Мемуары

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

А Н Ч А Р

Мне было три года, когда моя мама принесла с рынка вместе с продуктами также и маленького щеночка - пушистого, с голубыми глазками. Матушка прижимала тёплый комочек к груди. А он доверчиво смотрел.
Щенок был куплен за три рубля безо всяких документов, без родословной… Но видно было невооружённым глазом - овчарка.

Пёсику дали имя - Анчар. Так называлось одно из стихотворений Александра Сергеевича Пушкина, написанное о ядовитом дереве.
Но наш Анчар рос ласковым, преданным и чрезвычайно умным существом. Про таких собак говорят - всё понимает, говорить только не может... Действительно, Анчар понимал абсолютно всё...

До сих пор помню такую историю. Мне уже исполнилось лет пять…
А маленький пёсик превратился в большого взрослого волкодава.
В воскресный день вся семья сидела за столом и обедала… А под столом лежал наш красавец Анчар. Мне почему-то хотелось болтать ногами. А ботиночки в то время дети носили очень прочные, из натуральной кожи, с жёсткой подмёткой. И поэтому болтание ногами сопровождалось довольно сильным и неприятным шумом.
« Детка ! Не надо болтать ножками ! » - попросила моя матушка.
Но я уже вошла во вкус и продолжала грохотать своими ботинками.
Моя мама повторила свою просьбу. А я - продолжаю болтать ногами…
И третье замечание меня не остановило…
Как вдруг я почувствовала, что ступни моих ног оказались зажатыми зубами нашего лохматого зверя, продолжавшего находится под столом. Он очень осторожно и очень крепко держал мои ботинки в своей пасти таким образом, что больше болтать ногами я уже не могла.

Да… Из Анчара получилась прекрасная нянька.
Когда по утрам мои родители отправлялись на работу, а сестра – в школу, меня спокойно оставляли в квартире под присмотром собаки.
Я совершенно не скучала. Сидела на кухне возле радио, слушала все передачи подряд и одновременно рисовала. А пёс ложился у входной двери.
Рисовала я всегда много. На меня не могли напастись альбомов. И мои родители стали приносить с работы ненужную бумагу. Так, например, отец приносил пачки уже устаревших сообщений ТАСС и я рисовала на обороте этих листов.
В обед заходила пожилая соседка Марья Григорьевна, проживающая в квартире, находящейся над нами, и кормила меня. Моя мама за эту услугу платила ей немного денег.
Марья Григорьевна была очень простой и доброй женщиной. К тому же она была удивительной рукодельницей. Из лоскутков, обрезков и ненужных мелочей она делала игрушки, одежду и одеяла для кукол…
И множество других забавных вещиц.

Анчар очень любил классическую музыку. Когда моя старшая сестра исполняла на пианино произведения Чайковского или Бетховена, пёс тут же прибегал, растягивался возле инструмента и наслаждался этими звуками.
Моя сестрица, в виде эксперимента, переходила на оперетку. « Красотки, красотки, красотки кабаре...» Этого Анчар перенести не мог.
Он резко поднимался, тяжело вздыхал и отправлялся на кухню, на свою подстилку. Но стоило Светлане снова заиграть Бетховена, Анчар сразу возвращался. И опять ложился возле инструмента. И на морде у него появлялось выражение тихого счастья.

В то время моя матушка периодически страдала от жестоких приступов радикулита. Всё, конечно, от расшатанных нервов.
Радикально эту болезнь тогда врачи не лечили. Рекомендовали постельный режим и тепло. И моя мама не могла встать с кровати из-за адской боли по нескольку дней.
Анчар очень переживал, видя больную хозяйку. Он хотел её поднять. Приносил ей в зубах туфли. Пытался стянуть одеяло.
« Анчарушка ! Видишь – Женя заболела… У Жени лапки болят…» - пыталась объяснить собаке моя матушка. Анчар задумался и ушёл к себе на кухню.

Я за фортепьяно и моя матушка, 1958 г.

