На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Архитектура Петрозаводска, Главное, История Город Петрозаводск и железная дорога. Архитектурные взаимоотношения автор Елена Ициксон https://gazeta-licey.ru/projec...tnosheniya
К 100-летию Мурманской железной дороги
На Х Краеведческих чтениях, которые прошли 11-12 февраля в Национальной библиотеке Республики Карелия, в качестве доклада была представлена и эта тема.
Приход железной дороги в Петрозаводск и Олонецкую губернию – по невиданному здесь ранее технологическому комплексу всей инженерной и транспортной системы, появившемуся большому слою инженеров и рабочих новых специальностей – стал техническим прорывом в ХХ век, от которого полтора десятилетия губерния была все еще как будто в стороне. Дорога открывала «окно в Россию», более того, это был путь, не зависящий от навигационных периодов на Онежском озере.
После завершения строительства Олонецкой железной дороги, связавшей Петрозаводск с Петроградом, дальнейшие работы перешли к Управлению Мурманской железной дороги. Так назывался отрезок пути от Петрозаводска до мурманского побережья, в свою очередь разделявшийся на участки Петрозаводск – Сорока (Беломорск) и Сорока – Мурман, или Романов-на-Мурмане. Следует заметить, что железнодорожная станция «Романов» циркуляром Управления дороги от 17 мая 1917-го была переименована в «Мурманск», что явилось следствием отречения Николая II от престола и связанной с этим событием обозначившейся неуместности увековечивания царской фамилии в этой стройке века.
С 1915 года Управление Мурманской железной дороги перебазировалось из Петрограда в Петрозаводск, и был образован особый «Отдел временной эксплуатации Мурманской и Петрозаводско-Сорокской линий». В состав отдела входили Службы пути, движения, тяги и телеграфа. Отдел временной эксплуатации дороги также заведовал перевозками по Белому морю материалов и оборудования для строительства магистрали.
Архитектурное отношение города к любому новому объекту выражается исключительно в двух ипостасях и рассматривается с двух сторон – градообразующей и градоформирующей.
Градообразующий фактор
Градообразующими факторами называются те, которые являются основными в создании того или иного города и непосредственно влияют на его рост.
Железная дорога стала в истории Петрозаводска вторым по значимости и масштабу градообразующим фактором после чугунолитейных и оружейных заводов: Петровского – с 1703 года и Александровского – с 1772-го. Только строительство и дальнейшая эксплуатация дороги привлекли сюда множество рабочих и технической интеллигенции.
Так как первое время Управление Мурманской железной дороги строило исключительно станционные объекты, пути и технические сооружения путевого хозяйства, а также бараки для строителей и охраны, то вполне естественно, что сначала дорога не могла сразу обеспечить всех своих специалистов помещениями в собственных постройках. Управление дороги воспользовалось существующими зданиями в городе как для конторских помещений и вспомогательных служб, так и для квартирного обеспечения.
Жилья для специалистов железной дороги нужно было много, потому что квалифицированные железнодорожные рабочие, обслуживающие путевое хозяйство, машинисты, а также инженеры и служащие приглашались с семьями и «терпели большие затруднения» в ожидании окончания строительства домов на станции. «Терпение больших затруднений» заключалось в проживании в железнодорожных вагонах, приспособленных для временного жилья, причем отпуск дров для обогрева из-за продолжавшейся войны был строго нормирован. Девять одноэтажных деревянных домов общей площадью 403,2 кв. саженей, построенных к апрелю 1917 года вблизи станции Петрозаводск, не решали проблему.
В связи с этим Министерство Путей Сообщения выделило «на приобретение на имя казны недвижимого имущества в г. Петрозаводске» 1 млн. 300 тыс. рублей. Управление Мурманской железной дороги, только личный состав которого в городе к 1917 году насчитывал 473 человека, купило или взяло в аренду в Петрозаводске довольно много частных, епархиальных и казенных объектов с участками. Среди них наиболее крупными были постройки архиерейского квартала на Гоголевской улице, включая новый архиерейский дом, а также флигеля женского епархиального училища на Протасьевской улице (ныне Луначарского). Среди частных построек – несколько домов Иогансона на углу Мариинской и Садовой, Юрша на Зареке, владения Красногорской, располагавшиеся между Бородинской и Никольской улицами, с выходом на Тюремную площадь.
В фонде Управления Мурманской железной дороги Национального архива Республики Карелия можно найти много планов петрозаводских домов, на которых сохранились карандашные пометки, сделанные при распределении жилых помещений, где после каждой фамилии поселяемого специалиста шла информация следующего содержания «холостой, мать, сестра, брат», «жена + 5 детей», «жена, племянник» и т.п.
Таким образом, железная дорога явилась одной из главных, не только косвенных, но и прямых причин резкого увеличения количества населения Петрозаводска в первой четверти ХХ века. Несмотря на Первую мировую и Гражданскую войны, население Петрозаводска выросло к 1920 году более чем в полтора раза: с 12,5 тысяч по переписи 1897 года до 19,3 тысяч в 1920-м.
Из статистических данных переписи 1926 года по г. Петрозаводску только по одной графе «количество рабочих» можно наглядно оценить значение нового градообразующего фактора. «Рабочих всего – 2594 чел., в том числе: фабрично-заводской промышленности – 1138, железнодорожного транспорта – 913»…
Градоформирующий фактор
Градоформирующими факторами являются те, которые влияют на формирование и развитие города в том или ином виде уже «вокруг» градообразующего объекта.
Планировка Петрозаводска XVIII-XIX вв., будучи выполненной в классицистическом духе с ритмично нарезанной прямоугольной сеткой улиц, тем не менее, во многом «примерялась» к естественным факторам природного характера – линии берега Онежского озера и каньонам рек Лососинка и Неглинка. Петрозаводск на плане 1870 года Петрозаводск на плане 1870 года
Железная дорога, пришедшая в Петрозаводск, потребовала при своей прокладке строгого соблюдения технических параметров – минимальных уклонов и довольно больших радиусов поворотов пути. Таким образом, начертание железнодорожной линии, следующей существующему рельефу местности и ставшей своеобразной искусственной третьей «рекой», со своей стороны предопределило направление формирования планировочной структуры всего Петрозаводска. Город стал развиваться вдоль береговой линии озера и железной дороги, в довольно узком территориальном пространстве, так как дорога долгое время являлась своеобразным сдерживающим фактором для освоения территорий, расположенных за ней. Трасса железной дороги на плане Петрозаводска. 1917 год Трасса железной дороги на плане Петрозаводска. 1917 год
Вывод: в минувшее столетие, с момента появления в Петрозаводске железной дороги, развитие планировочной структуры города довольно серьезно зависело от железной дороги так же, как и от естественных градоформирующих факторов. Это можно назвать относительно «пассивным» участием железной дороги в формировании города.
Железнодорожный район
Активное же участие проявилось в собственном строительстве – кроме производственных, непосредственно связанных с дорогой, объектов, возводились здания и сооружения, в более поздние времена обозначавшиеся термином «соцкультбыт». Это были жилые дома, школы, больницы, бани, прачечные и прочее, совершенно необходимые для нормального функционирования такого сложного объекта, как железная дорога, выходящие за рамки непосредственно производственного, путевого назначения. Железнодорожный район на плане Петрозаводска в 1933 году Железнодорожный район на плане Петрозаводска в 1933 году
Развитие прижелезнодорожного хозяйства на станции, и в дальнейшем – жилого поселка, сформировало отдельный городской район со своей социальной инфраструктурой. Железнодорожный поселок занял свое место в планировочной структуре сложившегося города.
Станция Петрозаводск
Расположение железнодорожного района в Петрозаводске напрямую было связано с размещением железнодорожной станции при строительстве еще Олонецкой железной дороги. В непосредственной близости от города, из условий технических требований к расположению таковых на линии, наиболее благоприятными было два варианта размещения вокзального здания (главного объекта станции): первый – на Голиковке и второй – в двух верстах от города, там, где теперь располагается станция «Петрозаводск – Товарный».
Стоит заметить, что еще в 1895 году, когда, наконец, открылось государственное финансирование «на предварительные изыскания по проекту сооружения железной дороги от С.-Петербурга через Петрозаводск на Кемь», в квартире губернатора М.Д. Демидова на Петровской площади состоялось «заседание особой совещательной комиссии из представителей разных учреждений г. Петрозаводска».
