Мария родила сына Николая, а через 2 недели Волконский был арестован и приговорен к «отсечению головы». По Высочайшей конфирмации, смертный приговор заменили на 20 лет каторжных работ.

От Марии, которая после тяжелых родов, еще 2 месяца находилась на грани жизни и смерти, долго скрывали арест Волконского. Но стоило узнать правду, Мария кинулась в Петербург, чтобы просить о свидании с князем, твердо решив разделить с ним его участь.

Что заставило молодую, красивую женщину, презрев мольбы матери и отчаяние отца, бросить годовалого сына и последовать за мужем, которого не успела ни узнать, ни полюбить, на Нерчинские рудники?

Как писала в своих воспоминаниях родственница князя, Зинаида Волконская:

«Жизнь Марии Николаевны запечатлена долгом и жертвою»
Скорее всего, в этом и есть ответ на вопрос.

Заложив свои драгоценности, в январе 1827 года Мария Волконская отправилась в Сибирь, преодолев шесть тысяч верст в лютые морозы, без вещей и слуг. В фильме «Звезда пленительного счастья», есть потрясающая сцена, когда губернатор Восточной Сибири пытается запугать княгиню Трубецкую. Аналогичное произошло и с Марией Волконской.

Современники писали:

«Увидев все убеждения отринутыми, объявил, что не может иначе отправить ее к мужу, как пешком с партией ссыльных по канату. А когда княгиня согласилась, заплакал и сказал: «Вы поедете!»

В первый год, проведенный близ Благодатского рудника, а после -три года в Читинском остроге, стали самым трудным. Они жили в одной избе с княгиней Екатериной Трубецкой. Из дневников Марии Волконской:

«Изба была до того тесна, что, когда я ложилась на полу на своем матраце, голова касалась стены, а ноги упирались в дверь. Печь дымила, и ее нельзя было топить, когда на дворе бывало ветрено; окна были без стекол, их заменяла слюда»
Пришлось научиться колоть дрова, работать в огороде, таскать воду и готовить еду, бОльшую часть которой они относили узникам. Видеться с мужьями разрешалось лишь дважды в неделю в присутствии офицера. В остальные же дни, Мария приходила к острогу, где, встав на камень, расположенный напротив окон тюрьмы, могла видеть мужа.

За это время случилось немало трагических событий: в январе 1828 года умер двухлетний сын, оставленный на попечение свекрови, еще через год, скончался горячо любимый отец, а летом 1830, не прожив и дня, умерла и новорожденная дочь Софья. Однако, времени на собственные страдания не оставалось, всеми силами Мария Николаевна пыталась поддержать мужа, который, к тому времени, сильно сдал. Заботилась о других узниках: обшивала, кормила, хлопотала о послаблениях, писала письма родным. Не удивительно, что ее называли Светлая дева Мария.

Николай Бестужев: Супруги Волконские в камере Петровского каземата
Перебравшись в Петровский каземат, она тот час испросила разрешения поселиться вместе с мужем. Но получила лишь одобрение на ежедневные свидания.

Через два года на свет появился их сын Михаил, а еще через три - дочь Елена, которую домашние звали Нелли. Однако, злые языки судачили, что отцом детей был вовсе не князь, а декабрист Александр Викторович Поджио, страстно влюбленный в Марию Николаевну.

Подливал масла в огонь и явный разлад в семье Волконских, о котором толковали все, кому не лень:

«Кажется, одно лишь приличие удерживает жену и мужа под одной кровлей».
Семейного счастья действительно не получилось, слишком разными людьми оказались супруги. К тому же, выйдя из острога, князь превратился в брюзгу и настоящего скрягу. Те, кто был с ним знаком, писали:

«Мария Николаевна была молода и хороша собой, Волконский же уже был без зубов, совершенно опустился и заделался сквалыгой»
К чести обоих супругов, несмотря на то, что между ними происходило, до самых последних дней, они отзывались друг о друге с величайшим уважением.

Александр Поджио
К сплетням княгиня относилась равнодушно, теплой дружбы своей с Поджио не скрывала. А когда Волконские перебрались в Иркутск, Александр Викторович стал частым гостем в их доме.

Он был невероятно привязан к детям Марии Николаевны, особенно к Нелли. А те платили ему взаимностью. Но разве это может служить доказательством отцовства? Если бы ни одна незначительная деталь.

Через 30 лет после восстания декабристов, в честь восшествия на престол, Александра II сделал «высочайшие послабления преступникам». Волконским вернули титул и позволили вернуться из Сибири. Сергей Григорьевич бОльшую часть времени проводил в имении сына под Ревелем, Мария Николаевна - в Москве и в имении дочери в Черниговской губернии. Она была сильно больна и через 7 лет, после возвращения из Сибири, скончалась. Последние дни со своей возлюбленной разделил Александр Поджио, который специально приехал в Россию из Флоренции, где обосновался после ссылки.

