Москва, которую мы потеряли. Арбат.

В справочнике "Вся Москва" на 1925г и 1930г есть:
Гальцев (и Гальцов) Мих. Герас., Малая Пироговская д.1
Гальцов Петр Сем., врач. 3-я Тверская-Ямская... (он есть в справочнике 1923г, на том же адресе)
Гальцов Дм. Як. Новослободск. ул.

В 1925г есть
Гальцов Серг. Ив. Смоленский ... Кар.... пер...

MarinaM написал:

[q]

В справочнике "Вся Москва" на 1925г и 1930г есть:
Гальцев (и Гальцов) Мих. Герас., Малая Пироговская д.1
Гальцов Петр Сем., врач. 3-я Тверская-Ямская... (он есть в справочнике 1923г, на том же адресе)
Гальцов Дм. Як. Новослободск. ул.

В 1925г есть
Гальцов Серг. Ив. Смоленский ... Кар.... пер...

[/q]

спасибо, но тут моего нет.
я ищу Гальцева Терентия Саввича
скажите пожалуйста, я видимо не так ищу)) в справочниках Вся Москва списков адресов жителей я не нашла.

https://muzeemania.ru/2021/02/...8207161038
Владимир Потресов.
Вспомним «Собачку»

из статьи

Собачья площадка или, как ласково называли ее москвичи, «Собачка», была небольшой, треугольной площадью, образованной скрещением Кречетниковского, Дурновского (Композиторская улица) и Большого Николопесковского переулков. Она окончательно исчезла с карты Москвы более полувека назад. Однако топоним сохранился, и сегодня москвичи интересуются (а люди старшего поколения силятся вспомнить), как выглядела эта площадь, чем была знаменита и где она располагалась на современных городских пространствах.

Официально топоним «Собачья площадка» упразднен в 1952 году, когда южную сторону площади, являвшуюся продолжением Дурновского переулка, сам этот переулок, а также Собачий, упиравшийся в Серебряный, назвали, причем действительно «по поводу» (по какому, объясню чуть позже), улицей Композиторской. Безымянным остался лишь сквер с фонтаном посередине.
Впрочем, москвичи как называли, так и продолжали называть ее до фактического исчезновения, когда через десять лет, августовским утром шестьдесят второго года сонные арбатские переулки встряхнул грохот шар-бабы, обвалившей стену первого из полуторавековых дворянских особняков на Собачьей площадке.

Размышляя сегодня над феноменом Арбата: почему именно этот район сделался стойким символом столицы, хотя его историческая, истинно московская составляющая безвозвратно уничтожена, я все время мысленно возвращаюсь на Собачью площадку. Тот, кому немногим за пятьдесят, даже в неясных младенческих видениях, скажем, связанных с первым в жизни путешествием из соседнего роддома имени Григория Грауэрмана, не вспомнит, как выглядела эта площадь.
А между тем Собачья площадка виртуально существует в мыслях и памяти коренных москвичей как некий светлый образ старой Москвы, той, где стояли вековые липы, в палисадниках цвела сирень и рдели георгины, у подъездов сидели уютные бабушки и правильные деды.
........
Меня водили гулять либо на “Собачку”, либо на “Церковку”. “Собачка” — сквер на Собачьей площадке — был маленький, но очень интересный, с памятником-фонтаном посредине. Говорят, что некий богач, живший поблизости, похоронил там свою любимую собаку и поставил ей этот памятник. В центре памятника возвышался граненый красный столб с черными собачьими мордами на гранях. Во рту у собак были трубочки, из которых когда-то били фонтанчики. В наше время фонтанчиков уже не было; мальчишки-«хулиганы» вставляли в эти трубки папиросы, и тогда собаки «курили». Бывший водоем вокруг столба тоже был граненый; на гранях были вылеплены амурчики с трубами. Весь памятник окружали гранитные ступени. По бокам круглого сквера стояли лавочки, а у чугунной ограды росли ясени. Поскольку амурчики по углам барельефов были уже частично отбиты, по ним было удобно влезать внутрь фонтана и бегать там, что мы, маленькие дети, и делали с удовольствием»3.
Юрий Нагибин, известный советский прозаик, размышлял четверть века назад: «Меня всегда мучила мысль, что у москвичей нет того интимного ощущения своего города, которым отличаются ленинградцы. Москва необъятна, неохватна и слишком быстро меняется. Не успеваешь привыкнуть к одному облику города, а он уже стал другим. Сколько лет прошло, а я все ищу Собачью площадку, поглощенную Калининским проспектом. Когда вспоминаешь, сколько московской старины съел этот неоправданно широкий, архитектурно невыразительный проспект, так и не слившийся с арбатской Москвой, то начинаешь сомневаться в его необходимости» 4.
......
((*о доме Ренкевича на Собачай площадке (д.12/2), флигеле слева, где жил А.С.Пушкин в 1826-1827гг
«Ваше превосходительство, — писал Погодину спустя сорок лет расстроенный виденным и возмущенный Соболевский6, — заезжайте в кабак!! Я вчера там был, но меда не пил. Вот в чем дело.
Мы ехали с Лонгиновым через Собачью площадку; сравнявшись с углом ее, я показал товарищу дом Ринкевича (ныне Левенталя), в котором жил я, а у меня Пушкин; сравнялись с прорубленною мною дверью на переулок. — видим на ней вывеску: продажа вина и прочее. — Sic transit gloria mundi!!!7 Стой, кучер! Вылезли из возка и пошли туда. Дом совершенно не изменился в расположении: вот моя спальня, мой кабинет, та общая гостиная, в которую мы сходились из своих половин и где заседал Александр Сергеевич в… (как называется тулуп с мехом кверху??)8. Вот где стояла кровать его, на которой подле него родила моя датская сука, с детьми которой он так нежно возился и нянчился впоследствии; вот то место, где он выронил (к счастию — что не в кабинете императора) свои стихотворения о повешенных, что с час времени так его беспокоило, пока они не нашлись!!! Вот где собирались Веневитинов, Киреевский, Шевырев, вы, я и другие знаменитые мужи, вот где болталось, смеялось, вралось и говорилось умно!!!

