Здравствуйте! Меня зовут Вепринцева Серафима. Мой дед, Вепринцев Игорь Петрович:
https://ru.wikipedia.org/wiki/...0%B8%D1%87Прадед:
Петр Александрович Вепринцев родился 1 (14 по новому стилю) июля 1895 г. в Санкт-Петербурге (в БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Свердловской обл. местом рождения указан г. Калуга) в семье служащего (юриста) Александра Вепринцева и работницы Александры Лукиничны (Ивановны?) Трусковой (Донитяевой?). В 1897 г. отец умер, семья переехала в г. Тулу к брату матери Ивану Ивановичу Трускову, который помогал сестре воспитывать детей: Николая (р. 1883), Петра, Клавдию и Полину. По воспоминаниям сына Игоря, у Петра Александровича был еще старший брат Александр, рано ушедший из семьи, следы его затерялись. Об этом свидетельствует и Борис, сын Николая Вепринцева: …у отца в автобиографии написано: «В связи со смертью старшего брата Александра и переходом младшего на нелегальное положение… мне пришлось много работать, и я заболел нервным расстройством…» Он не мог работать, заниматься умственной работой в течение года… это 1914–1915 год…
Образование Петр получил в 3-хлетней начальной школе (Георгиевское начальное народное училище г. Тулы), которую окончил 21.07.1908 г.
В 1908-1912 гг. работал в Туле у кустарей в качестве формовщика по медно-литейному делу, в 1913-1919 – по электротехнике в Москве и Твери в электротехнических конторах и в Туле на электрической станции Оружейного завода в качестве перемотчика, а затем обмотчика якорей. На военной службе не был, т.к. состоял на учете в Тульском оружейном заводе. По воспоминаниям Бориса Вепринцева: …у дяди Пети есть записка. Он вспоминает свою жизнь: полуголодное детство, и с узелком у ворот тюрьмы – передачи брату Николаю…
В 1916 г. Петр познакомился с Серафимой Иосифовной Довгард, они поженились в 1917 году.
В 1917-1918 годах Петр учился в Туле на годичных вечерних электротехнических курсах при коммерческом училище. Перед самым выпуском обстоятельства сложились так, что закончить курсы ему не удалось. Из статьи С.Э. Шноля о Борисе Николаевиче Вепринцеве («Природа», №1, 1993): Петр Вепринцев был рабочим-революционером. Он работал наТульском оружейном заводеи также был сначала активным большевиком. Но – порода Вепринцевых! – в 1917 г. не согласился с решениями руководства и вышел из партии. Такая биография в 30-ые годы означала верную смерть. Но Петр Александрович выжил. По воспоминаниям Р.И. Довгард: Он был в большевиках до октября 1917 года, через газету вышел из партии (большевиков) и стал меньшевиком.
С 1919 по 1921 г. Петр работал в библиотеке Тульского оружейного завода в качестве библиотекаря и заведующего библиотечной секцией. По воспоминаниям Р.И. Довгард: …Петя уехал из Тулы… наверное, году в 1923-1924, или раньше даже. На Урал…
В 1921-1923 гг. Петр работал в качестве заведующего медицинской библиотекой Екатеринбургского Губздрава, с 1923 года - в Уральском Облздравотделе в качестве электромонтера, а потом руководителя электротехническими работами. Произвел крупные работы по оборудованию электроосвещения в лечебных учреждениях Облздрава, электрифицирован курорт «Курьи» на 18 киловатт с постановкой машин и оборудованием электролечебного кабинета в Детской туберкулезной санатории на 31 киловатт, также обслуживал все электромедицинские аппараты в Свердловске, находящиеся в областных больницах, и устанавливал и обслуживал почти все аппараты по области. 8.09.1923 г. направлен Губздравотделом в Москву в Институт народного хозяйства им. Карла Маркса.
