Самарская губерния, Самарский уезд, Липовская волость

МК Вознесенской церкви г. Самары

28/30.10.1843, Козма
Самарскаго уезда села Липовки отданнаго в военную службу однодворца Алексея Афанасиева жена Анна Иванова.
Неслужащий нигде обер-офицерский сын Александр Алексеев Попов и Г-на Жданова отпущенника Тимофея Прокопиева жена Агрипина Петрова.

ЦГАСО, ф. 32 оп. 28 д. 130 л. 295об.

[...]Обнаружив местопребывание своих беглых помещики начинали дело в местных канцеляриях. К помещику Буткееву Ставропольского уезда явился “собою” добровольной беглый его человек Иван Низкопоклонцев и на допросе в Стафропольской канцелярии объявил, что жительство имеет в селе Бряндине Казанского уезда /ныне Мелекесского у./
По опросе он из той канцелярии, как скромно говорится в челобитной неведомо каким случаем был отпущен и возвратился в свое Бряндино. Несомненно, что для дальнейшего правильного хода дела надо было чтобы он находился в указанном же месте и чтобы Казанская канцелярия куда вдова Буткеева подала челобитную, имела основание принять ее к рассмотрению. В Казани дело пошло ходко. На третий день по подаче челобитной 18-го Января 1751 года в Бряндино уже ехал отставной солдат Степан Сергеев с инструкцией от губернской канцелярии взять в Бряндине при понятых сторонних людей беглого Ивана Низкопоклонцева местного старосту и выборного да лучших трех человек и привезти в Казань. Давалось при этом наставление при доезде в пути и при взятии оных крестьян обид и налог не чинить и ко взяткам не касаться. Через 30 дней нужные люди были доставлены и на допросе в канцелярии Иван Низкопоклонцев развернул целую генеалогию беглых своих предков и родственников. Выбежал от помещика Буловича кои сказывали Ивану его родные в прошлых давних годах его дед Данила с двумя сыновьями, где то от имени жительства, женились, наживали детей, сыновей женили, дочерей выдавали замуж сами помирали. На лицо было теперь 13 душ. В Бряндино привел его Иванов отец со своими племянниками и жили по приему того села всех мирских людей, заведомо что беглые крестьяне своими домами. Наступила перепись и беглые со стороны старожил и выборного /между прочим, того самого Якова Семенова, который выступает в деле/, показаны были ясашными крестьянами, причем Иваном должо быть для лучшего сокрытия написан был с переменным отчество и без прозвания – Иваном Васильевым. Узнав, что Бугович продал своих крестьян, Буличеву, Иван и явился к новому помещику.
У Ивана оказалось довольно исправное хозяйство, двор в городьбе со строением изба с сеньми, скота – две лошади, одна корова, тринадцать овец, три свиньи десять
[изъят лист]
(л. 3)
Наконец 5-го Августа 1752 года д. ст. сов. и Казанской губернии губернатор Степ. Тимоф. Греков с товарищем слушал выписки из дела к “того ради приказали”: беглых крестьян в количестве 13 душ держателям их вывезти в д. Липовку на своих подводах во владение просительницы Буткеевой подушные деньги и прочие государственные подати платить за них до будущей ревизии крестьянам с. Бряндина “спустя”; с тех же крестьян за выданных на сторону девок взыскать выводных 75 руб. по 25 р. за каждую, за отданных в рекруты взыскать по 100 р. 400 руб. казенных пошлин взять 47 руб. 50 коп. Таким образом Буткеева получила, с доставкою в ее деревню 13 душ крестьян с их животами и хлебом и 475 р. деньгами. Было из за чего хлопотать. Бряндинцы сторговавшиеся за рекрут на 300 рубю и не уплатившие этих денег в срок видимо – прогадали. От Бряндина /ныне в Ставроп. Мелекесск. у./ до Липовки /Самарск. у./ верст 100, слишком; отвозные подводы на таком расстоянии тоже чего ниб. Стоили. Хорошо еще, что бряндинцам не пришлось платить “пожилых” денег. Видимо власти руководствовались статьею указов 1721 г. в коей значилось: “с дворцовых и с патриарших и архиерейских и монастырских и зерковны, ежели те беглые помянутый указанный срок /с Е.И.В. указу сроку на год, а последней мере на полтора года/ в прежние места отданы будут то за прежние годы пожилых денег на старостех и на крестьянах не править. Пункт этот в выписи приведен в губернаторском “протоколе”.