От Сергея Григорьевича ухудшение состояния супруги скрыли и он не успел с ней проститься, о чем горько сожалел. Через 2 года не стало и его. Князя похоронили в ногах у Марии Николаевны, как он и просил. А еще через 8 лет, к той, которую боготворил всю жизнь, приехал умирать из Флоренции и Александр Поджио.

Их могилы, как три амура на заветном перстне, подаренном Пушкиным, оказались рядом. Она бережно хранила заветный подарок, не расставшись с ним в дни отчаяния. А уходя, как пророчество поэта, в котором отразилась вся ее жизнь, передала сыну.

https://turbo.pikabu.ru/story/...oy_7560100

Любовный треугольник Марии Волконской

Княгиня Мария Волконская поехала за мужем Сергеем на Читинские рудники, чтобы обрести семейное счастье с его лучшим другом Александром Поджио.

ПЛОХОЕ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ

Князь Волконский зачастил в гости к генералу Раевскому, лишь только заметил красоту его младшей дочери Марии. Как бы ненароком он попадал на те вечера, когда девушка пела и зачаровывала всех нежным голосом.

Князь останавливался неподалеку от рояля и, бывало, весь концерт так и стоял, спиною прислонившись к колонне и наслаждаясь пением юной красавицы.

Позже Волконский вспоминал:

«Давно влюбленный в нее, я, наконец, решился просить ее руки».

Отец Марии недолго думал и согласился отдать любимую дочь за знатного и богатого князя.
Официально помолвку отпраздновали большим балом в местечке Каменка на Украине, на котором собралось все семейство Раевских-Давыдовых и Волконских.

Великолепный праздник испортила одна маленькая неприятность – во время танца с женихом на Марии загорелось платье.
Танцуя мазурку, она нечаянно задела краем одежды столик с канделябрами, и одна из свечей опрокинулась.
Огонь быстро потушили, но Мария очень испугалась. Гостям это показалось плохим предзнаменованием.

Свадьбу отпраздновали 11 января 1825 года. Невесте не было еще и двадцати, а жениху исполнилось тридцать семь.
Они почти не знали друг друга. В первый год семейной жизни они прожили вместе всего три месяца. Вскоре после свадьбы Мария заболела и уехала лечиться в Одессу, а потом в имение родителей.

Князь Волконский остался командовать пехотной дивизией в Умани, где его и арестовали 7 января 1826 года.
За несколько дней до ареста Волконский, предчувствуя долгую разлуку, навестил молодую жену и сына-первенца.
Трагедия его любимой Марии уже началась…

Князь Волконский не смог удержать любимую женщину.

СВИДАНИЕ В КАНДАЛАХ

После долгих месяцев следствия и обивания начальственных порогов в Петербурге Мария Николаевна получает разрешение Николая I разделить судьбу мужа-каторжника.
И 22 декабря 1826 года, оставив ребенка свекрови, она отправляется в неизвестность. А было ей всего лишь двадцать лет.

«У меня была куплена кибитка; я уложилась в одну минуту, взяла с собой немного белья и три платья да ватошный капор, который надела. Остальные свои деньги я берегла для Сибири, зашив их в свое платье. Перед отъездом я стала на колени у люльки моего ребенка; я молилась долго. Сестра, видя, что я уезжаю без шубы, испугалась за меня и, сняв со своих плеч салоп на меху, надела его на меня. Кроме того, она снабдила меня книгами, шерстями для рукоделья и рисунками…»
– записала в дневнике Мария Николаевна.
11 февраля 1827 года Мария добирается до Благодатского рудника, где разжалованный князь Волконский добывает свинец. Шесть тысяч верст пути, в лютые морозы, под свист пурги. И вот они встретились – Сергей Григорьевич, гремя кандалами, побежал к жене.

«Вид его кандалов, – вспоминала через много лет Мария Николаевна, – так взволновал и растрогал меня, что я бросилась перед ним на колени и поцеловала сначала его кандалы, а потом и его самого».
Её приезд спас мужа, ведь к тому времени он был болен и совершенно пал духом.

Александр Поджио покорил сердце Марии Николаевны и стал отцом ее детей.

НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ КНЯГИНИ ВОЛКОНСКОЙ

Судьба не баловала эту красивую и упрямую женщину. Самыми тяжелыми были семь месяцев в Благодатском руднике, затем – три года в Читинском остроге.

За это время случилось многое: в январе 1828 года умер двухлетний Николенька Волконский, оставленный на попечение родственников, а в сентябре 1829-го – отец, генерал Раевский.
И в августе 1830-го угасла дочь Софья, рожденная в Сибири и не прожившая и дня.

На одре смерти старик Раевский не выдержал и простил дочь.
Показывая на портрет Марии, он сознался родным:

«Вот самая удивительная женщина, которую я знал!».

Все ярче разгоралась красота тридцатилетней Марии Николаевны: Одоевский воспевал ее в стихах, Лунин – в прозе.

