Моя командировка в Грозный

Центорой –родовое село Рамзана Кадырова. Перед въездом на указателе значится «Центорой», а далее на арке «Хоси – юрт». Это не первый мой приезд в Центорой. Первый раз я был в селе из любопытства лет 5 назад. 6 октября, в последний день праздника Курбан – Байрам едем навестить и оказать уважение старику – родственнику Руслана. Встречают нас радушно. Старики – муж и жена, а дома только они, очень приветливы. Сразу сажают нас за стол. От еды отказываемся, а чай пьем. На столе традиционный в таких случаях чепалгаш – тонкая лепешка с творогом, Едим, макая куски чепалгаша в растопленное сливочное масло и запиваем чаем. Вкусно! Я вообще люблю блюда чеченской кухни. А чего стоит хингалаш – аналогичная лепешка, только начинкой в ней тыква. За чаем ведем неторопливую беседу. Поскольку я в доме впервые старик оказывает мне уважение, расспрашивает меня обо всем. Узнав сколько мне лет, старик смеясь говорит: «Так ты по сравнению со мной еще мальчишка» Ему 84. Смеемся. Старик рассказывает о своей жизни, вспоминает о нападении боевиков на Центорой на рассвете 29 августа 2010 года. Пообщавшись, собираемся уходить. Получаю приглашение приезжать еще. Тепло прощаемся. Жена старика дарит нам подарки, так принято, и провожает нас до машины. Едем в Грозный, исполнив долг Руслана.

Валерий Алексеевич, а неужели не остались фотографии с тех времен?

Сероухов Валерий Алексеевич написал:

[q]

А полученные во Франции знания старого русского языка навсегда остались с ним и он не только меня поражал своей русской речью.

[/q]

Интересные воспоминания! Я с восхищением слушаю редкие рассказы наших бывших соотечественников.

Валерий Алексеевич- интересная статья-
– Лермонтов провёл почти четыре года на Кавказе не с миссией доброй воли, но говорят, что горцы чтят его до сих пор.

– Как человек военный, он выполнял приказы и рубился с горцами беспощадно, впрочем, они отвечали ему взаимностью. Но он при этом их понимал и уважал. А уж о Кавказе лучше него, по-моему, никто не написал. По легенде однажды уже пленному Шамилю прочли в переводе стихотворение «Выхожу один я на дорогу». Имам спросил: кто это написал? Ему ответили: русский офицер, он воевал с нами на Кавказе. «Это пророк», – сказал Шамиль и поинтересовался, что стало с офицером. «Его убили», – был ответ. И когда Шамиль узнал, что поэт убит не в бою с чеченцами, а своими, он задумчиво сказал: «Богатая страна Россия…»

Его памятники и портреты мало похожи друг на друга, а ещё меньше похожи на того, кого они пытались изобразить. По-настоящему запечатлелся только в слове. И в той музыке, в том загадочном веянии, чем таинственно пронизано его слово. В самом дыхании, которым оно дышит.
http://www.belpressa.ru/news/n...ezdy05064/

Теперь о поездке по вечернему Грозному. Бывая в Грозном, я никогда не решался подъехать в дому № 13 по улиц Интернациональной, В этом доме в 17-й квартире я жил до отъезда из Грозного. Боялся расчувствоваться, что-ли, но не решался. А когда Тагир предложил мне проехаться по вечернему Грозному, я попросил его отвезти на Интернациональную. Едем по улице Жуковского, по которой трамвай теперь не ходит. Нет трамвайных рельсов, нет летнего кинотеатра, изменился поселок Калинина и только баня № 15 стоит по-прежнему. Сколько же здесь пролито поту и выпито чаю. Я брал с собой трехлитровый термос, Сколько меду извели, натираясь им пере входом в парную, А после бани шли к Саше Галахову, жившему рядом на той же улице Жуковского и пили его домашнее вино. Улица Жуковского плавно переходит в бывший бульвар Дудаева, потом поворот направо и справа на бывшем пустыре Государственный русский драматический театр. Слово русский почему-то написано с большой буквы, От института "Промавтоматика", что был слева, ничего не осталось, но дальше высятся многоэтажные дома, которых раньше не было. Девятиэтажки, что перед поворотом на Гурина стоят по-прежнему, поворот направо, немного вперед и то, что называлось Трампарк. Трамвайного парка нет, но справа заправка с надписью "Трампарк", Память о Трампарке осталась. Дальше мост над железной дорогой, и вот видна Минутка, На Минутке расцвеченные высотные дома, ГАИшники, которые борются с теми, кто не пристегиваются ремнями, Поворачиваем направо, на ул. Ахмада Кадырова (бывшую Ленина). Вот тоннель под железнодорожным мостом, Здесь был тяжело ранен генерал Романов. Да разве один только генерал Романов пострадал от этой войны. Сколько их, погибших на этих улицах и похороненых на Центральном кладбище в двух больших траншеях и во дворах и потерявших родственников на этих улицах. В Москве я встретил бывшую жительницу Грозного, жившую неподалеку от тоннеля на Улице Трудовой, Во время боевых действий она ушла по воду, а когда вернулась, то обнаружила, что в квартиру попал снаряд. Погибли ее сын, муж и родители мужа. Из того,что осталось от шифоньера она с помощью соседе сколотила некое подобие гроба и сложила туда все, что осталось от близких. Похоронив их она уехала из Грозного, В эту поездку меня познакомили с человеком, который оказался бывшим бригадным генералом формирований, противостоящим российским войскам. Я не буду писать о том, что он рассказал мне. Перескажу только его рассказ о том, что в Грозном гибли в основном русские, которым некуда и не на что было уехать из Грозного, поскольку чеченцы из Грозного выехали в села и гибли там от обстрелов. Но в Грозном гибли и семьи, жившие в интернациональных браках. Мне рассказали страшную историю гибели семьи моего сотрудника Хасамби Атаева. Хасамби был женат на ставропольской казачке Любе, которой побаивались не только Хасамби, но и его друзья. У них было трое детей: девочка и двое мальчишек. В один из дней, когда Хасамби не было дома, в дом попал снаряд. Они жили в частном доме в Заводском районе недалеко от трамвайного кольца. Люба и дети погибли. Хасамби, похоронив их, не смог жить в Грозном и уехал. Светлая память невинным жертвам войны. Кстати в моем доме в окно восьмого или девятого этажа тоже попал снаряд. Я не знаю, пострадал ли кто-нибудь.
Едем дальше. Слева возрожденная школа № 18 далее самый длинный в Грозном дом № 74/100, Он стал краше, чем был. Спасибо Рамзану, поднявшему город из руин и не дававшему красть на восстановлении города.