Лазовские

Brazzalp написал:

[q]

Zalobna Przemowa
Przy Pogrzebie Jego Mci
P. WOYCIECHA
GŁĘBOCKIEGO,,
Podczasżego Kaliskiego, Sekretarza y Dworzanina
I. K. M.
16. lunij, 1636.
Przez Х. Iana Rozyckiego, Srzemskiego/
Koscienskiego/ Proboszcza.
W KRAKOWIE,
M Drukarniey Andrzeja Piotrkowzyta/ Typographa J. A. M. roku P. 1636.


Надгробная речь
На похоронах Его Милости
пана ВОЙЦЕХА ГЛЕMБОЦКОГО,

[/q]

Сделана корректура оригинального текста и внесены исправления в текст перевода.


Żałobna Przemowá
Przy Pogrzebie Iego Mći
P. WOYCIECHA
GŁĘBOCKIEGO,
Podczáßzego Káliskiego, Sekretárzá y Dworzaniná
I. K. M.
16. Iunij, 1636.
Przez X. IANA ROZYCKIEGO, Srzemßkiego,
Kościelißkiego, Proboszczá.

W KRAKOWIE,
W Drukárniey Andrzeia Piotrkowczyká, Typographá
J. K. M. Roku P. 1636.



BIBLIOTEKA
Seminaryum Duchownego Rzym.-Kat.
w SANDOMIERZU.


Надгробная речь
При погребении Его Милости
Пана ВОЙЦЕХА
ГЛЭМБОЦКОГО,
Подчашего калишского, секретаря и дворянина
Его Королевской Милости.
16 июня 1636 года.
Произнесена ксёндзом ЯНОМ РОЖИЦКИМ,
шремским и косьцянским пробощем.
В КРАКОВЕ,

В типографии Анджея Пётрковчика,
типографа Его Королевской Милости,
в году Господнем 1636.

БИБЛИОТЕКА
Римско-католической духовной семинарии
в Сандомеже.

P. Woyciecha Głębokiego.

swoie ten Lubicz w Kleynocie Pobog. Synowie
bowiem tego Bratoboyce, pokutuiąc za
Dziadowski grzech, peregrynowali do Rzymu
na mieysca święte: y tam cnoty swoicy
wziąwszy listy świadectne od Papieża
do Króla Polskiego, wyżebrali, że Szablę
z Podkowy zdjęto, a wrocono znowu Krzyż,
y nazwano Pobog, iakoby po Bogu,
y sławach Boskich.
Ostatnią doskonałość ten Lubicz wziął
za Króla Łokietka, w Roku 1333. gdy ieden
z Kleynotu Pobogu żołnierz, w małym
poczcie wielkość Pogan pobił, y zwycięstwem
naznaczył; y za to Krzyż drugi odniósł,
nazwany Lubicz, że to zwycięstwo przy
Rzece Lubicz, Bóg mu był darował.
Jakoż też dy skutkiem ten Kleynot Lubicz
spowinowacił Domem Ich M. Panów
Głębokich, stęcencyą odprawował swoię;
takim kształtem y ta szczęśliwa woniąca
Róża Ich M. Panów Głębokich, przez
rozmnożenie Cnoty, do rozmnożenia
troiakiey Róży Doliną nazwaney przyszła.
Przodek bowiem Ich M. Różyc,
w Roku 1279. za Króla Leszka Czarnego,
gdy ten Pan na Pogany ciągnął do
Lwowa Zamku, początkiem był znacznego
zwycięstwa…



Его Милости Войцеха Глэмбоцкого


Так получил сей Любич своё состояние
в клейноде Побог. Ибо внуки
того братоубийцы, каючись за
дедовский грех, совершили паломничество
в Рим к святым местам; и там,
стяжав добродетели, получили
свидетельственные грамоты от Папы
к Королю Польскому и испросили,
чтобы сабля была снята с подковы
и вновь возвращён крест;
и названо это Побог, как бы «по Боге»
и по Божественных славе.
Окончательное же совершенство
сей Любич получил при короле
Владиславе Локетке в 1333 году,
когда один воин из клейнода Побога,
с малым отрядом, множество язычников
поразил и ознаменовал себя победой;
за что и второй крест получил
и назван был Любич, ибо ту победу
при реке Любич Бог ему даровал.
Так, по действию сего клейнода,
Любич породнился с домом
Их Милостей Глэмбоцких;
и таким образом та благоухающая
счастливая Роза Их Милостей
Глэмбоцких, через умножение добродетели,
пришла к умножению
тройной Розы, называемой Доливой.
Ибо предок Их Милостей Рожиц
в 1279 году, при короле Лешеке Чёрном,
когда тот шёл на язычников
к замку Львовскому,
стал началом славной победы…

Potocki Waclaw.