05.05.1924 г. в Свердловске у Петра и Серафимы родился сын Игорь, 14.06.1927 г. – сын Вадим. В 1927 г. Петр прошел обучение на курсах по рентгенологии государственного рентгеновского института Наркомздрава в г. Москве, во время учебы был старостой. На январь 1927 г. по паспорту числился мещанином гор. Калуги. Из статьи С.Э. Шноля о Борисе Николаевиче Вепринцеве («Природа», №1, 1993): У него было всего три класса церковно-приходской школы, но он активно занимался самообразованием и, поступив на высшие курсы рентгенотехников, стал одним из трех первых их выпускников с уникальной в те времена специальностью.
24.05.1928 умер от двухстороннего воспаления легких сын Петра Вадим, 11.09.1928 умер от дифтерита сын Игорь. По воспоминаниям Р.И. Довгард … Когда умерли оба эти мальчика (сыновья Игорь и Вадим), Сима старалась не плакать, чтобы не причинить еще большей боли Пете… А Петя ужасно любил их… Он был очень нежный отец и заботливый.
20.12.1928 Петр был направлен на 3 месяца в командировку в Москву и Ленинград по направлению Уральского Облздравотдела. По воспоминаниям Р.И. Довгард: …Петр Александрович в 1929 году приезжает незадолго перед арестом в Москву и живет в семье брата Николая. Каждое утро, когда они вставали, на другой стороне улицы, стоял шпик и смотрел внимательно на окна за выходом дяди Пети. Потом дядя Петя еще рассказывал: Дзержинский встречает Николая Вепринцева и говорит, что взяли Вепринцева, дескать, это не брат твой? Николай говорит, что это его брат, и что он считает, что его надо выпустить. Что Петр не будет ничего писать, не будет заниматься никакой активной деятельностью. И по указанию Дзержинского дядя Петя был выпущен сразу…
19.05.1930 Петр был переведен на постоянную работу в Уральский физиотерапевтический институт на должность заведующего рентгено-электромедицинскими установками.
16.07.1930 в Свердловске у Петра и Серафимы родился сын Игорь. По воспоминаниям Р.И. Довгард: …в Свердловске Петра все прямо обожали. И этот дом был теплым пристанищем для всех этих обездоленных людей. Они вечером приходили, собирались и пили чай, бегал Игорек, и так они проводили свою несчастную жизнь…
06.03.1931 (по базе данных "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Свердловской обл. – 07.03.1931) Петр был арестован по обвинению по ст.58 пп.8-10 (принадлежность к меньшевистской организации) и 17.09.1931 осужден на 3 года исправительно-трудовых работ. Из статьи С.Э. Шноля о Борисе Николаевиче Вепринцеве («Природа», №1, 1993): Петр отсидел три года в Верхне-Уральском изоляторе, после чего получил высылку, но с возможностью некоторого выбора места поселения. Он выбрал г. Фергану. По воспоминаниям Р.И. Довгард …Петр Александрович рассказывал, что приехал в Фергану и ночевал в парке, закопавшись в листья. Потом его встретил там Лёня – такой молодой монтер – принял в нем большое участие, устроил его на электростанцию, и тут уже началась вроде нормальная жизнь.
По истечении срока ссылки Петр был восстановлен во всех правах гражданства.
Из статьи С.Э. Шноля о Борисе Николаевиче Вепринцеве («Природа», №1, 1993): Сначала Петр работал электромонтером, но, с созданием Института физических методов лечения, (С 1934 г.) был назначен его техноруком. Практически он был единственным рентгенотехником на две области: Ферганскую и Андижанскую. Это его спасло. В период массовых арестов, судьбу человека решали трое - старший партийный начальник (секретарь обкома ВКПб), начальник местного отделения НКВД и представитель прокуратуры. Секретарь обкома (со слов директора Института) мог сказать "этого арестовывать нельзя - некому заменить... возьмете Вепринцева - две области останутся без рентгена"... И П. А. Вепринцев остался на свободе. Когда началась война, Петр Александрович уговорил жену своего старшего брата Николая Зинаиду Михайловну отпустить к нему в Фергану сына Бориса. Петру Александровичу удалось принять Бориса на работу в свою мастерскую в качестве ученика. Это, кроме возможности непосредственно овладеть практическими основами профессии, давало рабочую хлебную карточку.