Заседание было посвящено обсуждению важнейшего вопроса: где именно целесообразнее было бы устроить станцию для будущей железной дороги в пределах города. В этом заседании принимали участие также специалисты – инженеры, прибывшие для изысканий по трассе пути.
Обсудив этот вопрос, комиссия пришла к заключению, что «самым удобным пунктом для железнодорожной станции может быть Новая Загородная (Ригачная) улица и прилегающая к этой улице часть поля… От угла Древлянской улицы конечный пункт станции будет простираться далее угла Святнаволоцкой улицы, выходящей на окраину нашего города». То есть, возвращаясь на нынешнюю карту города, мы видим, что станция с вокзалом, по заключению совещательной комиссии 1895 года, должны были расположиться вдоль современной улицы Красноармейской на отрезке ее от улицы Гоголя до проспекта Ленина. Тогда это была глухая окраина, но такое предложение являлось вполне приемлемым.
Оба же варианта, возникших к 1915 году, не очень обрадовали горожан, мечтавших о приходе железной дороги в Петрозаводск с далеких 1870-х гг.
Вокзал, в отличие от Общественной пристани, на протяжении всей истории города находившейся практически в его центре, уходил далеко за городские пределы, не соприкасаясь с его кварталами.
Так как Петрозаводск со дня своего основания был городом, связанным с миром (губернией и Россией) преимущественно водой, приход железной дороги, кроме открытия новых транспортных возможностей, поставил задачу увязки этих возможностей. Водой транспортировались основные грузы – сырье, продукция Александровского завода, продовольствие. Перевалка грузов на железную дорогу была бы сильно затруднена, будь станция устроена на Голиковке, расположенной на высоких точках рельефа, так как превышение этой станции над уровнем Онежского озера составляет 65-67 м.
При этом акционерное общество «Олонецкая железная дорога», строившее участок дороги Званка – Петрозаводск, настаивало именно на Голиковке, так как здесь заканчивалось ее строительство, не требующее устройства дополнительных мостов через Лососинку и Неглинку, а также – насыпей.
Петрозаводская городская дума, уступками в цене со своей стороны при отчуждении земли на строительство дороги, добилась-таки перенесения вокзала к почтовому тракту на Петроград, в район нынешней станции «Петрозаводск – Товарный». Такое расположение вокзала не просто далеко, а очень далеко за городом также не было хорошим вариантом, но то, что эта местность находилась на 30-35 метров ниже Голиковки по высотным отметкам, позволяло не так напрягать лошадиные силы при тогдашних грузоперевозках исключительно гужевым транспортом, что, в конечном итоге, обходилось дешевле. Вокзал станции Петрозаводск до реконструкции. С открытки 1930-х гг. Вокзал станции Петрозаводск до реконструкции. С открытки 1930-х гг.
Вокзалы на всех станциях Олонецкой и Мурманской железных дорог строились деревянными. Скорей всего, это было связано с экономией единовременных вложений в строительство, а также изобилием леса и достаточным количеством плотников соответствующей квалификации в Олонецкой губернии.
Управлением Мурманской железной дороги были разработаны несколько типов деревянных зданий вокзалов, а также станционных построек, жилых домов барачного типа и посемейного расселения специалистов. Большинство проектов выполнено в русском народном, так называемом, «избяном» стиле и в стиле модерн архитекторами Сергеем Александровичем Транцеевым (1881 — после 1935), закончившем в 1915 году Академию художеств, и Петром Семеновичем Вышинским.
Вокзал станции «Петрозаводск» построен в 1915 году из бревна без обшивки. Признаком стиля модерн в этом здании являлись полувальмовые кровли с небольшими свесами, повторяющимися не только на щипцах, но также в конструкции слуховых окон. Пожалуй, ритм характерных слуховых окон был единственным декоративным элементом этого здания.
В начале 1930-х встал вопрос о строительстве нового вокзала в столице Карельской Трудовой Коммуны – бревенчатый одноэтажный простоватый объем не соответствовал настрою общества того времени и никак не годился быть лицом города, в котором начали возводиться каменные 4-этажные здания. В материалах первого советского генерального плана Петрозаводска, разработанного ЛенГИПРОГОРом в 1932-1935 гг., было предложено перенести здание вокзала… на Голиковку. Минусом существующего здания в районе Шоссе 1 Мая считалась его удаленность от городского центра.
Газета «Красная Карелия» в 1935 году писала: «Новый пассажирский вокзал будет построен на месте разъезда «Голиковка». Широкие магистрали озелененных улиц протянутся от него во все части города… На громадной озелененной площади перед вокзалом будет установлен памятник С. М. Кирову, над проектом которого работает заслуженный деятель искусства скульптор Манизер»…
В Постановлении Петрозаводского горсовета «О контрольных цифрах реконструкции жилищно-коммунального хозяйства на 1934 год», в разделе «Транспорт и связь» значился пункт «Обязать Правление Мурманской железной дороги обеспечить в 1934 году строительство нового вокзала в г. Петрозаводске».
По-видимому, в планах железной дороги такого пункта предусмотрено не было, почему горсовет в 1934 году своими силами провел «полную реконструкцию внешнего фасада вокзала». Здание вокзала после реконструкции 1934 года. С фотографии 1942 года Здание вокзала после реконструкции 1934 года. С фотографии 1942 года
Здание вокзала было обшито доской, стиль, особенно со стороны железнодорожных путей приобрел явный оттенок «пролетарской классики» с подобием белых пилястр на фоне стен и спаренных колонн у главного входа, акцентированного высоким прямоугольным объемом. Оконные проемы на фасадах увеличены и выделены белым цветом наличников. Слуховые окна, не вписывающиеся в новый стиль, были прикрыты декоративным парапетом. Тем же летом в рамках городского похода по благоустройству на привокзальной площади был разбит сквер.
На станции Голиковка деревянный вокзальчик, построенный в 1915 году, сохранялся в первоначальном виде, что можно видеть на фотографиях времен оккупации Петрозаводска. Крошечное станционное здание в большей степени, нежели вокзал главной станции, соответствовало стилю модерн характерными приемами декоративного оформления.
Жилой район
Начальнику работ по строительству Мурманской железной дороги предписывалось: «Ввиду полного отсутствия населенных пунктов вблизи станций Мурманской дороги необходимо построить жилые дома для всех без исключения служащих… Жилые дома желательно делать в виде особняков, состоящих не более как из двух квартир, и расположить их в виде поселков вблизи станций, чтобы в будущем была возможность покупки этих домов служащими в собственность». Это касалось и Петрозаводска. Несмотря на активное расселение части служащих дороги в самом городе, удобнее было вести новое строительство вблизи станции, что являлось особенно важным для работников депо и обслуживающего персонала дороги.
Из «Временного положения о пользовании казенными квартирами, принадлежащими Мурманской железной дороге», датируемого 1917 годом.
«Для удовлетворения квартирных нужд служащих, мастеровых и рабочих должно быть приступлено к широкому строительству поселков по идее английских городов-садов.
…Постройка домов должна производиться, исходя из того соображения, чтобы на каждого взрослого человека приходилось не менее 3 кубических саженей воздуха (около 27 куб. м – прим. Е.И.) при чистой высоте жилого помещения не менее 4,5 аршин (3,15 м – прим. Е.И.). При каждой квартире должны иметься кладовая, сени, сарай с сеновалом, ледник, стойло для скота и теплый клозет.
…На станциях, разъездах должны быть выстроены бани и прачешные для бесплатного пользования как самими служащими, мастеровыми и рабочими, так и их семьями».
Это не были лозунги социальной революции, до нее еще было около полугода. Это был образ жизни железной дороги и единственно реальный способ обеспечения бесперебойного ее функционирования. Земля для огородов раздавалась бесплатно в полосе отчуждения дороги.
Города-сады были придуманы английским философом и утопистом Эбенизером Говардом (1850 — 1928) в противовес жесткой урбанизации промышленных городов. Он полагал, что люди должны жить в сельской местности, но со всеми благами цивилизации. Идея города-сада приобрела сторонников в ряде стран, а в России в 1913-м была сделана попытка построить в 40 км от Москвы город-сад для служащих Казанской железной дороги. Город-сад отличался низкой плотностью застройки, хорошим озеленением общественных пространств, а также обязательных приусадебных участков, обеспеченностью школами, детскими садами, больницами.