Poczet Herbow Szlachty Korony Polskiey i Wielkiego Księstwa Litewskiego

Krakow. Drukarnia Mikolaja Alexandra Schedla IKM, 1696, pages 459,460,461




Доминика и Петр Лозовские


КРЖИВДА

На Шлеме — страусовы перья

Начало

Любичем сей шляхтич
Печать свою скрепил; но — увы —
Сперва брата родного
В разделе обидел,
А после без жалости —
Жизни лишил.
И, впав в грех тяжкий
Против Господа Бога,
Герб его назван был —
Крживда, Обидá.
Подкову отбросив,
В доме своём
Знак мужества носит:
Крест — но от Короля
Сломан один рог.
И прозвище Любича
Тем самым утратил,
Ибо Бог — как убийства,
Так и обиды
Не терпит, не любит.
Сломать бы сегодня
И оба рога,
И подкову — быть может,
Страх поселился б
За братскую душу.
Карать герб, а не убийцу —
Вот новая крживда.
По делу должна быть
Всякая плата.
С жизнью наравне,
Со здравием рядом
Шляхетские гербы
Наши предки носили:
На дверях, стенах,
Окнах, стекле,
На конях, телегах —
Везде, где кто пользовал
Отчий свой знак.
Не только на грамотах —
Но и на столах,
Скамьях, бутылках,
Чарах и мисах.
Ныне честь обеднела,
А с честью — и добродетель.
Убийца охотней
Продаст герб, чем жизнь.
Лучше простым быть мужиком,
Лучше жить иудеем,
Чем с гербом без чести:
Она угасла —
Со стыдом вместе.
Ты спросишь — отчего?
Иной причины не вижу,
Кроме той, что в шляхетство
Разные дрожжи
Людей напирают —
Без кары за это.
Лишь стыдиться следует
Старых гербов шляхетских.
И это — крживда великая.
Не ухожу я от правды.
Тем, кто от гербов
Рога бы ломать хотел,
Кто деньгами, не кровью,
Не потом Марсовым
Хочет равняться
Со старой шляхтой
В клейнодах.
________________________________________
КРЖИВДА

Терпение, справедливость —
Первые добродетели неба.
Перед Божьим Величеством
Обидá рождает их в себе.
Не было бы их вовсе,
Коль не было б кривды:
Кто скажет, что грех
Не может быть
Причиной добродетели?
Отчего ж мы так яростно,
Обиженные гневом,
Мстим — глупые люди —
И правом, и левом?
От того ли древа плод,
Как Христос возглашает,
Которое человек
Богу своему
Добродетелью приносит?
Правда, и без обиды
Терпение возможно:
Кто болезни и прочие
Посещения Божьи
Смиренно сносит;
Кто без великой тоски,
Без излишней чувствительности
Ждёт обетований Господних.
Безумен тот,
Кто обидой считает,
Когда Бог назад берёт
То, что нам одолжил.
Всё Божие:
Жизнь, здоровье, достаток,
Дети, что рождаются.
Нагим вышел —
Сам себя обижает,
Сам себе вредит,
Кто неблагодарностью
Бога оскорбляет,
Убегая преждевременно
От отеческих милостей.
Сам себя кривдит тот,
Кто ад предпочитает небу,
Имея разум,
Но ведомый глупой волей.
Здесь Бог отнимает ключи
У злого управителя,
А там карает того,
Кто тщетно
Собирает Его дары.
________________________________________
К несчастному шляхтичу гербовому

О кривде — ради памяти
Своего шляхетства —
Ты пишешь; но большую
Терпишь сам, чем на печати.
К злому рогу
Сломанного Креста
Ты добавил ещё один:
Взял себе жену
Не по паре.
Хоть прыгаешь перед ней —
Она тебя не любит,
На других глядит
И в доме над тобой
Пилит и брюзжит.
Ты ей подчиняться должен —
Как все мужья,
У которых жёны
Над ними властвуют.
Одного рога к Кресту
Было бы довольно;
Ты ж, взяв весь Крест,
Остался рогат
Во лбу.
Одну кривду — на гербе,
Другую — дома.
________________________________________
К неспокойному гербовому

Довольно для шляхетства
Одной кривды в гербе от деда.
Зачем наживать вторую,
Обижая соседа?
Нарисованный крест
На стене поправят,
Но природный —
В паху — не приставят.
Если вам его срубят
На вашей меже саблей —
И герб пропадёт,
И цирюльник
Не поможет.
________________________________________
К лысому

Одну кривду имеешь в гербе —
Где Король Крест надломил;
Другую — в голове,
Где природа
Волосы сняла.
Хотя сомневаюсь,
Чтобы лысому
Это было обидой —
Ведь не платит он
Каждую неделю
За причёску.
________________________________________
ЭПИТАФИЯ

Увидев Крест надломленный
На камне надгробном,
Что Крживдой зовётся,
Я думаю так:
Каждый, живя здесь,
Видимо крживдит Христа,
Кто Его полный Крест,
Греша во плоти,
Ломает.
Целый Крест —
У того, у кого
Оба конца
Целы.

