Максимовичи - Чернявские

Продолжение: O KLEJNOCIE STABODAWNYM W POLSCE Odrowąż
Одровонжи (Odrowążowie) те, что участвовали в Шидловце, в Гуре, в Хлевисках и в иных местах, — многих из них как людей рыцарских, сенаторов могущественных различные писания упоминают и т. д. Что далее, читая, увидишь. А прежде всего:
Кшиштофа, воеводу краковского, который купил у епископа любушского Опатов со всеми селами, к нему принадлежащими, в 1238 году, в правление Болеслава Стыдливого, о чем читай у Меховиты в книгах третьих.
Станислава, каштеляна жарнувского, упоминают различные коронные привилегии в 1458 году. Писался «из Шидловца».
Станислава Одровонжа из Шидловца, каштеляна радомского, упоминают монастырские привилегии и эпитафия в Шидловце, написанная в 1493 году.
Якуба Шидловецкого, подскарбия коронного, упоминают многие писания, а также монастырские и коронные привилегии 1506 года.
Петра Шидловецкого, сына каштеляна радомского, упоминает эпитафия на его могиле в Шидловце подкоморием краковским, старостой гостынским и крайчим короля Ольбрахта.
Николая Шидловецкого, каштеляна сандомирского, подскарбием коронным, радомским, ольштынским, кшепицким, освенцимским, заторским старостой в 1527 году. Был это великий любитель республики. Тело его лежит в Шидловце, о котором говорит эпитафия на его могиле, что умер он в 1531 году. Гербы: Одровонж, Лебедь, Ястребец, Сулима.
Кшиштофа Шидловецкого, каштеляна сандомирского, подканцлера коронного, серадзского, гостынского старосту, упоминают истории, что подтверждает битва, нарисованная у святого Франциска в Кракове в галерее. Он, собрав большой отряд слуг, соседей и шляхты русской, разбил двадцать тысяч татар в 1512 году. Как о том повествует текст, под той битвой написанный, в этих словах:
«Победа над двадцатью тысячами татар в день святого Виталия, чей образ здесь явлен, в 1512 году. Одержана по приказу и на иждивение великолепного господина, господина Кшиштофа из Шидловца, каштеляна сандомирского, вице-канцлера королевства Польского, серадзского, гостынского и прочая старосты».
Об этом писал стихи Анджей Кшицкий, будучи еще епископом перемышльским, в этих словах:
Первый среди сенаторов, ум и душа королевства,
Кому природа даровала всё своё украшение,
Благодаря кому сошлись три короля с кесарем,
И много добрых дел твоим усердием свершено.
И так как имя твоё звучит в устах народов,
Достойнее этого наш мир ничего не имеет,
Тебя мой разум стремится воспеть священными Каменами,
Но вновь пришедшая печаль отнимает желанный труд.
«Но все же я выступлю, и если есть что-то в наших [трудах] — пусть слава твоя живет многие века в моих песнях. Тем временем, читая это, прими [их] с милостивым лицом, как тот, кто был творцом столь великого брака и столь великого блеска, и моей службы. И если дела наши пали из-за нежданной кончины, соболезнуй, помня, что Кшицкий — твой.
Дом Пенёнжков (Pieniążków) стародавний, которые от тех же предков с Шидловецкими происходят, как о том доказательно некоторые писания о них и грамоты повествуют.
Был Пенёнжек Шидловецкий, который в мелких монетах (pieniążkach), как гласит предание, любил находить удовольствие, или скорее, был весьма богат сокровищами. Его упоминает грамота Сандомирского монастыря при Андрее, каштеляне сандомирском, который был при подтверждении прав и вольностей его в 1362 году. Там среди многих иных, которые были позже, упомянул его такими словами: «В присутствии и т. д. Андрея Обуло из Шидловца, наследника в Гурах, каштеляна сандомирского и т. д..
Петра, воеводу калишского, старосту конинского и кольского, грамоты дома Пенёнжков упоминают; он писался Пенёнжком из Шидловца.
Ян Пенёнжек, сын Николая, староста самборский и ленчицкий, тоже писался из Шидловца.
Якуба упоминает грамота Могильского монастыря, который подписался: «Якуб Обулюс из Гуры, подчаший краковский и капитан чорштынский». А это было в 1462 году.
Яна Пенёнжка, каштеляна сандецкого, и Петра, который убит на войне валашской, упоминают писания разные и память людская то подтверждает.
Яна, сына Янова, каштеляна сандецкого, судью краковского и старосту сандецкого, упоминают как акты гродские, так и земские, и многие рыцарские грамоты; он оставил сыновей четырех. Его же в Цистерцианском монастыре (в Чиржице) в книгах благодеяний так упоминают:
Великолепный господин Ян Пенёнжек, наследник в Кружикове и в Скшидльне, судья земли краковской, капитан сандецкий, защитник сего монастыря, здесь лежит погребенный, молитесь за него».
Ян, сын старший этого судьи и старосты сандецкого, судья земский краковский, который оставил это потомство с Прухницкой из рода Врембы, иначе Корчак.
Яна, который взял при разделе Прухник, замок и местечко с селами, к нему принадлежащими в земле перемышльской, истинный Пенёнжек, ибо предку, который это прозвание получил, во всем соответствует. Оставил с Анной Фредровной из рода Единорог, дочерью каштеляна саноцкого, сыновей и дочерей; он в значительных делах на цесарском дворе служа бывал, подражая в том знатным предкам своим.
Станислав, сын судьи, который из Италии приехав человеком ученым, скоро и молодым умер.
Петр, третий сын того же судьи, который при разделе взял Гавловиче в перемышльской земле, а в краковской — Добру и иные села; был дворянином короля Генриха.
Он же при короле Стефане, видя нужду республики в походе на Москву, не беря на то никаких денег из казны, за свой счет отправился и значительно проявил себя под Великими Луками и под Торопцем, подражая во всем честным деяниям своих предков.
Родные сестры вышеупомянутых и дочери судьи краковского были таковы:
Первая — Магдалена Дершняковая, госпожа за дела свои благочестивые во вдовьем сословии похвалы достойная и Господа Бога боящаяся, пребывая в древней вере святой вселенской церкви.
Дорота Черная, тех же добродетелей, дел и богобоязненности, во вдовьем сословии время свое проводила.
Анна Любомирская, Себастьяна, жупника краковского жена, сошла (умерла) бесплодной.
Станислав, брат того судьи, а сын вышеупомянутого старосты сандецкого, умер на море, тело его лежит на Кипре.
Кшиштоф, третий сын старосты сандецкого, который остался на Кружиловой, был великим управителем сандецким, оставил сына одного и дочь Беату Иордановую; был золотым рыцарем (miles auratus), человеком достойным в услужении республике.
ПРОКОП, четвертый сын судьи краковского и старосты сандецкого, держатель новотаргский. Был это человек уважаемый людьми за дела честные; он с Анной Пукажевской из рода Сренява оставил сыновей шесть и дочерей две: Ядвигу Рокошовую и Анну Хелмскую, хорунжую краковскую. Умер в 1567 году в Великий четверг, как о том повествуют писания Цистерцианского монастыря (в Чиржице) в книгах благодеяний. Тело его лежит в Скшидльне, над которым текст написан.
Ян, старший сын Прокопа, держатель новотаргский, который роту вел за королем Стефаном на Москву в 1580 году. Он же в те времена междуцарствия отряд немалый на пограничье за большой счет содержал и в иных делах много и ревностно республике служил. Он с Корыцинской Петронеллой из рода Топор, дочерью старосты предецкого, оставил единственную дочь Елизавету.
Николай, сын Прокопа, который от Гербуртов взял Софию, дочь каштеляна белзского, в то время потомства никакого не имел.
Петр Пенёнжек, третий сын Прокопа, который был великого смирения и постоянства, скромность и честность великую в себе имеющий, нравы многих людей познал. Оставил с Елизаветой Тарновской, воеводы сандомирского дочерью, двух дочерей: Сусанну и Елизавету. Затем с Жидовской из рода Долива имел только одну дочь Анну.
Прокоп, четвертый сын Прокопа, рыцарь Иерусалимский (miles hierosolimitanus), который к великому украшению отчизны и дома своего, значительное мужество как в посторонних государствах, так и с неприятелями короля, господина своего, и короны польской под Гданьском и в Москве, роты значительные возглавляя, выказывал; во все то время он, почти целых семь лет, собственного расхода не жалея. При штурме первым перед другими на стены взбегая, раны опасные получая, и более себе добрую славу, нежели здоровье, ценя, того не страшился, и как второй Деций, здоровьем своим свободу милой отчизны покупал.
И дабы я явил тебе значительное доказательство его мужества, которое он в иноземных краях выказывал, прочти себе это свидетельство Эммануила Филиберта, князя савойского, смысл которого в этих словах:
Эммануил Филиберт, Божьей милостью герцог Савойи, Шабле, Аосты, Женевы, князь и бессменный викарий Священной Римской империи, маркграф в Италии, князь Пьемонта, граф Женевский, Боже, Ромона, Ниццы и Асти, барон Во, Жекса и Фосиньи, господин Верчелли, маркграф Чевы и Кревекора, и всего воинства Иерусалимского, Вифлеемского и Назаретского, в особенности святых Маврикия и Лазаря, и прочих орденов святого Августина, госпитальных конвентов, обителей, командорств, всех благочестивых мест вышеуказанного ордена и воинства, здесь и по ту сторону гор, и по всему миру смиренный и генеральный великий магистр.
