Штрафные батальоны и роты

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Газета "Магнитогорский металл" http://www.mmgazeta.ru/index.htm?pg=1912
Архив, 29.04.2006

Правда и небылицы
О штрафниках и смертниках Великой Отечественной войны

УЖЕ ОКОЛО двадцати лет пером многих публицистов в центральной и местной печати, в фильмах и телепередачах осудительно перелопачивается тема о штрафных подразделениях времен Великой Отечественной войны и о приказе Народного Комитета Обороны № 227 от 28 июля 1942 года. Слово «штрафбат» так всем понравилось, что его стали применять к месту и не к месту, забыв, что рядом стояла штрафная рота. А это не одно и то же. Штрафбат и штрафрота предназначались для разных категорий военнослужащих, совершивших противоправные действия и проступки в условиях военного времени. Вот точные выдержки из приказа № 227:

«Сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направить средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины».

«Сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров…»

Все государства мира, имеющие свои армии, с давних времен вырабатывали нормы поведения и ответственности своих бойцов и командиров в военной обстановке. Были они и в русской армии. В 1715 году Петр I утвердил «Артикул воинский», ставший через год основой «воинского сухопутного устава». В нем предусматривались и меры наказания за переход к противнику, прямое предательство, оставление позиций, недостойное поведение в бою, оставление знамени. Писалось: «Которые, стоя перед неприятелем или в акции, уйдут и знамя свое или штандарт до последней капли крови оборонять не будут, оные имеют шельмованы быть; а когда поймаются, убиты будут, или, ежели возможно, в роту и полки отданы и там без процессу на первом дереве, которое получится, повешены быть».

Кстати, фашистская армия с первых дней войны жила нормами жесткой ответственности за воинские или иные преступления военнослужащих. Отбывание наказания предусматривалось в штрафных подразделениях.

Наши «пропагандисты» сегодня с безответственной легкостью приписали штрафникам эпитет «смертники». С таким же успехом смертниками можно назвать всех бойцов и командиров Красной Армии, идущих в атаку или находящихся на передовой.

У немцев были настоящие смертники. Мне пришлось видеть на приграничных высотах Восточной Пруссии их гнезда. Это были вкопанные в землю железобетонные кольца большого диаметра, к арматуре которых приковывали проштрафившегося солдата. Он, как японский камикадзе, обрекался только на смерть.

Наши штрафники – совсем другое. Задолго до ВОВ перечень воинских преступлений был расширен. Законом от 7 августа 1932 года предусматривалась ответственность воинских начальников и солдат: за сдачу своих сил неприятелю, за невыполнение приказов и распоряжений, самовольное оставление поля боя, переписку с представителями противника, ограбление убитых и раненых солдат противника (мародерство), преступное обращение с населением на месте военных действий и на занимаемых территориях, дурное обращение с пленными, нарушение соглашений, касающихся знаков Красного Креста.

Отягчающими вину обстоятельствами считались: неповиновение и сопротивление начальникам, принуждение, самовольная отлучка, дезертирство или неявка в срок, уклонение от призыва (мобилизации), членовредительство, кража или утрата и повреждение военного имущества, нарушение уставов, злоупотребление властью или злоупотребление, бездействие власти. Все эти криминальные статьи в военное время действовали неукоснительно.

Как формировались штрафные подразделения

Читатели, возможно, помнят великолепную статью В. Костюка в «МР» (21 мая 2005 г.) о солдатском ордене Славы Александра Чеботарева, который угодил в штрафную роту за утрату диска ручного пулемета. «Потеря оружия» – предъявил ему полковой особист. А командир взвода, обещавший защитить своего солдата, почему-то этого не сделал или не сумел.

Говорят, что штрафные подразделения часто формировали в спешном порядке – для преодоления очага упорного сопротивления противника. Может быть, Саша Чеботарев оказался в такой ситуации под рукой неумно усердствующего исполнителя, которому нужна была просто галочка. Такие примеры история знает в далеком и недавнем прошлом. Вспомним усердное строительство колхозов, раскулачивание, поиски врагов народа, когда многие исполнители действовали ради галочки и калечили судьбы людей. Именно такие породили поговорку: «Заставь дурака богу молиться – он и лоб расшибет!»