«Молодая, стройная, более высокая, чем среднего роста, брюнетка с горящими глазами, с полусмуглым лицом, с немного вздернутым носом, с гордой, но плавной походкой. За смугловатость ее прозвали «девой Ганга»; не выказывала грусти, была любезна с товарищами мужа, но горда и взыскательна с комендантом и начальниками острога»,
– писал о Марии Николаевне декабрист А.Е. Розен.

И чем прекрасней становилась эта женщина, волнующая всех мужчин на читинской каторге, тем сложнее было ей находить общий язык с собственным мужем. Они были очень разными людьми.

«Отношения между супругами Волконскими не складывались, отчуждение становилось все более глубоким и явным для окружающих»,
– утверждает доктор филологических наук Нина Забабурова.
Увы, семейного счастья не получилось. Но, к чести обоих, – до самых последних дней они отзывались друг о друге с величайшим уважением.

«Я вышла замуж в 1825 году за князя Сергея Григорьевича Волконского, вашего отца, достойнейшего и благороднейшего из людей»,
– неоднократно говорила своим детям Мария Николаевна.
Сын Волконских, названный Михаилом, родился в 1832 году, и упорно ходили слухи, что отцом его был декабрист Александр Поджио – черноволосый красавец с горячей итальянской кровью.
Через три года Мария родила дочь Нелли, отцом которой также считали не Волконского, а Поджио.

Кстати, Нелли была его любимицей, и когда Александр Викторович тяжело заболел на склоне лет, то поехал умирать к ней, в ее имение Вороньки, хотя у него была собственная семья.

Сергей Волконский все знал и все мужественно пережил, смирившись перед любовью, которой сам не мог подарить собственной жене, и перед страстью, которая околдовала его жену и его лучшего друга.

Для всех людей, официально, Михаил и Нелли были сыном и дочерью князя. Он передал им свое имя, свой титул и оставшееся состояние.
Они долго считали себя детьми Волконского и не отказались от него даже тогда, когда узнали всю правду – утверждает исследователь Нина Берберова.

«Много ходит невыгодных для Марии Николаевны слухов про ее жизнь в Сибири, говорят, что даже сын и дочь ее дети не Волконского... Вся привязанность детей сосредотачивалась на матери, а мать смотрела с каким-то пренебрежением на мужа, что, конечно, имело влияние и на отношение к нему детей»,
– приподнимает завесу тайны над семейной драмой Волконских сын декабриста Евгений Якушкин, побывавший в Сибири в 1855 году.

Мария Волконская в ссылке полюбила настоящего мужчину Александра Поджио.

ОНИ ОСТАЛИСЬ ВМЕСТЕ И ПОСЛЕ СМЕРТИ

Со временем Волконские переехали в Иркутск. Свой дом опальная княгиня стремилась превратить в лучший салон города.

«Но если старик Волконский, поглощенный своими сельскохозяйственными занятиями и весь ушедший в народ, не тяготел к городу и гораздо больше интересовался деревней, то жена его, княгиня Марья Николаевна, была дама совсем светская, любила общество и развлечения и сумела сделать из своего дома главный центр иркутской общественной жизни. Говорят, она была хороша собой, но, с моей точки зрения 11-летнего мальчика, она мне не могла казаться иначе, как старушкой, так как ей перешло тогда за 40 лет; помню ее женщиной высокой, стройной, худощавой, с небольшой относительно головой и красивыми, постоянно щурившимися глазами. Держала она себя с большим достоинством, говорила медленно и вообще на нас, детей, производила впечатление гордой, сухой, как бы ледяной особы, так что мы всегда несколько стеснялись в ее присутствии...»,
– вспоминал житель Иркутска Н.А. Белоголовый.
В 1856 году Михаил Волконский, живший уже в Петербурге, привез к декабристам весть об освобождении. После этого из Сибири возвратился его отец.
Совсем больная, Мария Николаевна уехала годом раньше. Вернувшись на родину, она начала писать воспоминания о пережитом.
В сопровождении своей любимой дочери княгиня ездила на лечение за границу, но это не помогло.

Мария Волконская умерла в 1863 году. Она похоронена в имении Воронки Черниговской губернии, принадлежавшем Нелли.
Ее последние дни с ней рядом был Александр Поджио, приехавший навсегда проститься с любимой женщиной.

А Сергей Волконский жил в это время в имении сына под Ревелем. Он не успел проводить Марию Николаевну в последний путь, так как от него скрыли ее последнюю болезнь и смерть.
Но через два года не стало и его. Князя похоронили рядом с женою, положив в ногах ее могилы, согласно завещанию Сергея Григорьевича.

А еще через восемь лет умер и Поджио. Свои последние годы он прожил в имении дочери Нелли, где и умер у нее на руках. Его похоронили рядом с могилами Сергея и Марии Волконских.
Все трое и после смерти остались вместе, презрев молву и условности общества…

Стихи, афоризмы, цитаты, мысли вслух, которые иногда захочется перечитать и вспомнить, и чаще всего ночью, когда не спится...