Бессонница

ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ


Вербное воскресенье, как и каждый православный праздник в русской поэзии,

овеяно особым запахом, нежностью и грустью. В вербное воскресенье это чувствуется особенно.

Хоть праздник и согрет весенним теплом, хоть мы с улыбкой и радостью на лице встречаем Спасителя веточками, огонечками и свечками,

но уже завтра праздничная радость сменится грустью, и храмы наполнятся печалью и полными горечи песнопениями. Но все-таки насладимся музыкой стихов Пушкина и Фета, Блока и Бальмонта, Бунина и Хомякова и пусть сердце наполнится тихой грустью и грядущим Воскресением Христовым.


Вербы
Вербы овеяны
Ветром нагретым,
Нежно взлелеяны
Утренним светом.

Ветви пасхальные,
Нежно-печальные,
Смотрят веселыми,
Шепчутся с пчелами.

Кладбище мирное
Млеет цветами,
Пение клирное
Льется волнами.

Светло-печальные
Песни пасхальные,
Сердцем взлелеяны,
Вечным овеяны.
К. Бальмонт


Вербное воскресенье. Стихи классиков

Широка, необозрима,
Чудной радости полна,
Из ворот Иерусалима
Шла народная волна.
Галилейская дорога
Оглашалась торжеством:
"Ты идешь во имя Бога,
Ты идешь в Свой царский дом!
Честь Тебе, наш Царь смиренный,
Честь Тебе, Давидов Сын!"
Так, внезапно вдохновенный,
Пел народ. Но там один,
Недвижим в толпе подвижной,
Школ воспитанник седой,
Гордый мудростию книжной,
Говорил с усмешкой злой:
"Это ль Царь ваш, слабый, бледный,
Рыбаками окружен?
Для чего Он в ризе бедной,
И зачем не мчится Он,
Силу Божью обличая,
Весь одеян черной мглой,
Пламенея и сверкая
Над трепещущей землей?"
И века прошли чредою,
И Давидов Сын с тех пор,
Тайно правя их судьбою,
Усмиряя буйный спор,
Налагая на волненье
Цель любовной тишины,
Мир живит, как дуновенье
Наступающей весны.
И в трудах борьбы великой
Им согретые сердца
Узнают шаги Владыки,
Слышат сладкий зов Отца.
А. Хомяков

Клавдия Лукашевич детская писательница



Клавдия Владимировна Лукашевич-Хмызникова - детская писательница и педагог, родилась 11 (23 по новому стилю) декабря 1859 г. в Петербурге в семье обедневшего украинского помещика, коллежского асессора. Училась в Мариинской женской гимназии, где выпускала рукописный журнал «Звезда», помещая в нем свои стихи и поэмы, брала уроки музыки и рисования. С 12 лет давала уроки сама, занималась перепиской для заработка. В 1881 г. в журнале «Детское чтение» было впервые опубликовано ее стихотворение «Памяти императора Александра II», под которым стояла скромная подпись: «Гимназистка». В начале 1880-х гг. она печаталась в журнале «Семейные вечера». В 1885 г. переехала в Иркутск, куда ее муж, Константин Францевич Лукашевич, был назначен инспектором Девичьего института Восточной Сибири. Литературное творчество сочетала с общественной и педагогической деятельностью: преподавала в младших классах русский язык, составляла хрестоматии, писала азбуки, учебники, пособия по проведению музыкально-драматических утренников, вечеров, праздников, а также множество детских повестей и рассказов. В 1889 г. за рассказ «Макар» получила премию петербургского Фребелевского общества. Впоследствии премии были удостоены и другие ее рассказы. В 1890 г. после скоропостижной смерти мужа и 10–летней дочери Лукашевич вернулась с тремя детьми в Петербург и поступила на службу в правление Юго-Восточной железной дороги, временно определив детей в малолетнее отделение Николаевского сиротского института. Сотрудничала практически со всеми детскими периодическими изданиями. Повести и рассказы писательницы в большинстве своем основаны на событиях и впечатлениях личной жизни, проникнуты любовью к детям, желанием пробудить в них человечность, трудолюбие, внимание к окружающему миру. Рецензенты упрекали ее в излишней сентиментальности, «избытке добродетели». В ответ на подобную критику Лукашевич писала: «Если сентиментальностью назвать то, что я щадила детское воображение от жестоких, тяжелых картин, то я делала это сознательно. Я изображала правду жизни, но брала большею частью хорошее, чистое, светлое; оно действует на юных читателей успокоительно, отрадно, примиряюще». В годы Первой мировой войны, продолжая активно печататься, она содержала на свои средства палату для раненых в лазарете, устроила приют для детей воинов, ушедших на фронт. В 1916 г. потеряла на войне сына. В 1921 г. вернулась в Петроград по вызову Луначарского и на предложение переделать свои произведения «в духе времени» ответила отказом. В 1923 г. ее сочинения были изъяты из библиотек. Последние годы писательница жила в крайне стесненном материальном положении. Скончалась Клавдия Владимировна Лукашевич в Петербурге в феврале 1931 г. Она сеяла вокруг себя «зернышки» прекрасного, доброго, вечного, и ее книги, написанные рукой подлинного мастера слова, задушевно и талантливо, спустя годы насильственного забвения сегодня возвращаются к нам («Заветное окно», 1997; «Доблестный Севастополь», 2006; «Мое милое детство», 2007; «Первое словечко. Хрестоматия для детей», 2009, и многие другие).



