Жизнь идет по кругу

Ну что ж, вы хочете Тарту? Их есть у меня!

Есть на свете такие значимые для меня места, что никакие особенности встречи или степень неприглядности самого места не могут встать на пути моей пламенной к ним любви. Так было с мысом Колка: в ту же секунду, как я вышла из автобуса и почувствовала запах скошенной травы и моря, любовь к этому месту обрушилась на меня, как водопад, и не оставляла больше никогда, не смотря на все приключения, что пришлось там пережить.

Так, даже еще безумней, было с Тарту. Ну как можно любить место, не побывав там ни разу? Главную роль сыграла, должно быть, уже упомянутая мной книга. А еще много книг латышских писателей, в которых упоминания о Тербате были разбросаны подобно крупинкам золота. То там, то тут золотилось имя города, и всегда «с придыханием» говорили о нем писатели, всегда с восхищением. Объясняется это просто, уже с 1632 года здесь был Университет. Во время Северной войны он был закрыт, но в 1802 году открыт снова. В середине 19 века началось национальное пробуждение латышей, и потянулись в храм науки по раскисшим осенним дорогам зачарованные странники, гонимые неутолимой жаждой знаний. Классический образ студента в латышской литературе конца 19 – начала 20 века: бедный, голодный, больной чахоткой, из последних сил стремящийся в Тербату или в Петербург. Эти студенты создали латышскую литературу и искусство, стали первыми учеными, журналистами, общественными деятелями. Их потрясающая тяга к знаниям – высший образец для студентов нынешних.

Благодаря такой душевной писательской «рекламе» я явилась в Тарту, уже готовая любить всем сердцем. Злобные эстонские пограничники, не очень гостеприимные местные жители и мерзейшая погода ничего не смогли с этим поделать: я была совершенно очарована «Афинами на Эмайыги».

Фотоаппарата у меня тогда, конечно же, не было. Зато он был в 2010 году, когда я бродила по Тарту с годовалой дочкой в слинге, и в 2014 году, когда мне дважды удалось ненадолго заскочить сюда по дороге к другим эстонским интересностям. Таким образом, снимки в этом репортаже будут летние, весенние и осенние.

Начали мы, разумеется, с центра города, с Ратушной площади. Уже тысячу лет назад здесь велась торговля, площадь связывала древнее городище на холме Тоомемяги и пристань на Эмайыги. Сейчас главной частью площади и символом Тарту стал фонтан с целующимися студентами. Вечная молодость и все такое. Ратуша постройки конца 18 века создает для него прекрасный фон.

Площадь окружают и другие дома 18 века, самый интересный из которых – Кривой дом, или тартуская «Пизанская башня», или «дом Барклая». Дом строился в 1793 году, с опорой на крепостную стену. Теперь стены нет, и дом окривел. В 1819 году он был куплен вдовой великого полководца, что объясняет еще одно прозвание. Сейчас здесь филиал Художественного музея.

Поднимаемся на Домский холм. Впереди Ангельский мост. На Домберге в числе прочих достопримечательностей располагается Обсерватория, и легенда гласит, что мост на свои средства построил один из ее профессоров, вконец рассерженный опозданиями студентов. Студенты объясняли свои опоздания трудностью подъема на холм, вот профессор и расстарался. Случилось это вроде бы в 1816 году. Затем на месте временного деревянного мостика был построен в 1838 году и реставрирован в 1913 каменный мост, и назывался он первоначально «английским», так как на холме был разбит парк в английском стиле.

Вид с Ангельского моста на город.

В парке:

Далее на той же улице прячется в листве мрачный Чертов мост.

Название объясняют во-первых тем, что он черный; во-вторых тем, что построен в 1913 году в честь 300-летия дома Романовых, а все знают, что было дальше. Мост посвящен Александру Первому, заново открывшему в Тарту Университет. Как и в случае с Ангельским, это не первый мост на этом месте.

Могучие стены Домского собора не помещаются в кадр.

Говорят, что через эту галерею симпатичным особам женского пола нельзя ходить в одиночку. Обязательно нужна мужская защита. По собору уже сотню лет бродит прекрасная девушка с ключом на шее, хранительница сокровищ. Если встретит одинокую девушку, тут же повесит ей ключ на шею и освободится, а на ее место заступит та неосторожная.

За собором в парке стоит памятник Кристиану Яаку Петерсону, родоначальнику эстонской поэзии.