25.01.1946 Петр получил благодарность и денежную премию за заслуги в деле организации, развития и практического применения в здравоохранении УзССР рентгеновских лучей. С 03.03 по 17.04.1948 г. находился на стационарном лечении в Институте физических методов лечения. Диагноз – септический тромбофлебит правой ноги. Выписался с улучшением.
10.03.1948 получил предложение от Республиканской рентгеновской станции Министерства здравоохранения Киргизской ССР о работе в качестве техника-контролера для всего юга Киргизии с перспективой перевода в аппарат республиканской рентгеновской станции. 21.07.1950 был направлен в туберкулезный санаторий им. Хамза-Хаким-Заде для ремонта рентген и физиотерапевтической аппаратуры.
14.09.1956 в качестве инспектора рентгеновской сети по Ферганской области и технорука Ферганской областной больницы был командирован в Москву для ознакомления с новой рентгеновской аппаратурой. В апреле 1958 был направлен от Ферганской областной больницы в Московский рентгеновский институт для повышения знаний по дозиметрии и получения соответствующего разрешения на право дозировки.
Всю жизнь Петр страстно увлекался охотой, держал охотничьих собак. По воспоминаниям Р.И. Довгард …увлечение его охотой не знало предела. Для этого нужны были средства: собака, хорошее ружье, и то, и сё… Средств этих недоставало, потому что Игорь (сын) был в Москве… Они все-таки посылали некоторую сумму на его содержание. 300 рублей, по-теперешнему – 30 рублей. Дядя Петя где-то увидел какое-то необыкновенное ружье, а у него было хорошее ружье. Он не мог спокойно жить. Ему нужно было то ружье. А вообще он был прекрасный человек. Его очень любили. Дядя Петя всегда прекрасные тосты произносил, и вообще он был очень талантливый человек. Правда, слуха у него не было. Но он пел. Очень мило. Его любимая песня была «Склоняется солнце за тучей». Революционная. Во всяком случае, относящаяся к революции, к далекому прошлому. Жизнь Петра, в общем-то, счастливо прошла, в известной степени. Охотился, читал, друзья какие-то, застольные беседы, то есть более счастливо, чем для остальных для многих. Успехи Игоря все-таки были, на глазах уже. Петру чрезвычайно нравилось всё, связанное с театром, он знал наизусть либретто опер. Он много слушал радио, «На дне» он цитировал кусками. Радамес, Аида, всех собак он называл своих…
Умер 28.09.1964 г. в Фергане от инфаркта, похоронен на Русском кладбище. В 2002 г. кладбище было снесено, на его месте была построена площадь Памяти и скорби по погибшим во время Второй мировой войны.
Брат прадеда:
Николай Александрович Вепринцев родился в 1883 г. в Петербурге (по БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Республики Коми, в Калужской губернии), в семье юриста Александра Вепринцева.
В 1897 г. отец умер. Родной брат матери, Иван Иванович Трусков, взял 14-летнего Николая на воспитание, увёз в Тулу и устроил работать на Тульский Оружейный завод. Там Николай втайне от дяди вступил в марксистский кружок П.П. Смидовича (Вересаева), а затем, уже в Петербурге, в кружок Н.К. Крупской, дружеские отношения с которой сохранялись многие годы. Не получив хорошего образования, старался восполнить недостаток знаний самостоятельно.
В 1903 г. вступил в РСДРП(б) и стал профессиональным революционером под партийной кличкой «Петербуржец».
По воспоминаниям сына Бориса, отец сидел в Туле до 1906 года, до 1905-го. Сажали его несколько раз – раза четыре, младший брат Петр носил ему передачи в тюрьму.
