Еленочка, Гюльнара, Валерия - спасибо!
Книжка...ещё не скоро
Зато прямо сейчас -
вторая половина птичьего года!
С разгаром весны начинаются наши путешествия. Эта чомга красовалась на озере Талкша в Шяуляе, в Литве. Чомги живут и на наших озёрах, но обычно держатся подальше от людей. Однажды мы с детьми видели, как чомга катала на спине своих птенцов, очень милое зрелище! Этой птице не с кем было играть в пароходик, время для птенцов еще не пришло. Поэтому она полностью сконцентрировалась на себе: купалась, чистилась, прихорашивалась. Всё это буквально в паре метров от нас! Жаль, что погода была пасмурной.
Зато в день, когда я отправилась в природный парк озера Энгурес в Курземе, солнце щедро делилось своим светом. Тёплым майским утром воздух над озером кипел от биения множества крыльев, а прибрежные заросли тростника и лес были полны птичих трелей. На озере Энгурес гнездятся изящные малые чайки:
Там же неподалёку удалось увидеть жёлтую трясогузку. Она сама сияет как солнышко на голубом фоне неба.
Дома тоже не скучно: наш сад облюбовал самчик мухоловки-пеструшки. Читала где-то, что он очень активно поёт до тех пор, пока не привлечёт подругу. Видимо, нашему порядочно пришлось в холостяках ходить, так как он ежедневно подолгу радовал нас песнями недели две. Затем исчез, может, жизнь семейная наладилась?
8 мая последние пролётные гуменники отдыхают на поле. Гуси — одни из умнейших и осторожнейших птиц, всегда выставляют часовых, очень трудно к ним подобраться незаметно. Вместе с последними гусями уходит и весна..
Летом тоже были интересные встречи: с одиноким лебедем на взморье:
С национальной птицей, белой трясогузкой, что решила принять участие в художественном перформансе «чёрное и белое, линии и пятна»:
Со славкой-завирушкой, которую ещё зовут славка-мельничек за своеобразный голосок. Действительно, песенка у этой славки несколько однообразная, как-будто гномик мельничку крутит. Почему она «завирушка», не знаю. При мне никто из них никогда не врал и тем более не завирался
Во время мониторинга морского побережья, долгая и весьма утомительная прогулка по песку под палящим солнцем была вознаграждена встречей с семейством малых зуйков. Это маленькие кулички, похожие на воробушков в золотых очках на длинных ножках. Гнездо их представляет собой просто ямку в песке. Насиживают по очереди, причём когда один партнёр сидит, второй держится неподалёку, готовый в любую минуту спасти гнездо, уводя врага подальше, отвлекая его на себя. А врагов у зуйка хватает: вездесущие серые вороны, чайки, лисы, но самое ужасное — это отдыхающие на пляже люди со своими собаками. Насиживание длится долго, 25 дней. Сколько раз приходится бедным родителям устраивать представление с криками и беготнёй… А ведь большинство отдыхающих даже не обратят на него внимания. Яички зуйка так хорошо сливаются с песком и морским сором, что человек имеет меньше шансов их заметить, чем раздавить.
Но вот наконец птенцы появились на свет. Почти сразу же они готовы вскочить на ножки и бежать, куда велят родители. Однако в первые дни родители чаще дают сигнал «замри!», чем «беги!». Думаю, это связано как с невысокой ещё выносливостью юных бегунов, так и с тем, что малыши появляются в разное время: мама ещё сидит на гнезде, а старший птенец уже бегает рядом, под бдительным присмотром папы. Окраска пуховичков настолько великолепно приспособлена для игры в прятки, что даже опытному наблюдателю нелегко их заметить.
И вот бреду я по песку. Впереди бежит взрослый зуёк, кричит, волнуется, подманивает поближе и удирает — уводит меня от семьи.
Стараюсь держаться у самых волн, чтобы зря не волновать птиц. Вдруг один комочек морского сора вскакивает на ножки-соломинки и с коротким, отчаянным писком несётся прочь. Взрослый зуёк совершенно иным голосом отдаёт приказ, и принимается привлекать моё внимание пуще прежнего. Но я уже видела, где залёг малыш, и хочу сфотографировать, чтобы легче было объяснять людям, почему нельзя отпускать на пляже с поводка своих четвероногих друзей, какими бы мирными они ни были! Хотя бы до конца июля…
Прохожу мимо места, где исчез зуёк. Его там нет! Я точно видела, где он лёг, но теперь кажется, что всё это привиделось на доли секунды. Только беспокойство взрослой птицы выдаёт малыша. Задача осложняется еще тем, что я не хочу останавливаться и показывать следящим за мной двум серым воронам, где птенец. Уже почти сдавшись, замечаю зуйчонка. Лежит, прижавшись к песку. Если бы я не видела, где он спрятался, ни за что бы не нашла.