Вот он, тот самый типичный студент 19 века, только не латыш, а эстонец. Родился в Риге и в Риге умер от чахотки в 21 год. Кроме вклада в развитие эстонской культуры знаменит еще тем, что по недостатку средств пешком ходил из Риги в Тарту и обратно. В день рождения этого человека, 14 марта, в Эстонии отмечают День родного языка. Кристиан говорил на двадцати языках, но больше всего любил родной, и заботился о его развитии. На памятнике написаны строки из его собственного стихотворения: «Разве язык этой земли не может, поднимаясь высоко в небеса на песенном ветре, вечность обрести?». Забавно, что хоть поэт и был эстонцем до мозга костей, туристы из Латвии воспринимают его как своего, ибо рижанин же. А потому обычно и не задерживаются возле памятника: «А, ну это наш!», и дальше, дальше в поисках впечатлений.

Там же в парке находим памятник Иоганну Шютте в форме канцлерской печати.

Гуманист, просветитель и дипломат, будучи генерал-губернатором Ингерманландии, Лифляндии и Карелии, именно он инициировал создание в Тарту Университета в 1632 году. Заведение тогда называлось «Академия Густавиана», в честь короля Швеции, понятное дело. Шютте был первым канцлером Университета, отсюда и идея печати.

Спускаемся в город. Странным образом ни разу само здание Университета не попало в кадр, только его окружение.
Например, симпатичный кабачок

и дом фон Бока.

Построен этот дом в 1780 году, куплен Университетом в 1839 году. Со стороны Университета на студентов «смотрят» профессора всех времен,

а с другой стороны волшебная стена дает возможность заглянуть в прошлое. Очень «живой» рисунок на самом деле. Впервые я его увидела неожиданно, вывернув из-за угла. Поразительная иллюзия объема, кажется, что ты можешь спокойно продолжить путь и войти прямо туда, к ступеням того Университета. Фотография не в силах передать это очарование.

Неподалеку (да там все неподалеку!) стоит тот самый Густав Второй Адольф, король Швеции, подписавший в военном лагере близ Нюрнберга приказ об основании Университета. Первый памятник был установлен в 1928 году, демонтирован в 1950. В 1992 году Швеция помогла восстановить его в первозданном виде. Оба раза при открытии памятника принимал участие правящий король Швеции. Основной массе туристов все это глубоко безразлично, и они с удовольствием фотографируются на фоне «мушкетера».

Очень нравится мне Тартусский ботаничекий сад. Маленький (всего 3 гектара против 16 га в Риге!), очень уютный, прямо в центре города! В первый раз мы его обнаружили случайно, просто шли мимо, увидели свисающие через стену цветы и заглянули. Красивое местечко!

Идем дальше, к церкви Святого Яана. Древний храм (упоминается впервые в 1323 году!) гармонично смотрится вдали, на фоне неба.

Но когда подходишь близко, поражает прозаическое соседство – «уникальный образец зрелой кирпичной готики», словно через силу, мучительно прорастает сквозь пелену советской реальности. Почти вплотную к храму стоят унылые хрущевки. Надо как следует поднапрячься, чтобы снять Святого Яана без этого подавляющего окружения.

Церковь 14 века хранит в себе редкое сокровище – почти тысячу 700-летних терракотовых скульптурных фигурок. Когда-то весь храм был ими богато украшен снаружи и внутри.

Во время Второй Мировой Яанова церковь очень сильно пострадала, но сейчас восстановлена и дает приют не только вере, но и искусству.

Выходим к матери-реке, Эмайыги. Здесь высится арочный мост: тот редкий случай, когда советское наследие красиво. 157 лет на этом месте стоял каменный мост, построенный по указу Екатерины Великой. Обстрелы 1941 и 1944 годов оказались для него роковыми. Арочный мост построен в 1959 году, и с тех пор являет собой символ вызова здравому смыслу: говорят, что некоторые студенты проходят по верху арки, доказывая свое бесстрашие. Я б не пошла.

С набережной открывается вид на современную часть города.

Среди зелени скрывается Калевипоэг. Его история похожа на историю короля Густава. Памятник поставили в 1933, снесли в 1950, восстановили в 2003. Мне он напоминает одновременно Геракла и Лачплесиса. И конфеты

Возле тартусского рынка стоит улыбающаяся свинья. Поставлена в честь 70-летия рынка. На боку у нее подробная схема разделки. Но мне больше нравится свиная ухмылка.

