Бессонница

Голландские тюльпаны.

Памяти поэта Эдуард Аркадьевич ( Арташесович) Асадов ( 7 сентября 1923 г. Мерв, Туркестан - 21 апреля 2004 г. Одинцово Московская обл.)

Эдуард Асадов -" Как много тех, с кем можно лечь в постель...".



(отрывок)

Как много тех, с кем можно лечь в постель,

Как мало тех, с кем хочется проснуться...

И утром, расставаясь обернуться,

И помахать рукой, и улыбнуться,

И целый день, волнуясь, ждать вестей.

Как много тех, с кем можно просто жить,

Пить утром кофе, говорить и спорить...

С кем можно ездить отдыхать на море,

И, как положено - и в радости, и в горе

Быть рядом... Но при этом не любить...

Как мало тех, с кем хочется мечтать!

Смотреть, как облака роятся в небе,

Писать слова любви на первом снеге,

И думать лишь об этом человеке...

И счастья большего не знать и не желать.

Как мало тех, с кем можно помолчать,

Кто понимает с полуслова, с полу взгляда,

Кому не жалко год за годом отдавать,

И за кого ты сможешь, как награду,

Любую боль, любую казнь принять...

Вот так и вьётся эта канитель -

Легко встречаются, без боли расстаются...

Всё потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.

И мало тех, с кем хочется проснуться.

Памяти Александра Блока.

7 августа 1921 г. скончался Александр Блок.

Марина Цветаева обожала поэзию Александра Блока и его самого. Цикл «Стихи к Блоку» она написала еше в 1916 году. 9 мая 1920 М. Цветаева впервые увидела А. Блока на его выступлении в Политехническом; подойти познакомиться не решилась. 7 августа 1921 года Александр Блок умер. М. Цветаева откликнулась несколькими стихотворениями. Одно из стихотворений цикла начинается строчкой «Ты проходишь на запад солнца». Обращаясь к Блоку, Цветаева называет его «Божий праведник мой прекрасный», пишет «Восковому святому лику только издали поклонюсь.» И в конце стихотворения называет его «Вседержитель моей души.» Музыку с этому стихотворению написала Татьяна Синицына, исполнитель авторских песен, композитор, лауреат и дипломант конкурсов АП, организатор слетов и фестивалей. Детский хирург. Более двадцати лет Татьяна Синицына работает по специальности, не прерывая своего врачебного стажа и после переезда в 1993 году в Германию. Татьяна является одним из основателей первого в Германии клуба Авторской Песни. Ею написано более 30 песен на стихи Марины Цветаевой, Юрия Левитанского, Леонида Филатова, русскоязычных немецких поэтов… Участвует в различных международных проектах, в том числе в организации Всемирного Слета бардов, поэтов и музыкантов в Италии (2005) и Болгарии (2006 г).

Ты проходишь на Запад Солнца,
Ты увидишь вечерний свет,
Ты проходишь на Запад Солнца,
И метель заметает след.

Мимо окон моих - бесстрастный -
Ты пройдешь в снеговой тиши,
Божий праведник мой прекрасный,
Свете тихий моей души.

Я на душу твою - не зарюсь!
Нерушима твоя стезя.
В руку, бледную от лобзаний,
Не вобью своего гвоздя.

И по имени не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому святому лику
Только издали поклонюсь.

И, под медленным снегом стоя,
Опущусь на колени в снег,
И во имя твое святое,
Поцелую вечерний снег. -

Там, где поступью величавой
Ты прошел в гробовой тиши,
Свете тихий - святыя славы -
Вседержитель моей души.
1916

Цветаева | Содружество Поэзии и Музыки
gendelev52.wordpress.com›цветаева/

Алесандр Блок (1880- 1921).Стихи, посвященные Анной Ахматовой Блоку.

До сих пор известно было пять стихотворений, которые Ахматова посвятила Блоку. Они относятся к разным периодам ее жизни и одинаково свидетельствуют о том исключительном значении, которое имело для нее явление Блока.

А что он занимал особенное место в жизни всего предреволюционного поколения, доказывать не приходится.

Первое стихотворение ответ на “мадригал” Блока (“Я пришла к поэту в гости...”, 1944) —

Александру Блоку

Я пришла к поэту в гости.
Ровно полдень. Воскресенье.
Тихо в комнате просторной,
А за окнами мороз.

И малиновое солнце
Над лохматым сизым дымом...
Как хозяин молчаливый
Ясно смотрит на меня!

У него глаза такие,
Что запомнить каждый должен,
Мне же лучше, осторожной,
В них и вовсе не глядеть.