Собственно, по этим планам и начала застраиваться прижелезнодорожная часть Петрозаводска, сформировавшая к 1941 году большой район с обеих сторон шоссе 1 Мая, застроенный как одно- и двухэтажными деревянными домами, так и 4-этажными кирпичными. Последние начали возводиться железнодорожным ведомством во второй половине 1930-х параллельно с застройкой подобными домами центра Петрозаводска, если не раньше.
Многоэтажные здания требовали наличия сетей канализации и водоснабжения, что на станции существовало уже с 1915-го года. Водозаборные сооружения располагались на берегу Онежского озера, а главный водовод шел по трассе будущей Мурманской улицы к водонапорной башне у железной дороги. Типовой проект школы для поселков железной дороги. Шоссе 1 Мая. С фотографии 1942 года
В железнодорожном районе, который в 1925 году официально стал частью города, были построены школа, детский сад, магазины, бани, дом культуры, библиотека, а бывшее лютеранское кладбище превращено в Сад отдыха железнодорожников. Городской автобусный маршрут «Гостиный двор – Вокзал» был одним из первых и очень востребованных в Петрозаводске.
Административные здания железной дороги
Несмотря на обустройство собственного автономного района в городе, железная дорога сохраняла свое присутствие в центре Петрозаводска в виде административных, управленческих объектов. Это повелось еще со времени ее строительства, сначала в качестве вынужденной меры при покупке или аренде существующих зданий.
К 1917 году канцелярия Управления Мурманской железной дороги была разбросана по городу, например, служба пути с техническим отделом и централизованная бухгалтерия железной дороги размещались на Петровской площади (ныне пл. Ленина), занимая большую часть губернаторской квартиры, освободившейся после февральской революции 1917 года.
В марте того же 1917-го Управлением был куплен у города «подходящий пустопорожний городской участок земли, на котором предположена постройка нескольких отдельных двухэтажных домов». Этот пустопорожний участок находился почти в центре города, на Тюремной площади, где в том же году были возведены три дома – двухэтажных деревянных, на каменных цоколях.
Тюремная площадь находилась в квартале между улицами Герцена (Большая Закаменская), Красной (Никольская), Энгельса (Тюремный переулок) и проспектом Ленина (ул. Бородинская).
Бревенчатые здания выстроены по одному типовому проекту, предназначались для размещения конторских помещений служащих Управления Мурманской железной дороги. Дома сформировали квартал, закрепив его углы на пересечениях улиц.
Эти три дома Мурманской железной дороги – №24 и №24а по пр. Ленина и №37 по Красной – сохранились до нашего времени практически в первоначальном виде. Дом по ул. Красной в настоящее время является жилым (не исключено, что он и строился как жилой для малосемейных сотрудников Управления), а дома №24 и №24а по пр. Ленина по-прежнему функционируют в качестве административных.
Первоначально здания были выполнены из бревна без обшивки, входы, обращенные к улицам Герцена и Энгельса, декорированы подфронтонными фермами, очень скромными, даже без тех «излишеств», которыми был украшен вокзальчик на Голиковке.
Свой нынешний облик первоначально бревенчатые здания получили в результате осуществления проекта 1947 года «Архитектурная отделка зданий горсовета и школы №5 в г. Петрозаводске», автором проекта архитектурной отделки является архитектор А.Г. Барышников (1899 — 1988).
В настоящее время здания №24 и №24а являются объектами культурного наследия как образец деревянной застройки XX века в историческом центре Петрозаводска, а также одними из немногих памятников времен строительства Мурманской железной дороги.
Новый вокзал
Пиком архитектурных взаимоотношений города и железной дороги стало строительство нового вокзала в 1955 году. Не на Голиковке, а на проспекте Ленина.
С предложением переноса пассажирского железнодорожного вокзала выступил архитектор Дмитрий Масленников (1912 — 1983), возглавлявший в те годы Управление по делам архитектуры Карело-Финской ССР.
В развитие послевоенного генерального плана Петрозаводска Д.С. Масленников детально проработал этот планировочный узел, располагавшийся на пересечении пр. Ленина с ул. Красноармейской. Идея поставить новый вокзал на ось главной улицы города, приблизив его к центру пассажиропотоков, долгое время не находила понимания у железнодорожного ведомства. Понятно, что вокзал это не просто здание, а сложный узел технологических функций; и его перенос связан в первую очередь с переоборудованием и прокладкой новых железнодорожных путей, строительством дополнительных сооружений и т.п. Упорство Д.С. Масленникова и его целенаправленные действия на всех уровнях власти в защиту своей идеи увенчались строительством нового вокзала и созданием парадной площади, давшей достойное начало центральной улице Петрозаводска.
По проекту ленинградского института «Дортранспроект» на привокзальной площади, кроме здания вокзала, предполагалось построить корпус управления Кировской железной дороги (так в 1935 году была переименована Мурманская железная дорога) и универмаг, но что-то поменялось в планах, и площадь сформировалась жилыми домами. В 1955 году вокзал, автором которого стал ленинградский архитектор В.П. Ципулин, вступил в строй. Привокзальная площадь в конце 1950-х. Прирельсовые склады были постепенно перенесены. Каменное здание склада-холодильника сохранялось до 2010-х гг. Привокзальная площадь в конце 1950-х. Прирельсовые склады были постепенно перенесены. Каменное здание склада-холодильника сохранялось до 2010-х гг.
Устройство привокзальной площади и постановка симметричного здания вокзала на оси пр. Ленина существенно изменили планировку этой части города и придали проспекту, связывающему новую площадь с пространством Онежского озера, важную градостроительную роль. И площадь, и само здание вокзала, главенствующее на ней, решены в традициях русского классицизма, который в ту пору еще не подвергался гонениям, как это случится буквально через год-два. А полукруглые в плане дома, плавно «перетекающие» с площади на проспект, наводят на мысль о том, что новый ансамбль запроектирован не без очарования авторов Круглой площадью.
Здание вокзала представляет собой целостную симметрично-осевую композицию с главенствующей центральной частью в виде башни и двумя крыльями, завершающимися боковыми ризалитами, и не выглядит монотонным, несмотря на большую протяженность (длина корпуса составляет 82 м).
В плане здание решено достаточно традиционно для вокзалов: вестибюльно-операционный зал располагается в середине анфилады остальных залов. Однако размещение здания вокзала на перепаде рельефа при значительной разнице в уровнях привокзальной площади и перрона позволило уйти от недостатков, присущих анфиладному приему планировки, разделив по уровням зону операционных помещений и зону ожидания.
Композиционным ядром здания является двухсветный зал, связанный на 1 этаже с билетными кассами (до переноса их в 1979 году в отдельный блок), служебными помещениями, тоннелем, ведущим к платформам, на втором этаже, имеющем по периметру балкон, – с рестораном и залом ожидания. В центре двухсветного пространства – широкая трехмаршевая лестница, ведущая на 2 этаж и выход на перрон.
Принцип планировки последовательно развит в столь же ясной объемной композиции здания. Главное в ней – центральный 3-этажный объем с монументальным четырехколонным заглубленным портиком и круглым бельведером с восьмигранной башенкой, увенчанной шпилем, завершающимся венком со звездой. Шпиль – символ петровской архитектуры, а также ярусное решение центрального объема, вызывают ассоциации с петрозаводской «новоманерной» церковью Петра и Павла, утраченной в 1924 году.
В 1979 году по проекту архитектора Э.В. Воскресенского (1938 — 2000) для вокзала был построен багажно-кассовый центр над цокольными помещениями здания, находящимися в некотором отдалении от основного объема. Новое сооружение, имеющее главный вход со стороны перрона, решено автором в соответствии с назначением, без ложного стилизаторства и связано со зданием вокзала преимущественно масштабом, не нарушая его главенства на площади.
В центре площади, в соответствии с классическими канонами, разбит сквер партерного характера.