Поистине достойно и по превосходнейшему замыслу у гроба Спасителя нашего Иисуса Христа некогда были учреждены святым Лазарем воины, опытнейшие в сражениях за спасение католиков, коим столь прилежная охрана того места была вверена, дабы они защищали и обороняли его, заслоняя собою; и ни у кого не должно возникать сомнения, что сие воинство святого Лазаря следует удивительному уставу и радуется превосходнейшим установлениям своей жизни. Более того, из обильнейшего источника благости Христовой проистекает весь сей порядок, в высшей степени необходимый в эти опаснейшие времена. Ибо доныне это служило пользе и величайшему благу всех христиан, и известно, что извечные враги и противники христианского рода и крови не только те, кто живет в частях Малой Азии, были сокрушены их силой и необычайной удачей, но и Палестина, захваченная изгнанными жителями, была ими очищена; также африканские сарацины и свирепейшие народы Мавритании были ими столько раз побеждены, и из радостнейшей победы над столькими врагами, при невероятном ликовании всех добрых людей, нередко торжествовали те воины святого Лазаря; ибо мощь жесточайших врагов не могла выдержать натиска наших воинов. Посему, за столько деяний, совершенных по общему согласию, они одни единодушно признаны достойными того, чтобы им была вверена охрана Гроба Христа; и дабы их испытанная доблесть не казалась угасающей, они не только украшены и прославлены многими и великими привилегиями и правами как от верховных понтификов, так и от императоров и прочих вождей христианского народа, но и наделены достойным содержанием и обеспечением во всех христианских провинциях по величайшей милости щедрейших государей, так что одни государи сочли за право в своих провинциях даровать им богатые командорства за храбрость, другие — обители, третьи — приюты или госпитали; дабы, украшенные столькими благодеяниями и почестями, они всегда были готовы духом к любому ратному труду, в какое бы место ни призвала их необходимость сражаться с врагом, и были величайшим украшением и исключительным достоинством для всего христианского мира. Наконец, от самих воинов святого Лазаря проистек великий и словно некий новый цвет воинства для украшения ратного дела и воинской доблести, который должен называться Коллегией светлейших воинов иерусалимских; устав сей коллегии и повседневный образ жизни таковы, что для доблестного достижения вечной славы нет ничего более подходящего, и для свободнорожденного, в свободе воспитанного и обученного, нет ничего более почетного, чем быть украшенным и отмеченным сим святейшим знамением Креста Господа Иисуса Христа (которое сей орден почитает и имеет); дабы подобно тому, как сей превосходнейший орден, презрев все человеческие удовольствия и всякий мягкий и изнеженный дух и привычку к изысканной жизни, всё свое время проводит в тяжелейших трудах воинских: так и в сем ордене преимущественно является истинный свет святого знамения Креста, и он обыкновенно побуждает многих юношей с прекрасным умом и душой брать на себя тяжелейшие труды в воинстве, кои желают быть принятыми в оный в Коллегию бдительностью вложенной, трудами различными и усилиями многократными, на море и на суше предпринятыми, взыскуют. И поскольку свидетельствами многих, а также многочисленными ранами, в сражениях с врагом полученными, и трудом военным, долго и многократно подъемлемым, они были найдены достойными, их генеральный магистр всего ордена в Коллегию зачисляет и делает сопричастными всем привилегиям и иммунитетам того же ордена, дабы они всегда имели более острое поощрение к занятиям всеми воинскими доблестями и дабы без всякого страха и трепета могли с достоинством исполнять свой воинский долг; и никакие труды, никакие тяготы, никакие трудности не считали бы недостойными себя и своих усилий, но скорее своим примером побуждали бы всех прочих [перейти] от праздности, от наслаждений, от неопределенной и безрадостной жизни к тому жизненному пути, выше которого нет ничего и который более всего соответствует человеческой природе.
По сим стопам последовал великолепный и почтенный господин Прокоп Пенёнжек, поляк, гражданин Краковской диоцеза в Малой Польше, который, дабы прославить деяниями славными имя свое и отечества своего, полагал, что достичь сего можно не праздностью, но знаниями и многократным опытом в деле военном. Ибо, едва лишь потребив первый цвет своей юности на почтенные занятия искусствами, он также и военную науку, от коей проистекает высшая честь и высшая слава, пожелал великим духом и удачей не только вкусить, но всецело ей себя посвятил; и среди испытанных воинов нашего ордена, пока доблестно с врагами сражался, от всех снискал величайшую похвалу своей доблести и, по достославнейшему свидетельству всей Коллегии, от пяти капитанов и наместников малых судов [сведения] о том, как доблестно он вел свое дело, доставил.
Первое свидетельство — у горы Креста в римской пучине, когда они встретили вооруженных турок; некие двое с галеотами, а он сам третьим взошел на одну галеоту и там явил великие доказательства своей доблести и силы.
Второе — на острове Алжир, когда наши воины некоторое время стояли лагерем, и при удачном избиении войском нашим двух тысяч врагов, он сам, будучи поражен дротиком во второе плечо, не без урона для врага, однако, свободным вышел из схватки.
Третье — под Тунисом, из самой середины мавританского войска товарища своего, уже находящегося в смертельной опасности, рассеяв врагов, освободил.
Четверто — там же под Тунисом, с удивительной быстротой известил, что приближаются враги, дабы не застигли наших врасплох; наши же воины, будучи им извещены о приближении врагов, вырвали у них верную победу, и прилежание его все в один голос восхваляют.
Пятое — когда он был на триреме Марабека у Голетты (Тунис), он сам вторым бросился на трирему и пронзил мечом знатного турка.
Посему весь сенат моей коллегии, услышав от сонма всех воинов, что вышеупомянутый Прокоп украшен хвалами, рассудил его достойнейшим сообщества нашего ордена; притом к похвалам его со стороны наших воинов присоединились имеющие у нас величайший авторитет [свидетельства] светлейшего кардинала Станислава Гозия, епископа вармийского, и светлейшего господина, господина Иоанна Австрийского, верховного префекта флотов могущественнейшего короля Испаний, и многих-многих других людей, коими бдительность, сила, рвение, усилия и знание военного дела вышеупомянутого Прокопа Пенёнжка были нам рекомендованы в самых украшенных выражениях; дабы наградой за его доблесть и труды, в воинстве подъятые, было преимущественно сие, по нашему согласию достигнутое: дабы он мог быть сопричислен к лику и Коллегии нашего ордена святых Маврикия и Лазаря.
Что мы и сделали охотно и по справедливейшим причинам, ради его испытанной добродетели и исключительной крепости духа и тела; и ныне, с моего согласия, дается ему власть носить на одежде знак святого двойного Креста святых Маврикия и Лазаря, окруженный белизною. Также — меч, воинский пояс, золотые шпоры, длинную красную одежду по нашему обычаю ношения. Также — высшую [власть] с настоящего времени дается ему право пользоваться и обладать теми же свободами и всеми привилегиями и всеми прерогативами, коими весь наш орден пользуется и сохраняется; и мы, той властью, которую, вверенную нам всей коллегией, блюдем и имеем, его воином нашей коллегии создаем и учреждаем; желаем, чтобы в последующие времена он всем и каждому был как можно более рекомендован, дабы чьей бы помощью он ни пожелал воспользоваться, всякое благоволение и милость по сей нашей рекомендации обретал; и мы настоятельно просим, чтобы он всеми признавался и почитался в той степени чести, в какой подобает быть иерусалимскому воину. Которому также и мы вместе с нами в самый благоприятный час, и живому, и некогда жизнь окончившему, молим и усерднейшим образом просим по благодати Христовой прийти [в Царствие Небесное]. Дано в Турине 23 сентября года Господня 1575.
Ва. Джиньони, вице-канцлер, собственной рукой.
Рипа, секретарь святого ордена, собственной рукой.
Этим гербом в таком виде эти Пенёнжки пользуются, среди которых всегда мужи значительные и славные бывали, [состоя в] различных рыцарских [орденах], которые в Испании, в Савойе и в иных государствах уставы (ordines) свои имеют.
О чем имеешь вот значительное свидетельство от иноземных монархов об этом славном рыцаре, чьи светлые дела и в королевстве Польском с неприятелями могущественными достаточно знатно его рекомендуют. Как, во-первых, у Гданьска, когда город этот, воспротивившись королю Стефану и всей короне, отпор дать хотел, там великое мужество этот кавалер Прокоп оказывал, о чем здесь вкратце напомнится. Когда у Лангнова, деревни в полутора милях с этой стороны Пруща, всемером в засаде засев, схватился с двадцатью четырьмя рейтарами, которые перед войском своим завязывали стычки. Там с ними много и мужественно действуя, нескольких убил, двух пленил, других разогнал. Этим рейтарам когда немцы на помощь прибыли, Пенёнжку также Станислав Казановский из рода Гржимала, воин доблестный, на помощь прибыл в отряде большем; снова на немцев оба бросились, которых весьма мужественно громили, прежде чем подошли роты польские. Людей немецких много прибыло, однако ночь помешала. Но этот кавалер первым путь удаче [открыл] и сердца всем полякам придал великого против немцев, на которых в равном отряде отважился и знатно их громил. Под Латерней, и у Тчева, и в иных нуждах много и мужественно себя проявлял.
Затем в Москве (в Московском государстве) в 1581 году от Сокола пленников знатных королю, государю своему, приводил.
Он же из замка Остров пленника первейшего привел.
Под Псковом в 1582 году, когда уже увидели в стене пролом немалый, который в течение двух дней, из пушек усердно стреляя, проделали, там всё рыцарство начало к штурму охотно тесниться, не желая зря тратить порох, коего, как они замечали, оставалось мало, а за другим в Польшу далеко посылать было нужно, ибо при взятии Острова много его израсходовали. И вот, на удачу, к одному пролому поляки, к другому — венгры направились.
