Имена и фамилии финнов (Cтраны Северной Европы)

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Но что же с проблематичным Западным Мурманом? По инициативе того же Сосновского была создана межминистерская комиссия, которая и должна была продвигать предложение о прекращении дальнейшей норвежско-финской колонизации этого района.
К делу укрепления российского суверенитета была привлечена и русская православная церковь. Трифоно-Печенгский монастырь более, чем через триста лет после своего основания, по-прежнему оставался форпостом, оплотом русского влияния в этом пограничном районе, где большинство населения составляли финны и норвежцы. Чтобы остановить финскую и норвежскую экспансию в этом районе, настоятель монастыря архимандрит Ионафан предложил осуществить проект колонизации русскими района вдоль реки Паз. Признаков того, что этому деятельному монаху удалось привлечь в долину Пасвик большое количество новых поселенцев, очень мало. Лишь после Второй мировой войны, во время строительства никеледобывающих предприятий, присутствие русских в этих местах стало впервые заметным.
Но в то же время были в России и такие силы, которые предупреждали о негативных последствиях националистической политики по отношению к «иностранцем» в Кольском крае. В газете «Русская молва» один из авторов писал: «Маловероятно, что такое предложение приведет к росту благосостояния на побережье Мурмана. Иностранные колонисты стоят в культурном плане выше, чем остальное население. Те небольшие улучшения, что появились в методах лова, были введены этими иностранцами. Лишь 14 из 44 рыболовных судов, которые были куплены за последнее время рыболовецкими артелями, были русскими. Остальные приобретались норвежцами или финнами». Поэтому автор публикации рекомендовал, наоборот, использовать культурное достижения иностранцев, и считал точку зрения российского правительства ограниченной.
Но такого рода аргументы мало помогали, чиновники и политики в Санкт-Петербурге были настроены далеко не в пользу колонистов. 25 июля 1911 года предложение об «усилении русских элементов среди населения побережья Мурмана» было одобрено Советом Министров.
Страх, что побережье Мурмана может оказаться в руках норвежцев, кажется сейчас преувеличенным и отчасти смехотворным. В статистических данных, которые И.В. Сосновский использовал как козырь, понятие «инородец» относилось в том числе и к царским подданным в Финляндии, а ведь число норвежцев, вопреки всему, никогда не превышало двух-трех сотен.
Согласно переписи населения, в конце XIX века их было всего 220 человек. Таким образом, норвежцы составляли два-три процента от всех жителей Кольского полуострова. В Западном Мурмане процент норвежцев был выше, но самую большую группу иностранцев всегда составляли финны. В 1903 году в Россию приехало еще две норвежские семьи колонистов, всего четыре человека, а годом позже – ни одного. Одновременно с этим кто-то покидал Россию, так что максимальное число норвежских колонистов, проживающих на Кольском полуострове, никогда не превышало 250 человек. Золотое время колонизации пришлось на начало восьмидесятых годов XIX века. Можно сказать, что именно тогда волна энтузиазма по отношению к массовому переселению в Россию достигла рыбацких поселков в Восточном Финмарке. Позднее речь шла, похоже, лишь о том, чтобы те из колонистов, кто уже приехал, закрепились на этой земле. И большинству из них это удалось.
Норвежская дипломатическая миссия в Санкт-Петербурге обратила внимание на российские дебаты о колонистах побережья Мурмана, и чиновники из Министерства иностранных дел в Кристиании (Отметив в 1924 году 300-летие название Кристиания, или Христиания, столица Норвегии с 1 января 1925 года сменила свое имя на старое название - Осло) весьма удивились самому факто существования норвежцев, когда-то забредших на восток и осевших на бесплодных берегах Ледовитого океана. Министерство обратилось к тогдашнему губернатору Финмарка «амтманну» Андреасу Урби с просьбой составить список норвежских колонистов. Губернатор в свою очередь обратился за помощью к двум торговым людям: Акселю Бродткопу и Адольфу Ульсену, у которых за плечами был опыт деятельности на Северо-Западе России в течении не одного десятка лет.
В сообщении, отправленном в министерство, норвежские колонисты были охарактеризованы людьми дельными, в первую очередь благодаря своему промысловому опыту. «В этом они намного превосходят русских, - писал губернатор. – Они не отягощены налогами, ни другими поборами». Бродткорп считал, что колонисты научились полагаться только на самих себя, и живется им лучше, чем населению Финмарка в среднем . Ульсену и Бродкорпу казалось также, что межнациональные отношения там складываются хорошо, без каких-либо серьезных разногласий. Сами русские, как указывал Бродткорп, не очень хорошие рыбаки, он так же упоминает, что к выгоде норвежских колонистов на русском рынке сложились достаточно высокие цены на рыбу. Бродткорп не верил, что попытки русских дать привилегии «своим» увенчаются успехом.