Штрафники о себе

Многие годы о штрафниках молчали. Зачем вспоминать неприятное? Но от них, как от факта, не отмахнешься. Не сказать, что штрафподразделения – вынужденная мера, тоже нельзя. Командир полка со своими ближайшими помощниками грубо обращается с подчиненными, оскорбляет их словами и действиями, рукоприкладствует, грозит расстрелом лишь за то, что сержант или рядовой боец чем-то ему не угодили. Военный трибунал осудил зарвавшегося начальника по соответствующей статье. Не отправлять же его в тыл за колючую проволоку, в то время как другие будут биться за сохранение ему жизни? Не исключено, что кое-кто таким способом хотел уклониться от передовой. Ну, нет, иди-ка в штрафбат! Искупай свою вину перед Родиной и законом! Как правило, провинившиеся командиры и бойцы сами просились в штрафные подразделения.

…Два бойца, старшина и сержант, находились в госпитале на излечении. Поднявшись на ноги, попали на склад, украли ватник, теплые штаны и валенки. Продали на рынке, деньги пропили. Об этом узнало госпитальное начальство и передало дело в военную прокуратуру. Трибунал определил им пять и семь лет лишения свободы. Они попросили отправить их на фронт в штрафную роту. Таких примеров десятки и сотни тысяч.

Вспоминает Дмитрий Дебольский – в марте–августе 1943 года под Комаричами зам. командира 257-й штрафной роты, старший лейтенант: «Много написано о штрафниках правды и небылиц. Но под Комаричами и Севском летом 43-го, да и позже, не стояли сзади нас заградительные отряды с пулеметами. Нас вооружили как обычные стрелковые подразделения: винтовками, пулеметами, автоматами. Из 400–500 человек переменного состава – осужденные за разные преступления солдаты, окруженцы, уголовники, бывшие полицаи. Офицеры наравне со всеми остальными ходили в атаки, поднимаясь в числе первых, питались с одной ротной кухни, не прятали и не ели тайком свои доппайки. Все делилось на всех поровну: и радость и горе. Поэтому пользовались у штрафников непререкаемым авторитетом. Берегли они нас, как могли. В критические моменты боя матерые зеки-уголовники хватали, как котят, за шиворот, нас, мальчишек-командиров, и бросали в воронки, сверху закрывая собой. Большинство воевали до первого ранения или через два месяца уходили в другие части по предписанию командира роты за проявленную храбрость. А за бой под Березовцем со всех штрафников роты была снята судимость, большинство были награждены орденами и медалями, а я получил редкий орден Александра Невского»…

Сегодня подобные правдивые рассказы можно прочитать во многих изданиях по истории ВОВ. Не под угрозой пулеметов в спину шли штрафники в атаку с криком «ура», а в общем наступательном порыве и с желанием реабилитироваться перед воинским коллективом и своей семьей. Ведь о каждом осужденном военный трибунал сообщал военкомату по месту его призыва, а те – родным и близким, лишая их льгот и преимуществ, даваемых семьях фронтовиков. То-то было позора и боли за своего проштрафившегося отца, сына или брата!..

Ложь по незнанию

Сегодняшние СМИ часто выдают всякие измышления о штрафниках, преподнося их как чистую правду. Мне довелось заниматься спецпереселенцами нашего города, проследить судьбы некоторых до нынешнего дня. Ни от кого я не слышал, чтобы их называли врагами народа и тем более направляли в «штрафбаты» во время войны только за то, что он раскулаченный и спецпереселенец. К началу войны абсолютное большинство спецпереселенцев получили гражданские права и паспорта. На фронт направляли их, как всех советских граждан, и воевали они в обычных воинских частях. Уверение, что штрафников гнали в бой заградотряды НКВД, расстреливая в спины, – вымысел. Хотя заградотряды были на фронте и не против штрафников, а против неустойчивых частей вообще. Цель их – не расстреливать, а оставновить бегущие части и группы, поддавшиеся панике. Еще большая ложь утверждать, что штрафники и заградотряды решили положительный исход войны…

В описаниях и воспоминаниях отдельных «очевидцев» армейские заградотряды нарочито подменяют отрядами НКВД. В 1943 году действительно появляются части НКВД в тылу действующих войск, но не как заградительные, а охраняющие тылы армий в полосе до 25 км вглубь от передовой. Состояли они из конвойных, охранных и пограничных частей и дивизий НКВД. Из них составляли полки, батальоны, роты, розыскные подвижные группы и контрольно-пропускные пункты. В оперативном отношении они подчинялись командованию армий, чьи тылы охраняли, и свои действия согласовывали с армейскими отделами СМЕРШ.