Но запомнится беседа,
Дымный полдень, воскресенье
В доме сером и высоком
У морских ворот Невы.


Второе — поминальное, написано в августе 1921 г. непосредственно после похорон Блока на Смоленском кладбище 10 августа (28 июля ст. ст.). В нем Ахматова пользуется народной формой русского тонического стиха, без рифм, с дактилитическими окончаниями, и задумано оно, по подбору образов и стилю, как своего рода духовный стих, выражающий народное горе о кончине поэта:

А Смоленская нынче именинница,

Синий ладан над травою стелется,

И струится пенье панихидное,

Не печальное нынче, а светлое.

И приводят румяные вдовушки

На кладбище мальчиков и девочек

Поглядеть на могилы отцовские.

А кладбище — роща соловьиная,

От сиянья солнечного замерло.

Принесли мы Смоленской заступнице,

Принесли святой богородице

На руках во гробе серебряном

Наше солнце, в муке погасшее,

Александра, лебедя чистого.

Этим ограничиваются стихи Ахматовой, современные Блоку, которые были известны до сих пор. Три последних стихотворения были написаны в 1944 – 1960 гг., через много лет после смерти, и содержат в поэтической форме воспоминание и оценку, претендующую на историческую объективность, хотя и личную по тону: первое и третье написаны в 1944 – 1960 гг., второе присоединено к ним в 1960 г. и в дальнейшем вошло в состав одного с ними цикла “Три стихотворения” (1944 – 1960).

Первое: “Пора забыть верблюжий этот гам...”, озаглавленное первоначально “Отрывок из дружеского послания”, представляет прощание с Ташкентом и с ориентальными темами периода эвакуации. Поэтесса возвращается на родину, и родной среднерусский пейзаж Слепнева и Шахматова связывается в ее воображении с именем Блока, воспевшего красоту родной земли: “И помнит Рогачевское шоссе \\ Разбойный посвист молодого Блока”.

Аллюзия понятна только при пристальном знакомстве с блоковской поэзией. Его стихотворение “Осенняя воля” (“Выхожу я в путь, открытый взорам...”), написанное в июле 1905 г., помечено автором: Рогачевское шоссе.

Третье стихотворение цикла, помеченное в рукописи 7 июня 1946 г. (“Он прав — опять фонарь, аптека...”), написано Ахматовой в самые тяжелые годы ее жизни и отмечено аллюзией на стихотворение Блока из трагического цикла “Пляски смерти”:

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Как памятник началу века,

Там этот человек стоит,

Когда он Пушкинскому Дому,

Прощаясь, помахал рукой

И принял смертную истому

Как незаслуженный покой.

Стихотворение Александра Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека» превращено в памятник на одной из улиц Лейден (Нидерланды).
Блок стал третьим поэтом после Марины Цветаевой и Уильяма Шекспира, чьи стихи были нанесены на стены домов этого города в рамках культурного проекта «Wall poems».

Памяти Расула Гамзатова. БЕЛЫЕ ЖУРАВЛИ,

Расу́л Гамза́тович Гамза́тов (авар. Расул XIамзатов; 8 сентября 1923 — 3 ноября 2003) — советский и российский поэт, публицист и политический деятель. Народный поэт Дагестанской АССР (1959). Герой Социалистического Труда (1974).

История создания песни.

В 1968 году стихотворение «Журавли» в переводе Наума Гребнева было напечатано в журнале «Новый мир» и начиналось словами:

Мне кажется порою, что джигиты,


С кровавых не пришедшие полей,

В могилах братских не были зарыты,


А превратились в белых журавлей.


Стихотворение «Журавли», напечатанное в журнале, попалось на глаза певцу Марку Бернесу.

Сам Бернес в войну никогда не участвовал в боях, но он ездил выступать с концертами на передовую. И особенно ему удавались песни, посвящённые войне. Очевидно, что война тоже была его личной темой.

Прочитав стихотворение «Журавли», возбуждённый Бернес позвонил поэту-переводчику Науму Гребневу и сказал, что хочет сделать песню. По телефону, сразу же, обсудили некоторые изменения в тексте будущей песни, и Гребнев заменил в том числе слово «джигиты» на «солдаты». Расул Гамзатов:

«Вместе с переводчиком мы сочли пожелания певца справедливыми, и вместо „джигиты“ написали „солдаты“. Это как бы расширило адрес песни, придало ей общечеловеческое звучание».