Железная дорога не утратила своего значения для Петрозаводска – ни градообразующего, ни градоформирующего. Здания, построенные железнодорожным ведомством, играют в городской застройке разную роль, часто доминируя в ключевых градостроительных ситуациях, как, например, 163-квартирный жилой дом на Первомайском проспекте, 15 (1977, арх. И.И. Соловьева), или просто удивляя новизной архитектурных решений, как административное здание дистанции электроснабжения на ул. Шотмана (2006, арх. Е.Б. Фролов). Административное здание дистанции электроснабжения Октябрьской железной дороги. 2006 г. Фото Е. Фролова Административное здание дистанции электроснабжения Октябрьской железной дороги. 2006 г. Фото Е. Фролова
Ярмарка / Jarmanku Ярмарка для карела всегда была праздником: тут тебе и трактир, и кулачный бой, и гонки на санях по озёрному льду. Для детей — цирк и карусели. Но главным делом в ярмарочные дни был, конечно, шопинг. Тратились карелы широко и со вкусом.
Театр - Уроки карельского - Специальный проект Республики "Республика"Республика Ярмарка / Jarmanku Ярмарка для карела всегда была праздником: тут тебе и трактир, и кулачный бой, и гонки на санях по озёрному льду. Для детей — цирк и карусели. Но главным делом в ярмарочные дни был, конечно, шопинг. Тратились карелы широко и со вкусом. Заходи не бойся - уходи не плачь! Фото: Игорь Георгиевский
Заходи не бойся - уходи не плачь! Фото: Игорь Георгиевский
В больших селах принято было устраивать ярмарки на Петров день, который карелы игриво называли Petrunpäivä. Праздник начинался 29 июня (по старому стилю) и мог растянуться на два-три дня. Ночью молодежь прыгала через костры, а утром вместе со старшими шла в церковь — поминать умерших родственников.
Проводили ярмарки и по другим праздникам, взятым из народно-церковного календаря. Обычно они соседствовали с сельскохозяйственными ритуалами — сенокосом или сбором урожая. Шуньга / Šunga
Начиная с семнадцатого века в заонежском селе Шуньга проходили крупнейшие на Русском Севере ярмарки. На них съезжались торговцы не только из соседних губерний, но и из Москвы, Новгорода, других городов. Участвовали в них, само собой, и карельские купцы — а были у нас целые купеческие династии. [Супруги Кононовы. Фото из архива Национального музея Карелии] [Семья Леймановых из Петрозаводска. Фото из архива Национального музея Карелии] [Матвей Андреевич Лейманов, торгующий крестьянин. Фото из архива Национального музея Карелии]
Шуньга стояла на одной из главных дорог севера — той, что соединяла Белое море и Онежское озеро с Новгородом. Историки считают, что сначала в селе появился складской пункт, который затем перерос в торг — нечто вроде рынка.
Известно, что уже в пятнадцатом веке новгородцы торговали здесь с поморами. Но первое упоминание о ярмарке в Шуньге датировано 1644 годом.
Шуньгскую ярмарку традиционно называли в числе главных ярмарок северной России. Торговали в Заонежье, что интересно, больше зимой: в январе проходила Богоявленская (она же Крещенская) ярмарка, в декабре — Никольская. Сборная — в течение недели после первого воскресенья Великого поста. В конце марта приходило время Благовещенской ярмарки.
Самой крупном из ярмарок была Богоявленская. В 1862 году ее оборот достиг 1 135 200 рублей — около 760 миллионов рублей по сегодняшнему курсу. Получается, что каждый из тринадцати торговых дней приносил около 60 миллионов сегодняшних рублей.
Карельские купцы на ярмарку приезжали из разных концов нынешней республики — из Петрозаводска и Колы, Олонца и Повенца, Пудожа, Сумского Посада, Нюхчи, Ребол, Сямозера.
Торговали в разное время рыбой, пушниной, дичью, кожей и скотом, лошадьми. Позднее на ярмарке начали продавать свои изделия заонежские ремесленники. [Сегодня подкова - в первую очередь сувенир. Фото: Игорь Георгиевский] [Кузнец? Нужен! Фото: Игорь Георгиевский]
Уже в девятнадцатом веке в Шуньге построили большой деревянный Гостиный двор, рассчитанный на 65 торговых лавок. Торговали в основном, тканью, украшениями, чаем-сахаром и посудой.
На площади и главной улице погоста устраивались балаганы и шалаши, в которых продавалась бакалея и скобяной товар, баранки, пенька и лен. На берегу озера в розницу торговали рыбой и дичью.
На ярмарке можно было купить контрабандный чай и кофе из Финляндии (их складировали чуть севернее Шуньги — в Куднаволоке и Порожке). Продавали купцы и совсем уж заграничные вещицы — из самого Парижа, а то и из Америки. [Кофемолка, Западная Европа, конец XIX–начало ХХ века. Из коллекции музея-заповедника "Кижи"] [Блюдо, Западная Европа, вторая половина XIX- начало XX века. Из коллекции музея-заповедника "Кижи"] [Утюг со сменной ручкой, Филадельфия, США; 1-я треть ХХ века. Из коллекции музея-заповедника "Кижи"] [фото-10] [Рама для портрета, Западная Европа, конец XIX–начало ХХ века. Из коллекции музея-заповедника "Кижи"] [Серьги, Западная Европа, конец XIX–начало XX века. Из коллекции музея-заповедника "Кижи"]
В Шуньге работали три трактира — два специализировались на прохладительных и горячительных напитках (плюс закуска), в третьем была полноценная кухня и горячие обеды. Местные жители пускали на постой купцов и получали неплохой доход. Вдобавок крестьяне занимались во время ярмарок несложной работой: охраняли возы, чистили проруби, грузили товар.
Во время ярмарки жизнь в Шуньге серьезно ускорялась. Чтобы с этим ускорением справиться, в село приезжал временный комендант, отвечавший за порядок. На ярмарке должны были присутствовать судебный следователь, становой пристав, мировой посредник. Всё под контролем. Фото: Игорь Георгиевский
Всё под контролем. Фото: Игорь Георгиевский
Безопасность еды проверял уездный врач, приезжавший из Повенца. Действовали в ярмарочное время и противопожарные нормы: правда, ни бригады огнеборцев, ни специального инструмента для борьбы с огнем в селе не было — вплоть до 1916-го, когда пожар практически уничтожил село.
Отдельной пошлиной, кстати, торговля на шуньгских ярмарках не облагалась. Однако потратиться торговцам всё-таки приходилось: нужно было купить ярмарочный билет, место в Гостином дворе, оплатить караул. Доходы шли в сельскую церковь и на нужды крестьян.
Историки говорят, что в лучшие годы на ярмарке в Шуньге собирались до семи тысяч человек (включая местное население, которое тоже активно участвовало в торговле). Стекались в село не только купцы и покупатели, но и представители третьей стороны — воры, шулеры, проститутки. Карельская ярмарка (как и по всей России) была событием не только торговым, но и развлекательным. Фото: Игорь Георгиевский
Карельская ярмарка (как и по всей России) была событием не только торговым, но и развлекательным. Фото: Игорь Георгиевский
В девятнадцатом веке на ярмарках проводили цирковые представления, дети (и взрослые) катались на каруселях и запряженных оленями нартах. Плох тот карел, что не любит экстрима: зимой гостям предлагали поучаствовать в гонках по льду Онежского озера (санки + лошадка). О количестве жертв увеселительных мероприятий историки умалчивают.
Для более умиротворенных гостей в Шуньгу приглашали музыкантов. Люди пели, танцевали, в меру сил играли на музыкальных инструментах. Парни и девушки катались на расписных санях, участвовали в народных играх. [Ярмарка (даже не такая масштабная, как Шуньгская) любую деревню украсит. Фото: Игорь Георгиевский] [На встречу празднику. Фото: Игорь Георгиевский] [Берём? Фото: Игорь Георгиевский] [Главный покупатель - всегда женщина. Фото: Игорь Георгиевский] [Чаю? Фото: Игорь Георгиевский] [Щас спою. Фото: Игорь Георгиевский] [Красота! Фото: Игорь Георгиевский]
После крупного пожара 1916 года, уничтожившего полсела, ярмарки в Шуньге прекратились. А спустя год после сельского пожара в столице России вспыхнул пожар мировой. В двадцатые годы новые власти попытались было возродить традицию («смычка города и деревни»), но неудачно — в начале тридцатых ярмарки прекратили свое существование окончательно. Петрозаводск / Petroskoi А. Иванов, «Очерк Олонецкой губернии в историческом, топографическом и промышленном отношениях»:
А городских ярмарок у нас тогда было три: Афанасьевская, которая проходила с 18 по 31 января (в 1865-м товару привезли на 21 тыс. руб., продали на 10 тыс.), Алексеевская, проходившая с 17 по 28 марта (товару в 1865-м было на 11 450 руб., продали на 8 600 руб.) и Петровская, самая короткая, с 29 июня по 6 июля (товару было на полторы тысячи, на тысячу продали).