Если заградительные отряды выполняли задачи «по фильтрации отходящих с поля боя военнослужащих и пресечения паники, бегства и дезертирства» в непосредственной близости от передовой, то подразделения НКВД, кроме таких же задач, наблюдали и поддерживали порядок в армейских тылах, обеспечивая безопасность передвижения военнослужащих и гражданских лиц, вылавливая агентуру врага, следили за выполнением населением прифронтового режима, изымали оружие и военное имущество у населения, собирали оружие на поле боя, оказывали помощь местной власти в налаживании работы на освобожденных территориях, вылавливали диверсионно-террористические группы. В июне 1943 года по приказу НКВД СССР для охраны тыла на освобождаемых территориях создают пограничные полки. Думать и утверждать, что как те, так и другие отряды занимались стрельбой из пулеметов по своим, заставляя их идти только вперед, кощунство, вызывающее обиду за нашу армию-победительницу.

Ври, да не завирайся!..

Тот, кто мало-мальски видел фронт, не может согласиться с такими фильмами, как недавно прошедший по телевидению «Штрафбат», а еще раньше, в 1990 году, «Штрафники». Если режиссер «Штрафбата», похоже, не читал приказа № 227 и не собирал свидетельств очевидцев и бывших штрафников, то фильм Л. Данилова – полнейшая фальсификация, сработанная на материалах геббельсовской и власовской пропаганды. В нем в изобилии цитируют листовки, прокламации, призывы фашистских изуверов и генерала-предателя. Используют их кино и фоторепродукции.

Недавно в телеизвестиях прозвучало сообщение бывшего мэра Москвы Гавриила Попова о книге, посвященной Власову. В ней автор не только обеливает предателя, но и противопоставляет его «полководческий талант» – Жукову, а «державность» – Сталину. Не помню дословно высказывания автора, но они сводились к тому, что если бы государственная власть оказалась в руках Власова, то он бы возродил подлинную Россию. О том, что он делал бы все по указке фашистов, скромно умолчал. Так и хочется воскликнуть: «Боже, упаси нас от таких друзей-просветителей, а от врагов мы и сами отобьемся!»

24 марта «Магнитогорский металл» опубликовал статью Т. Ромашенко «Мертвые открывают глаза живым». В ней на полном серьезе утверждается, что криком можно вернуть человека с того света. Специалисты «по крику» убедили автора, что «молчание – это наказание живых», укорачивающее жизнь современного человека. Доктор Гриневич заверяет: «Не случайно в штрафных батальонах второй мировой войны в условие наказания входил запрет на громкое русское «ура» во время атаки». Смешно говорить о подобном. К месту бы сказать этому доктору: «Ты ври, да не завирайся!»

А корреспонденту нелишне подумать, стоит ли вплетать в строку каждое «лыко». На фальши и лжи истина не рождается.

Владимир БАКАНОВ, ветеран войны, писатель-краевед. Фото с Photosight.ru

Штрафники

Конец марта 1943 года. Закончилось наступление Центрального фронта. Моя 354 стрелковая дивизия после боев у Лукинки встала в глухую оборону. Станцию Комаричи взять не удалось. Людей - третья часть, скудный солдатский паек. Выдохлись и немцы. Грязь, слякоть, траншеи полные воды. Держим оборону от Березовца до Марса. Ежедневно тиф косит десятки людей, а пополнение все не приходит.

Вызывает меня, молодого 18-ти летнего лейтенанта, начальник штаба дивизии, подполковник Френкин. Загадочно прищурясь предлагает должность, а какую– не говорит. «Оклад, как у командира батальона, выслуга 6 лет за один год. Получишь людей – узнаешь».

В составе полутора десятка грузовых автомобилей едем в Курск за пополнением. И приезжаем в местную тюрьму. Народу - человек 500 стоит в строю во внутреннем дворе. Начальник тюрьмы вышел на середину и говорит: «Приехал за пополнением лейтенант. Кто хочет воевать?». Шагнули все, без исключения.

Так я стал заместителем командира 257 отдельной штрафной роты 65 армии генерала Батова. Или попросту «Шура», как называли роту. Полтора месяца непрерывной тренировки, стрельбы. И первая разведка боем. Половина не вернулась, осталось на голом, выкошенном свинцом поле перед Малыми Прутками, севернее Березовца. Так набирались опыта. Неделю зализывали раны, пополнялись и жаждали реванша .А у немцев - веселье. Крутят наши советские пластинки, а пьяные полицаи или власовцы предлагают сдаваться. Звереют на глазах штрафники . « Когда?».

