Москва, которую мы потеряли. Арбат.

Massen написал:

[q]

Пытаюсь найти, но пока безуспешно расположение дома по Дурновскому переулку 16 на 1924 год, может быть старые фотографии где то есть, но на pastvu не нашла...
Подскажите пожалуйста, где можно посмотреть нумерацию домов.
Там жил мой дед с родителями. Гальцевы.

[/q]

Точно д. 16?

От ИИ
Дом, где жил академик Георгий Адамович Надсон, находился в Москве по адресу Дурновский переулок, 16 (по другим данным 1б); сейчас на этом месте стоит современное здание по адресу Композиторская улица, 17. Это был двухэтажный особняк, где в 1930-х годах проживали семьи академиков, и дом стал для Надсона последним адресом.
Адрес: Дурновский пер., д. 16 (современная Композиторская, 17).
Здание: Двухэтажный особняк, не сохранившийся в первоначальном виде.

https://stapelia2784.livejournal.com/17045.html

https://101hotels.com/recreati...y_pereulok
Шестого января 1945 г. в Москве, в небольшом особняке тихого Дурновского переулка, умер Владимир Иванович
Вернадский.

В справочнике "Вся Москва" на 1925г и 1930г есть:
Гальцев (и Гальцов) Мих. Герас., Малая Пироговская д.1
Гальцов Петр Сем., врач. 3-я Тверская-Ямская... (он есть в справочнике 1923г, на том же адресе)
Гальцов Дм. Як. Новослободск. ул.

В 1925г есть
Гальцов Серг. Ив. Смоленский ... Кар.... пер...

MarinaM написал:

[q]

В справочнике "Вся Москва" на 1925г и 1930г есть:
Гальцев (и Гальцов) Мих. Герас., Малая Пироговская д.1
Гальцов Петр Сем., врач. 3-я Тверская-Ямская... (он есть в справочнике 1923г, на том же адресе)
Гальцов Дм. Як. Новослободск. ул.

В 1925г есть
Гальцов Серг. Ив. Смоленский ... Кар.... пер...

[/q]

спасибо, но тут моего нет.
я ищу Гальцева Терентия Саввича
скажите пожалуйста, я видимо не так ищу)) в справочниках Вся Москва списков адресов жителей я не нашла.

https://muzeemania.ru/2021/02/...8207161038
Владимир Потресов.
Вспомним «Собачку»

из статьи

Собачья площадка или, как ласково называли ее москвичи, «Собачка», была небольшой, треугольной площадью, образованной скрещением Кречетниковского, Дурновского (Композиторская улица) и Большого Николопесковского переулков. Она окончательно исчезла с карты Москвы более полувека назад. Однако топоним сохранился, и сегодня москвичи интересуются (а люди старшего поколения силятся вспомнить), как выглядела эта площадь, чем была знаменита и где она располагалась на современных городских пространствах.

Официально топоним «Собачья площадка» упразднен в 1952 году, когда южную сторону площади, являвшуюся продолжением Дурновского переулка, сам этот переулок, а также Собачий, упиравшийся в Серебряный, назвали, причем действительно «по поводу» (по какому, объясню чуть позже), улицей Композиторской. Безымянным остался лишь сквер с фонтаном посередине.
Впрочем, москвичи как называли, так и продолжали называть ее до фактического исчезновения, когда через десять лет, августовским утром шестьдесят второго года сонные арбатские переулки встряхнул грохот шар-бабы, обвалившей стену первого из полуторавековых дворянских особняков на Собачьей площадке.