Произведения автора (1 - 17 из 17)

Барин и слуга (1901)
Бедный родственник (1901)
Босоногая команда (1896)
В тесноте, да не в обиде (1901)
Даша севастопольская (1899)
Две сестры (1901)
Дядюшка-флейтист (1898)
Заветное окно (1901)
Из деревни… (1896)
Мое милое детство (2009)
Переписка трех подруг (1901)
Получка (1907
Розовый цветочек, который на ночь засыпает( 1916)
Сиротская доля (1906)
Соня Малых (1908)
Тряпичник (1907)
Ужасные дни( 1901)

На фото ВКОНТАКТЕ Клавдия Лукашевич и ее внуки

ИВАН БУНИН


Вход в Иерусалим


"Осанна! Осанна! Гряди
Во имя Господне!"
И с яростным хрипом в груди,
С огнем преисподней
В сверкающих гнойных глазах,
Вздувая все жилы на шее,
Вопя все грознее,
Калека кидается в прах
На колени,
Пробившись сквозь шумный народ,
Ощеривши рот,
Щербатый и в пене,
И руки раскинув с мольбой -
О мщеньи, о мщеньи,
О пире кровавом для всех обойденных судьбой -
И Ты, Всеблагой, Свете тихий вечерний,
Ты грядешь посреди обманувшейся черни,
Преклоняя свой горестный взор,
Ты вступаешь на кротком осляти
В роковые врата - на позор,
На пропятье!


29.VII.1922

Марина Цветаева
«В день Благовещенья»


В день Благовещенья
Руки раскрещены,
Цветок полит чахнущий,
Окна настежь распахнуты, -
Благовещенье, праздник мой!

В день Благовещенья
Подтверждаю торжественно:
Не надо мне ручных голубей, лебедей, орлят!
- Летите, куда глаза глядят
В Благовещенье, праздник мой!

В день Благовещенья
Улыбаюсь до вечера,
Распростившись с гостями пернатыми.
- Ничего для себя не надо мне
В Благовещенье, праздник мой!

БОРИС ПАСТЕРНАК

МАГДАЛИНА

1

Чуть ночь, мой демон тут как тут,
За прошлое моя расплата.
Придут и сердце мне сосут
Воспоминания разврата,
Когда, раба мужских причуд,
Была я дурой бесноватой
И улицей был мой приют.

Осталось несколько минут,
И тишь наступит гробовая.
Но, раньше чем они пройдут,
Я жизнь свою, дойдя до края,
Как алавастровый сосуд,
Перед тобою разбиваю.

О, где бы я теперь была,
Учитель мой и мой Спаситель,
Когда б ночами у стола
Меня бы вечность не ждала,
Как новый, в сети ремесла
Мной завлеченный посетитель.

Но объясни, что значит грех,
И смерть, и ад, и пламень серный,
Когда я на глазах у всех
С тобой, как с деревом побег,
Срослась в своей тоске безмерной.

Когда твои стопы, Исус,
Оперши о свои колени,
Я, может, обнимать учусь
Креста четырехгранный брус
И, чувств лишаясь, к телу рвусь,
Тебя готовя к погребенью.

2

У людей пред праздником уборка.
В стороне от этой толчеи
Обмываю миром из ведерка
Я стопы пречистые твои.

Шарю и не нахожу сандалий.
Ничего не вижу из-за слез.
На глаза мне пеленой упали
Пряди распустившихся волос.

Ноги я твои в подол уперла,
Их слезами облила, Исус,
Ниткой бус их обмотала с горла,
В волосы зарыла, как в бурнус.

Будущее вижу так подробно,
Словно ты его остановил.
Я сейчас предсказывать способна
Вещим ясновиденьем сивилл.

Завтра упадет завеса в храме,
Мы в кружок собьемся в стороне,
И земля качнется под ногами,
Может быть, из жалости ко мне.

Перестроятся ряды конвоя,
И начнется всадников разъезд.
Словно в бурю смерч, над головою
Будет к небу рваться этот крест.

Брошусь на землю у ног распятья,
Обомру и закушу уста.
Слишком многим руки для объятья
Ты раскинешь по концам креста.

Для кого на свете столько шири,
Столько муки и такая мощь?
Есть ли столько душ и жизней в мире?
Столько поселений, рек и рощ?

Но пройдут такие трое суток
И столкнут в такую пустоту,
Что за этот страшный промежуток
Я до воскресенья дорасту.

1949

Борис Пастернак. Сочинения в двух томах.
Тула, "Филин", 1993.


Серебряный век