И 3 июня 1943 года, чуть-чуть забрезжил рассвет, в начале четвертого утра выползла штрафная рота из траншей напротив Тростенчика. Во главе со своим командиром капитаном Карипановым . Без артподготовки, без единого выстрела. Мимо мин и фугасов, обозначенных саперами на нейтральной полосе. Только шелест мокрой травы, тихий шум сотен ползущих тел и пронзительное пение местных соловьев. И навались на спящих немцев, устроив резню и побоище. Страх и ужас творился в немецких траншеях. Уцелело всего несколько человек, взятых в начале боя в качестве «языков». Два дня отбивали атаки пехоты и самоходок. И только по приказу отошли обратно в свои окопы, оставив сотни немецких трупов в Тростенчике и вокруг него. Мы отомстили…

Много написано о штрафниках правды и небылиц, много выдумано. Но под Комаричами и Севском летом 43, да и позже, не стояли сзади нас заградительные отряды с пулеметами. Нас вооружали как и обычные стрелковые подразделения: винтовками, пулеметами, автоматами. Но в «Шуре» воевали отчаянные солдаты-осужденные. Воевали лучше остальных. С первых боев мы всегда захватывали огромное количество оружия и продовольствия. Особенно много немецких прекрасных пулеметов. Каждый имел в запасе немецкий автомат. И все это оставалось у нас. Никто не отбирал и просто не смог бы этого сделать. В роте 15-20 человек постоянного состава, офицеры и сержанты. И 400-500 человек переменного состава осужденные за разные преступления солдаты, окруженцы, уголовники, бывшие полицаи. Офицеры наравне со всеми остальными ходили в атаки, поднимаясь в числе первых, питались с одной ротной кухни, не прятали и не ели втихоря свои доппайки. Все делилось на всех поровну. И радость и горе. Поэтому пользовались у штрафников непререкаемым авторитетом. Берегли они нас, как могли. В безисходные моменты боя, матерые зэки – уголовники хватали, как котят за шиворот нас мальчишек-командиров и бросали в воронки, сверху закрывая собой. Спасали наши жизни, сами погибая. Большинство воевало до первого ранения или через два месяца со снятыми судимостями за проявленную храбрость уходили в другие части по предписанию командования роты. Многие получали ордена и медали, многие просили оставить воевать в «Шуре». Воевали в роте и несколько вольнонаемных. Одна из них, фельдшер Лена Поевская из Дмитриев - Льговского, спасла в боях сотни раненых…

После Тростенчика ощетинились немецкие траншеи новыми рядами колючки, дотами и дзотами. Узнав, кто перед ними, почуяв малейшую опасность, немцы боеприпасов не жалели. Своим огнем выкосили все кусты на нейтральной полосе. А штрафники рвались в бой: свою вину искупить, снять судимость, себя испытать. Да и командование требовало «языка».

Дивизионный инженер майор Евстратов предложил план, как миновать нейтралку.

Напротив Березовца проходит глухой овраг. Три недели по ночам с его склона метров 150 в сторону немецких окопов саперы рыли тоннель и в вещмешках за два километра выносили землю, чтобы не обнаружил и не сфотографировал немецкий самолет-разведчик «Рама». Командовал старшина Иван Еремин - бывший шахтер. Работа ювелирная, тонкая. Уже слышна немецкая речь, губная гармошка. Спустилась рота в тоннель вместе с дивизионными разведчиками. Старшина шахтер выбил в конце тоннеля бревно, подпирающее потолок. Образовался провал. И в эту дыру из подземелья хлынула штрафная рота. Я выскочил одним из первых. Перед глазами удирающиий немецкий артиллерийский наблюдатель, бросивший рядом с провалом свою карту, бинокль и секундомер. Снова всё повторилось. Первые пленные и рукопашная на истребление. Через полтора часа всё закончилось. Стало тихо-тихо. Я ходил вдоль немецких траншей полного профиля и не мог в них спуститься. На две трети они были завалены погибшими немцами и моими солдатами-штрафниками. Жуткое, печальное зрелище. До сих пор ноет сердце. Не смогли похоронить своих ребят по-человечески, они остались в тех окопах. Мы отбили три немецких контратаки и, получив приказ, ушли из Березовца, взорвав тоннель, захватив с собой только раненых. За этот бой со всех штрафников роты была снята судимость, и большинство были награждены орденами и медалями. А я получил редкий орден Александра Невского. Лично по приказу генерала Батова.

После Березовца -бои за Шведчики и Галчинский. Бросок через Севск и Подлесные Новоселки в Хинельские леса на Хутор Михайловский. Моя рота, моя «Шура» первая врывалась в Шостку, первой вышла на реку Сож.

На высоком берегу этой реки меня ранило осколком танкового снаряда. И после госпиталя я попал в другую часть, закончив войну в Кенигсберге. Я много прошел, много видел. До 1981 года служил в Советской армии, защищая интересы своей страны во многих точках мира.