Кабатчик, принявший нас с почтением (должным таким посетителям, которые вылезли из экипажа), очень был удивлен нашему хождению по комнатам заведения. На вопрос мой: слыхал ли он о Пушкине? он сказал утвердительно, но что-то заикаясь. Мы ему растолковали, кто был Пушкин; мне кажется, что он не понял.
Советую газетчику обратить внимание публики на этот кабак. В другой стране, у бусурманов, и на дверях сделали бы надпись: здесь жил Пушкин! — и в углу бы написали: здесь спал Пушкин!»

М.П.Погодин отвечал: «Помню, помню живо этот знаменитый уголок, где жил Пушкин в 1826 и 1827 годах, помню его письменный стол между двумя окнами, над которым висел портрет Жуковского с надписью: “ученику-победителю от побежденного учителя”. Помню диван в другой комнате, где, за вкусным завтраком (хозяин был мастер этого дела), начал он читать мою “Русую косу”, первую повесть, написанную в <18>24-м году и помещенную в “Северных цветах”, и, дойдя до места, в начале, где один молодой человек сказал другому любителю словесности, чтоб вызвать его из задумчивости: “Жуковский перевел Байронову ‘Мазепу’ ”, — вскрикнул с восторгом: “Как! Жуковский перевел ‘Мазепу’!” Там переписал я ему его “Мазепу”, поэму, которая после получила имя “Полтавы”. Там, при мне, получил он письмо от генерала Бенкендорфа с разрешением напечатать некоторые стихотворения и отложить другие. В этом письме говорилось о песнях о Стеньке Разине. Пушкин отдал его мне, и оно у меня цело. Туда привез я ему с почты “Бориса Годунова”. Однажды пришли мы к нему рано с Шевыревым за стихотворениями для “Московского вестника”, чтобы застать его дома, а он еще не возвращался с прогульной ночи, — и приехал при нас. Помню, как нам было неловко… Все это и многое другое надо бы мне было записать, но где же взять времени?»9.
Питейный дом, или, как называл его Соболевский попросту, кабак, существовал тут с последней четверти века, а позже, до революции 1917 года — «Казенная винная лавка». Потом — керосиновая. В 1941 году немецкая бомба уничтожила угловую часть дома. В пятидесятые годы в оставшейся устроили магазин «Хозтовары», но его называли по-старому керосиновой лавкой, а на месте, куда попала бомба, — возвели «Продовольственные товары». Помню, меня по малости лет поражало обилие тускло блестевших в глубине полутемного магазина бутылок водки с красными головками.