В «Сборное» (Соборное) воскресенье — первое воскресенье Великого поста — в Петрозаводске ежегодно проходила большая Соборная ярмарка: ряды тянулись от Сенной площади до Гостиного.
Бойкая торговля в зимние месяцы и летнее затишье объясняются в первую очередь, конечно, состоянием губернских дорог. Зимой, когда устанавливался на Онеге лед, перевозить товары санями было гораздо легче, чем в лодках летом. Торговая гавань в Петрозаводске. Фото из архива Национального музея Карелии
Торговая гавань в Петрозаводске. Фото из архива Национального музея Карелии
На Сборной ярмарке традиционным товаром были ложки: красиво украшенные, в виде рыбок и других фигур. Продавались по цене от одной копейки до пяти за штуку. Каждый кавалер считал долгом подарить «своей барышке» резную деревянную ложку. Дарились тут же, во время гуляния, при всем честном народе. Чем больше получала девушка ложек, тем «славутнее» она считалась.
Муки и круп на ярмарку свозили до 200 возов. Второй по популярности товар — рыба: соленая и мороженая — до 30 возов. И, конечно, тысяча мелочей: глиняная и деревянная посуда, домотканые холсты, детские игрушки и сладости. [Чай, торгово-промышленное товарищество "А Кузнецов и К" (1901-1910). Из коллекции Национального музея Карелии] [Чай товарищества чайной торговли В.Высоцкий и К. Москва. Одесса. Екатеринбург. Начало XX века. Из коллекции Национального музея Карелии] [Пиво. Бутылка фирмы "Новая Бавария", конец XIX–начало ХХ века. Из коллекции Национального музея Карелии] [Уксусная эссенция. Флакон с этикеткой, конец XIX –начало ХХ века. Из коллекции Национального музея Карелии] [Шоколад. "Миньон, С. Петербург", конец XIX –начало ХХ века. Из коллекции Национального музея Карелии] [Шитьё. Начало XX века. Из коллекции Национального музея Карелии] [Сигареты. "Egyptian cigarettes Hadges Nessim", начало ХХ века. Из коллекции Национального музея Карелии]
На ярмарку в Петрозаводске съезжался народ из окрестных деревень — целыми семьями. Останавливались у родственников и знакомых, и такое праздничное гостевание называлось у горожан «зубная боль».
Каждая ярмарка имела и свои традиции. Например, на Петровскую (её проводили летом, на Петров день) было принято покупать кабуши. Готовили их тут же, на глазах у покупателя: брали из деревянной бочки руками чуть подсоленный сухой творог, мяли, придавая форму яйца, и обмазывали сметаной. Копейка за штуку — в очередь! Петровская ярмарка на общественной пристани. Фото из коллекции Национального музея Карелии
Петровская ярмарка на общественной пристани. Фото из коллекции Национального музея Карелии Торговля / Myömine
Ещё в 1778 году петрозаводские купцы обратились к тогдашнему губернатору Сиверсу с просьбой перенести шуньгские ярмарки в Петрозаводск. Сиверс позволил, и купцы (в надежде на скорое оживление торговли) стали беспокоиться о строительстве Гостиного двора.
Но тогдашний план застройки города торгового центра не предусматривал — пришлось купцам умерить запросы и продолжить лавочную торговлю. Торговали всем необходимым, часто в долг. [Заборная книжка Николая Гавриловича Капусткина из лавки купца Леонтьева, 1903-1908, Петрозаводск. Из коллекции Национального музея Карелии] [Николай Капусткин - петрозаводский мещанин. Из коллекции Национального музея Карелии] [В 1906-1909 годах господин Капусткин утвержден на должность смотрителя магазина мелочных товаров Александровского завода. Из коллекции Национального музея Карелии]
Строительство Гостиного двора в Петрозаводске началось в 1790 году. Губернский архитектор Федор Крамер начал возведение первых пятнадцати двухэтажных каменных лавок в конце Английской улицы возле Соборной площади. Строительство растянулось на годы.
Гостиный двор архитектурно господствовал на главной улице Петрозаводска (к тому моменту это уже был проспект Карла Маркса) до 1940-х годов — пока не был разрушен во время войны. Гостиный двор и кафедральный собор. Петрозаводск. Почтовая открытка из коллекции Национального музея Карелии
Гостиный двор и кафедральный собор. Петрозаводск. Почтовая открытка из коллекции Национального музея Карелии Коробейники / Korobeiniekat
Ярмарки не часты, города далеко — где было брать ситцы, чай и кофе самым северным жителям Карелии?
И появились мелкие торговцы, разносившие товар по отдаленным деревням. Такая форма розничной торговли пользовалась популярностью в западных губерниях России — в том числе и в Олонецкой.
Словарь Брокгауза и Ефрона утверждал, что успеху коробейников способствовали два момента: отдаленность лавок от небольших деревень и готовность самого коробейника принимать в уплату не только деньги, но и что-нибудь другое — по бартеру.
Карельские коробейники ходили в соседнее Великое княжество Финляндское — и финскому обывателю это нравилось. Во-первых, не нужно было ездить за покупками в города. Во-вторых, товар карелы продавали относительно недорого.
Карельские коробейники носили в Финляндию хлеб, муку, ткани, иголки и зеркала. Назад, на родину, везли обычно чай и кофе, шведские вина, ром.
В Олонецкой губернии коробейниками становились не только бедняки, но и вполне зажиточные крестьяне. Это не только давало им дополнительный доход, но и позволяло в перспективе перебраться на пээмжэ в Суоми. В конце девятнадцатого века внимательный наблюдатель писал:
«Мужчины идут в Финляндию для разносной торговли, но многие нанимаются на фабрики, рудники, мастерские, на вырубку и сплав леса, нанимаются на сельскохозяйственные работы.
Женщины, а более девушки, идут в услужение, в швейные мастерские и другие заведения, допускающие женский труд. Мальчишки лет от десяти и старше идут для того, чтобы просто не есть зиму хлеб, а прокормиться на стороне работой или просто попрошайничеством…
Зимой домашних работ мало, а летом много, поэтому карелы живут летом дома, а на зиму уходят в Финляндию».
Общей схемы, по которой действовали карелы-коробейники, не существовало. Они могли объединяться в своеобразные кооперативы: одни ездили в Петербург и Москву за товаром, а остальные его продавали в финских и карельских деревнях. Товар можно было купить и у приезжего торговца из столицы, а потом продать его с двадцатипроцентной наценкой финну.
Финны коробейников с востока называли то laukkuryssä, то reppu-ryssar: оба слова можно перевести примерно как «русские мешочники». Памятник коробейнику в финском приграничном городе Кухмо. Фото: Ари Мерируоко (специально для "Уроков карельского")
Памятник коробейнику в финском приграничном городе Кухмо. Фото: Ари Мерируоко (специально для «Уроков карельского»)
Историки пишут, что финские крестьяне к мешочникам относились положительно, тогда так полицейский смотрел на коробейника с подозрением. И были основания.
Дело в том, что для разносной торговли в Суоми и сами финны, и тем более гости из Олонецкой губернии должны были получать разрешение от местных властей. Разрешение стоило денег, и некоторые готовы были за него заплатить — но не все. За такими беззаконными коробейниками постоянно охотились финские полицейские.
Если нелицензированный коробейник попадался властям, его ждало наказание. На первый раз у него просто отнимали весь товар, причем конфискованное принято было делить на три части: между доносителем, казной и ближайшей богадельней. Если злодея-торговца ловили повторно, ему приходилось заплатить еще и довольно крупный штраф. [Товар коробейники несли на плечах (иногда пользовались волокушами). Источник: karel.su] [Лён и шерсть карелы и финны ткали сами. Ситцы и парчу- покупали. Фото из коллекции Национального музея Карелии] [Тяжёлый труд. Фото из коллекции Национального музея Карелии]
Периодически коробейники становились фигурантами судебных разбирательств. Случалось это по обе стороны карело-финской границы.