Но Березовец и Прудки, Тростенчик и Марс, Лукинка и Шведчики, Юпитер и Василек останутся в памяти, как время моей военной молодости, чистых искренних отношений. Названия этих деревень - это память о моей 257-й отдельной штрафной роте, моей «Шуре», о моих однополчанах-штрафниках, погибших на Вашей земле.

С уважением: Дебольский Дмитрий Владимирович

Заместитель командира отдельной армейской 257-й штрафной роты.

Под Комаричеми и Севском в марте-августе 1943г-лейтенант.

109518 г. Москва ул. Грайвороновская д. 15 кв. 78 т.177-72-96

08 апреля 2004г.

http://www.sporuss.mosaics-mandjos.ru/pressa-10.htm

Ella написал:

[q]
Юлия67

Здравствуйте, Юлия!

Попробуйте написать в газету или на сайт, где Вы читали статью. Если есть имя корреспондента, напишите.
Другой вариант. Посмотрите на сайте http://www.pobediteli.ru Если найдете Дебольского Д.В., может быть сможете установить место проживания, хотя бы область. Потом можно написать в военкомат, описать ситуацию, дать свои координаты и попросить связаться с Вами.
Можно зарегистрироваться на http://www.odnoklassniki.ru ,если не можете сами поехать, найти кого-нибудь из деревни или близлежащей местности ( лучше искать по окончившим школу) и попросить фото захоронения. Но сначала получите подтверждение РВК о наличии имени Вашего дедушки в списке похороненых и попросите указать место захоронения(адрес. Я имею ввиду с привязкой к местности : возле школы или проч.).

Не забудьте и нам прислать снимки !
Удачи !
[/q]

Дмитрий Владимирович Дебольский. Москва. К сожалению уже Вы не сможете с ним связаться. Он умер вчера. Я его внучка, Татьяна. http://nevskye.narod.ru/germany/infantry/debolsky.htm

Примите мои искренние соболезнования! А я сегодня целый день не решалась позвонить, предчувствие было, что мой звонок окажется не во время. Извините за беспокойство.

Здравствуйте! Мой дед мл.летенант 194 с.д. Селезнев Владимир Константинович, погиб 28.08.1943 г. в д. Березовец Комаричского района Брянской области, информация взята из Донесения о безвозвратных потерях с сайта "Мемориал". Я его не ассоциирую со штрафниками, просто ища по ссылкам, хоть какую-то информацию, о местах захоронения в этом районе, вышла на Ваш форум и на статью о штрафниках, где подробно описаны события того времени и место действия. Хочу найти место захоронения и увековечить память о деде, поэтому хотела связаться с Дмитрием Владимировичем, вдруг бы чем помог, тем более живу в Москве. Но, к великому моему сожалению не успела! Если можете, чем помочь- советом или информацией, буду очень благодарна.

Юлия67
Да, есть такое донесение.
http://www.obd-memorial.ru/221...000283.jpg
Только там указана Орловская область. Или это сейчас в Брянской?
Загляните в ОБД
Поиск по Селезнев В.К.
Есть в списках захоронений. Но это город Липецк.
http://www.obd-memorial.ru/221...001501.png

Kassandra1974

Уважаемая Татьяна!
Примите мои соболезнования в связи со смертью Вашего дедушки !
Вечная память и низкий поклон за его жизнь, за его боевое прошлое !

С уважением, Ella.

ДЕБОЛЬСКИЙ ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ, ветеран Великой Отечественной войны полковник (в отставке)

Родился 24 февраля 1924 года в городе Истра Московской области.

После окончания 9-го класса средней школы, в октябре 1941 года поступил в Ленинградское пехотное училище. Окончив училище, в ноябре 1942 года был направлен в действующую армию на Западный фронт и назначен командиром стрелкового взвода в 1199-м стрелковом полку 354-й стрелковой дивизии.

В составе войск 65-й армии Центрального фронта принимал участие в Курской битве, командуя взводом в отдельной штрафной роте той же дивизии. Из наградного листа:

«Летом 1943 года 354-я стрелковая дивизия занимала оборону на Курской дуге в центре ее выступа под городом Севском. 5 июля 1943 года противник перешел в наступление у основания Курской дуги. С целью активизации обороны и захвата важной высоты под деревней Березовец командование дивизии решило провести частную операцию силами 257 отдельной армейской роты. Для этой цели саперы дивизии прорыли тоннель длинной 130 метров, шириной 2 метра и высотой 1метр 90 сантиметров. Он заканчивался прямо перед передним краем обороны противника.