Здесь заканчивается старый город и начинается город торговых центров, башен из стекла и бетона и прочей современности. Но даже в этой, обычно не привлекающей меня части, есть кое-что интересное: 23-этажный жилой дом Тигуторн, «башня-улитка».

Смешная реклама в витрине магазина тканей.

Возвращаемся в старую часть Тарту. Покажу еще пару памятников. Эта фантазия называется «Два Вильде». На скамеечке мирно беседуют Оскар Уайльд и эстонский писатель Эдуард Вильде. Литераторы жили в одно время, но никогда не встречались. (Уайльд по-эстонски звучит как «Вильде»). Кроме того, два Вильде сидят перед типографией, принадлежавшей Петеру Эрнсту Вильде, Вильде-третьему! Сейчас в доме ирландский паб. Копия памятника стоит в Ирландии в городе Голуэй.

Ну и наконец памятник генерал-фельдмаршалу Барклаю Де Толли. Установлен в 1849 году по инициативе и на пожертвования служивших под его началом офицеров.

Неспешные прогулки по Тарту всегда наводят на размышления о ходе истории, о литературе, науке и искусстве... Поэтому закончим прогулку стихотворением эстонского поэта Юхана Лийва. Этот снимок сделан неподалеку от города, в поместье Алатскиви. Перевод неуклюж, неграмотен и грубоват. Но мысль, выраженная в последних строках, стоит того, чтобы пробиваться сквозь неуклюжесть перевода. Как пробилась Яанова церковь. Как - я верю! - рано или поздно пробивается на свет через любую тьму все хорошее.

Конец лета мы традиционно отмечаем с размахом: в Царникаве в конце августа проходит Праздник Миноги.

Саму Царникаву с 30 годов прошлого века величают Королевством Миноги. Темными, безлунными августовскими ночами, особенно, когда ветер дует с моря, минога начинает заходить из моря в реку и подниматься вверх. Местные рыбаки с незапамятных времен ловят ее специальными плетеными мордами. Поэтому логично устраивать праздник именно в августе, в начале миножьего сезона. Конечно, день Рыбака в июле здесь тоже празднуют, как и на всем побережье. Но гораздо скромнее. Ведь День Миноги - он свой, лично-царникавский, да и лето кончается, надо проводить его с честью, повеселиться от души..

В этом году есть дополнительный повод для радости, наша минога получила европейский знак качества, знак охраняемого географического происхождения. Теперь надпись "Царникавская минога" может красоваться только на той продукции, что выловлена мордами в Царникаве с 1 августа по 1 февраля и обработана здесь же, традиционными способами. Способы практикуются как минимум, с 17 века. А праздник в этом году проходил 14 раз. Идея заимствована у испанского города-побратима Арбо, и замечательно здесь прижилась.

Герб Царникавского края:

Среди золотых полей течет наша красавица Гауя и впадает в море, а в море живет минога - символ истории и благосостояния царникавчан.
Во время праздника минога надевает золотую корону, становясь Королем Миногой.
Это единственное фото не мое, поленилась сфотографировать указатель "На Праздник Миноги":

Все остальные фотографии в этом репортаже сделаны мной. Конечно, отобразить весь день не в моих силах. Развлечения были на любой вкус: стритбол, пляжный волейбол, турнир по золите (карточная игра), ярмарка, карусели и батуты для детей, парад плавсредств, праздничное шествие, выставка мотоциклов Ява, выступления множества танцевальных и песенных коллективов, мастер-класс от повара Мартыньша Ритыньша, соревнования по поеданию миноги на скорость, знаменитый суп из миноги в 400 литровом котле, катапульта, прогулки на лодках к устью Гауи, соревнования из серии "кто дальше проскачет в рыбацком сапоге" и все такое прочее. Хватало и продавцов сахарной ваты, миноги всевозможных видов, шашлыка, и всякой другой еды и питья. Не хватало мусорников

Но, к чести устроителей праздника, утром следующего дня парк, берег реки и улицы не носили никаких следов пиршества, кроме аккуратно сложенных мусорных мешков.

Из всего дня для съемки я выбрала то, что больше было по душе.
Поэтому приглашаю вас пробежаться по ярмарке, полюбоваться выставкой мотоциклов и парадом лодок, а также на одной из них сходить к морю.