Там этот Пенёнжек-кавалер, имея знамя белое с крестом на нем, согласно обычаю рыцарей иерусалимских, ради короля, государя своего, и славы бессмертной, как человек бывалый простым [воинам] сердца ободряя, устремился перед ними на стены к тому пролому. О чем слыша в других ротах, рыцарство охотно с ним приготовилось. А их имена, насколько я их знать могу, кратко упомяну. И прежде всего те, кто были собственными слугами Его Величества короля:
Станислав Мендзыхоцкий и брат его родной Лукаш.
Войтех Собеский втроем, Матяшек и Чеховский, слуги его.
Марка Собеского слуги два. Джемлик из рода Врембы. Гдешинский Кшиштоф из рода Гоздава. Питковский из рода Новина. Анджей Трубач Лех. Ян Копачовский, подстрелен. Клодницкий. Ходоровский. Стрыёвский, слуги его два. Станислав Слотвинский. Пушкарь.
Волонтеры.
Кшиштоф Циковский из рода Радван. Николай Сененский. Себастьян Домбровский, слуги его четверо. Кожинский. Зеблемский, слуги его два. Петр Хлевицкий Одровонж, убит. Мельхиор Слатковский. Богуславский Мельхиор, писарь из канцелярии.
Из роты гетмана Яна Замойского из рода Елита много было охочих, но удержаны гетманом и к иным службам определены, только Станислав Орховский из рода Равич, о чем [написано] под гербом.
Гетмана надворного Яна Зборовского из рода Ястребец: Валентин Тчовский, Ян Беньковский, Загорский, Хильнетецкий.
Из роты Андрея Зборовского, маршалка надворного: Войтех Страж. Миклуш Карват. Мартин Калинский.
Из роты Станислава Тарновского, каштеляна сандомирского: Ян Тарновский, брат его двоюродный из Ржеменя, из рода Лелива. Слуги его: Пискорский, Рачинский, Стоцкий. Замлинский, Клюшовский, Друховский, Коморницкий, Калинский, Андрей Добек, Скомпский, Ян Анковский, Лаврентий Тыменский, Мартин Пнинский, Писларский, Ян Ржекецкий.
Из роты Бонара: Станислав Будзишевский, Ян Карпенский, Войтех.
Николая Радзивилла, маршалка великого литовского: Андрей Черный, Войтех Орховский, Войтех Забыльский, Ян Война, Обрембский.
Станислава Радзивилла: Николай Кнаский, Василий Ташобынский, Фёдор Фёдорович и иные.
Из роты Речайского Войтеха, каштеляна варшавского: Адам Бжеский. Кшиштоф Гасинский.
Из роты Приемского Станислава, старосты конинского: Якуб Слупский, Северин Голомбковский, ранен в голову через шишак.
Из роты Белявского: Вацлав Рознятовский, слуги его два. Войтех Творовский, Ян Творовский, Ян Гумовский, Станислав Тшаска, Анджей Ласковский, Мацей Длуголенцкий и иные.
Из роты Войтеха Хоцимерского: Станислав Вернек, подгорянин из рода Янина, слуги его два. Збылитовский, поручик. Сапоровский — этот, когда был сражен Бжехва, удержал знамя. Белина, ранен в руку. Станислав Жечковский, Вронский со слугой Павлом Дрозинским, который был там убит.
Из роты Радецкого: Анджей Грабовский, Якуб Бабицкий из рода Холева, Станислав Ленцкий, Ян Мальверус.
Из роты Потоцкого: Войтех Рокицкий, Анджей Залуский.
Из роты Яна Радзиминского герба Бродич, старосты ливского: Станислав Блендовский, Габриэль Езерский, Смуклич, Томаш Гаварецкий.
Из рот литовских ротмистров; из Пясковского: Павел Девгело, Мартин Висельский, Януш Венгжин, Станислав Мугульский, Лаврентий Мыщинский.
Из роты Чишковича: Рогозинский Ян, Подрож, Лаврин, Конецовский.
Из роты воеводы новогородского: Бальцер Вжешовский, Ян Бернашевский, Эразм Матерна, Лаврентий Томицкий, слуги его два, Николай Племицкий.
Из роты Рожна Зигмунта: Закшовский, Матыс Свецинский, Янович.
Из роты старосты луцкого: Иеремия Пучеёвский и со слугой. Ян Стшемеский, Фронц Павловский.
Из роты Готомского: Бодзановский, Свецинский.
Из роты Конецпольского Александра из рода Побуг: Мартин Янковский, два слуги его. Ежи Бочиковский, Мартин Пшездецкий, господина ловчего Нарушевича.
Струся Ежи, старосты брацлавского и винницкого: Ежи Пшезденьский, Анджей Лещинский, Станислав Велицкий, Ян Промыцкий, слуга Закшевского, Витр Лосицкий, слуга Куропатвы, Якуб Собелицкий.
Яцека Млодзеёвского, подскарбия надворного: Станислав Тшепицкий, Плешковский Кшиштоф, Себастьян Подгурский, Бернат Шидловский из рода Елита.
Роты самого кавалера Пенёнжка товарищи: Кшиштоф Беневский, бывал ротмистром пешим прежде. Брат его младший там же убит. Ян Альбин Чех. Каспер Райтер, ранен в лицо. Станислав Кампановский, сражен. Станислав Тенчинский. Хрошня Мазур, сражен, умер позже. Стровский от Мельштына, Ленчицкий, Езерковский.
Слуги того же кавалера Пенёнжка собственные: Ян Ольшовский, Якуб Дембенский, Ежи Беркан Пруссак герба Цечев, Станислав Шалевский от Хенцин, Вольфанг Фаркаш Венгжин Петер, Горлицкий, Голынский, Флориан Козницкий из рода Новина, Ян Франт Краковчик, умер там же. Островский, умер там же, Пётровский, умер там же, Волчинский, убит, Сечемский, паж, Лаврентий Кравец. Музыка его: Дуда играл на dudach у знамени, Матиаш на сербских скрипках, трубач третий, а Ян Бжехва знамя держал, о котором [написано] под гербом Ястребец.
В другом проломе со стороны реки Великой было венгров 5000. Немцы, которые должны были быть в польском проломе, увидев, что там плохо, к венгерскому устремились, о чем ниже.
Много иных деяний этого кавалера Пенёнжка в местах значительных, с великой похвалою явленных, увидишь.
Будучи признателен за заслуги того же кавалера, король Стефан награду такую дал, как о том грамота повествует этими словами:
«Стефан, Божьей милостью король Польши, великий князь Литовский и прочая, князь Трансильвании. Извещаем настоящей грамотой нашей всех и каждого, кого это касается и т. д. Поскольку благородный Прокоп Пенёнжек, иерусалимский воин, с того самого времени, как мы приняли бразды правления сим королевством, непрерывными своими воинскими службами всяким усилием стремился заслужить нашу милость, и сперва в войне с гданьчанами явил выдающийся образец своей воинской доблести; подобным же образом на пограничье земель Подольских против татар, а затем во время стольких военных походов с великим князем Московии, ради своего отечества и республики, не жалея ни жизни своей, ни крови, ни даже средств; и обязанности конного начальства достаточно умело, важно и ревностно исполняя, и величайшие неудобства на вражеской почве преодолевая, и при величайшей суровости неба и воздуха, в лютейшие морозы и зимнюю стужу при осаде Пскова пребывая; и что является признаком высшей доблести — сверх долга конного воина, добровольно, с бодрым и сильным духом при штурме Пскова, сквозь вихри вражеских стрел, пущенных подобно дождю, храбро и мужественно сражаясь с врагом, соделал себя нам дражайшим, с величайшим свидетельством любви и преданности отечеству, а также своего исключительного рвения и почтения к нам; посему в вознаграждение тех служб его, нам и республике им оказанных, желая воздать награду за его доблесть, и тем же актом способствуя большей пользе, к нашему капитанству (староству) Венденскому в Ливонии присоединили мы замок и префектуру Румберг с имением Дзежбин и всеми и каждым их принадлежностями; и то самое Венденское капитанство, таким образом нами приращенное, вышеупомянутому благородному Прокопу Пенёнжку, нашему ротмистру, в соискание, управление и владение передать, уступить и пожаловать сочли должным, как и передаем, уступаем и жалуем настоящим [документом], дабы он со всеми и каждым его принадлежностями и приращениями, плодами, доходами и прибылями держал, имел, владел и управлял и т. д. и т. д.»
Кшиштоф Пенёнжек, пятый сын Прокопа Пенёнжка, дворянин короля Стефана, возглавлял роту в 1581 году, когда Великие Луки, Велиж, Усвят, Невель, Езерище, Заволочье и иные [крепости] были взяты; он также с не меньшей славой, чем предки, себя проявил; имел потом роту на Подолье тот же Кшиштоф в 1583 году. Позже служил при дворе.
Никодим, шестой сын Прокопа Пенёнжка, который нравы многих людей познал, в итальянском, немецком языках и в иных хорошо сведущ. При дворе императора Максимилиана время немалое пребывал, а затем, в отчизну приехав, в нуждах значительных под Великими Луками и у иных замков в Москве бывал, затем и на другой год под Псковом и в иных местах; в молодые лета сердца и силы недюжинной, к тому же великой крепости, через коня ровными ногами, будучи хорошо для дела снаряжен, перескакивал и иные штуки, достойные удивления, совершал.
НИКОЛАЙ Пенёнжек, сын Яна, старосты Самборского и ленчицкого, был подкоморием и генеральным старостой краковским в 1451 году. Он с Петром Куровским из рода Сренява, каштеляном любельским, с Добеславом Кмитой, каштеляном войницким, с Николаем Скурой, который писался из Гая, — эти были посланы королем Казимиром, дабы взяли они Якуба Сененского в Пинчуве, который вопреки воле королевской домогался епископства краковского; тот, прознав об этом, уехал в Мельштын к Спытко Тарновскому, о чем Кромер свидетельствует и Меховита в книгах четвертых.
Он же отобрал по приказу того же короля все села у каноников краковских, а именно прежде всего у Димитрия Сененского, пробста скальбмежского, у двух Длугошей, братьев родных из рода Венява, у Дерслава и Николая Кшижановских, у Павла Гловенского, декана из рода Годзамба, которого послал в посольство Якуб, нареченный епископ, к папе, о чем Кромер в книгах 24-х.
Он же Боживоя из Скшинно в Живце и на Турьей Горе брал по приказу королевскому. А с ним вместе для этой нужды был послан Петр Коморовский с двором королевским и шляхта чиржицкая, о чем Кромер пишет в тех же книгах.
У того же старосты генерального краковского было два сына: во-первых, Николай, который в Пруссии с крестоносцами мужественно сражаясь убит, тело его лежит в Мальборке в верхнем замке в костеле, о чем эпитафия там же свидетельствует.
СТАНИСЛАВ, второй сын того же старосты краковского, был войским краковским и держателем грибовским, муж в ведении дел республики почтенный, который многие земли и дела людские знал; оставил с Гералтовской из рода Сашор сына Пшеслава, а тот уже с Мышковской, каштеляна любельского дочерью, во времена мои оставил потомство.