19 июля тоннель перед противником был взорван, и в образовавшийся пролом первым устремился взвод старшего лейтенанта Дебольского Д.В. Используя факты внезапности, командир взвода Дебольский Д.В. увлек за собой в атаку личный состав взвода. В ходе атаки был уничтожен расчет станкового пулемета противника. Продвигаясь вперед, он противотанковой гранатой взорвал ДЗОТ, в котором находились 10 солдат и 1 офицер противника. Высота была взята. Противник трижды переходил в яростные контратаки. Умело маневрируя огнем, и используя захваченное у врага оружие, взвод старшего лейтенанта Дебольского Д.В. отразил все контратаки противника».

За личные мужество и героизм, умелое командование взводом при захвате и удержании господствующей высоты в районе деревни Березовец, приказом командующего войсками 65-й армии № 0181/н от 5 августа 1943 года командир взвода 257-й отдельной армейской роты 354-й стрелковой дивизии старший лейтенант Дебольский Д.В. награжден орденом Александра Невского № 877.

В дальнейшем воевал в составе войск 3-го Белорусского фронта, принимая участие в боях в Восточной Пруссии. За время войны получил пять ранений. В мирное время продолжал службу начальником штаба мотострелкового батальона, офицером штаба 3 гвардейской танковой армии. После окончания в 1956 году Академии бронетанковых войск был назначен командиром танкового батальона, потом начальником окружных курсов по подготовке командиров танковых взводов, начальником отдела Высших офицерских курсов "Выстрел". В течение 15 лет служил в Главном штабе Сухопутных войск. Находился в спецкомандировках во Вьетнаме, Уганде и Анголе. В 1980 году уволен из армии и до 1986 года работал в Московском телевизионно-техническом центре.

Полковник Дебольский Д.В. - кавалер орденов Александра Невского, Отечественной войны 1 и 2 степени, двух орденов Красной Звезды. Он награжден также многими медалями.

см. доп. отрывок из книги И.Н.Павлова "От Москвы до Штральзунда"
http://nevskye.narod.ru/germany/infantry/debolsky_stat.htm
http://nevskye.narod.ru/germany/infantry/debolsky.htm

Да, это сейчас Брянская область, оказывается в 1943 г ее вообще не было, была Орловская, так мне ответили на солдат.ру. В Липецке год рождения не совпадает, он родился в 1918 г, есть документы подтверждающие это. Там он где-то в Березовце, но нет там никаких официальных захоронений, а как добиться пока не знаю. Написала в военкомат Брянска-жду ответа. И жду поисковый отряд Брянской области, они на выезде где-то.

«В ПРОРЫВ ИДУТ ШТРАФНЫЕ БАТАЛЬОНЫ!»

Нынешняя молодежь ввиду противоречивости в оценке Великой Отечественной войны имеет подчас искаженное представление о ней и значимости нашей Победы. Особенно если речь идет об участии в войне штрафных рот и батальонов.

Одной из таких рот мне довелось командовать. С ней я прошел с боями от Орла до Кенигсберга (Калининград). Отдавая дань памяти боевым друзьям, бойцам и командирам 275-й и 277-й отдельных штрафных рот 3-й армии, всем, кто сложил головы на фронте за честь, свободу и независимость своей Родины, выполняя девиз: «Никто не забыт, ничто не забыто», хочу поведать о них.

Летом 1942 года гитлеровцы, пользуясь отсутствием второго фронта в Европе и сняв оттуда часть войск, бросили на Восточный фронт новые силы. Они рвались к Сталинграду, к Волге и стремились любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их хлебными и нефтяными богатствами. После захвата Ростова и Новочеркасска над нашей страной нависла грозная беда. Чтобы остановить отступления, 28 июля, в разгар оборонительных боев, был подписан и отправлен в войска приказ № 227, известный как приказ «Ни шагу назад!»

Согласно ему были созданы заградительные отряды, штрафные батальоны и роты. Всех отступающих, трусов и паникеров было приказано расстреливать на месте, без суда. Осужденным, по их желанию, даже десять лет заключения заменяли на три месяца штрафроты, чтобы кровью искупили вину перед Родиной.

У нас в 3-й армии, которой командовал генерал Александр Васильевич Горбатов, были три штрафные роты, каждая по 350 человек. В роте — по четыре взвода. Разные люди попадали в эти воинские подразделения: воры, бандиты, рецидивисты, прибывшие из тюрем и лагерей со своими традициями и законами, которые и здесь (тем более с оружием в руках) забывать не собирались. Но были и случайно оступившиеся, а порой и безвинно пострадавшие, оклеветанные.

