Русская Гота

Commeng написал:

[q]

Смотрю по Первому каналу цикл передач Познера и Урганта "Их Италия".
В первом выпуске один из героев - князь Джироламо Строцци и его русская жена Ирина, потомок эмигрантов первой волны, как ее представил Познер.
На предмет фамилии княгини Интернет скуп, однако удалось узнать, что ее фамилия Рейне (Reine) и что она дочь некоего Владимира Рейне и певицы Natasha Kostka Neprjetskaya.
Кто-нибудь знает, что это за фамилия?

[/q]

РЕНН (Рен, Рейн) (урожд. Костко-Непржецкая) Наталья Казимировна (1910*, Киев – 10 мая 1989, Париж, пох. на клад. Сент-Женевьев-де-Буа). Певица (колоратурное сопрано). Мать Ирины Строцци. Солистка Частной русской оперы Елисейских полей в Париже с 1920-х. В 1948-1950 выступала в благотворительных вечерах и концертах в пользу Русского студенческого христианского движения (РСХД), Общества «Русский сокол», Национальной организации витязей (НОВ), четверговых русских школы, Русской гимназии в Париже и др. В 1950 участвовала в юбилейном вечере регента и композитора П.В. Волошина, в 1963 выступила на бенефисе Иды Ард.

Atkara-EV, огромное спасибо!

Столкнулся с предшественниками известного девичьего "арт-проекта" из далекого XVIII в.

Из "Дневника" камер-юнкера Фридриха-Вильгельма Берхгольца 1721-1725:

"Года два тому назад он как-то пригласил к себе в одно из своих поместий нескольких молодых русских князей и дворян, в числе которых находился и молодой князь Долгорукий, в качестве унтер-офицера гвардии не раз обедавший в Москве при нашем дворе. Гости эти напоили его до бесчувствия, одели как мертвеца и положили в найденный ими там настоящий гроб; потом отнесли в церковь, поставили перед алтарем и совершили над ним все употребительные у русских похоронные обряды, но оскорбляющим религию образом. Мало того, они, как рассказывают, обошлись грязно и с церковными сосудами, в особенности с чашею. Покончив все эти шалости, они ушли и оставили его в гробу перед алтарем, где он лежал до тех пор, пока не пришли некоторые из церковнослужителей и не вынесли его из церкви. Сам Хованский стыдился объявить о случившемся, да и охотно скрыл бы все дело; но оно дошло до его тестя, вице-канцлера Шафирова, который тотчас принес жалобу императору и довел до того, что все виновные в этом святотатстве были приговорены к смерти. Однако ж государь на сей раз смягчил приговор и приказал только жестоко наказать их телесно в своем присутствии".

С наступающим Новым годом и Рождеством!





Генеалогическое древо. Наполеон. Бонапарт.

В процессе подготовки справочника по генеалогии европейских правящих династий очень часто приходилось сталкиваться с неточной датировкой того или иного события. Одним из многочисленных сюжетов такого рода, небезынтересным для российских любителей истории, является определение точной даты смерти принцессы Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттельской (1694-1715), супруги царевича Алексея Петровича. Судьба несчастной принцессы, плохо жившей с мужем в так и не ставшей ей родной стране, и умершей от родовых осложнений в возрасте 21 лет, трогательна в своей безысходности. Брауншвейгам вообще в России не везло: драматизм судьбы принцессы Шалотты схож с драматизмом семейства Анны Леопольдовны, чьи дети долгие десятилетия страданий и лишений в Холмогорах не понимали, за что они несут наказание на этой земле.



Итак, к сути.

Распространенной датой смерти принцессы считается 22 октября 1715 г. или 2 ноября 1715 г. по т.н. новому (европейскому) стилю. Эту дату поддерживают практически все справочники, а также составители научного аппарата к историческим работам, относящикся к этому времени.