Akta grodzkie и ziemskie z zasów Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego Bernardyskiego we Lwowie w skutek Fundacyi Alexandra hr. Stadnickiego, wydane staraniem Galicyskiego Wydziaau Krajowego. Львов. 1868. https://archive.org/details/ak...2/mode/2up
17. В Городке (Gródek), 6 января 1391 г. Ян Тарновский, сандомирский воевода и староста земель Русских (Jan z Tarnowa, sandomierski wojewoda, starosta Rusi), признает, что при разграничении владений [или в ходе судебного разбирательства] отобрал у Мымоя Путятичи (Mymoja Putiatycze), отдал их Ивашку Сенковичу (Iwaśkowi Sienkowiczowi), а Мымою дал Гумятичи (Gumiatycze). К. т. 355 стр. 1487.
53. Во Львове (Lwów), 6 февраля 1424 г. Спытко из Тарнова, генеральный староста Русский (Spytko z Tarnowa, starosta ruski generalny), признает [удостоверяет] по королевскому поручению, что армянин Атабек переносит бани наружу за городские стены города Львова, расположенные на месте, где стоял трактир Браха (Ormianinowi Atabie przenieść łaźnie poza murami miasta Lwowa położone na miejscu, gdzie stała karczma Bracha). О. т. 535 стр. 1719—1723.
57. В Глинянах (Gliniany), 16 октября 1425 г. Владислав Ягелло (Władysław Jagiełło) подтверждает по просьбе Петра из Пшендзины, солтыса Глинян (Piotra z Przędziny, sołtysa Glinian), документ Яна из Тарнова, сандомирского воеводы (Jana z Tarnowa, sandomierskiego wojewody), изданный в Глинянах 12 мая 1397 г. К. т. 66 стр. 303—306, т. 568 стр. 2424—2430 и Т. т. 156 стр. 1631—1635.
73. (Во Львове [Lwów]) 24 декабря 1440 г. Рафал из Тарнова, каштелян Войницкий и генеральный староста Русский (Rafał z Tarnowa, kasztelan wojnicki i starosta ruski generalny), разрешает Станиславу из Суходола, сыну мельника Бартоша (Stanisławowi z Suchodołu, synowi młynarza Bartosza), построить мельницу на реке Острожанка (wybudować młyn nad rzeką Ostrożanka). К. т. 473 стр. 1070.
76. Во Львове (Lwów), 14 февраля 1442 г. Ян из Чижова, каштелян и староста Краковский, наместник королевский (Jan z Czyżowa, kasztelan i starosta krakowski, namiestnik królewski), приказывает Спытку из Ярослава, старосте львовскому (Spytkowi z Jarosławia, staroście lwowskiemu), чтобы он соблюдал королевские привилегии (aby zachowywał przywileje królewskie), освобождающие подданных Францишка из Осека, проректора [храма] св. Флориана в Кракове и декана львовского (Franciszka z Osieka, proboszcza św. Floriana w Krakowie i dziekana lwowskiego), от любых сборов. О. т. 390 стр. 615 и т. д. 610 стр. 1820.
82. (Внесено в книги [облатовано] 14 марта 1443 г.) Пётр Одроваж из Спровы, воевода и староста земли Русской (Piotr Odrowąż ze Sprowy, wojewoda i starosta ziemi ruskiej), присуждает Яну Димитровскому (Janowi Dymitrowskiemu) владения Чешки (dobra Czeszki). К. т. 1 стр. 223.
97. (Внесено в книги [облатовано]) 26 октября 1448 г.) Игнат из Кутыща, судья (Ihnat z Kutyszcza, sędzia), и Сцибор из Васичина, подсудок (Ścibor z Wasiczyna, podsędek), земские галичские, удостоверяют, что Катажина (Katarzyna), жена Теодорика из Бучача, каштеляна каменецкого и старосты Подольского (Teodoryka z Buczacza, kasztelanа kamienieckiego i starosty podolskiego), поручилась своими владениями перед поручителями мужа — Анджеем Одроважем из Спровы, воеводой и старостой русским (Andrzejowi Odrowążowi ze Sprowy, wojewodzie i staroście ruskiemu), и Кшеславaм из Курозвенок, каштеляном люблинским (Krzesławowi z Kurozwęk, kasztelanowi lubelskiemu), в том, что он выплатит долг Юлиану, мещанину из Каффы (Julianowi mieszczaninowi z Kaffy). Г. т. 2 стр. 362.
219. В Собени /Sobień/, 20 июля 1509 г. Станислав Кмита из Вишнича, воевода русский и староста Перемышльский (Stanisław Kmita z Wiśnicza, ruski wojewoda i starosta przemyski), продает солтысство над Рудинкой /sołtystwo nad Rudinką/ Федору из Хухереза (Fedorowi z Chuchereza). О. т. 344 стр. 331—333.
352. Во Львове (Lwów), 1 июня 1524 г. Лавники Львовские (ławnicy lwowscy) удостоверяют, что Станислав Кмитович, Барбара и Катажина, дети Петра Кмиты (Stanisław Kmitowicz, Barbara i Katarzyna, dzieci Piotra Kmity), продали Григорию, солтысу (Grzegorzowi sołtysowi), лан пашни в Клепарове (lan roli w Kleparowie). К. т. 380 стр. 2228.
370. В Дубецко (Dubiecko), 15 мая 1525 г. Станислав Стадницкий (Stanisław Stadnicki) из Жмигруда (z Żmigrodu) и Недзведzi /Niedźwiedź/, подкоморий Перемышльский (podkomorzy przemyski), разграничивает владения Голобутов (Hołobutów), принадлежащие Бенедикту Чернеёвскому (Benedykt Czerniejowski), и Клодница (Kłodnica) с [владениями] Станислава (Stanisław), Яна (Jan), Ежи (Jerzy) и Анджея Клодницких (Andrzej Kłodnicki). Т. т. 134 стр. 535.
651. В Кракове (Kraków), 12 июля 1542 г. Сигизмунд I (Zygmunt I) отменяет приговор к изгнанию (banicya), вынесенный против Николая Хшонстовского (Mikołaja Chrząstowskiego) Перемышльским гродским судом (przez sąd grodzki przemyski), и уведомляет об этом Петра Кмиту из Вишнича, воеводу и старосту краковского, маршалка коронного, спишского, перемышльского, кольского старосту /Piotra Kmitę z Wiśnicza, wojewodę i starostę krakowskiego, marszałka koronnego, spiskiego, przemyskiego, kolskiego starostę/. К. т. 20 стр. 274—275.
725. В Кракове (Kraków), 5 февраля 1546 г. Пётр Кмита, граф из Вишнича, воевода и генеральный староста Краковский, великий маршал коронный, спишский, перемышльский и кольский староста (Piotr Kmita, hrabia na Wiśniczu, wojewoda i starosta generalny krakowski, wielki marszałek koronnego, spiski, przemyski i kolski starosta), назначает Станислава Драба из Маршовице возным земским воеводства Краковского (Stanisława Draba z Marszowic woźnym ziemskim województwa krakowskiego). О. т. 327 стр. 52.
876. В Кракове (Kraków), 14 октября 1550 г. Сигизмунд Август (Zygmunt August), король, освобождает по просьбе Петра Кмиты, графа из Вишнича, краковского воеводы, великого маршала коронного и краковского, перемышльского, спишского, кольского старосты (Piotra Kmity, hr. na Wiśniczu, krakowskiego wojewody, wielkiego marszałka koronnego i krakowskiego, przemyślskiego, spiskiego, kolskiego starosty), мещан из Леска (mieszczan z Leska) от уплаты ланового, mostowego, торгового сборов в пределах границ Королевства Польского (od opłaty łanowego, mostowego, targowego w obrębie granic królestwa polskiego). Г. т. 329 стр. 107.
929. В Пётркуве (Piotrków), 2 апреля 1552 г. Сигизмунд Август (Zygmunt August), король, подтверждает по просьбе Петра Кмиты, графа из Вишнича, воеводы и старосты краковского, спишского, перемышльского, кольского старосты (Piotra Kmity, hr. na Wiśniczu, wojewody i starosty krakowskiego, spiskiego, przemyślskiego, kolskiego starosty), свой документ, изданный в Кракове 14 октября 1550 г. для города Леска (miasta Leska). О. т. 329 стр. 106.
1508. В Кнышине (Knyszyn), 12 сентября 1569 г. Сигизмунд Август (Zygmunt August), король, узнав, что Пётр Борецкий (Piotr Borecki) присвоил себе некоторые части королевских владений Солонка (Sołonka) и Поршна (Porszna), а Матей Чернеёвский (Maciej Czerniejowski) незаконно захватил земли [села] Козлов (Kozłów), поручает Анджею Барзи (Andrzej Barzi) из Бложева (z Błażewa), каштеляну и старосте Львовскому (kasztelan i starosta lwowski), разобраться в этом деле. К. т. 41 стр. 802 и т. д. 202 стр. 110.
1588. На спорной границе около Козлова (Kozłów), 15 ноября 1570 г. Никодем Лексинский (Nikodem Leksiński), каштелян Накловский (kasztelan nakielski), и его люстраторы (lustratorzy) разбирают [земельный спор] между Матеем Чернеёвским (Maciej Czerniejowski) и старостой Львовским (starosta lwowski). О. т. 397 стр. 1804.
1938. Во Львове (Lwów), 3 июня 1578 г. Стефан (Stefan), король, присоединяет к селу Зенёв (Zeniów) урочище «новый выгон» (pastewnik nowy) и отдаёт его в пожизненное владение (dożywocie) Яну и Эльжбете Чарновским (Janowi i Elżbiecie Czarnowskim). К. т. 344, стр. 38—40.
2019. Во Львове (Lwów), 11 января 1579 г. Николай Гербурт (Mikołaj Herburt), староста Львовский и генеральный [староста] земель Русских (starosta lwowski i ziem ruskich generalny), разрешает Якубу Чярновскому (Jakobowi Cziarnowskiemu) заново заселить село Рокитное (Rokitna). К. т. 348 стр. 150.
2039. В Вильне (Wilno), 10 апреля 1579 г. Стефан (Stefan), король, приказывает Валентию Ожеховскому (Walentemu Orzechowskiemu), судье, Иерониму Хмелецкому (Hieronimowi Ohmieleckiemu), подсудку, Марцину Островскому (Marcinowi Ostrowskiemu), земскому писарю Перемышльским, чтобы они выдали Яну, Себастьяну и Якубу Чарновским (Janowi, Sebastyanowi i Jakóbowi Czarnowskim) судебное следствие (scrutinium) по дело об убийстве Станислава Чарновского (Stanisława Czarnowskiego), их родного брата, совершенном Анджеем Гроховским (Andrzeja Grochowskiego). О. т. 338 стр. 512.
2333. В Щирце (Szczerzec), в конце сентября 1586 г. Вацлав Чарновский, подстароста Щирецкий (Wacław Czarnowski, podstarości szczerzecki), продает свой трактир на Воле Деревянской (karczmę swą na Woli Derewiańskiej) Яну Чеху (Janowi Czechowi) за 40 злотых. К. т. 345 стр. 1543.
2414. В Бресте Литовском (Brześć litewski), 4 декабря 1588 г. Сигизмунд III (Zygmunt III) откладывает приведение в исполнение указа об изгнании (banicya), вынесенного против Матея Куровского (Maciejа Kurowskiego). К. т. 346 стр. 84—85.
2980. В Кракове (Kraków), 21 июня 1604 г. Сигизмунд III (Zygmunt III) на правах пожизненного владения (prawem dożywotniem) жалует село Прусы во Львовском старостве (wieś Prussy w starostwie lwowskiem) Николаю Куропатве, стольнику галичскому (Mikołajowi Kuropatwie, stolnikowi halickiemu). О. т. 360 стр. 564.
2984. В Варшаве (Warszawa), 30 сентября 1604 г. Сигизмунд III (Zygmunt III) назначает Яна Лаходовского (Jan Łachodowski), каштеляна Волынского (kasztelan wołyński), Яна Замойского (Jan Zamoyski) и Ежи Дидушицкого (Jerzy Dzieduszycki), каштелянов Холмского (kasztelan chełmski) и Любачевского (lubaczowski), Яна Свентославского (Jan Świętosławski), референдария коронного (referendarz koronny), Яна Свошовского (Jan Swoszowski), подкомория Львовского (podkomorzy lwowski), Станислава Журавинского (Stanisław Żurawiński), подкомория Галицкого (podkomorzy halicki), Прокопа Пенежека (Prokop Pieniążek), хорунжего Перемышльского (chorąży przemyski), Юзефа Нарайовского (Józef Narajowski), судью земского (sędzia ziemski), Яна Чернеёвского (Jan Czerniejowski), подчашего Львовского (podczaszy lwowski), и Яна Гумовского (Jan Gumowski), войского Городокского (wojski grodecki), комиссарами с целью разграничения королевских владений Поречье (Porzecze) от владений Катериничи (Katarynice), Колодрубы (Kołodruby) и Буянов (Bojanów), принадлежащих графу Николаю из Остророга (Mikołaj hrabia na Ostrorogu). Т. т. 50 стр. 144.
3225. В Варшаве (Warszawa), 16 июля 1615 г. Сигизмунд III (Zygmunt III) после смерти Яна Свошовского (Jan Swoszowski) назначает подкоморием земли Львовской (podkomorzy ziemi lwowской) подчашего львовского Яна Чернеёвского (Jan Czerniejowski). Т. т. 50 стр. 197—200.
3293. В Варшаве (Warszawa), 6 июля 1618 г. Сигизмунд III (Zygmunt III) утверждает Александра Куропатву /Aleksandra Kuropatwę/ во владении селом Знесенье около Львова (w posiadaniu wsi Zniesienia obok Lwowa) под условием ежегодной уплаты кварты с доходов. К. т. 371 стр. 2066.
4027. В Варшаве (Warszawa), 29 октября 1639 г. Владислав IV (Władysław IV) разрешает Эльжбете из Голухова Куропатве (Elżbieta z Gołuchowa Kuropatwa) уступить свои права на [имение] Каменное (Kamienne), иначе называемое Новое Село (Nowe Sioło), в Галицкой земле (ziemia halicka) своему сыну Анджею Куропатве (Andrzej Kuropatwa). К. т. 391 стр. 976.
4524. В Варшаве (Warszawa), 20 мая 1655 г. Ян Казимир (Jan Kazimierz), король, разрешает Самуэлю Куровскому (Samuelowi Kurowskiemu) отказаться от права на солтысство (sołtystwo), расположенное на Львовском предместье (na przedmieściu lwowskiem), в пользу Яна Жечки Кудеровича (Jana Rzeczki Kuderowicza). К. т. 405 стр. 833—834.
5407. В Варшаве (Warszawa), 25 августа 1673 г. Михал /Michał/, король, разрешает Марцину Контскому (Marcinowi Kątskiemu) уступить села Чернихов и Коморов (wsi Czerników i Komorów) в пользу Яна Кмиты (Jana Kmity). К. т. 158 стр. 617—619.