Например, в 1824 году юшкозерский крестьянин Федор Мякушкин, торговавший в Суоми, занял у шведского купца 100 рейхсталеров. Коробейник дал расписку, но сразу после возвращения в родное село умер. Спустя некоторое время в Кемский суд поступила расписка и требование вернуть деньги.
Суд начал расследование, которое показало: после смерти Федора в семье остались жена и пятеро детей. Ссылаясь на их бедственное положение, суд отослал в Финляндию документы с просьбой не оплачивать долг. На том и успокоились.
Иногда карельские коробейники злостно скрывались от финского правосудия в самом княжестве. Был случай, когда Улеаборгская канцелярия вызвала на заседание жителя Ухты, обвиненного в незаконной торговле. Письмо направили в Архангельское правление, которое через несколько недель ответило: крестьянина такого в Ухте давно нет, поскольку «в начале августа он убыл с годовым паспортом в Финляндию». Таможня / Tulli
Время от времени коробейники пытались провезти через административную границу контрабандный товар. В 1911 году пограничники остановили жителя Тунгудской волости по имени Василий, который с санями направлялся в Карелию.
Содержимое саней покрывала шкура лося. На вопрос, что под ней, коробейник находчиво ответил: ничего. Но не так просты были пограничники. Один из них решил провести обыск и в результате нашел: два куска материи коричневого цвета с оборванными бумажными клеймами; два куска бумажной ткани розового с белым цветом; новые пиджак, жилет, брюки и один топор. Товар у злодея конфисковали, а самого еще и штраф обязали заплатить.
По эту сторону границы штраф тоже делился натрое: часть уходила в казну, остальное — на помощь инвалидам и на премию задержавшему контрабандиста. Тропа коробейников (туристический маршрут) неподалёку от Костомукши. Фото из архива заповедника "Костомукшский"
Тропа коробейников (туристический маршрут) неподалёку от Костомукши. Фото из архива заповедника «Костомукшский»
Историк Алексей Конкка говорит, что одним из основных товаров, перевозимых коробейниками по обе стороны административной границы, была пушнина.
Ссылаясь на исследование краеведа Людмилы Капусты, он приводит список вещей, которые ввозились торговцами в Карелию через Юшкозерскую таможню в 1770-х годах. Кроме пушнины (белка, куница, лисица, горностай, заяц), коробейники закупали в Суоми (тогда еще не являвшейся частью России) медную и железную посуду, всяческие изделия из черного металла, серебро, сети для ловли рыбы, жемчуг, порох, икру.
В 1785 году пост Юшкозерской таможни посетил Гавриил Державин, бывший тогда правителем Олонецкого наместничества.
Местные чиновники рассказали поэту, что за последний год через таможню ввезено товаров на 6793 рубля и 95 с половиной копеек, «из коих надлежащих по тарифу пошлин взято 324 рубля». В числе облагавшегося пошлиной Державин упоминает шкуры белки, выдры, горностая и куницы, серебро и даже бобровую струю, которую в то время суровый карел считал лекарством от всех болезней. Путешествие / Matku
Хотите пройти торговыми приграничными путями двухсотлетней давности — сегодня? Это можно устроить: в карельском заповеднике «Костомукшский» для туристов организована пешая экскурсия — «Тропа коробейников». Она захватывает отрезок настоящего пути, по которому два века назад ходили торговцы с товаром за плечами.
Летом вас отправят в однодневное путешествие по заповеднику пешком, зимой — на снегоступах. Договариваться нужно заранее (лучше за месяц): на лесную территорию оформляется спецпропуск. Граница!
Интернет-тв САМПО Дом.com За калиткой Аналитика с Юрием Савельевым Трансляции Новости Спецпроекты История подвига Уроки карельского Ученый совет Делаем в Карелии Достояние республики Наша война Семья Список Иоффе Абзац Работа в Карелии Статьи
Глава "Накануне Нового времени." из монографии "Карелия на переломе эпох: Очерки социальной и аграрной истории XVII века" И.А.Чернякова. Петрозаводск: Изд.-во ПетрГУ, 1998. 296 с. Ил. — ISBN 5-230-09044-8 (С. 7—32)
Вместо введения. Западная Карелия в составе Великого княжества Московского. Складывание новой системы землевладения и управления.
В течение многих десятилетий, отделяющих эпоху европейского Средневековья от эпохи Нового времени — с конца XV по XVII век, территория исконного проживания карельского народа не раз подвергалась переделам. Продолжалось идущее из глубины веков противостояние Запада и Востока 1, чьи политические и конфессиональные интересы оказались воплощены в соперничестве двух держав — России и Швеции 2, переживавших период становления своего уже близкого могущества. Ко времени рубежа столетий — века XV, трагического для мира православия, когда под ударами турок-османов пал оплот восточного христианства Константинополь и перестала существовать Византия, и века XVI, несшего небывалые потрясения Реформации и миру западному, католическому, — прошло немногим более двух десятилетий, как Карелия вошла в состав Московского княжества как часть присоединенных Иваном III обширных владений потерявшего былое могущество Великого Новгорода. В числе этих, некогда простиравшихся от Балтики до Белого моря земель, оказались расположенные в Северо-Западном Приладожье Корела Передняя (три погоста) и Корела Задняя (четыре погоста), окружавшие Онежское озеро восемнадцать Заонежских погостов 3, а также семь Лопских погостов 4 — широкая полоса территории к северу от Ладожского и Онежского озер. Благодаря тому, что в писцовых описаниях, составленных здесь на рубеже XV и XVI столетий, оказались отражены не два, как это обычно бывает в подобных документах, а три временных среза информации, мы имеем редкую возможность анализировать давным-давно канувшую в лету историческую реальность в развитии. Это тем более важно, что содержащая описание Корельского уезда писцовая книга Водской пятины Дмитрия Китаева 1500 г. — нередко неточно именуемая в историографии вслед за формулировкой издателя И. Д. Беляева “переписной окладной книгой” 5 — единственный источник массового характера, которым располагают исследователи для изучения Западной Карелии времен новгородского и начала московского периода. В отличие от писцовой книги 1496 г., составленной Юрием Сабуровым по аналогичному формуляру на территории Обонежской пятины, включавшей и Восточную Карелию и известной науке лишь в виде отдельных сохранившихся фрагментов 6, описание приладожских погостов дошло до наших дней в полном составе, что позволяет воссоздать историческую ситуацию на всей территории Западной Карелии в переломный период ее истории, и не просто ретроспективно, но в динамике. Эти документы содержат сведения о “новом письме”, отразившем исторические реалии времени проведения второй московской переписи бывших новгородских земель (1496 г. и 1500 г.); сведения о “старом письме” — первой московской переписи 7, информация которой оказалась сохранена в виде всевозможных ремарок и уточняющих замечаний составителей “нового письма”; и, наконец, сведения о времени, предшествовавшем покорению Новгорода — в виде данных о “старом доходе”, сопровождаемых упоминанием “законсервированных” в названиях волосток имен прежних землевладельцев. Информативная многослойность источников создает уникальную возможность для сопоставительного анализа изменений в структуре землевладения в Корельском уезде и в Заонежских погостах с переходом их из-под власти Новгорода под власть великого князя московского в последней трети XV столетия. Это в значительной мере сделано применительно к Восточной Карелии благодаря усилиям целой плеяды советских исследователей и весьма убедительно подытожено Р. Б. Мюллер в обобщающем коллективном труде — “Аграрной истории Северо-Запада России” 8. Хотя Корельский уезд как часть Водской пятины включен в то же авторитетное издание, сфокусированное на аграрном развитии региона и осуществленное целой группой историков под руководством профессора А. Л. Шапиро, социально-экономическое развитие этой территории исследовано лишь в общих, определяющих чертах и остается немало совершенно невыясненных вопросов на уровне локальной истории Приладожья, отличавшейся, что неоднократно отмечено автором соответствующих глав Ю. Г. Алексеевым, чрезвычайным своеобразием 9.