Продолжение следует...

Норвежские власти, собрав информацию, составили себе представление о ситуации с колонистами и не смогли найти формального повода для протеста против обращения с «соотечественниками» с побережья Мурмана. Во всяком случае, нет никаких признаков того, что из-за нескольких затерянных на севере живых душ молодая норвежская нация (Норвегия лишь в 1905 году обрела государственную независимость)пожелала бы вступить в конфликт с великой Россией.
Интерес к норвежским колонистам в начале ХХ века был тесно связан с дискуссиями вокруг поморской торговли и ее значениям для Норвегии и России. Обе стороны задавались вопросом: а служит ли эта торговля стратегическим интересам? Правительственные круги Норвегии желали внести ясность в правила соблюдения суверенитета на севере. Выражением этого стала отмена так называемых Кибергских соглашений в 1913 году. Русские рыбаки всегда имели право на ограниченный рыбный промысел в норвежских территориальных водах, и имевшаяся у них база на суше, в Киберге, служила подспорьем этому промыслу. А с подписанием соглашения они это право теряли. Отмена этих исторических прав знаменовала с норвежской стороны начала той политической линии по отношению к России, а затем к Советскому Союзу, которая прослеживается и до наших: сотрудничество и диалог – да, разумеется; но ни в коем случае не общее право распоряжаться или совместно пользоваться морскими ресурсами.
К соглашению о линии границы Норвегии и России пришли еще в 1826 году, но ни одна из сторон не была этим довольна. Норвежская сторона воспринимала часовню в Борисоглебске как вторжение на норвежскую сторону долины Пасвик, в то время как русские были недовольны тем, что Норвегия взяла под контроль большой район к востоку от реки Паз, тем самым лишив Россию выхода к удобной морской гавани. Кроме того, в своей аргументации сторона поднимала вопрос и об интересах саамов-скольтов.
Но в 1905 году Россия оказала серьезную поддержку отделению Норвегии от Швеции. Фактически Россия была первой страной, признавшей Норвегию как независимое государство. Об этом событии впоследствии никогда не забывали упомянуть в праздничных речах ораторы обеих стран. Однако в 1911 году, как мы видим, российские власти ополчились на норвежских колонистов побережья Мурмана, что могло привести к дипломатическим осложнениям с норвегией. Хотя этого не произошло, проблеме было уделено много внимания в прессе, в том числе в соседних с нами странах – в Швеции и Финляндии. Шведские газеты доходили в своих высказываниях до того, что «норвежцев выживают из России». Несомненно, это подавалось с плохо скрываемым злорадством. Ведь Норвегия теперь не могла опираться на поддержку белее сильной Швеции, за спиной которой был столетний опыт конфликтов с Россией, в том числе из-за пограничного деления и влияния на спорных территориях.
Но, в то же время, может быть, и хорошо, что Норвегия как нация не использовала слабость России, чтобы обеспечить свои права на новые территории на севере в период до начала и во время Первой мировой войны. Хотя были определенные круги в правительстве, которые считали, что Норвегии следует использовать эту ситуацию до того как Финляндия обеспечит себе права на эти районы. Ве5дь норвежские власти были хорошо осведомлены о том, что Финляндии есть националистические силы, которые носятся с идеей о «Суур-Суоми», «Великой Финляндии», охватывающей большую часть Кольского полуострова, и даже те районы Норвегии, где среди населения было много финнов. «Финская опасность» давала основание отдельным членам правительства требовать более наступательного поведения на севере, но наличие норвежских колонистов на Мурманском побережье не играло при этом решающей роли. Собственно, нет ни единого примера того, что норвежские власти сделали хоть что-нибудь в поддержку колонистов в России. Насколько нам известно, никто из облеченных властью людей не посещал Цып-Наволок, никто не отправлял туда ни норвежских учебников, ни чего либо другого, что могло бы поддержать у жителей их норвежское самосознание.