Там ему уже приготовили большую миску с горячей похлёбкой. В миске лежала также огромная говяжья кость. Пёс схватил зубами эту мосолыжку и бегом вернулся в комнату. Подошёл к кровати моей матушки и плюхнул эту кость прямо на подушку – « Кушай, хозяйка ! ».
И смех, и слёзы... Все мы были просто поражены таким благородством собаки. Ведь ни один пёс на свете добровольно не в силах расстаться с любимым лакомством - косточкой…

Но наступили печальные времена. Когда Евгения Владимировна осталась одна с двумя детьми, стало ясно, что на одну зарплату ей не прокормить себя, дочерей и ещё большого пса. Если до развода материальное положение нашей семьи было очень скромным, то после развода на нас надвигалась настоящая нищета.
Пришлось расстаться с Анчаром. Его передали в собачий питомник вооруженных сил для последующей службы в пограничных войсках. Когда Анчара забирали военные собаководы, он всё понял. Ушёл с ними, не сопротивляясь, только из его добрых глаз текли слёзы.

В питомнике Анчар целый месяц лежал в своём вольере и не притрагивался к пище. Ждал… Может, хозяева вернуться ? Исхудал страшно. Но на тридцать первый день он понял, ждать бесполезно…
Он встал, подошёл к миске и съел всё без остатка. Признал нового хозяина и стал нести нелёгкую собачью службу.

Моя мама до последних дней вспоминала Анчара со слезами на глазах...
Мы утешали себя мыслью, что нашему любимцу сделали подлинные собачьи документы, нашли ему и невесту.
И потомки Анчара где-то живут и радуют своих хозяев.

1959 год

Я ( в свои 2, 3, 4 года и в 5 и 6 лет ) была очень жизнерадостной, весёлой, шустрой, была заводилой во дворе, придумывала разные интересные игры. Малышня - мои ровесники - ходили за мной по пятам и слушались меня добровольно... Когда меня зазывали домой на обед и дневной сон, мои маленькие друзья обычно стояли под дверью и канючили: " Ну, когда же Оля выйдет во двор ?"
Я любила лазать по заборам, забираться на высокие деревья - это приводило в ужас мою матушку...
Но, вообще-то, мама моя на меня нарадоваться не могла, я была трудолюбивой и всё делала очень хорошо и быстро.
В 4 с половиной года я сама научилась читать и больше не просила сестру или родителей почитать мне книжку за обедом...
( Аппетит у меня всегда был плохой. И мама моя не знала - чем меня завлечь, чтобы я поела нормально )

Училась я читать по статьям Н. С. Хрущёва в газете "Правда" и бубнила эти тексты вслух с утра до вечера, периодически задавая вопросы маме: " Что значит - "на душу населения" ? Мама объясняла мне, как могла...
Я замучила всех процессом своего чтения...
Однажды моя мама пришла с работы после суточного дежурства. Ей необходимо было выспаться... А тут -- я со своим чтением вслух газеты "Правда"...
Бедная моя мама говорит: "Деточка! Не читай так громко ! Читай про себя!"
" А как это ?" - спросила я.
" А, ты глазками читай, а ротиком ничего не говори! " - пояснила моя мама...
Минут на 15 установилась тишина... Я увлеклась процессом чтения про себя... Моя матушка провалилась в глубокий сон...
Но не надолго.. Так, как вдруг я закричала от восторга:
" Мама! Мама! Лоб то сам читает ! "
Моя мама проснулась, долго хохотала, но заснуть уже больше не смогла...

Ещё я была с детства рукодельницей. Делала из разных лоскутков маленьких куколок или белых зайцев из ватина - и раздаривала их друзьям во дворе. Детишки просто "записывались в очередь" за этими игрушками...
И ещё я прекрасно рисовала, писала стишки... Любила классическую музыку... Шекспира... Достоевского...
К тому времени в нашем доме появился телевизор «Ленинград» -- и по телевиденью транслировали спектакли, балетные постановки и художественные фильмы.
Так я познакомилась с «Ромео и Джульеттой», кинолентой Пырьева «Идиот». Эти произведения потрясли меня до глубины души.

А Уланова в «Лебедином озере» - казалась мне феей. Я забредила балетом... Стала непрерывно танцевать, подражая любимой балерине... Мама сшила мне из аптечной марли балетное платье с пышной юбкой и этот накрахмаленный наряд стал самым моим любимым нарядом.. Моя матушка, видя мою тягу к балету, даже пыталась устроить меня в балетное училище. Но, слава Богу, меня туда не приняли.