В скором времени после рассказанного вышел подробный указ имп. Елизаветы /13.05.1754г./ в котором между прочим велено было взыскивать “пожилого”, за каждую мужскую душу 100 р., за женску. 50 руб. в год, если держатели не отвезут беглых к их владельцам в течение 2-х лет, за отдачу беглого в рекруты положено быть кнутом и взыскивать штрафа по 200 руб. в год. Розыскивание беглых стало еще прибыльнее для их владельцев и становилось раззорительным для держателей. Известно нам немного Толстого сын Иван подавал в Ставропольскую канцелярию челобитье в держании отставным капитаном Петром Хординым беглого крестьянина принадлежавшего отцу просителя. По определению канцелярии Хордин был обвинен и беглый крестьянин с его потомством отдан Толстому. Это определение было Оренбургской губернской канцелярией 3-го Декабря 1754 годп когда был в силе помянутый Елисаветинский указ, на конечную беду для Хордина. В Ставропольской канцелярии на него начислили пожилых за 28 лет по 100 руб. – 2.800 руб. пошлин по 10 коп. с рубля 280 р. ссуда и пересуду и правого десятку 22 коп. за и волокиты 28 р. 90 к. Да за двух дочерей беглого выводных 50 руб. штрафных 130 руб. всего 3289 р. А сказкою оный капрал Хордин показал, что он всего означенного иску, пошлин и штрафу платить не в состоянии почему он и содержался под караулом, где будучи Января 15 числа 1758 г. умре. Для него это было исходом создавшегося положения так как его движимого и недвижимого имущества описанного по силе статей Уложения оказалось лишь на 178 р. 73 к. в том числе земли 49 четвертей с третником в поле, а в дву эту потому ж сенных покосов 5 десятин без чети с усадебною и выпускною землею и крестьян 11 душ.
Истец по силе статей Уложения выразил желание взять Хордимое имущество за себя. В канцелярии произведен был подробный и утомительный расчет причитающихся в казну платежей за упомянутых крестьян, а приведением указанных статей и милостивых манифестов, и Толстому пришлось уплатить 124 р. 74 коп. из оценки имения ему пришлось по своему иску получить всего 53 р. 93 к., вместо начисленных первоначально тысяч, за то он стал обладателем без малого 152 десятин с принадлежащими угодьи с описным помещичьим имением, с хлебом и скотом и с
(л.3об.)
Вышепоказанными крестьянами со всем их имением не считая возвращенных ему беглых. О бытии тех крестьян у него Толстого во всяком послушании ровно как его крепостных велено было объявить им, крестьянам, с подпискою через нарочно посланного из Ставропольской канцелярии. [...]
П.А. Преображенский "Несколько документов о беглых крестьянах в Самарском крае". Из доклада Общему Собранию Общества Археологии, Истории и Этнографии.

"В монографии "Обретение родины, ч.2", Самара, 2013 приводятся те же кочующие реквизиты из книги в книгу на "опись деревням": РГАДА ф.7.Оп.2.д.611.л. 170об-176. Документ любезно предоставлен нам Ю.Н. Смирновым."
Просто нет слов. Как все плохо с наукой-то. Один человек выехал в архив десяток лет назад, поработал и все переписали дружно.

а главное по ним ничего обнаружить лично мне не удается, а рассказать о академической среде гадости так и подмывает, вы б с Павлом еще не так бы хихикали, жаль этический кодекс останавливает

может быть, но бываю наскоком в РГАДА очень мало удается посмотреть, конечно нужно изучить опись и начать с ней работать, но пока думаю, что в приоритете исследований перемещения русского населенияс Ввального стана Симбирского уезда. Обещают выложить 350 фонд в сеть и тогда конечно нас ждет много открытий по заселению Самарско-Ставропольского уезда