Затем Николая направили в Баку для организации революционной работы. Там он поссорился со Сталиным, который побоялся выполнить партийное поручение: Молодой Сталин, член подпольной революционной бакинской организации 1905 года, был панически напуган, когда настала его очередь прятать в своем доме типографские клише для печатанья листовок. Не помня себя от страха, нарушив конспирацию, он потащил их через весь город обратно в явочную квартиру организации. За это Николай Вепринцев дал Сталину по морде и спустил его с лестницы.
В ссылке в г. Златоуст Николай познакомился с учительницей Зинаидой Михайловной Тонковой.
В 1917 г. они поженились. По воспоминаниям сына Бориса, в 1917–1918 году мама натерпелась, отец в подполье был. Он считал, что надо воевать, то есть был оборонцем. А правительство, которое должно быть создано, по его мнению, должно было включать в себя представителей различных партий.
3.03.1918 г. у Николая родилась дочь Марина.
В 1917-1920 годах Н.А. Вепринцев — управляющий заводами горного округа г. Златоуст, член Златоустовского Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Возглавил профсоюз металлистов Урала, работал в ЦК союза металлистов. Считая незаконным разгон Учредительного Собрания, вышел из партии. Когда был арестован председатель городской думы и другие деятели в Златоусте, Н.А. Вепринцев распорядился (поскольку никаких преступлений арестованные не совершали) освободить их. И вскоре сам за это был арестован и приговорен к расстрелу. Его спасла телеграмма Ленина, которого попросил о заступничестве Г.М. Кржижановский.
В 1920 г. Н.А. вызвали в Кремль для работы на тепловой энергетической станции Москвы, вскоре он был назначен замминистра энергетики Г.М. Кржижановского и возглавил Всесоюзную Энергетическую комиссию. Семья переехала в Москву, когда Н.А. дали квартиру в бывшем доходном доме на Кадашевской набережной: д. 36 кв.13 (от «Дома на Набережной» он сразу отказался).Будучи замминистра, Вепринцев учился на Рабфаке института «Красной профессуры». Книг, записей, учителей (а они приходили к таким, как Вепринцев, прямо домой) был полон дом. История, география, философия, литература, инженерные науки, математика, физика…. Семья жила в достатке, пользовалась кремлевскими пайками, хотя, по воспоминаниям Р.И. Довгард, Николай Александрович был очень честным человеком, Николай был очень спокойным, выдержанным человеком. Но его всегда преследовало какое-то мучительное сознание, что семья является препятствием выполнять его долг партийный. Он говорил: «Я не могу позволить себе больше того, чем пользуются мои товарищи. Того же, так сказать, ранга».
В 1921 г. Николай Вепринцев снова вступил в партию.
17.09.1922 г. у него родилась дочь Татьяна.
В 1922-1932 годах Вепринцев — на хозяйственной работе в ВСНХ, Сельмашсиндикате, Наркомторге, Всесоюзном энергетическом комитете и др.
4.04.1928 у него родился сын Борис.
В 1932 г. Николай поехал отдыхать-работать в Железноводск, на Кавказ, в специальный санаторий для большевиков, и уже на обратном пути был снят с поезда, арестован и осужден по 58-й статье. На самом деле причиной ареста стал конфликт со Сталиным по вопросу о коллективизации сельского хозяйства. Вепринцев был категорически против этого и, видимо, споры были столь горячи, что дело дошло до драки. Одно из обвинений, предъявленных Николаю Александровичу, были его слова: «Коба хочет стать русским самодержцем», это сказала на суде одна из самых зловещих и отвратительных представительниц партии большевиков Р. С. Землячка. Семье, лишенной паспортов и хлебных карточек, было предписано в 24 часа покинуть Москву, но, благодаря вмешательству друга Н.А., выдающегося деятеля партии большевиков С. Орджоникидзе, удалось остаться в столице. Зинаида Михайловна и её старшая дочь Марина выбивались из сил в поисках заработков. Время от времени появлялся мужчина, оставлял деньги и теплое белье для ссыльного Николая. Много лет спустя стало известно, что этот человек был посланцем Крупской.