Но всё это продолжалось ровно до ухода моего отца из семьи.
Я его очень любила, как ребёнок, который не может не любить своих родителей... Ведь мама и папа для малыша -- защита и опора в этом мире...
Но когда наш с сестрой отец подло нас бросил ( гулять то он гулял и раньше, но не так явно ), для меня рухнул мир...
О страшных душевных терзаниях моих трудно говорить..

Я пошла в 1-й класс.
И тут нашей мачехе пришла в голову идея - заполучить мамину квартиру...
Ещё до развода - мачеха заставляла моего отца добавлять яд в еду моей матушке... Обнаружилось это преступление, спустя годы...
Врачи определили, что в организме моей мамы была жуткая, смертельная доза яда... Но - Господь уберёг... Мама моя выжила... Но --- язва желудка, гастрит, камни в желчном пузыре и больная печень ( вся в шрамах и рубцах ) - это всё осталось ей на всю последующую жизнь...
Дочерей мой отец травить не стал.... И тогда Маргарита Львовна обратилась к колдунье ( опять по нашей семье прошлись чёрные силы ). Проклятье было смертельным... Моя сестра внезапно попадает в больницу с тяжёлой формой перитонита... И врачи говорили - девочка не выживет...
А я получила по почте от отца нарисованную им новогоднюю открытку..
Открытка была заговорённой... Как только я взяла симпатичную открыточку в руки, как тут же упала без сознания и пролежала в коме два месяца... Наша мама разрывалась между работой, моей сестрой в больнице и мною, лежащей дома...
У меня побывала куча врачей. Причины болезни никто определить не мог... Но тоже говорили - девочка не выживет.
Я до сих пор помню кошмарные сны, которые мне тогда снились... Это была - агония... Но мамиными молитвами – я и моя сестра - мы обе выжили...
Правда, характер мой резко изменился... Я стала тихой, застенчивой, медлительной, очень серьёзной... И я стала бояться людей... У меня поменялся не только характер, но резко изменился цвет глаз. До болезни мои глаза были, как апрельское небо. После – позеленели.
Мама моя, так сильно занятая мною и сестрой, просто не обращала внимания на боли в желудке...
Про яд она узнала спустя 13 лет - после того, как попала в больницу и прошла там все исследования.
После выписки из больницы мама моя позвонила отцу и сказала:
" Эх, Василий ! Зачем же было меня травить ? Медики мне всё объяснили..."
" А это - не доказуемо! Прошло много времени ! " - цинично ответил мой отец...

Семья и Анчар

Вниз по Волге

На таком теплоходе я плавала вместе с мамой до Астрахани
и обратно в 1962 г.
Я была тогда ещё слишком мала, чтобы понять всю важность этого события.

Воспоминания о Волге

В Астрахани мне было очень жарко. Ещё поразили меня деревянные тротуары. И деревянные дома, все сплошь покрытые изысканой резьбой, похожей на кружева.

Как я теперь понимаю, мы дошли до улицы Иоанна Златоуста - до того места, где раньше находился дом Логвиновых.
Моя мама долго стояла там в полном молчании, а я изнывала от жары. А группа местных детишек стояла поодаль.
Дети обсуждали мой московский наряд.
Модную шляпу из соломы - во вьетнамском стиле. Платье, сшитое из тонкого немецкого трофейного батиста, всего сплошь вышитого нежными цветами. Я это слышала. И не понимала, что такокого удивительного в моей одежде...

Москва. Северный Речной Вокзал.

Происходит фамилия Логвиновых от имени ЛОГВИН ( ЛОНГИН ).
Римский центурион Логвин-сотник присутствовал при казни Христа.
Логин или Логвин - варианты имени Лонгин (с лат. - 'долгий'

или Логгин (с лат. - 'высокий'

. От римского фамильного имени Лонгинус;
Родом Гай Кассиус Логвин - из селения Ардалес в Каппадокии.
Он стоял на страже у креста Господня и Его гроба и был свидетелем Его страданий, смерти и воскресения, и чудес, их сопровождавших. Уверовал во Христа и, возвратившись на родину, стал проповедовать там Евангелие.
За это воины, посланные Пилатом по проискам иудеев, обезглавили св. мученика Лонгина.
Главу же мученика они принесли для удостоверения в Иерусалим, а потом бросили ее без погребения за стенами города.
Впоследствии честная глава святого были чудесна обретена одной ослепшей женщиной, которая при этом получила прозрение
Вместе со св. Лонгином пострадали и два другие воина, также уверовавшие во Христа.