Немало «штрафников» за мужество и отвагу в боях с фашистами было награждено орденами и медалями. Их бросали на самые тяжелые участки огневого рубежа. Они первыми попадали под вражеские танки и пулеметы, захватывали плацдармы для прорыва обороны противника.

О том, как воевали, можно судить хотя бы по одному бою 275-й роты. При прорыве обороны фашистов в районе города Рогачева в Белоруссии в июле 1944 года из 350 «штрафников» осталось в живых лишь 27. Из командного состава — только я, раненный. Меня наградили орденом Красного Знамени. Об этом бое правдиво рассказал автор книги «Штрафной удар» Александр Пыльцин, на основе которой снят фильм «Штрафбат». Его многие, наверное, смотрели по телевидению.

А вообще об участии штрафных рот и солдат штрафбатов долго не писали и мало снимали кинофильмов. Их не принято было считать защитниками Родины, хотя они тоже приближали нашу Победу. Честь и хвала тем писателям и режиссерам, которые взялись поведать о трудных судьбах людей, оказавшихся, в силу сложных жизненных обстоятельств, в штрафных ротах. Правильно сказал маршал К. Рокоссовский, что «штрафники», умиравшие во время боев с криками «За Родину!», не меньше других фронтовиков достойны уважения потомков.

Иван ПИЧУГИН,
подполковник в отставке

http://www-ki.rada.crimea.ua/nomera/2006/109/proryv.html

"Мне довелось служить в штрафной роте..."
Воспоминания фронтовика Великой Отечественной

О штрафных ротах и батальонах сегодня написано множество книг и статей, снято немало кинофильмов. Причем нередко их содержание очень далеко от правды...

Начало Великой Отечественной войны я встретил студентом Комсомольского-на-Амуре судостроительного техникума. В 1943 году был призван в армию и направлен в Благовещенское пехотное училище. После окончания учебы (а она в военное время была краткосрочной) получил назначение в 169-й гвардейский Краснознаменный полк 1-й гвардейской Пролетарской Московско-Минской ордена Ленина, дважды Краснознаменной, орденов Суворова и Кутузова стрелковой дивизии. Входила она тогда в состав 11-й гвардейской армии 3-го Белорусского фронта.

Довелось служить мне и в 11-й отдельной армейской штрафной роте – сперва командиром взвода, а потом и самой ОАШР. Кстати, в 1960-е годы в военкомате перелистали мой военный билет и убрали записи, связанные со штрафной ротой. Словно такие части в войну не существовали! И еще одно замечание: наша ОАШР комплектовалась из осужденных военным трибуналом рядовых и сержантов, а вовсе не из уголовников и «политических преступников», как сегодня утверждают некоторые исследователи и журналисты, «перелицовывающие» историю. А о том, как сражались штрафники, можно судить по этим эпизодам...

…Однажды в конце 1944-го, после нескольких дней относительно спокойной жизни роте поставили задачу провести разведку боем в районе города Гольдап в Восточной Пруссии (ныне – Голдап, Польша). В довоенное время туда приезжали отдыхающие из промышленных городов Германии. А в войну там было много госпиталей и баз отдыха немцев-фронтовиков, получавших краткосрочный отпуск в качестве поощрения. По данным разведки там же находился центр подготовки шпионов и диверсантов для заброски в наш тыл. Сбор информации о нем был одним из наших заданий.

В октябре 44-го наши войска уже брали Гольдап. Но в день празднования 27-й годовщины Октябрьской революции на улицах появились ящики с вином и шнапсом. Бойцы обрадовались подарку и отметили годовщину так, что немцы в ночь с 7 на 8 ноября вновь захватили город.

Наш рейд планировался так: на рассвете рота выдвигается в первую линию обороны, располагается повзводно, с интервалом 50–100 метров. После артподготовки поднимаемся в атаку, нас поддерживают огнем.

Мой взвод располагался на левом фланге. Началась артподготовка. По сигналу ротного штрафники бросились вперед, и через несколько минут ожесточенный бой завязался уже во вражеской траншее.

Немцы отступили, но их артиллерия открыла огонь. Соседний взвод залег, неся потери. Был ранен и ротный, командование ОАШР перешло ко мне. В том бою мы потеряли более половины роты, но поставленная задача была в основном выполнена: захвачены два «языка», засечены огневые точки и вскрыты другие объекты противника. За тот рейд мне присвоили звание «гвардии лейтенант» и назначили командиром 11-й ОАШР. А вскоре встретили новый, 1945 год.