Adam Boniecki. Herbarz Polski ; część I: Wiadomości historyczno-genealogiczne o rodach szlacheckich. T. 3. Str. 369-370.
ЧЕРНЕЕВСКИЕ (пол. Czerniejewscy), они же ЧЕРНЕЙОВСКИЕ (пол. Czerniejowscy), редко ЧЕРНЕВСКИЕ (пол. Czerniewscy) герба КОРЧАК из Чернеева (пол. Czerniejów) в земле Львовской. Бенедикт, Венгр, кастелян галицкий, не имея возможности противостоять войску Витовта и получив от него в 1387 году обещание королевской милости, сдал галицкий замок Владиславу Ягайле, который в том же году вернул ему и навечно пожаловал имения Лишков /пол. Liszków/, Зелов /пол. Zelów/, Пшеорск (пол. Przeorsk), Журавче (пол. Żórawce), Целенж /пол. Cielęż/ и Чернеев в округах: львовском, белзском и жидачовском (Cod. Ep. Vit. i XV. 2). От него, вероятно, происходят Чернейовские, так как в 1438 году мы встречаем Януша Венгра из Камёнок (пол. Kamionki), который, ввиду своей глубокой старости, отдаёт себя со всем имуществом под опеку своего племянника Николая из Чернеева (AGZ. XII). Этот Николай в 1459 году купил Залужье (пол. Załuże), а со своими братьями, Яном и Марцином, был владельцем Каменца (пол. Kamieniec), Чернеева, Голобутова (пол. Hołobutów) и Клодницы (пол. Kłodnica) (AGZ. XII). Марцин и Николай из Чернеева на судах во Львове в 1447 году (AGZ. XIV. 1863, 1878, 1902 и 1913). Николай от Елизаветы оставил двух сыновей: Яна и Анджея (AGZ. XV i XII), из которых последний — подстолий галицкий в 1475 году. По всей видимости, Анджей из Чирнева (пол. Czyrniew), со временем подсудок галицкий, умерший в 1499 году. Бенедикт Чернейовский, владелец Голобутова (пол. Hołobutów) в 1525 году (AGZ. X). Мацей из Роздола /пол. Rozdół/ и Бжезины (пол. Brzezina), пожизненный владелец Могильницы (пол. Mogilnica) в Теребовельском повете в 1570 году, оставил пятерых сыновей: Яна, Даниэля, Самуэля, Стефана и Станислава (M. 108 f. 124; AGZ. X. 1508 i Wyr. Lub. 37 f. 234 i 34 f. 248). Станислав, но названный Чернишовским (пол. Czerniszowski), поляк из Роздола, в 1600 году в Болонском университете. Николай, сын Даниэля, уступает определенные суммы в Люблине в 1661 году (Zap. Lub. 47 f. 90). Ян, из подчашего львовского подкоморий львовский в 1615 году, женатый на Зофье Дуниковской из Орска (пол. Orsk) (AGZ. X. 4039), оставил сына Владислава, который в 1652 году продал Лажнево (пол. Łaźniewo), Лое (пол. Łoje) и Пеляшково (пол. Pielaszkowo) Белжецкому (Zap. Lub. 43 f. 308 i 38 f. 488). Второй его женой была Катажина Снопковская, а от неё дочь Анна, наследница Роздола, вышла замуж в 1631 году за Станислава Жевуского; в 1636 году она вместе с мужем основала костёл в Роздоле, умерла 4 сентября 1655 года. Анджей, сын Феликса, женатый на Хелене Зглобицкой в 1595 году (Zap. Lub. 8 f. 174).Владислав Чернеевский, сын Томаша и Антонины Пининьской, внук Валентия, правнук Яна, сына Яна, казначея (скарбника) парнавского в 1733 году, доказал своё дворянское происхождение в Царстве [Польском] в 1852 году (A. b. Her.).Войцех Чернеевский, родившийся в 1816 году в Калишской губернии, сын Тадеуша и Марии Отоцкой, умер в Ченстохове в 1894 году.