Продолжение следует...

О чем же думали сами норвежские колонисты, услышав, что время привилегий прошло? Тот самый Адольф Ульсен, которого губернатор Финнмарка привлек в качестве эксперта для подготовки доклада МИДу, тоже был в числе тех, кт решил вернуться «домой» как раз в это время. Он был сыном Андреаса Бернта Ульсена, одного из первых, кто в свое время откликнулся на заманчивое предложение из России в 1870 году. Адольф успел пожить и в Цып-Наволоке, и в Вайда-Губе, но потом переехал со своей большой семьей в Вадсё. Нельзя сказать, что среди колонистов царила паника. Немного узнав неповоротливою управленческую систему русских, можно было не сомневаться, что решение Совета Министров не повлечет за собой каких-либо непосредственных последствий. Кстати, брат Адольфа, Карл, остался жить в Цып-Наволоке, да и полное энтузиазма описание жизни колонистов, которое Адольф дал губернатору Финнмарка, не дает оснований думать, что причиной его переезда послужили изменения в политике российского правительства.
Экономические колонисты были почти полностью независимы от государства, и на практике власти в Санкт-Петербурге и в Архангельске располагали очень ограниченным арсеналом средств воздействия на них. Но вот отмена одной из привилегий, заставила кое-кого подбросить монету или погадать на ромашке: оставаться в России или уехать в Норвегию. Первоначально по привилегиям 1868 года им предоставлялось освобождение от военной службы, теперь этот порядок был отменен росчеркам пера, и они могли быть призваны в царскую армию. Если уж кого поставили на воинский учет, избежать службы, которая могла длиться до 5 лет, было трудно.
После 1910 года политическое напряжение в Европе росло. Российская же мощь основывалась на почти неограниченном количестве солдат, которых можно было призвать под ружье. Так что многим юношам и их обеспокоенным матерям пришлось призадуматься, когда они узнали, что освобождение от воинской повинности больше не распространяется на колонистов. И они чувствовали: начнись война – она не обойдет стороной даже такой отдаленный уголок, как Цып-Наволок.

Валентина, я не нарушаю правила в Вашей теме тем, что пишу о норвежцах? В тексте встречаются и финны, поэтому я и выкладываю. Если я что-то буду писать не то, вы дайте мне знать. Хорошо?

(...) Артуру (Ойену) едва исполнился 21 год, когда он женился на Анни Видела, дочери финского колониста из Ура-губы. В 1929 году у них родилась дочь Магна,а несколько лет спустя - сын Уле.

Привет!

))
Пальён киитоксья, Наталья!
Спасибо, большое спасибо!
Ничего ты не нарушила.
Спасибо, сообщения твои интереснейшие!
Темы о финнах, шведах, норвежцах
объединяет не только история,
родственные и дружеские связи,
теперь вот еще одно связующее: Наталья-мурманчанка,
она же ауринкойнен ихменен, солнечный человек...

Сольвейг- в переводе с норвежского "солнечный путь"...
Наталья, прикинь, у нас у всех с тобой братство по Солнцу...

Вот куда меня занесло в рассуждениях, можно было
их, конечно, и пораньше начать, но я тут
ни с того и ни с сего "юбилейно загуляла"

))
Наверстывать пропущенное только теперь потихоньку начинаю.
Подробности о моем днюхе тебе будут мейлом.

Продолжу выписку из книги «Оставшиеся без родины. История кольских норвежцев», автор Мортен Йентофт.

...В 1930 году в первый класс школ этого района (имеется ввиду Полярный район) пошли 218 детей финнов. Да и в последующие годы в Мурманском округе, который примерно соответствовал сегодняшней Мурманской области, постоянно было от восьми до десяти финских школ.

...Все-таки интерсено, что советские власти смотрели на "Полярную звезду" как на норвежский коллектив, также как они рассматривали финские рыбацкие колхозы, которые тогда создавались и на побережье Кольского залива, например, в деревне Озерко, на перешейке, соединяющем полуостров Рыбачий с материком. Но одно различие все-таки было - финские колхозы носили финские названия: "Похьянтахти" ("Полярная звезда"), "Тармо" ("Энергичный") и "Этеенпяйн" ("Вперед")

...24 октября 1930 года русский пограничный морской патруль арестовал вблизи Цып-Наволока рыбацкую шхуну "П-83", поскольку та находилась в трехмильной рыболовной зоне, которую в то время все страны признавали зоной, где рыбачить разрешено было только своим рыбакам. На "П-83" шла под финским флагом, на борту были финский гражданин Ялмар Артурович Инкиля, норвежский гражданин Рагнвальд Леонардович Ульсен из Люнгена, а также Хенрик Бергер. (...) Рагнвальда Ульсена и Ялмара Инкиля отпустили через несколько месяцев, и вместе с судном передали финским властям.