Н.А. Вепринцева сослали на 3 года в Барнаул, куда в 1935 г. к нему приезжали на свидание жена с сыном Борисом. Затем Николаю продлили срок и отправили в Воркуту. (по БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Республики Коми, арестован 17.01.1936, осужден Особым совещанием при НКВД СССР 17.04.1936, ст. 58-10, приговор - 5 лет лишения свободы, г. Воркута. Прибыл 15.05.1936).
Из Воркуты Вепринцев был списан по болезни в 1940 г. (по БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Республики Коми, 17.01.1941). По воспоминаниям сына Бориса, он открыл дверь: на лестничной площадке стоял оборванный, измученный, беззубый (цинга) старик. Борис подумал, нищий. Это был его отец.
Николай Александрович поселился в г. Ливны (Русский Брод). Сын Борис приезжал туда. Лучшие воспоминания в жизни у отца связаны с ловлей перепелов. Марина (дочь) вспоминала, что в 1920-е годы он возил ее на перепелиную ловлю. И меня он водил. Когда в Русском броде я у него лето жил, это был старик пятидесяти восьми лет, еле перемещающийся, но мы поднимались на высокую гору с сетью, с манками перепелиными, и он манил перепелов. Сын жил у него 3 месяца. При этом мы с ним все время находились в глубоких противоречиях, т.к. я хотел с ребятами ездить в ночное, а отец меня не хотел пускать. Однажды я уехал. Ну, я, наверное, не понимал, что нужно спрашивать разрешения, уговаривать. Считал себя совершенно взрослым. Мне было 13 лет. Отец ужасно переволновался. Я уехал, вечер – нет, ночь – нет… Когда я вернулся, отец меня побил и приковал цепью к нарам. Но я быстро освободился от этой цепи и ушел, страшно обиженный. Последние годы отец взрывался по каждому поводу.
Н.А. Вепринцев умер в 1941 г. в госпитале, в Моршанске, один, накануне Нового года. Семья была в Москве и выехать на похороны не смогла.
20 марта 1958 г. реабилитирован Алтайским крайсудом, дело прекращено за отсутствием состава преступления (БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Республики Коми).
Его сын:
Борис Николаевич Вепринцев родился 4 апреля 1928 г. в семье профессионального революционера, члена РСДРП(б) с 1903 года, Николая Александровича Вепринцева. Когда Борису было 4 года, его отец был объявлен врагом народа, арестован и сослан, они увиделись через 9 лет, и отец вскоре умер.
Борис очень рано научился читать, в школе по самоучителю занимался немецким языком, вступил в кружок юных биологов при Московском зоопарке. В 12 лет научился водить машину. В старших классах смастерил радиоприемник (который пришлось сдать в комиссионный магазин, чтобы купить костюм). Бориса приняли электромонтёром в госпиталь, где он починил немало списанной техники.
Осенью 1941 г. мать Зинаида Михайловна отправила 14-летнего Бориса в Фергану, где жил брат его отца Петр Александрович, который взял Бориса учеником в свою мастерскую. Это давало рабочую хлебную карточку. Зимой Борис с двоюродным братом Игорем ходили в школу по очереди – в доме были только одни резиновые сапоги. Борис увлекся фотографией, выменяв камеру на фотомешок и две селедки.
В 1944 г. Борис вернулся в Москву. Во время войны он, по его словам, тайком от матери разобрал патефон, пытаясь сделать «машину для записи». Три года возился, две зимы переводил статьи для журналов, перевёл с английского и немецкого две серьёзные книги. Всё, что зарабатывал, поглощал «ящик».