Наконечник копья святого Логвина

Икона святого Логвина

овч написал:

[q]
Второклассница
[/q]

Вот эту второклассницу надо срочно к Одноклассникам.

Дело хозяйское, но к себе в альбом - умыкнула.

1962 г. Я с матушкой и сестрой на даче в селе Снигири...

Головино.

"Название этого селения, находившегося на месте нынешнего Кронштадтского бульвара и Смольной улицы, происходит, по мнению некоторых исследователей, от прозвища боярина И.В Ховрина-Головы.
В Смутное время Головино превратилось в пустошь. В 1614 г. она была в поместье "за Гаврилом Васильевым сыном Хлоповым". Захудалый дворянский род Хлоповых едва не возвысился в годы царствования первого Романова - Михаила Федоровича, который выбрал себе в жены Марию Хлопову. Но интриги Салтыковых, родственников со стороны матери молодого царя, расстроили свадьбу; невесту сослали в Сибирь, и опала легла на весь хлоповский род. Лишь спустя много лет Хлоповы оправились от этого удара.
В 1635 г. Г. Хлопов покупает часть земли, приписанной к Головину, а через два года выкупает и все поместье. Головинскую вотчину он передает своему сыну Ивану Несправе, но тот владеет ею недолго и "во 147 (1639) год та Иванова вотчина Хлопова справлена за детьми ево за Дмитрием, за Иваном да за Василием Хлоповым". В 1683 г. Головине отмечается как деревня, а в писцовых книгах Московского уезда 1685 и 1686 гг. пишется сельцом. Небольшое, в несколько дворов, сельцо делится многократно среди Хлоповых, пока один из них - Иван Иванович - не продает доставшуюся ему часть сельца в 1737 г. советнику Семену Молчанову.
В 1750 г. камергер Алексей Андреевич Хитрово покупает часть Головина у одного из владельцев, Николая Хлопова, а через три года еще одну часть - у Молчанова. Таким образом, ко времени Генерального межевания сельцо Головино находится в руках у двух хозяев: большая часть принадлежит А.А. Хитрово, который владеет 113 десятинами 377 саженями земли с 4 дворами и 19 крестьянами, и меньшая - Федосье Александровне Хлоповой, имевшей 41 десятину 1 868 саженей земли и 12 дворовых (крестьян у нее не было). Стояли в сельце два господских дома, окруженных садами. Сельцо располагалось на суходоле, "земля иловатая, хлеб и покосы средственные".
Головино на протяжении XVIII столетия очень часто меняло владельцев. Сын А. Хитрово, полковник Николай Алексеевич продал имение Г. И. Бестужеву, от которого оно перешло к бригадиру Алексею Ивановичу Голохвастову. А в 1788 г. надворный советник И.П. Перелывкин продал сельцо за 2 000 рублей лейтенанту Михаилу Родионовичу Хлебникову, семья которого владела сельцом довольно продолжительное время. Жили Хлебниковы на Маросейке. Здесь Михаил Родионович скупил несколько владений и в 1782 г. выстроил трехэтажный дом по проекту, как утверждают, В. И. Баженова. А в 1793 г. продал этот дом за 120 000 рублей серебром своему шефу - генерал-
фельдмаршалу графу П.А. Румянцеву-Задунайскому, у которого служил секретарем. Сейчас здесь (Маросейка, 17) размещается посольство Белоруссии. На рубеже веков хозяином сельца становится майор Иван Михайлович Хлебников. Экономические примечания отметили в это время "сад регулярной с ран-жерею копаной". По 7-й ревизии (1816) сельцом владеют "подполковница Агапия Филипповна и сын ея майор Петр Михайлович Хлебников". Сельцо увеличилось незначительно - 11 дворов с 72 крестьянами и 16 дворовых.
В 1850 г. Головином владеет полковник Михаил Михайлович Обольянинов. Сельцо словно остановилось в своем развитии - те же 11 крестьянских дворов, а число душ даже уменьшилось до 60 крестьян и 7 дворовых. Часть крепостных помещик перевел в другое свое имение, в Калужскую губернию.
Ко времени перехода усадьбы в руки Головиных она выглядела типично помещичьей. Главный дом - одноэтажный с парадного фасада и двухэтажный со двора. С домом соединялся крытой террасой длинный деревянный флигель, предназначенный для торжеств и балов. На парадный фасад выходили огромные окна, протянулась во всю его длину терраса, которая служила танцевальным залом. В старинном парке с широкими липовыми аллеями находился маленький пруд, а за ним была небольшая роща.
При входе в парк, справа, была построена небольшая оранжерея. Она особенно славилась своими персиковыми деревьями, подобных которым не было даже в Царскосельских дворцовых оранжереях. Придворный садовник Хейдерн был специально командирован в Головине за ними. Этот чудный сорт совершенно зеленых, крупных персиков "Венус" отличался особенным вкусом и ароматом.