1931 год февраль.
(...) Комитет партии представлял Леонард Биргит. Это коммунист финско-саамского происхождения, в то время находившийся в Цып-Наволоке в качестве "политического организатора рыбаков".

В Цып-Наволокском сельслвете находился колхоз в Зубовке состоявший из людей с финскими и карельскими корнями.

В 1931 году Цып-Наволок посетил финский журналист Вяйно Щёгрен

На очереди самая страшная глава, под названием «Большой террор», книги Мортена Йентофта «Оставшиеся без Родины. История кольских норвежцев»
«Все началось 15 января 1933 года, когда арестовали Сигварда Ульсена. Сигвард был сыном Мартина Ульсена и приходился братом Карлу Ульсену из Цып-Наволока. Родился она на Рыбачьем вместе со своим братом-близнецом Адольфом Бернардом в 1895 году и был окрещен Педером Сигвардом в Вадсё 26 сентября 1897 года. С 1920 года близнецы с семьями жили в данный момент в принадлежащем Финляндии Петсамо, в то время как другие члены семьи оказались в Норвегии и в Советском Союзе.
Русские пограничники задержали Сигварда не только за то, что он попал в Советский Союз из Финландии незаконно, но и утверждали, что он, дескать, приехал сюда вербовать агентов. В материалах судебного дела указывалось, что он, являясь агентом службы безопасности финского генштаба, прислан в пограничный район заниматься разведывательной деятельностью. Он оказался первым в цепочки, которая в глазах советской службы безопасности выглядела, как хорошо организованная финская шпионская группа в Мурманской области, куда было вовлечено до сорока человек. Сюда попали и два сына норвежского колониста Тура Турсена из Цып-Наволока.
Сам Тур Турсен относится к той группе колонистов, которые проделали долгий путь, прежде чем осесть в России. (…) До приезда в Россию, он женился на финке Анне Грете, но их дети родились уже в Цып-Наволоке. (…) К 1902 году у них было уже десять их детей: Антон, Турвальд, Рагна, Эйнар, Анна, Юхан, Лаура, Ингрид, Дагмар и Ага. Некоторые умерли в младенчестве, а остальным довелось занять центральное место в норвежской колонии в послереволюционные годы.

(…) Бабушке Анне Грете довелось на старости лет увидеть, как один за другим исчезают ее сыновья и внуки. Незадолго до смерти эта старая финка просто сидела, глядя прямо перед собой, и все повторяла на своем ломаном норвежском: «Тринадцатого марта родился Антон …». Да день рождения Антона Турсена действительно было 13 марта 1884 года, но день смерти его мы не узнаем никогда.
(...)Советска служба безопасности той зимой основательно прошлось по норвежским и финским поселенцам, живущим на Кольском полуострове (…)».

Но вернемся к Сигварду Ульсену.

«(…) К высшей мере наказания был приговорен и , по-видимому, расстрелян в Ленинграде этим же летом (1933 г.) Сигвард Ульсен. Парадокс заключается в том, что его брат-близнец Адольф Бернард Ульсен был арестован финской полицией 17 октября 1938 года, по подозрению в шпионаже в пользу Советского Союза. Вот уж действительно – у близнецов одна судьба!»

В следующей главе книги, речь идет о судьбе человека, который по национальности значится норвежец, родители у него финны, а родным языком его считался шведский. Звали этого человека Клас Щёстранд. Он был преподавателем в г. Полярном.
Родителями его были капитан Давид Щёстранд из финского Эсобо и София Ловиса Стьерна , финка из Вардё.
Одним из близких друзей у Класа Щёстранда был финн Фридольф Будин, эмигрировавший в Норвегию из Финляндии, а затем в 1920 году всей семьей переехал в Россию и поселился в Росляково, на Кольском полуострове.
Клас Щёстранд был растрелян в 1937 году.

Имена и фамилии финнов

Вопросы/ответы