Мы знали, что вскоре для роты начнется тяжелая боевая работа в Восточной Пруссии. Там издавна оседали офицеры и младшие командиры германской армии и, получая на льготных условиях землю, застраивали фольварки (хутора) по учрежденному военным командованием плану. Это позволяло создавать непрерывные линии обороны, прорыв каждой из которых требовал огромных усилий. В ходе войны немцы усовершенствовали оборону: укрепленные районы с большим количеством дотов и сооружений крепостного типа сочетались с приспособленными к обороне многочисленными фольварками с каменными постройками.

Немцы провели тотальную мобилизацию в отряды фольксштурма (самообороны). В них зачислялись все, способные держать оружие, от юнцов 15–16 лет до седых стариков. Жесточайшей дисциплиной, запугиванием солдат вымыслами о «зверствах», которые мы якобы начнем творить в Восточной Пруссии, гитлеровцам удалось поднять боеспособность войск. И они сражались с ожесточением обреченных, которым нечего терять…

В середине января в районе Инстербурга наши передовые части натолкнулись на упорное сопротивление вражеских арьергардов, прикрывающих отход главных сил. Для взятия города была сформирована ударная группа, в которую входила и 11-я ОАШР. После артподготовки разместившаяся десантом на танках рота вместе с другими подразделениями пошла в атаку. За короткое время мы преодолели внешний пояс обороны, хотя не обошлось без потерь – несколько танков фольксштурмовцы подбили. Но как только танки и пехота ворвались в городок кавалерийского военного училища, издавна бывшего кузницей кадров для вермахта, из разрушенных зданий и сооружений стали выходить немцы с поднятыми руками, лопоча: «Гитлер капут».

После боя привели пожилого солдата-немца, говорившего по-русски. Спросили: «Что ж вы сопротивлялись, если «Гитлер капут!». Он ответил: «Мы бы давно сдались, да ваши не пускают». Он имел в виду предателей-власовцев, которые использовались германским командованием в качестве заградительных отрядов. В тот раз потери роты были сравнительно небольшими: двое убитых и шестеро раненых.

25 января наши передовые части подошли к городу-крепости Кёнигсбергу, встретив сильное сопротивление немцев. Потери в частях дивизии составляли до 30 процентов личного состава, а в нашей роте – более половины.

27 января перед ротой была поставлена задача – занять станцию Фриминг, расположенную в пригороде Кёнигсберга. Там немцы вели восстановительные работы на железной дороге – единственном пути выхода из города. Атаку начали без артподготовки, немцев захватили врасплох, и те отошли в здание вокзала. Во время организации его штурма я был тяжело ранен…

Из госпиталя меня выписали 11 марта и направили в отдельный полк резерва офицерского состава 3-го Белорусского фронта. Там я и узнал, что 11-я отдельная армейская штрафная рота расформирована «в связи с отсутствием необходимого контингента». Так закончился на западе мой боевой путь, отмеченный тяжелым ранением, двумя орденами Красной Звезды и медалью «За взятие Кенигсберга».

А 2 мая 1945 года 346-й Краснознаменный ордена Александра Невского стрелковый полк 63-й Витебской Краснознаменной, орденов Суворова и Кутузова стрелковой дивизии, в который меня направили из резерва, погрузили в эшелоны, и мы двинулись в неизвестном для нас направлении. Оказалось, часть войск 3-го Белорусского перебрасывают на Дальний Восток для участия в заключительных сражениях Второй мировой войны...

Комментарий:
al teke (id:17283) И еще одно замечание: наша ОАШР комплектовалась из осужденных военным трибуналом рядовых и сержантов, а вовсе не из уголовников и «политических преступников», как сегодня утверждают некоторые исследователи и журналисты, «перелицовывающие» историю.
================
Автор несколько не в теме. В годы войны даже командир части мог своей властью отправить подчиненного военнослужащего в штрафбат сроком до одного месяца даже без решения трибунала. А трибуналы направляли туда на месяцы, предельный срок, кажется был Три месяца. Например, так попадали на фронт многие провинившиеся солдаты и курсанты из тыловых округов в отдельные штрафные батальоны своих округов. Эти батальоны были приданы различным частям и соединениям на фронте. Штрафбаты были переформированы из Дисбатов мирного времени.
А гражданские попадали в штрафные по закону - примечания 2 к статье 28 УК РСФСР (и соответствующих статей УК других союзных республик). Это называлось направление осужденного в Действующую армию, если выживал весь срок или искупал кровью то снималась судимость, а если первая судимость, то она вообще не учитывалась.

http://nvo.ng.ru/notes/2008-05-16/8_ww.html

Какую информацию можно найти?