Бессонница

ИВАН БУНИН


Вход в Иерусалим


"Осанна! Осанна! Гряди
Во имя Господне!"
И с яростным хрипом в груди,
С огнем преисподней
В сверкающих гнойных глазах,
Вздувая все жилы на шее,
Вопя все грознее,
Калека кидается в прах
На колени,
Пробившись сквозь шумный народ,
Ощеривши рот,
Щербатый и в пене,
И руки раскинув с мольбой -
О мщеньи, о мщеньи,
О пире кровавом для всех обойденных судьбой -
И Ты, Всеблагой, Свете тихий вечерний,
Ты грядешь посреди обманувшейся черни,
Преклоняя свой горестный взор,
Ты вступаешь на кротком осляти
В роковые врата - на позор,
На пропятье!


29.VII.1922

Марина Цветаева
«В день Благовещенья»


В день Благовещенья
Руки раскрещены,
Цветок полит чахнущий,
Окна настежь распахнуты, -
Благовещенье, праздник мой!

В день Благовещенья
Подтверждаю торжественно:
Не надо мне ручных голубей, лебедей, орлят!
- Летите, куда глаза глядят
В Благовещенье, праздник мой!

В день Благовещенья
Улыбаюсь до вечера,
Распростившись с гостями пернатыми.
- Ничего для себя не надо мне
В Благовещенье, праздник мой!

БОРИС ПАСТЕРНАК

МАГДАЛИНА

1

Чуть ночь, мой демон тут как тут,
За прошлое моя расплата.
Придут и сердце мне сосут
Воспоминания разврата,
Когда, раба мужских причуд,
Была я дурой бесноватой
И улицей был мой приют.

Осталось несколько минут,
И тишь наступит гробовая.
Но, раньше чем они пройдут,
Я жизнь свою, дойдя до края,
Как алавастровый сосуд,
Перед тобою разбиваю.

О, где бы я теперь была,
Учитель мой и мой Спаситель,
Когда б ночами у стола
Меня бы вечность не ждала,
Как новый, в сети ремесла
Мной завлеченный посетитель.

Но объясни, что значит грех,
И смерть, и ад, и пламень серный,
Когда я на глазах у всех
С тобой, как с деревом побег,
Срослась в своей тоске безмерной.

Когда твои стопы, Исус,
Оперши о свои колени,
Я, может, обнимать учусь
Креста четырехгранный брус
И, чувств лишаясь, к телу рвусь,
Тебя готовя к погребенью.

2

У людей пред праздником уборка.
В стороне от этой толчеи
Обмываю миром из ведерка
Я стопы пречистые твои.

Шарю и не нахожу сандалий.
Ничего не вижу из-за слез.
На глаза мне пеленой упали
Пряди распустившихся волос.

Ноги я твои в подол уперла,
Их слезами облила, Исус,
Ниткой бус их обмотала с горла,
В волосы зарыла, как в бурнус.

Будущее вижу так подробно,
Словно ты его остановил.
Я сейчас предсказывать способна
Вещим ясновиденьем сивилл.

Завтра упадет завеса в храме,
Мы в кружок собьемся в стороне,
И земля качнется под ногами,
Может быть, из жалости ко мне.

Перестроятся ряды конвоя,
И начнется всадников разъезд.
Словно в бурю смерч, над головою
Будет к небу рваться этот крест.

Брошусь на землю у ног распятья,
Обомру и закушу уста.
Слишком многим руки для объятья
Ты раскинешь по концам креста.

Для кого на свете столько шири,
Столько муки и такая мощь?
Есть ли столько душ и жизней в мире?
Столько поселений, рек и рощ?

Но пройдут такие трое суток
И столкнут в такую пустоту,
Что за этот страшный промежуток
Я до воскресенья дорасту.

1949

Борис Пастернак. Сочинения в двух томах.
Тула, "Филин", 1993.


Серебряный век

Се Жених грядет в полунощи,

Ублажая ожидающих.

Недостоин унывающий,

Ожидание оставивший.

Сохранись и ты, душе моя,

Да не сном отяготишася,

Да не будешь смерти предана,

И вне Царства затворишися.

Воспряни, зовуще к Господу :

Свят, Свят, Свят еси, Создателю,

Богородицей помилуй нас.


Иеромонах Роман.

ПАСХАЛЬНЫЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

" Начиная со среды в нас дома обыкновенно красили яйца. Это, конечно, было самое интересное из подготовки пасхального стола. Во главе этого дела стоял отец. Мама ему помогала. Мы ни на шаг не отходили от них, и каждая из нас имела право выкрасить для себя по нескольку яичек.
В то далекое время таких красок, как теперь, не было. Яйца красили в сандале, в шелухе луковых перьев, в кофейной гуще и в разных нитках и обрезках шелка.
Папа вырезал из сахарной синей бумаги разные рисунки и фигуры, прикладывал их к яйцам, обертывал все луковой шелухой , завязывал тряпкой и клал варить. Мы с мамой делали тоже.
Как бывало, волнуешься, дрожишь, замираешь, когда развертываешь уже сваренное яичко. Что -то будет? Боже, какой восторг! Вот яичко вышло желтенькое с крапинками, а на нем синеватый якорь и буквы " Х" и " В".
В пятницу нянечка пекла кулич, месить который помогал ей отец, а вечером делали пасху. Особенно удавалась пасха. Она была традиционная " бабушкина", и делалась по ее старому, собственному рецепту. Надо было строго положить всего по пропорции, долго мешать, тихо прогревать на огне и, храни Бог, не переварить.
Старинную медную картрюлю с жидкой белой массой осторожно снимают с плиты, няня перекрестится и медленно выливает творожную массу в пасочницу, накрытую белой тряпкой...
- Попробуй, няня, довольно ли сахару?- спрашивает мама.
- Что с тобой, голубушка! Да разве стану я пробовать... Ты хочешь , чтобы я оскоромилась? Да разве это возможно?
Я вопросительно взглядываю на няню и тоже не решаюсь оскоромиться. Мне кажется это большим грехом. Хотя и хотелось бы попробовать вкусной пасхи!"

К.В.Лукашевич.


Примечание : этот отрывок мне живо напомнил меня саму маленькую, как моя любимая бабушка " Сергеевна" ( прабабушка Шахова Мария Сергеевна) готовила снедь на Пасху. Это было волнующее зрелище, а творожная пасха, посыпанная сахарной пудрой, напоминала сказочный дворец снежной королевы и была высотой, наверное сантиметров 30- 40, в форме настоящего замка из сказки, мне она казалась фантастическим чудом, и вкус у нее был тоже фантастический. Никогда более в своей жизни я не пробовала ничего вкуснее...