Гражданскую войну на Русском Севере обострила интервенция держав Антанты, начавшаяся 6 марта 1918 г., когда с борта британского крейсера «Глори» в Мурманске был высажен небольшой десант британской морской пехоты. Высадка была заранее подготовлена агентами спецслужб союзников, активно работавших на территории Мурманского края и Олонецкой губернии. Ведущая роль среди них принадлежала Архангельской организации военной разведки, состоявшей из 4-х офицеров Генштаба, 5-ти разведчиков в званиях младших офицеров, а также 20-ти переводчиков под началом подполковника К.Д. Торнхилла [1]. Помимо нее, сбором разведывательной информации и установлением контрактов с антибольшевистскими силами активно занимались сотрудники посольств и консульств в Петрозаводске и Кеми. Связь между спецслужбами и дипломатами обеспечивали агенты британского разведчика капитана Дж. Хилла [2].
Возможности советских властей по противодействию иностранным разведчикам были крайне ограничены, поскольку единственный орган контрразведки в Олонецкой губернии – Кемский морской контрразведывательный пункт – по решению советского руководства Архангельска был расформирован в феврале 1918 г. [3] Что же до местных Чрезвычайных комиссий, то задачи выявления фактов шпионажа перед ними изначально не ставились. К тому же, сотрудники ЧК на тот момент не имели ни опыта, ни средств для обнаружения профессиональных разведчиков. Но после захвата интервентами Архангельска в августе 1918 г. чекисты заключили, что губерния «переполнена шпионами англо-франков» [4]. И М.С. Кедров, организатор обороны советского Севера, стал призвать население «ловить и уничтожать шпионов». Этот призыв был обращен даже к местным крестьянам. Мера эта ничего не дала: за 1918 г. в Олонецкий революционный трибунал из 158-ми поступивших дел ни одно не касалось шпионажа [5].
Причина столь низкой эффективности контрразведывательных акций заключалась в том, что агентура в данной сфере использовалась эпизодически, а подготовка сотрудников была слабой. Такая ситуация сложилась не только в Олонецкой губернии, но и других, поэтому руководители ВЧК и РВСР в конце 1918 г. решили реформировать контрразведку. В итоге в Советской России появилось новое для нее учреждения, совмещавшего функции борьбы со шпионажем и контрреволюцией в вооруженных силах, – Особый отдел ВЧК. Приказ об образовании его местных органов был разослан в январе 1919 г.
Особотделы создавались при Реввоенсоветах фронтов и армий, а для обеспечения безопасности воинских частей и соединений формировались Особые отделения. Создавались Особые отделы и в губернских ЧК. В Олонецкой губернии контрразведывательная работа была сосредоточена в Особом отделении мурманского направления (в документах также именовалось Особым отделением 1-й стрелковой дивизии). Его главой стал большевик М. Шафранский, под началом которого в основном служили малоопытные сотрудники: секретарь Журавлев, начальник активной части Сергеев, рядовые агенты Ринк, Меншиков, Красавин, Шишаков и другие. Располагалось отделение в Петрозаводске, на Садовой улице, в доме № 9 [6].
По замыслу создателей, Особые отделы должны были объединить усилия армейских и чекистских органов по защите войск от белогвардейских и иностранных агентов. Их сотрудники были наделены широкими полномочиями вплоть до права вынесения внесудебных приговоров в местностях, объявленных на военном положении. На практике, однако, все вышло иначе. Причин тому несколько, но главная среди них — отсутствие грамотной кадровой политики при комплектовании контрразведки. Во-первых, по воспоминаниям М.И. Лациса, на службу в регионы нередко направляли чекистов, «которых выбрасывали из центрального аппарата ВЧК как малоспособных и малонадежных» [7]. Во-вторых, многие чекисты отличались мессианским самосознанием: «У нас новая мораль. Наша гуманность абсолютна, ибо в ее основе славные идеалы разрушения всякого насилия и гнета. Нам все дозволено, ибо мы первые в мире подняли меч не ради закрепощения и подавления, но во имя всеобщей свободы и освобождения от рабства» [8]. Это порождало у чекистов ощущение безнаказанности, открывало низменные стороны натуры.
Все это было свойственно и Особому отделению мурманского направления. Шафранский длительное время вел себя по отношению к другим руководителям весьма вызывающе, разговаривал с ними «в диктаторски повышенном тоне» [9]. Неоднократными были жалобы на его самоуправство, непризнание власти Ревтрибунала и Исполкома, немотивированные аресты и даже угрозы оказания вооруженного сопротивления милиции и судебным органам. Работники петрозаводского Особого отдела зачастую фабриковали «шпионские» и «контрреволюционные» дела в отношении неугодных советских работников. Так, случилось с председателем местного Ревтрибунала И.В. Балашовым, принадлежность которого к партии эсеров позволила выдвинуть против него обвинения в нелегальном снабжении однопартийцев оружием и контрреволюционной агитации. По показаниям большевика И.А. Дериглазова, также подвергшегося аресту подчиненными Шафранского, Балашов пострадал за то, что «сунул было свой нос» в дела особистов [10].
Следственные дела лиц, задержанных по подозрению в шпионаже, свидетельствуют о неумении чекистов выявлять реальные факты разведывательно-диверсионной деятельности. Так, арестованные по наводке секретного сотрудника № 3/13 Павел и Матвей Германовы, Федор Бочков, Максим и Никифор Вахромеевы, уличенные в связях с белогвардейскими шпионами и порче проволочных заграждений, были освобождены, так как категорически отрицали свою вину, а особисты попросту не смогли собрать доказательства, необходимые для вынесения обвинительного приговора [11]. Даже после вскрытия фактов разведывательной деятельности и антисоветской агитации среди красноармейцев «особисты» не могли оперативно задержать подозреваемых, которые часто успевали уйти через линию фронта к противнику [12].
Действия контрразведчиков порой ставили под угрозу срыва работу армейских органов. Например, Комиссии по борьбе с дезертирством, члены которой арестовывались агентами Особого отделения. Мотивами арестов выступало не столько стремление пресечь какие-то преступные действия, сколько продемонстрировать власть «особистов» по отношению к советским служащим [13]. Как следствие, борьба с дезертирами на Северном фронте шла с переменным успехом: в июне 1919 г. их насчитывалось более 2 600, а в сентябре — уже более 5 000. Кроме того, в ноябре 1919 г. Шафранский личным распоряжением освободил из-под стражи двух снабженцев 2-й бригады 1-й стрелковой дивизии, задержанных петрозаводскими милиционерами за дебош в пьяном виде. Работникам милиции, потребовавшим объяснений, было заявлено, что они обязаны «исполнять всякие законные требования Особотделения дивизии» и арест военных работников в их полномочия не входит [14].
Эти злоупотребления властью стали возможны из-за того, что среди контрразведчиков бытовало мнение, будто «Особое отделение может обыскивать и арестовывать всех партийных ответственных работников, хотя бы самого тов. Зиновьева, не ставя никого в известность, но в свою очередь, членов Особого отделения, хотя бы они и были неправы в своих действиях, никто не имеет права ни обыскать, ни арестовать, не имея предписаний из центра, так как лица, служащие Особого отделения, – испытанные и профильтрованные коммунисты все без исключения, а милиция более контрреволюционная, так как она состоит из трудового народа, а Особое отделение с советскими, гражданскими и военными местными учреждениями не считается, имея свои неограниченные права в действиях» [15].
Между тем в Особом отделе Олонецкой губернской ЧК ничего подобного не наблюдалось хотя бы потому, что его финансирование шло не из центра, а из средств местных чекистов [16].
Так что именно высокий уровень автономности армейских Особых отделов привел к тому, что их работники стали считать себя высшей властью на местах, ни перед кем не ответственной.
Накопившееся недовольство олонецких работников Шафранским в конечном счете привело к выдвижению против него, в ноябре 1919 г., обвинения в «некорректном отношении» к службе. Дело было передано прямому руководству контрразведчика – начальнику Особого отдела 6-й армии И.А. Воронцову. После недолгого разбирательства, уже в декабре, Шафранский был возвращен на прежнюю должность [17]. Никаких нареканий в его адрес не последовало, несмотря на то, что борьба с вражеской разведкой в пределах Олонецкой губернии велась из рук вон плохо. В частности, весной и летом 1919 г. сведения о численности, состоянии и дислокации частей Красной армии беспрепятственно поступали в штаб интервентов [18]. Частым явлением стали и крестьянские восстания: зреющие на почве недовольства большевиками, они начинались при содействии агентов стран Антанты. Одно из них вспыхнуло в мае 1919 г. в Толвуйской и Шуньгской волостях после того как англичане и французами снабдили крестьян оружием [19].