Садовник Гаврила, живший с семьей при оранжерее, всегда имел наготове ярко вычищенный самовар к услугам окрестных дачников, прибывавших целыми семьями в Головинский парке корзинами, запасами всякой снеди, чтобы расположиться на лужайке под тенью вековых деревьев и пить чай.
Очень религиозная, склонная к мистицизму, В. И. Головина совершала паломничества в Троице-Сергиеву лавру, Оптину пустынь, вела активную переписку с видными деятелями церкви. В подвале ее московского дома (Б. Успенский пер., 10) она устроила приют для странников и богомольцев.
С 1869 г. в усадьбе поселился крестьянин Рязанской губернии И. И. Гулин. Отвергнув мирскую жизнь, он тайно был пострижен в монахи под именем Михаила, а затем и в схимонахи под именем Николая. С разрешения Головиной ему поставили небольшую хижину в глубине рощи.
По просьбе Николая владелица приняла двух девиц, его духовных сестер, крестьянок М.М. Стрельникову и Е.Я. Муравьеву, посвятивших свою жизнь Богу. Вскоре к ним присоединилась еще одна девица - Е.К. Репина. Они привезли с собой икону Казанской Божией Матери, написанную академиком византийской живописи В.В. Васильевым (1828-1898). В честь этой иконы получил название и сам монастырь.
В 1872 г. в усадьбе поставили двухэтажный терем, в верхнем этаже которого устроили домовую Спасскую церковь, а нижний был занят кельями, где жили послушницы. В этом же году Гулин, совершая паломничество в Оптину пустынь, скончался. Девицы, похоронив учителя, вернулись в Головине.
Однажды в доме Головиной встретились иеродьякон Данилова монастыря Серафим, юродствовавший во Христе, пользовавшийся большим уважением среди московского купечества, и купец Н.И. Сидоров. Результатом их общения стала покупка Сидоровым 8 десятин земли, на которой он устроил дом-богадельню на 20 человек.
В.И. Головина умерла в 1880 г.; ее дочь С.Н. Слепцова, выйдя замуж, была представлена ко двору; ее мало интересовала головинская община; В мае 1881 г. еще 75,5 десятин земли с лесом и постройками перешли к Сидорову.
Купец обратился с просьбой к Московскому митрополиту Макарию учредить в сельце Казанскую женскую общину. В прошении он указывал, что жертвует свое имение в пользу общины. Вскоре Синод вынес решение об учреждении общины.
В следующем году за очень короткий срок возвели деревянную на каменном фундаменте церковь Казанской иконы Божией Матери. Сидоров на свои деньги снабдил церковь всем необходимым для богослужения. 19 октября 1882 г. церковь была освящена Московским митрополитом Иоанни-кием. Начальницей общины выбрали одну из первых насель-ниц - М.М. Стрельникову, позже она стала и первой настоятельницей под именем Магдалины. Муравьеву посвятили в казначеи, а Репину-в благочинные. В 1885 г. именным указом Александра III за общиной была закреплена подаренная земля; 7 марта 1886 г. Синод постановил переименовать общину в Казанский Головинский общежительный монастырь со штатом из 15 монашествующих и стольких же послушниц. Этот год и считается годом основания монастыря.
Каменный соборный храм Живоначальной Троицы с двумя приделами - Марии Магдалины и Черниговской Божией Матери - построил в 1887 г. вологодский купец М.Н. Киселев в память умершей жены, и он же на свои деньги снабдил его всем необходимым. Своды и стены храма расписаны за счет рогачевского крестьянина П. В. Корнева. В монастыре построили двухэтажное здание, нижний этаж которого заняла больница, а верхний - богадельня. В этом же корпусе находилась церковь св. Акилины, построенная на деньги Воскресенской купчихи Акилины Смирновой, принявшей тайный постриг под именем Рафаилы. На средства благотворителей возвели еще два корпуса: для настоятельницы и для братии с трапезной и пекарней. В 1901 г. здесь появилась школа. Обитель постоянно росла и благоустраивалась; перед первой мировой войной в монастырских стенах жили 150 монахинь и послушниц. Деревянные постройки сменились каменными строениями, была возведена каменная ограда. Монастырь сдавал в аренду свою землю под застройку дач. Всего монастырю принадлежало 63 с лишним десятины земли и 75 десятин дровяного леса в соседней Ростокинской волости.