На ярмарке большим спросом всегда пользуются разные вкусности, типа латвийского вина, сыра, меда, творога, конопляного масла, хлеба, печенья пипаркукас, цукатов и т.п. Поэтому я взяла велосипед, съездила на ярмарку с утра пораньше, и добычу надежно припрятала дома. Теперь я могла пройтись по торговым рядам спокойно и чинно, со всем семейством. Семейство, однако, рассматривать товары не пожелало. Часть семейства рвалась на карусельки, в то время как другая часть жаждала пива и зрелищ. В результате от всей большой ярмарки осталось для истории лишь несколько снимков.

"Путь вина" из Огре

Деревяшки и настойки

Вкуснющие домашние сыры. Традиционный, с тмином. И множество современных вариаций - с миндалем, паприкой, чесноком...

Немало было тканых и вязаных изделий, а также масса украшений.

Художница за пожертвование рисует портреты желающих:

А здесь деревяшки соседствовали с лилиями и продавцы с покупателями плавали в их дивном аромате:

Все, с ярмарки меня вытащили. Пробегаем мимо мастер-класса, который проводит знаменитый в Латвии повар Ритыньш.
Пробегая мимо, слышу фрагмент рассказа повара: "Ну, а теперь добавляем самое главное - самогонку!"

После ряда детских и взрослых развлечений отправляемся на берег Гауи. На дамбе, защищающей поселок от наводнений, выставка мотоциклов Jawa:

Ах, как же они мне нравятся!

Вот за этот, с номером 57, я проголосовала. И он потом победил в конкурсе на самую стильную Яву! На похожем мотоцикле мои родители объехали половину СССР, как они говорили. И родители моей свекрови рассказывали такую же историю. Поэтому к Jawa у меня теплые чувства. Она почти из сказки - из прошлого нашей семьи.

Владельцы мотоциклов тоже были весьма колоритны

Но вот начинается парад плавсредств, скоро из моря должен выплыть Король Минога. Занимаем места в первом ряду, то есть у самой воды. Все отлично видно, но есть и небольшой минус - нас иногда обдает брызгами от волн, поднятых участниками парада.
Открывает парад Король Минога:

А за ним следуют царникавчане, кто во что горазд:

Участники несколько раз проплывают перед зрителями:

Пока Король Минога не решает, наконец, что встречают его достаточно почтительно, и не направляется к берегу

Его встречают с радостью! На заднем плане старый серый железнодорожный мост и новый синий пешеходный.

Король Минога прибыл! Бросается в глаза обилие мешочков у празднующих. Это все ярмарка. Не купить ничего - это ж какую выдержку надо иметь! Вот и ходят целый день с покупками. Не все же могут приехать с утра на велосипеде

Король возглавляет праздничное шествие. Например, вот собираются за ним следовать русалочки:

Одну русалочку удалось снять поближе:

Все, шествие направляется к эстраде. Там Короля ждет торжественная встреча и концерт. А еще там уже варится вкуснющий миножий суп в огромном котле, тарелочку которого можно получить за пожертвование. В прошлом году пожертвования пошли на новую крышу для старинной деревянной церкви. К котлу обычно выстраивается ужасающей длины очередь, но оно того стоит.

На берегу остаются только желающие прокатиться на лодке. И мы в их числе.
Лодка, которую все ждут:

Отстояв большую очередь, отплываем. Капитан у нас славный - молодой, трезвый и чистый.
И лодка хорошая.
Когда я каталась последний раз, лет шесть назад, все было совсем не так

Проплываем мимо краеведческого музея:

И плывем дальше

Здесь стоят морды, поджидают миногу:

Приближаемся к устью...

Ура, море!

Разворачиваемся и входим снова в реку. Вид на устье Гауи со стороны моря

Поднимаемся вверх по реке

Возвращаемся в парк, к эстраде

Здесь музыканты и танцоры будут сменять один другого до полуночи. В полночь будет отличный салют.
Царникавчане будут прощаться с летом, глядя на разноцветные огни, цветущие в небе среди звезд. Я вот, например, всегда во время салюта вспоминаю лучшие моменты лета и загадываю, чтобы следующее лето было не хуже. А потом будет "залюмбалле", "Зеленый бал", т.е. танцы до упаду.
Дачный сезон заканчивается, улицы пустеют (в крае 7 тысяч жителей, летом в три раза больше), в притихшую Царникаву легкими шагами приходит осень...

Жизнь Латвийских русских или "русских латышей", как она есть