Przemysław Dąbrowski. Zwierciadło szlacheckie. Lwow, 1928. Стр.56-64. chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://bibliotekacyfrowa.pl/Content/131216/PDF/PAd_17443.pdf
Два отступника от веры и государства (Хоцимирские). На дороге из Тлумача в Обертин лежит село Хоцимеж. Это было село весьма хорошо обустроенное, оно имело более десятка заселенных дворовых хозяйств. Расположено оно было на речке Хоцимирке, которая текла далее в северном направлении и около села Незвиска впадала в речку Незвиска и вместе с ней в Днестр. На этой речке стояла мельница, она также питала несколько прудов. В селе процветало разведение скота. Село составляло один хозяйственный комплекс с соседним селом Пужники. Семья Хоцимирских в XV веке не была очень многочисленной, только в XVI веке она начала разрастаться более бурно. В первой половине XV века владельцем этого села был Ян Хоцимирский, называемый в увеличительной форме также Янушем (Janussius). Фамилию его писали также Хоцимирский (Hocimirski) или даже Коцимирский (Cocimirski). Ян был человеком богатым. Имел в собственности весь Хоцимеж и Пужники, от соседа Миколая Чернейовского (Mikołaja Czerniejowskiego) приобрел сначала по праву залога в 1440 году село Бродычин за 50 гривен. Восемь лет спустя приобрел это село вместе с полем, называемым Михалково, в собственность по цене сто гривен. Возражение Яна Коли против этой продажи не повлекло за собой сколько-нибудь значительного результата. На почве этого отчуждения тянулись долгие и многочисленные споры с Чернейовскими. Хоцимирский не доплатил сразу Миколаю 50 гривен, только заплатил ему в счет этой суммы неполные три гривны, а остаток обязался уплатить через полгода. Хоцимирский, однако, умер, а долг еще не уплатил, и его сын Рафал был за это привлечен к суду. Хоцимирский имел двор представительный, слуг многочисленных, среди которых была и шляхта, имел своих служителей. Держал он также на своем дворе слугу Чеха, благородного Шимка. Наилучшим его другом был Францишек Милованьский. Хоцимирский не занимал никакой должности, не занимали его также вовсе дела общественные. Жизнь заполняли ему обычные, ежедневные заботы хозяйственные, споры соседские, споры о подданных и, наконец, процессы с жителями, прежде всего из Галича, кроме того и из Тысменицы. В малом масштабе был он типом сутяжника. Януш был человеком вспыльчивым. Раз как-то (1453) избил Мацея, подданного Павла Пшецлавского так сильно, что тот боролся со смертью и не известно было, будет ли жить. Ян Хоцимирский родился уже в своем селе родном Хоцимеже около 1400 года. Унаследовал он это село после своего отца. Кем был его отец, не знаем. Мы можем догадываться, что был в этих краях пришельцем чужим, может был чехом, ввиду того, что на дворе его сына Яна и внука Рафала был слуга чешский Шимко и ввиду имени сына Рафал. Предок этот, рожденный вероятно около 1350 года, прибыл во второй половине XIV века (1374—1380 годы) на Покутье и, быть может, получил пожалование Хоцимежа, а Пужники, может, приобрел через женитьбу на тамошней владелице. От этого неизвестного нам ближе брака, заключенного под самый конец XIV века, остался, вероятно, только один сын Ян, который принял все состояние. Ян вступил вступил в брак около 1426 года, с кем, мы не знаем, жена его, однако, была русинкой. От брака осталось четверо детей, дочь Фиенна и трое сыновей: Рафал, Адам и Ян. Хоцимирский умер в 1458 году, быть может, в месяце марте. Старшая дочь Фиенна появилась на свет около 1426 года. Выдал её отец в молодом возрасте еще при своей жизни (1444 год) замуж за видного землевладельца, коморника галицкого Павла Петрыловского. Петрыловский в брачном договоре сделал определенные оговорки на случай своей более ранней смерти, но случилось наоборот, жена умерла в 1463 году после двадцатилетнего сожительства. От брака остался только сын Ян. Помимо этого, её имущественные отношения мы уже описали более точно, говоря о семье её мужа. Старший из братьев Рафал родился около 1427 года. Был он также среди братьев фигурой наиболее выдающейся. Человек способный, предприимчивый, проницательный, хозяйственный. Выручил, как мы увидим, брата Адама из тяжелой беды. Унаследовал после отца имущество, вспыльчивый нрав и сутяжничество. Больше, однако, чем отец, проявлял понимания и занятия делами общественными, заседал довольно часто на судах в качестве асессора, особенно в более старшие годы, судил как арбитр споры пограничные и обычные, бывал свидетелем при юридических актах. Жилка сутяжничества отца проявлялась у Рафала, и это также сильнее в преклонные годы. До тридцатилетнего возраста жил с отцом в совместном ведении хозяйства, в то время как младшему сыну Адаму отец выделил Бродычин и Пужники. Подобно отцу, стремился к преумножению состояния. Обычным в то время обычаем через право залога дошел он до собственности. Таким образом приобрел в собственность село или даже, возможно, городок Жуков (1472), предоставляя Алексию из Жукова (1456—1466) все более высокие займы (30, 60, 200 гривен). После восьмилетних хлопот достиг он наконец своей цели. На протяжении целых восьми лет после кончины отца оставался в судебных процессах с Миколаем Чернейовским. Речь шла об уплате суммы в 47 гривен, как остатка цены покупки за Бродычин. Рафал, который это дело вел от имени собственного и брата Адама, не проявлял ни малейшего желания выплачивать этот долг. В конечном итоге между противниками в декабре 1466 года состоялось соглашение, с помощью посредников доведенное до исполнения таким образом, что Рафал должен был заплатить Миколаю 24 гривны, то есть, что Миколай удовлетворился половиной своей суммы, отказываясь от второй половины, процентов и всяких судебных прибылей и перевыгод. Соглашение было обставлено суровыми санкциями, и оно окончательно этот спор уладило. Под конец жизни (1497) взял Рафал с королевского разрешения королевское село Долина по праву залога за 60 гривен от Станислава Шафранца из Песковой Скалы, старосты Нового города Корчина. В более поздние годы своей жизни Рафал отдался с увлечением хозяйству, особенно разведению скота. Торговал волами, которых продавал в Перемышль. На этой почве вспыхнул конфликт между ним и мечником львовским Анджеем Свирским, который тянулся несколько лет (1482—1486), и которого Миколай засыпал исками. Свирский отобрал у него, а именно, 30 волов, которых Миколай гнал в Перемышль. Рафал был дважды женат. В первый раз вступил в брак (1457) с Анной, дорогой дочерью Павла Куропатвы из Гриневичей, стольника галицкого. Получил за ней приданое значительное в сто гривен, которое сразу ему отец обеспечил на половине имений, так как Рафал не был в то время еще от отца отделен. После пятнадцатилетнего сожительства умерла у него жена, Рафал женился во второй раз (1472) на дочери вдовы Ядвиги из Славечина, имени этой второй супруги мы не знаем. Мать подарила ему одну третью часть Славечина. От первого брака имел Рафал двух дочерей, Анну и Сусанну. Старшая Анна вышла в 1475 году замуж за Вацлава Нараевского (1475—1492) и получила приданое 80 гривен. Младшая Сусанна вышла замуж в 1482 году за Станислава Куропатву из Палагичей и получила приданое повыше в сто гривен. Рафал в свете судебных записей представляется довольно таинственно. У нас складывается впечатление, что за кулисами этих записей совершались в жизни Рафала события очень важного значения, о которых записи дискретно молчат. Облик его лучше выявится в связи с беспокойной историей младшего брата Адама. На этом месте следует заметить необычное явление изменения Рафалом имени. Рафал использовал постоянно на протяжении почти 40 лет (1427—1465) свое крестильное имя, но с 1465 года начал писаться Миколаем. И это же имя использовал постоянно вплоть до самого почти конца жизни, то есть до 1492 года, а затем на протяжении почти 30 лет, и только под самый конец жизни заметен снова как бы определенный возврат к первоначальному имени. Как объяснить это явление? Если мы обратим внимание на его несомненные валашские симпатии, возможно, не будет необоснованным вывод, что он изменил свою веру и принял восточное вероисповедание. Когда политические надежды его подвели и когда преклонный возраст принес большее благоразумие в делах, возможно, Рафал начал жалеть о преждевременном шаге и снова вернулся к первоначальному имени.Второй сын Адам родился около 1428 года. Он имел жизнь, полную бурных приключений. Был явным валашским сторонником. Когда около 1469 года грозила война с валашским соседом, братья на основании тайного пакта разделили свои роли. Младший Адам уехал на ту сторону, имения оставил под опекой брата. Рафал-Миколай для вида объявлял с них военную службу гетманам, но измена брата была слишком очевидна и известна. Знали также, несомненно, об этой братской конспирации, и в 1469 году самого Рафала привлекли к ответу перед старостой галицким, Отой из Ходча. Четыре выдающихся земских чиновника, среди них тесть Рафала, Павел Куропатва из Палагичей, стольник галицкий, а кроме того Ян Спичник, мечник, Ивашко из Скоморох, Конрад из Кунашова, приняли на себя поручительство в огромной сумме в тысячу гривен, что доставят его старосте в назначенный срок. Рафал выкрутился из этой западни. Хуже было положение Адама ввиду валашской неудачи. Но и из этой беды он вышел целым, благодаря предприимчивости брата и опеке друзей. Адам опасался последствий своего поступка, поскольку свое валашское пребывание очень сильно продлевал, даже сверх срока возвращения, назначенного этим политическим беглецам генеральными польскими съездами (сеймами). В конечном итоге вернулся, уповая на покровительство своих могущественных местных протекторов и на далёкую руку королевскую. Король пожаловал имения Адама, с которых ему причиталась воинская обязанность, своему комнатным слуге (дворянину покоя) Яну Рыцежику из Млодовиц. Одарённый дворянин покоя прибыл в Галич с целью исполнения своих прав. Однако это было дело не такое лёгкое. Родственники Адама сидели на месте, а власти были им угодливы. Когда подстароста галицкий от имени короля хотел принять владения в собственность, он медлил с помощью, к тому же его часто не было в Галиче, а его чиновники тем более не хотели в это вмешиваться. Несмотря на энергию, которую проявлял королевский уполномоченный Ян Гасиньский, Рыцежик пришёл к убеждению, что мало чего добьётся. Ввиду этого он продал пожалованные ему имения Бродычин и Пужники брату Адама Миколаю [прим. переводчика: Рафалу, писавшемуся Миколаем] за огромную по тем временам сумму в тысячу гривен. Продал действительно за эту сумму и владение имениями передал Миколаю, но то, что цены этой в полном объёме он не получил — это вещь почти верная. Миколай не был так богат, все его имения едва ли достигали стоимостью этой суммы, имений этих он ради брата не продал и займа никакого не взял. Миколай имения эти вскоре после того перепродал брату за ту же самую сумму, очевидно, также этой огромной цены не получил, а обязался лишь заплатить ему 80 гривен. И это, по всей вероятности, была та сумма, на которой остановился Миколай по отношению к брату Адаму, а Рыцежик по отношению к Миколаю. На этом закончилась грозная конфискация имений и грозная кара за отъезд к неприятелю. Адам жил далее как почтенный землевладелец (1428—1479). О самом младшем брате Яне, который мог родиться около 1429 года, мы имеем относительно меньше всего сведений. В 1476 году согнал со средних имений брата Адама комнатного слугу королевского, когда тот хотел реализовать свои права. Кажется, он имел выделенную определённую, неизвестную нам часть в Хоцимеже, где хозяйничал рядом с братом Миколаем. Ян имел супругой Катарину, среднюю из трёх сестёр неизвестной нам фамилии; старшая, имени которой мы не знаем, вышла замуж за Яна Пуковского, младшая — за Миколая Емелиньского. Опеку над сиротой после Пуковского, Анной, осуществляли братья Анджей, Ян и Миколай Хербурты из Фельштина, и на этой почве между Хербуртами и тётками несовершеннолетней Анны, а также их мужьями, вспыхивали большие споры (1506). В свете вышеприведённых замечаний характеристика трёх братьев выигрывает в отчётливости. Все они были людьми, отличавшимися буйным темпераментом, поддающимися бурным страстям. Все, однако, братья были связаны между собой, а также со зятем Павлом Петрыловским, узами взаимной любви и взаимно в жизни друг друга поддерживали. Адам был более открытым в своей дружбе или ненависти, не считался с последствиями своего поступка. Когда в суде шло его дело, он дерзко сказал: может себе король забрать все мои имения, и ушёл от правосудия. Рафал, также страстный, имел дело об убийстве, совершённом в его имениях, и, несомненно, принимал в нём участие отнюдь не пассивное, — был более скрытным и хитрым. Умел сидеть на двух стульях и, вопреки пословице, не сел на землю. Ненадёжный подданный королевский не утратил королевской милости. Этот человек с двумя именами имел также действительно два разных лица. В самом начале XVI века (1515) село Хоцимеж было «татарами до основания разорено». Может была это кара за злодеяние, отмеренная рукой другого врага польского. Но и это сомнительно, так как семья Хоцимирских только в XVI веке начинает более бурно расцветать и из Хоцимежа расширяет свои владения на ряд окрестных сел.
Отец Paweł Wrona z Pakosowiec 1444—1475 (1485) - сын Jakób Wrona 1475-1505 его żona Zofja Czerniejowska 1486.