Со стихами, включающими изменения для будущей песни, певец обратился к Яну Френкелю, с которым до этого много сотрудничал, и попросил сочинить музыку. Сочинить музыку удалось далеко не сразу. Только два месяца спустя, когда композитор написал вступительный вокализ, работа пошла легче. Позднее Ян Френкель вспоминал:

Я тут же позвонил Бернесу. Он сразу же приехал, послушал песню и… расплакался. Он не был человеком сентиментальным, но нередко случалось, что он плакал, когда ему что-либо нравилось.

Для композитора Яна Френкеля война тоже была личной темой. В 1941—1942 годах он учился в зенитном училище и позднее был тяжело ранен.

Марк Бернес записывал «Журавлей» уже будучи тяжело больным. Эта запись стала последней в его жизни. Как писал биограф Яна Френкеля композитор с Дальнего Востока Юрий Рабинович:

Бернес, после того как услышал музыку, торопил всех, как можно скорее записать песню. Как говорил Ян, он предчувствовал свою кончину и точку в своей жизни хотел поставить именно этой песней. Запись для Бернеса была неимоверно тяжела. Но он мужественно вынес всё и записал Журавлей. И действительно, она стала последней песней в его жизни.

Песня вышла на миньоне «Последние записи» вскоре после смерти Бернеса.

Очень индивидуальна и своеобразна манера исполнения Марка Бернеса — он не столько поёт, не столько растягивает слова в пении, сколько «проговаривает» слова песни. Для хороших стихов, где каждое слово весомо, такое особое исполнение порою оказывается предпочтительным.


Судьба песни.


Песня стала очень популярной и в последующем исполнялась многими артистами.

Через несколько лет после появления песни «Журавли» в СССР, в местах боёв 1941—1945 годов, стали возводить стелы и памятники, центральным образом которых были летящие журавли. Так, журавли из песни стали символом памяти о погибших в Великую Отечественную войну, например Памятник «Журавли» в Саратове или мемориал «Журавли» в Санкт-Петербурге.

С 1986 года в Дагестане, на родине автора текста песни — Расула Гамзатова — ежегодно проводится «Праздник белых журавлей» — день памяти погибших солдат, в последнее время приобретающий всероссийский масштаб.

Песня упоминается в «Журавлиной песне» Г. Полонского и К. Молчанова из фильма «Доживём до понедельника»: «Помню, как любил он у Бернеса // Песню всё про тех же журавлей».

Дагестанский поэт, член Президиума Верховного Совета СССР, Гамзатов написал стихотворение «Журавли» на родном языке, по-аварски. Тема журавлей была навеяна посещением расположенного в Хиросиме памятника японской девочке по имени Садако Сасаки, страдавшей от лейкемии после атомного взрыва в Хиросиме. Садако Сасаки надеялась, что вылечится, если смастерит тысячу бумажных «журавликов», пользуясь искусством оригами. В Азии существует поверье, что желание человека исполнится, если он сложит из цветной бумаги тысячу оригами — журавлей.

С другой стороны, журавли имеют свой образ в русской культуре, с которой Гамзатов был очень близко знаком, как переводчик русской классической поэзии. Как вспоминает Гамзатов, когда он летел из Японии домой, в СССР, он думал о своей матери, весть о кончине которой пришла в Японию, думал о старшем брате Магомеде, погибшем в боях под Севастополем, думал о другом старшем брате, без вести пропавшем военном моряке Ахильчи, думал о других близких людях, погибших в Великой Отечественной войне. «Не потому ли с кличем журавлиным от века речь аварская сходна?», писал он в стихотворении «Журавли» в переводе Гребнева.

Наум Гребнев — известный переводчик восточной поэзии, её классиков и фольклора. В его переводах или с его участием вышло более 150 книг. После Великой Отечественной войны вместе с Гамзатовым учился в Литературном институте, и с той поры начались их дружба и сотрудничество. Гребнев также переводил стихи отца поэта, Гамзата Цадасы. Война застала Гребнева с самого её начала, поскольку в это время он служил на границе, под Брестом. Он отступал вместе с Красной Армией, попал в знаменитое Харьковское (Изюм-Барвенковское) окружение, где немцы взяли в плен 130 тысяч красноармейцев, вышел одним из немногих, форсировал Северский Донец, воевал под Сталинградом, был трижды ранен, и после последнего ранения 12 января 1944 года война для него «кончилась». Свои воспоминания о войне он озаглавил «Война была самым серьёзным событием моей биографии». В стихотворение «Журавли» он вложил и свой опыт войны.


Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?

Летит, летит по небу клин усталый,
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый,
Быть может, это место для меня.

Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи оклика
Всех вас, кого оставил на земле...

Мне кажется порою, что солдаты...