Размышляя сегодня над феноменом Арбата: почему именно этот район сделался стойким символом столицы, хотя его историческая, истинно московская составляющая безвозвратно уничтожена, я все время мысленно возвращаюсь на Собачью площадку. Тот, кому немногим за пятьдесят, даже в неясных младенческих видениях, скажем, связанных с первым в жизни путешествием из соседнего роддома имени Григория Грауэрмана, не вспомнит, как выглядела эта площадь.
А между тем Собачья площадка виртуально существует в мыслях и памяти коренных москвичей как некий светлый образ старой Москвы, той, где стояли вековые липы, в палисадниках цвела сирень и рдели георгины, у подъездов сидели уютные бабушки и правильные деды.
........
Меня водили гулять либо на “Собачку”, либо на “Церковку”. “Собачка” — сквер на Собачьей площадке — был маленький, но очень интересный, с памятником-фонтаном посредине. Говорят, что некий богач, живший поблизости, похоронил там свою любимую собаку и поставил ей этот памятник. В центре памятника возвышался граненый красный столб с черными собачьими мордами на гранях. Во рту у собак были трубочки, из которых когда-то били фонтанчики. В наше время фонтанчиков уже не было; мальчишки-«хулиганы» вставляли в эти трубки папиросы, и тогда собаки «курили». Бывший водоем вокруг столба тоже был граненый; на гранях были вылеплены амурчики с трубами. Весь памятник окружали гранитные ступени. По бокам круглого сквера стояли лавочки, а у чугунной ограды росли ясени. Поскольку амурчики по углам барельефов были уже частично отбиты, по ним было удобно влезать внутрь фонтана и бегать там, что мы, маленькие дети, и делали с удовольствием»3.
Юрий Нагибин, известный советский прозаик, размышлял четверть века назад: «Меня всегда мучила мысль, что у москвичей нет того интимного ощущения своего города, которым отличаются ленинградцы. Москва необъятна, неохватна и слишком быстро меняется. Не успеваешь привыкнуть к одному облику города, а он уже стал другим. Сколько лет прошло, а я все ищу Собачью площадку, поглощенную Калининским проспектом. Когда вспоминаешь, сколько московской старины съел этот неоправданно широкий, архитектурно невыразительный проспект, так и не слившийся с арбатской Москвой, то начинаешь сомневаться в его необходимости» 4.
......
((*о доме Ренкевича на Собачай площадке (д.12/2), флигеле слева, где жил А.С.Пушкин в 1826-1827гг
«Ваше превосходительство, — писал Погодину спустя сорок лет расстроенный виденным и возмущенный Соболевский6, — заезжайте в кабак!! Я вчера там был, но меда не пил. Вот в чем дело.
Мы ехали с Лонгиновым через Собачью площадку; сравнявшись с углом ее, я показал товарищу дом Ринкевича (ныне Левенталя), в котором жил я, а у меня Пушкин; сравнялись с прорубленною мною дверью на переулок. — видим на ней вывеску: продажа вина и прочее. — Sic transit gloria mundi!!!7 Стой, кучер! Вылезли из возка и пошли туда. Дом совершенно не изменился в расположении: вот моя спальня, мой кабинет, та общая гостиная, в которую мы сходились из своих половин и где заседал Александр Сергеевич в… (как называется тулуп с мехом кверху??)8. Вот где стояла кровать его, на которой подле него родила моя датская сука, с детьми которой он так нежно возился и нянчился впоследствии; вот то место, где он выронил (к счастию — что не в кабинете императора) свои стихотворения о повешенных, что с час времени так его беспокоило, пока они не нашлись!!! Вот где собирались Веневитинов, Киреевский, Шевырев, вы, я и другие знаменитые мужи, вот где болталось, смеялось, вралось и говорилось умно!!!

Кабатчик, принявший нас с почтением (должным таким посетителям, которые вылезли из экипажа), очень был удивлен нашему хождению по комнатам заведения. На вопрос мой: слыхал ли он о Пушкине? он сказал утвердительно, но что-то заикаясь. Мы ему растолковали, кто был Пушкин; мне кажется, что он не понял.
Советую газетчику обратить внимание публики на этот кабак. В другой стране, у бусурманов, и на дверях сделали бы надпись: здесь жил Пушкин! — и в углу бы написали: здесь спал Пушкин!»

М.П.Погодин отвечал: «Помню, помню живо этот знаменитый уголок, где жил Пушкин в 1826 и 1827 годах, помню его письменный стол между двумя окнами, над которым висел портрет Жуковского с надписью: “ученику-победителю от побежденного учителя”. Помню диван в другой комнате, где, за вкусным завтраком (хозяин был мастер этого дела), начал он читать мою “Русую косу”, первую повесть, написанную в <18>24-м году и помещенную в “Северных цветах”, и, дойдя до места, в начале, где один молодой человек сказал другому любителю словесности, чтоб вызвать его из задумчивости: “Жуковский перевел Байронову ‘Мазепу’ ”, — вскрикнул с восторгом: “Как! Жуковский перевел ‘Мазепу’!” Там переписал я ему его “Мазепу”, поэму, которая после получила имя “Полтавы”. Там, при мне, получил он письмо от генерала Бенкендорфа с разрешением напечатать некоторые стихотворения и отложить другие. В этом письме говорилось о песнях о Стеньке Разине. Пушкин отдал его мне, и оно у меня цело. Туда привез я ему с почты “Бориса Годунова”. Однажды пришли мы к нему рано с Шевыревым за стихотворениями для “Московского вестника”, чтобы застать его дома, а он еще не возвращался с прогульной ночи, — и приехал при нас. Помню, как нам было неловко… Все это и многое другое надо бы мне было записать, но где же взять времени?»9.
Питейный дом, или, как называл его Соболевский попросту, кабак, существовал тут с последней четверти века, а позже, до революции 1917 года — «Казенная винная лавка». Потом — керосиновая. В 1941 году немецкая бомба уничтожила угловую часть дома. В пятидесятые годы в оставшейся устроили магазин «Хозтовары», но его называли по-старому керосиновой лавкой, а на месте, куда попала бомба, — возвели «Продовольственные товары». Помню, меня по малости лет поражало обилие тускло блестевших в глубине полутемного магазина бутылок водки с красными головками.