Актові записи Чернейовських, Жевуських і пов'язані з маєтками. На базі Актів гродських і земських з архіву з бернардинського архіву у Львові. / Актовые записи Чернейовских, Жевуских и связанные с имениями. https://www.rzewuski.com.ua/%D...0%BA%D1%96

Czerniejewski h. Korczak, vel Czerniejowski, rzadko Czerniewski, rodzina czerwonoruska, pochodzenia węgierskiego lub wołoskiego, pisała się z Czerniejowa. https://polishgenealogy.blogsp...owski.html
Чернеевские герба Корчак, они же Чернейовские, редко Черневские — червонорусский род венгерского или волошского происхождения, писавшийся «из Чернеева».Согласно Бонецкому, фамилию они приняли от имения Чернеев во Львовской земле, а их родоначальником считается Бенедикт Венгр, каштелян галицкий в 1387 году. Существует также несколько поселений с таким названием в Люблинском воеводстве, в том числе Чернеев, ранее относившийся к приходу Воля Волошская (гмина Турно, Влодавский уезд), ныне — Парчевский уезд.Николай из Чернеева в 1459 году купил Залужье, а со своими братьями, Яном и Марцином, был владельцем Каменца, Чернеева, Голобутова и Клодницы (Бонецкий). Антоний — подстолий галицкий в 1475 году. Ян — подчаший львовский в 1613 году, подкоморий львовский в 1615 году. Ян — казначей (скарбник) парнавский, посол Ливской земли на сейм 1733 года*.Чернеевские были владельцами, среди прочего, имения Чарновец в Остроленкском уезде (гмина Жекунь). Они доказали свое дворянское происхождение (прошли легитимацию) в Царстве Польском в 1836–1862 годах.
1. Томаш Чернеевский (1807 — после 1840)Происхождение и рождение: Сын Валентия Чернеевского и Розалии Цыбульской. Родился и крещен в 1807 году в селе Постолиска (ныне Воломинский повят, Мазовецкое воеводство).Имущество: Владелец (дедич) имения Чарновец (Остроленкский повят, приход и гмина Жекунь).Брак: Венчался в 1838 году в Варшаве, в соборе Св. Яна, с Антониной Юстиной Пининьской герба Ястребец (ок. 1798 — после 1840). Она была дочерью Вавжинца (Лаврентия) Пининьского и Марианны Плоской, владельцев имения Пышково (Влоцлавский повят). Для Антонины это был второй брак (первый муж — Анджей Жебровский, умер в 1837).Потомство: Сын Владислав, который в 1852 году официально подтвердил дворянство в Герольдии Царства Польского с гербом Корчак.
2. Антонина Елена Юзефа (Толя) Чернеевская (ок. 1870 — 7 июня 1936)Происхождение: Дочь упомянутого выше Владислава (сына Томаша) и Елены Самплавской (Sampławska). Родилась, предположительно, в Варшаве.Брак: В 1891 году в Варшаве (приход Св. Александра) вышла замуж за Мауриция Владыслава Михневича (ок. 1860 — 10 апреля 1913), сына Владыслава Михневича и Эмилии Стшешевской.Кончина: Умерла в Варшаве в 1936 году, в варшавских некрологах и извещениях о смерти записана под фамилией мужа как Толя из Чернеевских Михневичова.

Czerniejewski Genealogia https://korczak.miraheze.org/wiki/Czerniejewski

Włodzimierz Czarnecki, Nobiles Chelmenses. Wybrane rodziny w późnym średniowieczu i wczesnej nowożytności. Studia osadniczogenealogiczne [Nobiles Chelmenses. Selected families in the late Middle Ages and early modern era. Studies in settlement and genealogy], Studio Kropka dtp – Piotr Kabaciński, Stary Toruń, 2016, 340 pp., index, summary in English
Эта книга является продолжением предыдущего исследования автора, посвященного шляхте Холмской земли до середины XVI века (Szlachta ziemi chełmskiej do połowy XVI wieku, Белосток, 2012). Данный труд основан на картотеке поселений Холмской земли, составленной Чарнецким для использования в исследованиях местной колонизации. В основном книга посвящена шляхетским родам этого региона.Очерки об отдельных семьях построены по единому шаблону. Автор начинает с имения, с которым связаны один или несколько человек, и на этой основе воссоздает картину семьи. Краткое введение призвано пролить свет на сделанный автором выбор и представить текущее состояние исследований.Затем следует основная часть, в которой рассматриваются семьи, включая: наследника Бусувно (Busówno); наследников Хланево (Chłaniowo); арендаторов Хоенца (Chojeniec) и [стр. 372 Краткие заметки] наследников Хойно (Chojno); род Чарнолозских (Czarnołozki) герба Циолек; семью Чернейовских (Czerniejowski) герба Корчак, наследников Ган (Gany), Ляшек (Laszczki) и Ровнянок (Równianki); княжеский род Гурковичей (Hurkowicz) из Красничина; Колачковских (Kołaczkowski) герба Янина, наследников Лещан (Leszczany) и арендаторов Хутче (Chutcze) и Новосёлок (Nowosiółki); наследников Масломенча (Masłomęcz); слуг королевского села Меняны (Mieniany); род Подгородинских (Podhorodyński) герба Корчак, наследников Пшевал (Przewały) и Матче (Matcze); род Синицких (Sienicki) герба Боньча; род Сверщовских (Świerszczowski) герба Корчак, наследников Сверщова (в районе Грубешова); род Свенцицких (Święcicki) герба Ястшембец; наследников Тернова (Tarnów); а также наследников Уханей (Uchanie) и Жджанне (Żdżanne) соответственно.Книга снабжена списком источников (который не является полной библиографией из-за отсутствия вторичной литературы) и крайне полезными генеалогическими таблицами. Описания в значительной степени представляют собой подробные выписки из документов (в основном судебных дел), предваряемые введением, касающимся первоначального имения или «материальной основы», служащей отправной точкой для дальнейших рассуждений. «Эта книга не для чтения, а справочник», — метко признает автор в заключении. Что она определенно делает, так это дает хорошее представление об источниках, которые, таким образом, должны стать еще более полезными в дальнейшей генеалогической работе и исследовании исторических проблем в целом. (AG)

Szlachta ziemi chełmskiej do połowy XVI wieku. Włodzimierz Czarnecki. Instytut Badań nad Dziedzictwem Kulturowym Europy, 2012 - str. 434

Włodzimierz Czarnecki. Rozwój sieci parafialnej Kościoła łacińskiego w ziemi chełmskiej do początku XVII w. / Влодзимеж Чарнецкий. Развитие приходской сети Латинской церкви в Холмской земле до начала XVII в.
file:///C:/Users/pc/Downloads/4366-Article%20Text-18826-1-10-20190808.pdf

Słownik historyczno-geograficzny ziem polskich w średniowieczu. Str. 72-73.
Lublin. GARDZIENICE (1409 n. Gardzinice, 1453 Garczynicze!), 25 km SE od Lublina.
ГАРДЗЕНИЦЕ (1409 г. упом. Gardzinice, 1453 г. Garczynicze!), 25 км к юго-востоку (SE) от Люблина.
1. Административное и церковное деление:
Люблинский повят, приход (парафия) до середины XV века — Гелчев (Giełczew), затем [перенесена в] → Пяски (Piaski).
2. Границы:1416, 1451–1456 гг. — граница с Гелчевом [LP 151, ZL IV 58, 209].1460 г. — граница с Хмелем [ZL V 1].
3. Шляхетская собственность:
1414–1416 гг. — Ян Гардзинка [возможно, из Гардзенице?] [LP 141, ZL I без пагинации (bp.)].
1420 г. — вотчинный владелец (дедич) Мацей [из Суходолов], староста и судья Люблинский [ZL X 391].
1420 г. — Гжегож Гардзинка [возможно, из Гардзенице?] [ZL X 370].
1429 г. — Ян Построменский [возможно, из Гардзенице?] [ZL II 252].
1438 г. — Миколай [ZDM II 513]. В 1448–1470 гг. он же упоминается как люблинский коморник граничный (межевой судебный чиновник) [LP 32-92, ZL IV 68-174, V 55-450, VIII 111]. В 1453 г. он же уступает свою часть Гардзенице брату Мацею [ZL IV 131].
1445 г. — Дорота, жена Миколая из Гардзенице [ZL I 230].
1441–1463 гг. — Мацей Дешенский из Гардзенице [ZL IV 38-209, V 362, X 147].
1443–1476 гг. — Ян из Гардзенице [ZL I 183-246, V 384-461, AGAD оригинал (or.) 6687, 6705].
1451–1470 гг. — Миколай Построменский из Гардзенице [другое лицо, отличное от Миколая из Гардзенице] [LP 64-79, ZL IV 58-174, V 1-251]. В 1460 г. он же продает 5 ланов и пашню Обшаж (Obszarz) Петру из Шамотул, каштеляну Познанскому, за 120 гривен [ZL V 1].
1451–1454 гг. — Беата, жена Миколая Построменского [LP 75-79, ZL IV 58-147].
1453 г. — Миколай Милек из Гардзенице [ZL I 142].
1464 г. — Миколай Суходольский из Гардзенице [ZL V 397].
1469 г. — Миколай из Гардзенице, иначе (alias) Идзиковиц (сын Идзика) [ZL VIII 105].
1453–1471 гг. — Гжегож, брат Миколая, а также Яна из Чеме́рник [ZL I 137, IV 175-261, V 55-369, библиотека Лопацинского (B. Łopac.) 449]. В 1456 г. он же записывает своей жене Анне 150 гривен в качестве приданого (posag) и столько же в качестве вена (wiano) [ZL IV 193].
1457–1466 гг. — Ян Олесницкий [из Оле́сник], вотчинный владелец (дедич) Гардзенице [ZL V 341-446]. В 1457 г. он же закладывает своему брату Гжегожу мельницу в Гардзенице за 26 гривен [ZL IV 261]. В 1466 г. он же записывает своей жене Эльжбете (Елизавете) 100 гривен в качестве приданого и столько же в качестве вена [ZL V 446].
1466 г. — благородный (шляхтич) Ян Болеславский из Гардзенице [ZL V 445].
1468–1469 гг. — Ян Лащ, тенутарий (держатель королевского/государственного имения на правах аренды или залога) в Гардзенице [ZL VIII 55-140].
1469 г. — Ян из Гардзенице записывает своей жене Эльжбете 100 гривен в качестве приданого и столько же в качестве вена [ZL VIII 86].
1473 г. — Станислав, сын Яна из Гардзенице; смотри далее Жи́жин [AGZ VI 110].
1470–1480 гг. — упоминаются части [земель] Миколая, Яна и Гжегожа в Гардзенице [DLB II 548-9].
1482 г. — Ян из Гардзенице и Кань [Хелмская земля] [ZL V 39].
1497 г. — король Ян I Альбрехт обязуется вернуть Яну Яновскому из Гардзенице 650 гривен или записать эту сумму на люблинских плотинных пошлинах (гробельном) [MS II 1118].
1531–1533 гг. — подымная подать (побор) со следующих долей: часть Каниского — 1 лан, часть Хануса — 1 лан, часть Жеготы — 2 лана и мельница [см. источник: RP — Податные реестры].
1409 г. — Стефан и Марек, кмети (крестьяне-домохозяева) из Гардзенице [TA VII 274].
1416–1418 гг. — Войцех, кметь из Гардзенице [LP 140, TL X 103].
1416–1419 гг. — Хроль, иначе (alias) Хлор Русин, кметь в Гардзенице [LP 141, ZL X 103-313].
1420 г. — Мацей, мельник из Гардзенице [ZL X 385].Земский суд Люблинской земли постановляет, чтобы Миколай, кметь из Гутанува, в течение 6 недель вернулся в свободную корчму в Гардзенице, откуда он сбежал [ZL X 385, 391].
1432 г. — Марцин Пенак [возможно, кметь?] из Гардзенице [OL I 16].
4. Административное устройство и староства (Войтовство и солтыство):
1416 г. — Пётр из Доминува уступает войтовство в Гардзенице Петру из Вильчеполя в обмен на часть [земель] в Вильчеполе [ZL V 93].
1416–1420 гг. — благородный (шляхтич) Пётр, солтыс (старосты) из Гардзенице [ZL X 123-395].
5. Церковная история и доходы (Десятина):
1410 г. — на десятину претендует плебан (приходской священник) в Гелчеве [OK IV 4].Середина XV в. — десятина идет плебану в Гелчеве [OL I 7].
1470–1480 гг. — десятина с крестьянских ланов стоимостью 4 гривны идет плебану в → Бискупице по пожалованию епископа Збигнева в 1444 году! [DLB II 55].
1529 г. — десятина с 1/2 крестьянского лана стоимостью 6 грошей [идет] плебану в Бискупице; с фольварочных (усадебных) пашен и части крестьянских земель — 3 гривны плебану в Пяски [LR 426, 442].