В 1947 г. поступил на биологический факультет МГУ. Во время учёбы занимался научными исследованиями, бывал в биологических экспедициях.
В июле 1951 (по данным «Мемориала» 01.06.1951) был арестован по подозрению в укрывательстве отца, о судьбе которого органам было неизвестно, а затем в заговоре с целью покушения на жизнь руководителей партии и правительства, 08.09.1951 осужден ОСО при МГБ СССР по статье 17-58-8, 58-10 на 10 лет ИТЛ и отправлен в Кемеровский лагерь (по данным «Мемориала», сидел в Бутырской тюрьме, Камышовом ИТЛ в Кузбассе, далее под Омском). В лагере познакомился с Л.Н. Гумилевым и М.И. Казаниным, занимался английским языком. От непосильной работы Борис стал «доходить». Спасло присланное матерью пальто –отдав его тюремщику, Борис был переведен на 2 месяца санитаром в больницу. Регулярно в лагерь отправлялись посылки, подготовленные Л.В. Крушинским, дочь которого, Наталья, позжестала первой женой Бориса.
В 1953 после смерти Сталина близкий друг отца Г.М. Кржижановский ходатайствовал об освобождении Бориса Вепринцева. Его привезли в Москву и до суда держали в СИЗО. Суд признал обвинения необоснованными. Из тюрьмы вышел издерганный, недоверчивый человек, в стеганке, с красным лицом, непохожим на гладколицего блондина. Глаза оставались голубыми, и на всю жизнь от нервного напряжения в них показывалась слеза.
В 1954 (по данным «Мемориала» 30.06.1954 Постановлением КГБ при СМ СССР дело прекращено). Борис Николаевич получил полную реабилитацию и вернулся в университет. К концу учебы увлекся записью голосов птиц.
В 1956 поступил в аспирантуру на кафедре биофизики. Занимался запретной в то время концепцией биологических мембран. По его словам: Работа над диссертацией отвлекла на время от проблемы звукозаписи... Но председатель орнитологической секции Всесоюзного общества охраны природы профессор Г.П.Дементьев решил организовать записывание голосов птиц и поручил это мне. Попытки получить, хотя бы на время, магнитофон на киностудии или радио ничего не принесли. Никто не был готов доверить незнакомому студенту дорогостоящее оборудование... Весной 1955 я начал записывать птиц в лесах вокруг Звенигородской биостанции Московского университета с помощью «гибридной» машины весом около 30 кг, состоящей из пугающего патефона и магнитофонной приставки с ламповым усилителем, требующим огромного количества батареек.Магнитофон работал стабильно дома, но неизменно ломался в поле. Весной 1959 г. директор Дома культуры МГУ разрешил взять полупрофессиональный магнитофон „Репортер-2». Весь май и июнь 1959 г. я провел в лесах, делал мои первые сносные записи... Некоторые продемонстрировал осенью на Всесоюзной орнитологической конференции. Эти записи впервые были переданы в эфир по внутри вещательному каналу Би-Би-Си. Осенью 1959 г. Всесоюзная студия грамзаписи Министерства культуры СССР попросила меня подготовить долгоиграющую пластинку. Она вышла в конце апреля 1960 г. под названием «Голоса птиц в природе».Учёные восторженно встретили работу Вепринцева. Н.С. Хрущев услышал эту пластинку в Нью-Йорке на сессии ООН и очень одобрил. Борис разослал пластинку друзьям и в Англию, откуда получил письмо: «Мой дорогой друг Вепринцев! Спасибо за ваши удивительные записи птиц России. Вы не представляете, каким чудесным был для меня день, когда я услышал всё это... Спасибо, что не забыли меня, старика. Людвиг Кох».
К 1962 г. вышло несколько тиражей пластинки. Она вошла в мировые каталоги и была направлена в ряду национальных ценностей на всемирные выставки в Монреаль и Токио.