В 1911 г. в связи с 25-летием монастыря было решено заложить новую каменную колокольню, так как старую деревянную приходилось часто ремонтировать, и вид у нее был невзрачный.
Закладка новой колокольни происходила 8 июля, в день престольного праздника в честь Казанской иконы Божией Матери. В основании заложили медную доску с памятной надписью. Колокольню наметили построить высотой в 25 сажен (свыше 32 м) - по числу лет существования монастыря ко дню закладки.
Пожалуй, это было последнее радостное событие в создании и строительстве обители. Наступившие трудные времена сказались и на монастыре. В первую мировую войну сестры активно участвовали во всех начинаниях тыла: помощи раненым, сборе теплых вещей, книг для фронта.

Да и отношения с советской властью в первое время были если не теплыми, то вполне нормальными. В 1919 г. Никольская больница развернула в монастыре госпиталь, и Наркомат здравохранения выделял ежемесячно по 500 рублей на его содержание (сумму скорее символическую). Но по окончании гражданской войны настали тяжелые времена. Во время голода 1921-1922 гг. началась кампания по изъятию церковных ценностей. И хотя иерархи сами предложили помощь, советская власть отказалась от нее, потребовав полной конфискации всех драгоценностей, облачений, утвари, в том числе и той, что была необходима при богослужении. Начался повальный грабеж церквей и монастырей. Не миновала чаша сия и Головинский монастырь. В апреле 1922 г. здесь реквизировали 9 пудов 1 фунт 23 золотника), есть свыше 144 кг) ценностей. Следует отметить, что это общий вес, куда входили не только драгоценные камни и металлы, но и арматура, их скрепляющая, облачения и прочее.
По некоторым данным изъятые ценности направлялись не столько на помощь голодающим, сколько на уплату репараций по Брестскому миру, тем более что Запад отказался продавать хлеб Советскому правительству и, если бы не помощь Ф. Нансена, число погибших от голода и болезней могло быть гораздо больше. После ограбления жизнь в монастыре продолжалась. Сестры по примеру других обителей организовали трудовую артель. Фактически она уже существовала, созданная самим образом жизни в монастыре, и лишь оформилась в советское время как один из способов выжить. А трудолюбия монахиням было не занимать. Вспомним рукодельную мастерскую обители, ее сельскохозяйственные производства. На Всемирной выставке 1900 г. в Париже золотошвейная работа с жемчугом получила "Гран При". А молочную ферму Головинского монастыря окрестные жители вспоминали десятки лет спустя после закрытия обители.
Очередная кампания советской власти в борьбе с религией была направлена против так называемых "лжеартелей", созданных в монастырях. Какие только обвинения не звучали в их адрес! В 1923 г. добрались и до Головинского монастыря. По постановлению президиума Краснопресненского райсовета земледельческая артель монахинь была распущена. Вопрос о том, имел ли право райсовет города Москвы распускать организацию, находящуюся в юрисдикции совета Ульяновской волости Московского уезда, даже не стоял.
Но еще некоторое время монахини влачили свое существование в обители, тем более что большинству из них просто некуда было деться. А тут еще непрошеные гости, поселившиеся в монастыре: рабочие фабрики им. П. Алексеева (бывшая Иокиш), студенты, военнослужащие.
Окончательно монастырь закрыли, очевидно, в 1929 г. В этом году еще слышали праздничный звон колоколов на Пасху, видимо в последний раз. Послушниц распустили по домам, а сестер, как и практиковалось в те годы, выслали в места отдаленные.
Время закрытия монастыря совпало с созданием советской крепостнической системы: началом коллективизации. Организовали колхоз и в Головине.По переписи 1926 г. в селении насчитывалось 40 дворов и 227 жителей, преимущественно крестьян. Как писала районная газета "За темпы" (пос. Сходня) "коллективизацией охвачено 100%". Оказывать помощь колхозу обязали Никольский кирпичный завод.