GARDZIŃSCY z Gardzienic, w lubelskiem, prawdopodobnie h. JANINA. Jan z Gardzienic z synem swoim z pierwszej żony, Stanisławem, zamienił 1473 r. dobra swe Bolesław, Grądy, Świebodzin, Brzeźnicę i pół Kanny, w wiślickiem...
ГАРДЗИНСКИЕ из Гардзениц, в Люблинской земле, вероятно, герба ЯНИНА. Ян из Гардзениц со своим сыном от первой жены, Станиславом, в 1473 году обменял свои имения Болеслав, Гронды, Свебодзин, Бжезницу и половину Канны в Вислицкой земле с Яном Липинским на Жижин, Борысув, Небжегув и Погонув в Люблинской земле с доплатой в 50 гривен. В 1531 году Гардзенице частично принадлежат Ханушу и Жеготе, которые также владеют долями в Суходолах и Гелчеве. Якуб Гардзинский в Хелмской земле, 1577 г. (Акты XIX). Boniecki A. Herbarz Polski ; część I: Wiadomości historyczno-genealogiczne o rodach szlacheckich. T. 5. S. 373. https://bc.radom.pl/dlibra/pub...47/content

Słownik historyczno-geograficzny ziem polskich w średniowieczu. Str. 37.
Lublin. BORZĘCIN (1441 Borzanczin, 1447 Borzączin. 1474 Bodzączyn, 1531 Borzączin) dziś Borzęcinek, 12 km SE od Bychawy.
БОРЗЕНЦИН [Borzęcin] (1441 Борзанчин [Borzanczin], 1447 Борзачин [Borzączin], 1474 Бодзачин [Bodzączyn], 1531 Борзачин [Borzączin]) сегодня Борзенцинек [Borzęcinek], 12 км к юго-востоку (SE) от Быхавы.
Люблинский повят (pow. lub.), приход Кржчонув (par. Krzczonów). Шляхетская собственность (własn. szlach.). К[оло] в[около] Борзенцина источники реки Гелчев (DHn I 76).
1441–1447 гг. — наследный владелец (дедич / dz.) Добеслав (ZL I 2, LP 25).
1461 г. — Кристин из Борзенцина [B.], люблинский бургграф (burgrabia lub.) (ZL V 317-3), в 1461–1474 гг. без титула (ZL V 413-451, IX 4).
1529 г. — десятина (dzies.) от 2 шляхтичей в размере 3 гривен (grz.) приходскому священнику (плебану) в Кржчонуве (LR 427).
1531–1533 гг. — шляхта без кметей (зависимых крестьян), подымная подать/налог (pobór) с части (cz.) Адама Борзенцкого [Borzęckiego] с 1/2 лана (ł.), с части (cz.) Клеменса Пелки [Klemensa Pełki] с 1 лана (ł.) (RP).

Słownik historyczno-geograficzny ziem polskich w średniowieczu. Str. 214.
Lublin. SKRZYNICE (1420 n. Crzinicze, 1425 Crzimicze, 1432 Skrzinnicza alias Ponathowa kop., 1453 Crzinicze, Krzinicze, 1470-80 Krimicza, Skrzimycza alias Ponyatowa, 1529 Krzymcze, Krzynycze, 1531-3 Crzinicze monacharum), 8 km SE od Lublina.
СКШИНИЦЕ [Skrzynice] (1420 и далее Кшинице [Crzinicze], 1425 Кшимице [Crzimicze], 1432 Скшинница алиас Понатова [Skrzinnicza alias Ponathowa] копия, 1453 Кшинице [Crzinicze], Кшинице [Krzinicze], 1470–80 Кримица [Krimicza], Скшимица алиас Понятова [Skrzimycza alias Ponyatowa], 1529 Кшимце [Krzymcze], Кшинице [Krzynycze], 1531–3 Кшинице монахарум (монахинь) [Crzinicze monacharum]), 8 км к юго-востоку (SE) от Люблина. Люблинский повят (pow. lub.), приход Абрамовице (par. Abramowice). Королевская, затем монастырская собственность (własn. król./klaszt.).
1420 г. и далее — благородный (шляхтич) Добеслав-Добек герба Вискава (szl. Dobiesław-Dobek h. Wiskawa), войт [солтыс] в Скшиницах [S.] и Чернеюве (OL I 10-14, ZL II 170-285, X 375); он же в 1447–1449 гг. — лавник (судебный заседатель) высшего суда немецкого права на люблинском замке (Mp IV 1507, ZK CL 297).
1423 г. — войтовская (солтысская) корчма (ZL II 187).
1432 г. — Владислав Ягелло жалует в числе прочего Скшиницы [S.] монастырю святой Бригитты в Люблине, переводя их на средское право (ZDM VII 2113).
1453 г. — границы с Яблонной (ZL IV 130). Благородный Пётр, войт (szl. Piotr wójt) (ZL IV 133).
1460 г. — благородный Якуб Земля, войт (szl. Jakub Zemla wójt) (ZL V 266).Середина XV в. — десятина церкви в Абрамовицах (OL I 7).1470–1480 гг. — Монастырская собственность святой Бригитты, по пожалованию Владислава Ягелло якобы в 1426 г. Фольварка, мельницы, пруда, бортных уодий нет. Войтовство (солтыство) с 2 ланами (ł.) и прудом, господские (дворские) пашни, 18 ланов кметей, 2 корчмы с огородами, 4 загородника. Кмети платят по 1 вярдунку (wiard.), засевают на господских пашнях по 1 клоде собственного овса весной и по клоде монастырской ржи на озимые, которую косят и свозят. Подымного налога и королевской стации (постоя) не платят. Дают в числе прочего по 1 тетереву. Отрабатывают 1 весеннюю сгону (повабу / powaba) и 1 зимнюю, косят и свозят сено с лугов в Чернеюве. Загородники платят по 1 вярдунку, барщину (панщину) не отрабатывают. Принудительный помол на монастырской мельнице в Чернеюве. Десятина снопом со всей деревни приходскому священнику (плебану) в Горах [Высоких Сандомирских], коленда (рождественский сбор) по 1 грошу с лана плебану в Абрамовицах. Границы с деревнями (w.) → Вильчеполе, Быстшеёвице, Жукув, Чернеюв (DLB III 306-7).
1529 г. — чинш (оброк) совместно с Чернеювым составляет 18 гривен (grz.) вышеупомянутому монастырю, десятина с войтовства — 1 гривна 3 вярдунка плебану в Абрамовицах, с остальной части деревни — церкви в Горах (LR 358, 432, 434).
1531–1533 гг. — подымная подать (pobór) с 7 ланов (RP).

Słownik historyczno-geograficzny ziem polskich w średniowieczu. Str. 131-132.
Lublin zaginione. SKRZYNICE, gm. Jabłonna, woj. lubelskie.
СКШИНИЦЕ (Skrzynice), гмина Яблона, Люблинское воеводство. В 1417 г. записаны как Скшинице [Scrzynnicze] (KzL 10 139), затем в 1420 г. Кшиниц [Crzinicz] (ibid. 375v). В 1426 г., согласно Длугошу, их получили люблинские бригитки — записаны как Скшиница алиас Понятова [Skrzynnycza alias Ponyathowa] (D III 302-303). Согласно более новым исследованиям (С. Курась I, с. 70), это произошло в 1432 г., когда Ягелло издал документ об учреждении и обеспечении люблинского монастыря (DM VII 2113). В 1428 г. они записаны как Чинице [Czynicze] (KzL 2 187v), в 1430 г. Кшенец [Crzenecz], Кшенец [Krzeniecz] и Кшинице [Crzynicze] (Ulan. 292; Ks Of 2 57), а в 1433 г. упоминаются Кшенце [Krzencze] (Ulan. 291). Кшинице [Crzynicze] имели в 1446 г. солтыса, заседавшего в высшем суде немецкого права в Люблине (MHL 9). В 1448 г. упомянута дуброва, лежащая между деревнями Вильчеполе и Кшинице [Crzinicze] (DM III 783). Длугош записал их как Скшиница [Skrzinycza] (D III 306), в 1529 г. писали Кшинице [Krzynycze] и Кшинце [Krzyncze] (LR 431, 434), в 1531 г. Кшинице [Crzinicze] (ZD XIV 354), в 1564 г. Шкринице [Szkrinicze] (KsP 33 608), в 1565 г. Скшиннице [Skrzinnicze] (L35), в 1626 г. Скшинце [Skrzynce] (RL 61), в 1661 г. Крынница [Krynnica] (L 132), в 1663 г. Крынице [Krynice] (BJ 58). С 1748 г. название устанавливается как Скшинице [Skrzynice] (Vis. KM 43 338). В XIX в. писали эту деревню Скшинец [Skrzyniec] и Скшинице [Skrzynice]. В 1905 г. это было большое поселение в гмине Пётркув, имело без фольварка 160 домов и 1362 жителя (SKLG 375), в 1921 г. 170 домов и 1083 жителя (Spis 66). В настоящее время это две деревни Скшинице Первше [Skrzynice Pierwsze] и Скшинице Друге [Skrzynice Drugie] (DzUL 1, 2-10; WU III 237).