В 1961 Борис защитил кандидатскую диссертацию по теме «Кинетика электрических параметров нервного импульса при различных температурах». Тогда же переводит с английского лекцию знаменитого ученого Б. Катца.
В 1964 г. переехал в Пущино, где был построен Институт биофизики АН СССР, организовал лабораторию биофизики нервной клетки и в 1966 стал заведующим.
В 1967-1970 выполнял почетные обязанности вице-президента Международной биоакустической ассоциации, а также членом Британского биоакустического общества.
В 1970 женился на Ольге Дмитриевне. С группой коллег создал комплекс приборов для микроэлектронных и микрохирургических исследований клетки,который был запущен в серийное производство в Пущинском СКБ биологического приборостроения, за что коллектив был отмечен в 1982 г. Государственной премией СССР.
В 1971 защитил докторскую диссертацию «О связи электрической активности нервной клетки с синтезом в ней РНК и роли клеточной мембраны в регулировании биосинтеза РНК в клетке».
В 1973 г. организовал фонотеку голосов животных в Пущине.
В 1975 г. получил звание профессора.
Б.Н. Вепринцева увлекала идея сохранить бесценные геномы в замороженном состоянии, чтобы потом восстановить целые биоценозы. В 1975 г. в Пущине состоялось первое совещание по консервации генетических ресурсов, в 1977 - первое публичное выступление Вепринцева по этому вопросу, в 1978 опубликована статья в журнале «Природа», в 1979 – в журнале «Nature», в 1981 - в «Успехах современной биологии». В 1978 г. Борис Николаевич выступил на XIV Генеральной ассамблее Международного союза охраны природы в Ашхабаде, и под его началом образована рабочая группа по консервации генома. Трижды Б.Н. Вепринцев избирался председателем группы, но не был выпущен ни на одно заседание за границу. С начала 80-х начинаются экспериментальные работы в лаборатории биофизики клетки.
В 1982 во время XVIII Международного орнитологического конгресса в Москве Вепринцевознакомил его участников с фондами фонотеки и ее деятельностью. С 1974 по 1988 совершал экспедициидля записи голосов животных в Западный Копетдаг, Репетек, долина Зеравшана, Туркестанский хребет, Южную Туву и Саяны, в бассейн Индигирки, в Амурскую область и Приморский край, Анадырь, залив Креста, Колючинскую губу на Чукотке, в Якутию, районы Верхоянска, Тикси, Хатанги, бухту Марии Прончищевой, полуостров Канин, на Командоры, в Северо-Западный Казахстан, на Сахалин, с южной оконечности до Охи, на Кунашир, в Закавказье, Кавказский заповедник, Приморский край, Сахалин, Камчатку, в Монголию. Записано свыше двух третей видов птиц бывшего СССР (в авторском праве замминистра культуры СССР отказал, мотивируя это тем, что поет ведь не сам Вепринцев).
В 1984 избран в состав Центрального совета Всесоюзного орнитологического общества. По инициативе Бориса и при его активной помощи организованы и проведены на базе фонотеки несколько пленумов Совета BOO, способствующих повышению престижа биоакустики среди орнитологов. Единственный Почетный член Wildlife Sound Recording Society.
Весной 1989 Вепринцев на три месяца уехал работать по консервации генома в Южную Америку, в Колумбию, осенью 1989 провел шесть недель в Англии.
30 ноября 1989 г. сделал последний доклад о поездке в Колумбию и Англию на ученом совете Института биофизики, 13 декабря собрал последнее совещание, посвященное судьбе Института биофизики.