Так, в авторитетном «Русском биографическом словаре» Половцова сказано:
«Кронпринцесса сравнительно легко разрешилась от бремени сыном Петром, но неосторожно встала с постели на четвертый день после родов. Ее слабое здоровье не выдержало: появились осложнения и, несмотря на старания всех врачей Русского двора, она умерла в ночь на 22-е октября 1715 года». (РБС. Спб., 1905. Т. 22 (Чаадаев-Швитков), С.535)

Я не случайно выделил фразу «в ночь на 22-е октября». Очень часто источники позволяют зафиксировать факт того или иного события в точностью до минуты. В Европе начиная с XVII в. осуществлялась практика т.н. оповещения (notification) о событиях при дворе, и очень часто именно в подобных реляциях очень четко фиксировавался час и даже минуты рождения или смерти члена владельного дома. Не все такие оповещения предназначались для официальной публикации: часть записей оседала в замковых архивах, в специальных секциях библиотек и т.д. Соответствующую подробность можно «вытащить» из частной переписки как членов семей, так и их близких.

Я сталкивался только с одним источником, который определенно говорит о 22 октября как о дате смерти принцессы Шарлотты. Это – «Походный журнал» Петра I, в котором, как сказано в предисловии издания, вел сам царь. Скорее всего, тут некоторое преувеличение: походные журналы, которые, к слову сказать, Петра вел будучи 20-летним, были на попечении разных людей, а в описываемое время находились в ведении кабинет-секретаря А. В. Макарова.

Так вот, в журнале за 1715 г. имеется краткая запись: «22-го умерла Крон-Принцесса в полночь» (Походный журнал 1715 года. Спб, 1755, С.72).

«22-го в полночь» само по себе ничего разъясняет, если всерьез не полагать, что смерть к принцессе пришла буквально с последним полуночным боем курантов. У нас три варианта: принцесса Шарлотта скончалась поздним вечером 21-го; либо в первые часы 22-го, либо вечером того же 22-го октября.

Взглянем на другие источники, которые позволят разобраться в этой развилке.

«22 числа этого месяца имперская принцесса, супруга царевича, к великой радости царя разрешилась от бремени сыном, которого окрестили Петром и дали ему титул великого князя. Но радость царя вскоре омрачилась смертью принцессы, давшей младенцу жизнь, что случилось на девятый день после родов, на 21-м году ее жизни, после 4 лет и 6 дней замужества за человеком, совершенно недостойным столь добродетельной и достойнейшей принцессы. Убедившись в приближении своего конца, она пожелала видеть царя, и когда он пришел, трогательнейше, самыми волнующими словами простилась с ним, поручив своих двоих детей его заботам, а слуг — его покровительству. И, обняв и омыв слезами материнской любви детей, передала их царевичу; он унес детей в свои апартаменты, но более уже не возвращался и даже не осведомился об их матери и своей очаровательной супруге. Действительно, он никогда со дня свадьбы до самой кончины и даже при теперешнем трогательном и чувствительном событии не выказывал ни малейшего супружеского расположения или заботы о ней, поэтому можно сказать, что она и вправду была несчастна. Когда врачи убеждали ее принять лекарство, она с глубоким чувством произнесла: «Не мучайте меня больше, но дайте мне спокойно умереть, потому что я не хочу больше жить». Она отошла 1 ноября, и ее тело, согласно ее собственной воле, погребли 7-го без бальзамирования в большой крепостной церкви со всеми почестями и пышностью, положенными ей по рождению». (Брюс П.Г. Из «Мемуаров…»// Беспятых Ю.Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях. Ленинград, 1991, С. 180)

Брюс, как и все иностранцы в Петербурге, внимательно следил за событиями при дворе. И конечно, же не мог не уделить внимания смерти здесь первой европейской принцессы, выданной замуж за скандального сына русского императора. Его подсчёты некоторым образом противоречивы: указывая, что принцесса умерла «на девятый день» после родов, он вроде бы подразумевает 31 октября; говоря о 4 годах и 6 днях супружества – так же 31 октября (царевич Алексей женился на Шарлотте 25 октября 1711 по н.ст. (свадьба прошла в Торгау, Саксония). Однако датой смерти он опреденно называет 1 ноября (н.ст, т.е 21 октября).

