Лазовские

Potocki Waclaw.

Poczet Herbow Szlachty Korony Polskiey i Wielkiego Księstwa Litewskiego

Krakow. Drukarnia Mikolaja Alexandra Schedla IKM, 1696, pages 459,460,461




Доминика и Петр Лозовские


КРЖИВДА

На Шлеме — страусовы перья

Начало

Любичем сей шляхтич
Печать свою скрепил; но — увы —
Сперва брата родного
В разделе обидел,
А после без жалости —
Жизни лишил.
И, впав в грех тяжкий
Против Господа Бога,
Герб его назван был —
Крживда, Обидá.
Подкову отбросив,
В доме своём
Знак мужества носит:
Крест — но от Короля
Сломан один рог.
И прозвище Любича
Тем самым утратил,
Ибо Бог — как убийства,
Так и обиды
Не терпит, не любит.
Сломать бы сегодня
И оба рога,
И подкову — быть может,
Страх поселился б
За братскую душу.
Карать герб, а не убийцу —
Вот новая крживда.
По делу должна быть
Всякая плата.
С жизнью наравне,
Со здравием рядом
Шляхетские гербы
Наши предки носили:
На дверях, стенах,
Окнах, стекле,
На конях, телегах —
Везде, где кто пользовал
Отчий свой знак.
Не только на грамотах —
Но и на столах,
Скамьях, бутылках,
Чарах и мисах.
Ныне честь обеднела,
А с честью — и добродетель.
Убийца охотней
Продаст герб, чем жизнь.
Лучше простым быть мужиком,
Лучше жить иудеем,
Чем с гербом без чести:
Она угасла —
Со стыдом вместе.
Ты спросишь — отчего?
Иной причины не вижу,
Кроме той, что в шляхетство
Разные дрожжи
Людей напирают —
Без кары за это.
Лишь стыдиться следует
Старых гербов шляхетских.
И это — крживда великая.
Не ухожу я от правды.
Тем, кто от гербов
Рога бы ломать хотел,
Кто деньгами, не кровью,
Не потом Марсовым
Хочет равняться
Со старой шляхтой
В клейнодах.
________________________________________
КРЖИВДА

Терпение, справедливость —
Первые добродетели неба.
Перед Божьим Величеством
Обидá рождает их в себе.
Не было бы их вовсе,
Коль не было б кривды:
Кто скажет, что грех
Не может быть
Причиной добродетели?
Отчего ж мы так яростно,
Обиженные гневом,
Мстим — глупые люди —
И правом, и левом?
От того ли древа плод,
Как Христос возглашает,
Которое человек
Богу своему
Добродетелью приносит?
Правда, и без обиды
Терпение возможно:
Кто болезни и прочие
Посещения Божьи
Смиренно сносит;
Кто без великой тоски,
Без излишней чувствительности
Ждёт обетований Господних.
Безумен тот,
Кто обидой считает,
Когда Бог назад берёт
То, что нам одолжил.
Всё Божие:
Жизнь, здоровье, достаток,
Дети, что рождаются.
Нагим вышел —
Сам себя обижает,
Сам себе вредит,
Кто неблагодарностью
Бога оскорбляет,
Убегая преждевременно
От отеческих милостей.
Сам себя кривдит тот,
Кто ад предпочитает небу,
Имея разум,
Но ведомый глупой волей.
Здесь Бог отнимает ключи
У злого управителя,
А там карает того,
Кто тщетно
Собирает Его дары.
________________________________________
К несчастному шляхтичу гербовому

О кривде — ради памяти
Своего шляхетства —
Ты пишешь; но большую
Терпишь сам, чем на печати.
К злому рогу
Сломанного Креста
Ты добавил ещё один:
Взял себе жену
Не по паре.
Хоть прыгаешь перед ней —
Она тебя не любит,
На других глядит
И в доме над тобой
Пилит и брюзжит.
Ты ей подчиняться должен —
Как все мужья,
У которых жёны
Над ними властвуют.
Одного рога к Кресту
Было бы довольно;
Ты ж, взяв весь Крест,
Остался рогат
Во лбу.
Одну кривду — на гербе,
Другую — дома.
________________________________________
К неспокойному гербовому

Довольно для шляхетства
Одной кривды в гербе от деда.
Зачем наживать вторую,
Обижая соседа?
Нарисованный крест
На стене поправят,
Но природный —
В паху — не приставят.
Если вам его срубят
На вашей меже саблей —
И герб пропадёт,
И цирюльник
Не поможет.
________________________________________
К лысому