5.01.1990 г. в связи с обострением давней болезни Борис Николаевич перенес первую тяжелую операцию и обратился с письмом к проходившему 15-19.01.1990 г. в Москве Глобальному форуму по окружающей среде и развитию в целях выживания: "Дорогие друзья, волею судеб я оказался на операционном столе и не могу быть среди вас. Но проблема, которая стоит перед нами, превосходит по важности все мыслимые проблемы, стоявшие перед человечеством. Чудо природы, чудо космической эволюции, чудо Земли с ее водой, зелеными силуэтами листьев, невероятной красоты животными и даже люди стоят на границе уничтожения. Это, кажется, понимают многие из могучих мира сего, а не только зоологи и ботаники и люди, живущие в мире природы и питающиеся ее плодами. Здесь нет вопроса, накормим ли мы страждущее человечество, вырубив леса и распахав остатки земли и опустошив океанские голубины. Человечество, как расширяющийся газ оно не хочет знать ограничений могучему инстинкту сохранения жизни и освоения пространства. Мы уже дошли до последней черты. Мы должны сейчас, не теряя ни секунды, перестраивать экономику, быт, традиции. Другого выхода нет. Мы, имевшие счастье общаться с сэром Питером Скоттом, принцем Филиппом, Алексеем Яблоковым, Эндрю Хаксли, Конрадом Лоренцем и другими выдающимися людьми, видим три пути. Первый. Сохранение основных естественных экосистем в их нативном состоянии, полностью исключенными из хозяйственного, культурного и научного освоения. Только мониторинг, слежение. Это должны быть самоподдерживающиеся системы с охранной зоной, охраняемые так же жестоко, как советские границы в период культа, с привлечением всей современнй оборонной техники. С этим надо смириться. Это естественные хранилища генофонда Земли. Это гарантия ее будущего. Пока расчеты дают очень широкий спектр размеров необходимых для этого площадей. Для разных регионов разные. Но наиболее авторитетные экспертные оценки сходятся на 30% территории Земли. Второй путь - это разведение животных и растений в условиях неволи. Эта идея положительна, но она не спасет чудо существования Земли. Она прекрасна для охранной зоны, для поддержания в ней генетического разнообразия, для реинтродукции видов в закрытую зону. Третий путь - это низкотемпературный генетический банк зародышевых клеток животных и растений. Современные методы криоконсервации и биологии развития дают надежные гарантии сохранения многих редчайших видов геномов в этом Ноевом ковчеге ХХ века и воскрешения из них полноценных животных. За 10 лет, прошедших после публикации нашей статьи в "Nature", пройдены уже многие принципиальные шаги. Межвидовые трансплантации эмбрионов стали в известной степени рутинными... Теперь я хочу коснуться крайне чувствительного вопроса. Где границы роста популяции человечества? Я видел своими глазами перенаселенные районы - это ужас. Так жить нельзя. Это источник всех видов преступлений, не говоря уже о чувстве индивидуальности и ценности собственной жизни, присущей человеку. Экспертные оценки возможной численности населения варьируют в диапазоне 12-20 млрд. Это оценки, основанные на подсчетах ресурсов энергетики. Оценки, основанные на особеностях поведения человека, не поднимаются выше 1 млрд. Если мы хотим для каждого иметь дом с удобствами, душевный покой, нормальную физическую и интеллектуальную работу. А сейчас мы подходим к 6 млрд с массой нерешенных проблем. Здесь мы стоим. Мы должны начать движение. Мы должны быть мудрыми и добрыми".
Умер 11.04.1990 г.
Похоронен на кладбище в Пущино.
Когда вспоминаешь Бориса Николаевича, сразу возникает ощущение стремительности и напора, стремительности, которая сказывалась и в походке, и в обращении с людьми, книгами, рукописями, аппаратурой. Так он шел в буквальном и образном смысле по земле и по жизни. И ко всему этому он обладал особым обаянием, которое не так легко охарактеризовать. Оно складывалось и из широты интересов, и из доброты и терпимости, и, наконец, из свежести восприятия мира, которую часто называют «детской».
Борис Николаевич был сдержан и не был особенно склонен раскрываться, говорил о себе с юмором и несколько критически, как бы со стороны. У него был особый дар видеть мир и все живое как нечто бесконечно драгоценное и прекрасное, требующее постоянной заботы, защиты и охраны.