Природа гениально приспособила зуйков к жизни на открытом пространстве побережья. Но она не учла появления новой опасности — людей и собак. Теперь маскировка играет против зуйков. Если бы человек быстрее замечал птенцов, он успевал бы отозвать собаку. Хочется надеяться, что со временем мы станем более чуткими к природе и собака без поводка станет редка, как снег в июле. Мечтать не вредно, как говорится...
Вообще за эту долгую прогулку до боли ясно выявился паттерн состояния прибрежной природы. Сложный профиль дюн; разнообразие растений, интереснейшим образом приспособленных к песку, ветру, солнцу, засухе, засоленности их родины; богатство птичьего мира в море и в дюнах — всё это в момент исчезает, как только входишь в зону популярного пляжа. Одни только серые вороны властвуют на вытоптанных, деградирующих дюнах, среди отдыхающих и их мусора..
Что-то сбилась я на грустную ноту. Вернемся к позитиву! Одно из моих любимейших мест в Курземе - это город Кулдига и водопад на реке Вента прямо в его центре. Немного ниже водопада вошла в реку, чтобы сфотографировать металлически-синих стрекоз, очаровательно позирующих на розовых цветах сусака. Разумеется, пока я нащупывала путь по скользким камням, они упорхнули так же легко и изящно, как и появились перед этим. Вода была необычайно тёплой, сразу повернуть назад значило снова напрягать мышцы ног в борьбе за равновесие, и я решила просто немного постоять в воде, среди стеблей сусака. Вента журчала по белым камням, спеша мимо меня к морю, высоко в синеве весело щебетали ласточки, августовское утро было столь мирным, тихим и тёплым, что я замерла на месте, с наслаждением вдыхая воздух любимой Курземе. Должно быть, я не двигалась достаточно долго, чтобы одна кряква-мать решила, что я относительно безопасна для её семейства, и подплыла с утятами совсем близко. Малыши вышли на камушки и занялись приведением себя в порядок, а мама подплывала совсем близко ко мне и заглядывала в лицо. Её орехового цвета глазки смотрели на меня очень умно, спокойно и как-то ласково. Поэтому я сочла нужным ровным тихим голосом сообщить ей, что собираюсь двинуться к берегу. Семья спокойно наблюдала за моим перемещением, ничуть не испугавшись. Затем к реке приблизилась шумная комания туристов, и мама увела детей выше по течению.
Как ни крути, а лето идёт к концу. На сжатом поле почти каждый день кормятся вяхири, дикие голуби. Скоро они отправятся к югу, и мы не увидимся до марта.
Тёплый и сухой сентябрь продлевает лето. Я охочусь на бабочек и стрекоз в высохшей канаве. Мелькают перед глазами цветы и пёстрые крылышки; жужжат шмели и пчелы, трещат кобылки; крутые склоны канавы хорошо защищают от холодного ветра, и я полностью погружаюсь в лето. Вдруг трубное мелодичное курлыканье вырывает меня из забытья. Журавли! Две стаи величественных серых птиц торжественно скользят надо мной и моим летним мирком, как будто напоминая, что пора с ним прощаться. Сейчас полдень, и они летят прямо на солнце, растворяясь в его сиянии. 10 сентября, первые пролётные журавли этой осени.
А вот большая белая цапля остается зимовать!
В конце октября не редки встречи с синичьими стайками. Одна стайка гренадёрок была так занята ужином, что позволила снимать их совсем близко.
Ну, а ноябрь приносит свою радость — можно вешать кормушки! На этот раз я повесила шарики уже 7 числа, дольше терпеть не было сил. Один из первых визитёров — средний пёстрый дятел. В первые дни он волновался, и поэтому часто поднимал свой красный «ирокез», превращаясь в натурального панка. Потом привык, и теперь всегда носит гладкую причёску.
Минул ещё один птичий год, начался следующий. Что он несёт?