Одну кривду имеешь в гербе —
Где Король Крест надломил;
Другую — в голове,
Где природа
Волосы сняла.
Хотя сомневаюсь,
Чтобы лысому
Это было обидой —
Ведь не платит он
Каждую неделю
За причёску.
________________________________________
ЭПИТАФИЯ

Увидев Крест надломленный
На камне надгробном,
Что Крживдой зовётся,
Я думаю так:
Каждый, живя здесь,
Видимо крживдит Христа,
Кто Его полный Крест,
Греша во плоти,
Ломает.
Целый Крест —
У того, у кого
Оба конца
Целы.

1615 г. Игумения Виленская Св. Троицкая, Василисса Сапежанка, дочь Минского воеводы, получила привилегию королевскую на присоединение Лещинского монастыря (Пинск) к женскому Виленскому. Вместо ея управлялъ монастырём Лозовский.
Архимандрит Никифор Лозовский по воле короля Владислава IVс тем условием, чтобы после смерти его Лещинский монастырь принадлежал униатам.
Стр. 139 Монастыри Пинского уезда. Историко-статистическое описание Минской епархии / Составленное ректором Минской духовной семинарии архимандритом Николаем [Трусковским Н.]. — СПб.: Тип. духов. журн. «Странник», 1864
https://nlr.ru/allrussia/RA8022/content?id=2935

Петр Лозовский



Когда имя говорит больше герба: Любич и его тень

В Средние века герб был не украшением и не формулой происхождения. Он был памятью — сжатой до знака, но долгой и упрямой. Через гербы говорили о насилии и вине, о страхе и надежде на искупление. Именно так они «звучат» в хронике Яна Длугоша (Ioannes Dlugossius) и в траурной речи, произнесённой в 1636 году на похоронах Войцеха Глэмбоцкого.
Описывая герб Ястржембец (Iastrzembiec — «ястребиный»), Длугош почти сразу отходит от формы к сути. Его носители, пишет он, «склонны к тирании и к частной выгоде». За этими словами стоят конкретные жертвы: убийство блаженного Станислава Щепановского (Sanctus Stanislaus Cracoviensis) в 1079 году и гибель Вентурия Плоцкого (Venturius episcopus Plocensis). Тем самым хронист ясно указывает на эпоху Болеслава II Смелого (Boleslaus II Audax). Рыцари, бежавшие после убийства в Мазовию, получили имя Boleszczyci — «Болеславовы»: даже название сохранило память о вине.
В траурной речи этот мотив получает развитие и углубление. Насилие перестаёт быть делом короля и войска — оно становится внутренним делом рода: брат поднимает руку на брата. В этот момент герб утрачивает крест. Его раннее имя — Загроба (Zagroba — «за гробом», «по смерти»), слово тяжёлое, погребальное, словно тень, легшая на дом. Со временем закрепляется форма Заглоба (Zagloba — «за голову», «в возмездие»): имя перестаёт намекать и начинает прямо говорить о кровной расплате. Вместо креста на подкове появляется сабля.
Однако этот рассказ не обрывается на грехе. Потомки каются. Они отправляются в Рим, получают папские грамоты и просят вернуть крест. У Длугоша этот герб назван Пободже (Pobodże — «по Боже», «по воле Божией»), форма ещё мягкая, почти молитвенная. Позднее она уплотняется до Побог (Pobóg — «по Боге»): короче, твёрже, как утверждение, а не просьба. Сабля исчезает, крест возвращается, но память о содеянном не стирается — она признаётся.
Итогом этого пути становится Любич (Lubicz). В 1333 году, при короле Владиславе Локетеке (Wladislaus Lokietek), воин из клейнода Побога одерживает победу над язычниками у реки Любич (flumen Lubicz) и получает второй крест. Любич здесь — не начало истории, а её завершение: знак выстраданного очищения и восстановленной доблести.
И хотя герб Любич в последующие времена почитался как знак очищенной доблести, не всем ветвям было суждено пройти тот же путь.
Имя «Любич», однако, уже несло тяжёлую и более древнюю память. В хронике Длугоша это прежде всего город (civitas Lubicz), где богемцы, не сумев добраться до святого Адальберта Пражского (Sanctus Adalbertus Pragensis), обрушили ярость на его род. Пятеро его братьев — Сахебор (Sacheborius), Спичцмер (Spitcmerus), Боброслав (Bobroslaus), Завыша (Zauissius) и Чеслав (Ceslaus) — были убиты вместе со всей роднёй; не пощадили ни детей, ни младенцев. Спасся лишь Порай (Poraius), родоначальник герба Розы (Rosa).
Формально герб Розы и герб Любич не связаны. Но для средневекового сознания имя места связывало сильнее любой классификации. Lubicz становился словом, в котором сходились разные виды крови — невинной и искупаемой. Поэтому победа при реке Любич и появление второго креста воспринимались не как случайность, а как ответ памяти самой себе.
Так начинают говорить имена.
Iastrzembiec — о силе, перешедшей в жестокость.
Zagroba / Zagloba — о смерти и возмездии.
Pobodże / Pobóg — о пути от мольбы к утверждению.
Lubicz — о попытке примирить место резни с образом очищения.
В этом свете история Крживды перестаёт быть исключением. Она вписывается в ту же логику, которую видели хронист XV века и проповедник XVII века: насилие возвращается, память не исчезает, а гербы становятся способом сказать потомкам правду — тихо, но надолго.