Еще один наш источник – записки Ф.Х. Вебера. Здесь впервые появляется информации о примерном часе кончины принцессы:

«Разрешившись 21 Октября от бремени…черезъ 6 дней после родовъ, впала въ такое опасное состояние, что тогда же стали сомневаться въ ея выздоровлении, и так как она почувствовала близость кончины своей, то приказала попросить к себе царя (царица не выходила, будучи в последних днях беременности). По прибытии царя (котораго, по случаю нездоровья ввезли к цесаревне на кресле с колесами) она трогательно простилась с ним, поручив ему своих наследников и прислугу; за тем приласкала и оросила горькими слезами детей своих и передала их царевичу, который взял их на обе руки, понес в свою комнату и более уже не пряходил к супруге. После этого она позвала к себе в комнату всю прислугу свою, которая находилась въ передней и молилась за нее (прислуги этой было более 200 человек), утешала, наставляла и благословила ее и потом осталась
одна с священником. Когда же доктора предложили ей еще некоторые лекарства, она бросила пузырки за постель и громко сказала: «Не мучьте меня, дайте спокойно умереть, ибо я и не хочу жить долее!». К 1-го Ноября вечером, проведши в теплой молитве время до 11-ти часов, она получила наконец отъ Бога разрешение всех скорбей, после пятидневных великих страданий, на 21 году жизни, пробыв 4 года и 6 дней в брачном состоянии». (Вебер Ф.-Х. Записки. Русский архив, 1872. Вып. 7, Стб. 1338-1340).

Обращает внимание практическая тождественность в описании последних дней жизни Шарлотты Вебера и Брюса. Скорее всего, оба хроникера пользовались одним источником: устным рассказом лица, знавшего подробности. Стоит иметь в виду, что Фридрих-Христиан Вебер был особенно заинтересован в точной информации: с февраля 1714 г. он исполнял обязанности резидента Брауншвейг-Люнебургского герцогства и в этом смысле принцесса была его, так сказать, подопечной. Отсюда и дополнительные детали, возможно для официального отчета в Брауншвейг. Трудно сказать, почему Вебер ошибся в дате рождения будущего Петра II Алексеевича: он родился 23 октября (по н.ст.),а не 21-го как пишет Вебер, и не 22-го как отмечает Брюс. Однако главное, что мы видим в записках брауншвейгского дипломата – дату и время смерти: 1 ноября, около 11 часов вечера.
Посмотрим на другие источники.

В номере “Gazette de France” от 7 декабря 1715 г. публикуется депеша, пришедшая из Петербурга в Гамбург 29 ноября: «По поступившим нам известиям из Петербурга от 4 ноября, принцесса, супруга князя Московского (т.е. царевича Алексея –А.А.) и сестра Империатрицы (пр. Елизаветы-Христины, жены имп. Карла VI – А.А.), разрешилась от бременем 23 октября сыном, названным Царем (т.е. Петром I – А.А.) Петром, однако эта принцесса умерла 1 числа того же месяца в 11 часов вечера…»
В Государственном архиве Вольфенбюттеля (Archives d’Etat de Wolfenbüttel. Fonds Zimmerman (249 N22 dans: L’Allemagne Dynastique. Le Perreux-sur-Marne Giraud. T. III (1981), p. 91) находится запись поминальной молитвы, озаглавленная: «Charlotta Christina Sophia … welche nach… Genesung eines… Printzen den 1 Nov. des 1715 Jahres zu Petersburg… verschieden…».
Через 25 лет после событий, справочник Луи Морери, один из самых корректных объемных словарей XVIII столетия, опять же укажет 1 ноября как дату смерти Шарлотты (L. Moreri. Le grand dictionaire historique ou Le mêlange curieux de l'histoire sacrée et profane. t.VI. Paris, 1740, p. 471).

Таким образом, есть все основания полагать, что точной датой смерти принцессы Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттельской является именно 21 октября (1 ноября) 1715 г. На это указывают архивные документы, сообщения тогдашних СМИ, мемуары и т.д.

В пользу устоявшейся версии о 22 октября говорит запись походного дневника Петра I, которая в своей формулировке оставляет открытым вопрос о точности.