Монастырь был обречен. Спасская церковь - первая на территории монастыря - была превращена в общежитие. В 1970 г. она была снесена, на ее месте сейчас жилой дом. Главная святыня монастыря - икона Казанской Божией Матери, хранилась в специально построенной для нее церкви. После закрытия храм был обезглавлен, перестроен, к нему прилепили сарай, а в 1970 г. храм уничтожили. Икону удалось спасти; сейчас она находится в церкви Знамения (в бывшем селе Аксиньино). Троицкий собор после 1930 г. перестроили в четырехэтажный жилой дом. Летом 1970 г. его снесли и на его месте возвели двенадцатиэтажный дом.
На монастырском кладбище, остатки которого также уничтожены к 1970 г., кроме захоронений клириков, жертвователей, семейства Иокишей, находились могилы художника-передвижника, академика К. В. Лемоха, его жены и внука Мити (являвшегося также внуком Д.И. Менделеева). В 1951 г. неподалеку от бывшего монастыря открыли новое кладбище, Головинское, ныне заброшенное и более напоминающее свалку.
Из монастырских строений уцелела лишь колокольня, которая "до сих пор высоко возносит крест над округой, виднеясь на несколько километров, словно поминальная свеча по погибшему монастырю".

Колокольня разрушенной церкви села Головино. Как часто я рзглядывала её с неизъяснимой душевной болью. Вокруг земля была застроена пятиэтажками. Дома стояли, видимо, на старых, уничтоженных могилах...

«ЗОЛОТАЯ РЫБКА»

Многие события уже давно выветрились из моей памяти почти без следа.
А эту пустяковую историю я почему-то помню во всех деталях.
В конце мая 1960 года я уже закончила учёбу в 1-ом классе и уже получила табель с оценками за год.
Я уже чувствовала себя второклассницей. Уроки уже закончились.
Но, так как я посещала «ПРОДЛЁНКУ», то ходила в школу вплоть до начала июня.

Погода стояла прекрасная. И всё время до обеда наша учительница водила гулять первоклашек в парк «Водного стадиона Динамо», расположенный через дорогу от школы на берегу водохранилища.
Светило яркое солнце, яблони и вишни стояли в роскошных кружевных нарядах.
На кустах акации появились жёлтые цветочки-башмачки. Они были сладкими на вкус.
Дети радостно бегали по парку. Мальчишки играли в салочки. Девочки собирали одуванчики и плели из них венки.
Я вдруг увидела в изумрудной густой траве чёрную авторучку, как я сейчас понимаю – фирмы Паркер.
Авторучка была с золотым пером. И, что было самым потрясающим, в центре авторучки помещался маленький аквариум с жидкостью, и в нём плавала почти настоящая золотая рыбка.
Я просто онемела от восторга, а первоклашки, собравшиеся вокруг меня, открыли рты от удивления. Ничего подобного никто из нас в своей жизни не видел.

В школе и дома мы писали деревянными ручками со стальными перьями, обмакивая их в лиловые чернила.
Чернила наливали в фаянсовые чернильницы, вмонтированные в школьные парты.
До сих пор я помню цвет этих тёмных чернил, покрытых радужной плёнкой…
Мальчишки, сидящие за следующей партой, хулиганя, окунали кончики моих светло-русых кос в эти чернила.
И я потом ходила целый день с фиолетовыми волосами. Отмыть их было довольно трудно.