________________________________________
Источники
1. Jan Długosz (1415–1480) Insignia seu clenodia Regni Poloniae.
2. Żałobna Przemowá Przy Pogrzebie Iego Mći P. Woyciecha Głębockiego…
Kraków, Andrzej Piotrkowczyk, 1636.

POBODZE ex familia Accipitrum derivata, babatum transversale
album, cuius summitatem crux alba ornat, in campo rubeo defert.




ПОБОДЗЕ, происходящий из семьи Ястребцов, поперечно расположенная белая* подкова,вершину которой украшает белый* крест, в красном поле.

*
babatum transversale album - поперечно расположенная белая подкова
**
былый - серебряный

ROSA alba in campo rubeo, ex Bohemia ducens originem. Dum enim Sanctus Adalbertus, Episcopus Pragensis, ex ea familia ortus, per Bohemos a sede sua eiectus esset, Bohemi, quorum prævaricationes pessimas arguabat, furore repleti, dum in illum, in Gneznensem Metropolim apud Poloniæ regnum promotum, sævire non possent, in germanos suos sæviendum duxerunt et in oppidum dictum Lubycz, quod erat dicionis Beati Adalberti hereditarium, irrumpentes, quinque fratres suos, videlicet Sahebor, Spiczmerum, Bobroslaw, Zawyscham et Crzeslaw, ferali truculentia cum omni cognatione, adeo ut nec lactantibus pepercerint infantibus et parvulis, nec non et omnem populum oppidi Lubycz, ad septem milia animarum estimatum, occiderunt.
Tumultum sola divina providentia, cui nomen Poray erat, unus ex fratribus prædictis, sub ipsa strage evasit et in Poloniam veniens a Boleslao Chabri Rege primo benigne susceptus et tractatus pluribusque hereditatibus dotatus in magnam crevit familiam. A primo autem huius domus propagatore domus ipsa accepit Poray proclamationem. In potationem procliví.




РОЗА, белая роза в красном поле, происходящая из Богемии.
Ибо когда святой Адальберт, епископ Пражский, происходивший из этого рода, был богемцами изгнан со своей кафедры, богемцы, чьи тягчайшие преступления он обличал, исполнившись ярости, и не имея возможности обрушить её на него самого, уже возведённого в Гнезненскую митрополию в Польском королевстве, решили обратить свою жестокость против его родственников и, ворвавшись в город, называемый Любич, который был наследственным владением блаженного Адальберта, перебили с жестокой и зверской свирепостью пятерых его братьев, а именно: Сахебора, Спичцмера, Боброслава, Завыша и Чеслава, вместе со всей роднёй, так что не пощадили даже грудных младенцев и малых детей, а также уничтожили весь народ города Любич, числом, как полагают, до семи тысяч душ.
Из всей этой резни один из названных братьев, по имени Порай, по одной лишь воле Божественного Провидения спасся среди самой бойни и, придя в Польшу, был сначала благосклонно принят и принят под покровительство королём Болеславом Храбрым, щедро наделён многочисленными наследственными владениями и вырос в великую семью.
От первого родоначальника этого дома сам дом получил провозглашение «Порай». Мужи этого рода склонны к пьянству.