1615 г. Игумения Виленская Св. Троицкая, Василисса Сапежанка, дочь Минского воеводы, получила привилегию королевскую на присоединение Лещинского монастыря (Пинск) к женскому Виленскому. Вместо ея управлялъ монастырём Лозовский.
Архимандрит Никифор Лозовский по воле короля Владислава IVс тем условием, чтобы после смерти его Лещинский монастырь принадлежал униатам.
Стр. 139 Монастыри Пинского уезда. Историко-статистическое описание Минской епархии / Составленное ректором Минской духовной семинарии архимандритом Николаем [Трусковским Н.]. — СПб.: Тип. духов. журн. «Странник», 1864
https://nlr.ru/allrussia/RA8022/content?id=2935

Петр Лозовский



Когда имя говорит больше герба: Любич и его тень

В Средние века герб был не украшением и не формулой происхождения. Он был памятью — сжатой до знака, но долгой и упрямой. Через гербы говорили о насилии и вине, о страхе и надежде на искупление. Именно так они «звучат» в хронике Яна Длугоша (Ioannes Dlugossius) и в траурной речи, произнесённой в 1636 году на похоронах Войцеха Глэмбоцкого.
Описывая герб Ястржембец (Iastrzembiec — «ястребиный»), Длугош почти сразу отходит от формы к сути. Его носители, пишет он, «склонны к тирании и к частной выгоде». За этими словами стоят конкретные жертвы: убийство блаженного Станислава Щепановского (Sanctus Stanislaus Cracoviensis) в 1079 году и гибель Вентурия Плоцкого (Venturius episcopus Plocensis). Тем самым хронист ясно указывает на эпоху Болеслава II Смелого (Boleslaus II Audax). Рыцари, бежавшие после убийства в Мазовию, получили имя Boleszczyci — «Болеславовы»: даже название сохранило память о вине.
В траурной речи этот мотив получает развитие и углубление. Насилие перестаёт быть делом короля и войска — оно становится внутренним делом рода: брат поднимает руку на брата. В этот момент герб утрачивает крест. Его раннее имя — Загроба (Zagroba — «за гробом», «по смерти»), слово тяжёлое, погребальное, словно тень, легшая на дом. Со временем закрепляется форма Заглоба (Zagloba — «за голову», «в возмездие»): имя перестаёт намекать и начинает прямо говорить о кровной расплате. Вместо креста на подкове появляется сабля.
Однако этот рассказ не обрывается на грехе. Потомки каются. Они отправляются в Рим, получают папские грамоты и просят вернуть крест. У Длугоша этот герб назван Пободже (Pobodże — «по Боже», «по воле Божией»), форма ещё мягкая, почти молитвенная. Позднее она уплотняется до Побог (Pobóg — «по Боге»): короче, твёрже, как утверждение, а не просьба. Сабля исчезает, крест возвращается, но память о содеянном не стирается — она признаётся.
Итогом этого пути становится Любич (Lubicz). В 1333 году, при короле Владиславе Локетеке (Wladislaus Lokietek), воин из клейнода Побога одерживает победу над язычниками у реки Любич (flumen Lubicz) и получает второй крест. Любич здесь — не начало истории, а её завершение: знак выстраданного очищения и восстановленной доблести.
И хотя герб Любич в последующие времена почитался как знак очищенной доблести, не всем ветвям было суждено пройти тот же путь.
Имя «Любич», однако, уже несло тяжёлую и более древнюю память. В хронике Длугоша это прежде всего город (civitas Lubicz), где богемцы, не сумев добраться до святого Адальберта Пражского (Sanctus Adalbertus Pragensis), обрушили ярость на его род. Пятеро его братьев — Сахебор (Sacheborius), Спичцмер (Spitcmerus), Боброслав (Bobroslaus), Завыша (Zauissius) и Чеслав (Ceslaus) — были убиты вместе со всей роднёй; не пощадили ни детей, ни младенцев. Спасся лишь Порай (Poraius), родоначальник герба Розы (Rosa).
Формально герб Розы и герб Любич не связаны. Но для средневекового сознания имя места связывало сильнее любой классификации. Lubicz становился словом, в котором сходились разные виды крови — невинной и искупаемой. Поэтому победа при реке Любич и появление второго креста воспринимались не как случайность, а как ответ памяти самой себе.
Так начинают говорить имена.
Iastrzembiec — о силе, перешедшей в жестокость.
Zagroba / Zagloba — о смерти и возмездии.
Pobodże / Pobóg — о пути от мольбы к утверждению.
Lubicz — о попытке примирить место резни с образом очищения.
В этом свете история Крживды перестаёт быть исключением. Она вписывается в ту же логику, которую видели хронист XV века и проповедник XVII века: насилие возвращается, память не исчезает, а гербы становятся способом сказать потомкам правду — тихо, но надолго.

________________________________________
Источники
1. Jan Długosz (1415–1480) Insignia seu clenodia Regni Poloniae.
2. Żałobna Przemowá Przy Pogrzebie Iego Mći P. Woyciecha Głębockiego…
Kraków, Andrzej Piotrkowczyk, 1636.