И вот, со своей наивностью и патологической честностью, я подумала, что это сокровище в виде ручки надо срочно вернуть владельцу. Но как ?
И я решила отнести найденную драгоценность своей любимой учительнице.
Мне почему-то казалось, что она сейчас всё бросит и кинется разыскивать хозяина авторучки, обратится в милицию или ещё куда-нибудь…
Ручку я вручила учительнице, сопроводив словами, что владелец ручки, вероятно, ищет свою потерю.
И с чувством выполненного долга я в этот день вернулась домой. И вскоре совершенно забыла об этом случае…
Но вот года через два в нашу школу в 1-й класс пришла учиться внучка моей учительницы – прелестная девочка. И иногда на переменках она заходила к своей бабушке. И однажды девочке понадобилось что-то записать. Она вынула из портфеля пенал, открыла его и достала хорошо знакомую мне авторучку с золотой рыбкой.

Моё потрясение было почти безграничным. Просто окончательно рухнули мои представления о жизни… Теперь смешно вспоминать...
И если бы не предыдущие удары судьбы, этот удар показался бы мне самым сильным… Какое заблужденье! Это было только начало…

Паркер

Новогодняя ёлка в Кремле

Однажды на Новый год мне очень повезло. В школе моей матушке для меня вручили билет на Ёлку в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца. Подобные билеты -- большой дефицит для того времени. Я очень обрадовалась... Но вот -- что надеть ? Шикарных нарядов у меня, конечно, не было. Пришлось облачиться в школьную форму с белым фартуком.
В Крелмль меня отвезла моя сестрица.
В первый раз я увидела старинный дворец изнутри... Роскошную ёлку в Георгиевском зале...
Дед Мороз и Снегурочка - живые.. настоящие... Но больше всего мне запомнились большие мраморные плиты на стенах зала... На них золтом написаны имена героев России. Я долго вчитывалась в эти надписи...

Но ещё - удивительным был праздничный подарок... В красном разрисованном жестяном ведёрке находились лакомства: оригинальные конфеты, вафли, печенье.. Ни в каких магазинах подобных сладостей не продавалось. Более всего мне понравился прелестный зелёный мармеладный заяц с красными глазами-бусинками... Этот заяц долго потом хранился у меня в качестве милого сувенира...

Жестяное ведёрко.

Так на канве жизни вырисовывается тот или иной узор и становится неотъемлимым в судьбе своим присутствием, приобретая с течением времени необъяснимую рельефность в картине жизни, а в сознании -- знаковым воспоминанием.

Первая встреча с геральдикой

Когда я перешла из разряда октябрят в разряд юных пионеров, мне полагалось выписывать домой журнал « Пионер ».
В то время это был очень интересный журнал – минимум идеологии, максимум информации.
И однажды, в очередном номере журнала была напечатана довольно большая статья по основам геральдики.
Статья была написана очень увлекательно и сопровождалась многочисленными красочными иллюстрациями – различными роскошными гербами ( князей, маркизов, герцогов ), правда, только иностранными. Что - понятно. Ни в коем случае нельзя было намекнуть, что гербы существовали и у представителей нашей Родины.

До сих пор удивляюсь, как подобный материал пропустила цензура?...
Прочитав эту статью, я просто «заболела» геральдикой. Я бредила ею круглые сутки.
Не расставалась с этим номером « Пионера » даже ночью. Читала и перечитывала полюбившуюся статью.
И вот я решила показать журнал своей матушке, произнося при этом мечтательно:
« Ах, если бы у нас был свой герб!
Как это было бы здорово! А вдруг он у нас был ? А, если – нет, я могу придумать и нарисовать…»
Я долго и радостно щебетала. Но сама не подозревая, я попала в самое « больное место ».

Моя мама сначала ужаснулась, потом вспылила и грозно приказала мне забыть подобные мысли навсегда. И для большей надёжности отобрала у меня журнал и порвала его в мелкие клочья.
Да, на время я почти забыла о гербах, геральдике и генеалогии.

До 1990 года. Когда решила вступить в только что образовавшееся ( восстановленное ) Российское дворянское собрание.
Тогда-то и всплыла до времени затаившаяся страсть и запылала с новой силой.

История моей семьи