Низкая эффективность работы контрразведки вызывалась тем, что применение агентурных методов было редкостью, а основной формой обнаружения агентов противника были «тщательные облавы» [20], в ходе которых вражеские разведчики попадались крайне редко. Среди немногих успехов, достигнутых за счет «тщательных облав», был арест содержателей явочных квартир для шпионов К.С. Шурова и Д.Ф. Федорова [21]. Возможность использования такого источника информации как заявления частных лиц также была ограничена, поскольку заявители редко предоставляли конкретные сведения, ограничиваясь мнением, что в некоторых советских учреждениях «нечисто» [22]. Проверка такой информации редко давала достойный внимания материал – чаще всего это оказывалось домыслами. С другой стороны, серьезные затруднения вызывались недопониманием важности борьбы со шпионажем командным составом дивизии и рядовыми красноармейцами. Случалось, командиры частей арестовывали сотрудников ЧК и освобождали задержанных ими белых разведчиков. Чекисты, оставленные в войсковых районах для поимки вражеских шпионов, порой использовались для ведения боевых действий, а из-за невнимательности красноармейцев-конвоиров пойманные агенты нередко сбегали из-под стражи [23].
В этой ситуации вполне естественным стал рост шпиономании среди местного населения. Крестьяне Олонецкой губернии стали самостоятельно задерживать подозрительных лиц, считая их финскими или белогвардейскими шпионами. Это вносило дополнительный хаос в непростую обстановку на Севере России, поскольку в большинстве случаев такие аресты не имели никаких оснований. Так, 69-летний рыбак Ф. Гурри был взят под стражу своими односельчанами после того, как пять недель пробыл на территории Финляндии, будучи задержан местными пограничниками [24]. Красноармеец К.Е. Морозов отстал от своей отступавшей части и несколько дней пребывал за линией фронта, по возвращении был арестован как шпион, хотя Юридический отдел Петрозаводской ЧК заключил, «что шпионажа тут быть не могло». Машинист Э.О. Завицкий был сочтен агентом интервентов и арестован за то, что во время проезда по Мурманской железной дороге имел при себе револьвер «Наган» и визитную карточку британского вице-консула в Одессе Д.А. Райта [25]. Все эти лица впоследствии были освобождены.
Плохая работа «особистов» не могла не ухудшить положения частей Красной армии, действующих на мурманском направлении. Пока сотрудники Особого отдела 1-й стрелковой дивизии в течение почти всего августа 1919 г. препирались с членами Смешанной ревизионной комиссии по вопросам разграничения полномочий военной контрразведки и гражданских властей, антибольшевистскими силами был захвачен порт Толвуй, служивший базой для советских пароходов, занят Кивач, войска противника оказались в 50 км от Петрозаводска [26].
В этой ситуации центр тяжести в сфере контрразведки с середины 1919 г. стал постепенно смещаться в сторону ЧК. В частности, стремясь обезопасить прифронтовую полосу от неблагонадежных лиц (родственников дезертиров и белогвардейцев, бывших жандармов и т.д.), чекисты стали прибегать к их высылке за пределы зоны боевых действий. Только из Видлицкой волости Олонецкой губернии были высланы более 50 человек. Выселение шло целыми семьями [27]. Несмотря на жестокость, в условиях Гражданской войны эти меры были оправданны: родственники белых разведчиков, проживавшие на советской территории, регулярно укрывали их во время рейдов, а потому их высылка усложняла работу армейской разведки белых [28]. К борьбе с вражескими диверсантами подключился и Военно-революционный комитет, принявший постановление, гласившее, что «в случае повторения повреждения жел. дор. полотна и обрыва проводов граждане волостей и городов, на территории которых будет произведено то или иное повреждение, будут привлечены к суровой ответственности и понесут наказания вплоть до расстрела» [29].
Конечно, этих мер было явно недостаточно для пресечения вражеской разведывательной деятельности в Олонецкой губернии. Однако после окончания иностранной интервенции на Севере осенью 1919 г. ситуация постепенно нормализовалась. С эвакуацией иностранных войск прекратилась и активная антисоветская работа заграничных спецслужб. Что же до белой разведки, то она не представляла для 1-й стрелковой дивизии столь серьезной угрозы. Шпионы и диверсанты антибольшевистской Северной области без особого труда обнаруживались чекистами. В течение 1919–1920 гг. были изобличены белогвардейские разведчики Д.И. Марков, А.В. Матюнин, П.А. Нефедов, И.В. Россиева, Я.Н. Антонов, М.В. Волкова, П.М. Степуков и другие [30].
Кроме того, к середине декабря во избежание дальнейших конфликтов с подчиненными Шафранского были разграничены полномочия карательных учреждений: «у частных граждан Особый отдел должен производить в случае надобности обыски и аресты с представителем городской милиции» [31]. Для воспрепятствования свободному передвижению вражеских агентов по железной дороге пропуска стали выдаваться контрразведчиками, а не администрацией станций [32].
Таким образом, несмотря на ограниченность арсенала методов работы военной контрразведки, недостатки кадровой политики, конфликтный характер взаимоотношений с иными звеньями аппарата управления и автономность Особого отделения, как в структурном, так и в оперативном отношении, его сотрудники внесли немалую лепту в победу Советской власти на Севере. Как следствие, Особые отделы ВЧК были сочтены оптимальными органами контрразведки.
Комментарий модератора: Примечания
[1] Plotke A.J . Imperial spies invade Russia: The British Intelligence Interventions, 1918. L., 1993. P. 94, 103. [2] Hill G.A . Go spy the land: Being the adventures of IK8 of the British Secret Service. L., 1936. P. 213. [3] РГВА. Ф. 40311. Оп. 1. Д. 10. Л. 33. [4] Национальный архив Республики Карелия (НАРК). Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 17. Л. 84. [5] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 15. Л. 15. [6] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 256. Л. 6, 9. [7] ГА РФ. Ф. Р-130. Оп. 3. Д. 170. Л. 42. [8] Красный меч. 1919. 18 авг. [9] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 429. [10] НАРК. Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 747. Л. 5.; Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 255. Л. 364. [11] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 256. Л. 6, 11, 17, 53, 55. [12] НАРК. Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 744. Л. 13, 135. [13] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 731–732. [14] Там же. Л. 619. [15] Там же. Л. 732. [16] НАРК. Ф. Р-413. Оп. 1. Д. 13. Л. 163. [17] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 619об., 666. [18] National archive of the United States (NAUS). Record Group 120. Publication M924. File 20.22-A. P. 5–6, 28–30. [19] РГА ВМФ. Ф. Р-124. Оп. 1. Д. 178. Л. 347; Д. 179. Л. 10, 117. [20] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 158. [21] НАРК. Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 747. Л. 117, 136. [22] НАРК. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 11. Л. 8. [23] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 184, 335об.; Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 744. Л. 82. [24] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 261. Л. 4, 9, 10об., 15. [25] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 227. Л. 2, 14.; Д. 177. Л. 1, 14, 26. [26] NAUS. Record Group 120. Publication M924. File 20.22-A. P. 50. [27] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 477об., 478. [28] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 256. Л. 11. [29] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 131. [30] НАРК. Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 744. Л. 13, 29, 135, 157.; Список контрев Белой Армии. Д. 745. Л. 26, 31, 50, 81. [31] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 772. [32] Там же. Л. 591.
Журналист, писатель, член Союза писателей России с 2000 года. Заслуженный журналист Республики Карелия.
В 1964 году окончил среднюю школу и поступил работать на Петрозаводскую РЭБ флота. Ходил на судах Беломорско-Онежского пароходства мотористом-матросом 1 класса.
В 1965 году поступил учиться на отделение историко-филологического факультета Петрозаводского государственного университета. По окончании университета в 1971 году был принят в штат республиканской молодежной газеты «Комсомолец», в которой проработал пятнадцать лет. С 1986 по 1989 г.г. был заведующим редакцией общественно-политической литературы издательства «Карелия». В 1989 году вернулся в журналистику, работал в газетах «Ленинская правда» («Курьер Карелии»), «Петрозаводск», «Город», «Карелия».
Первый опубликованный рассказ автора – «Отдать швартовы» – увидел свет на страницах «Комсомольца» в 1967 году. В этой же газете были впоследствии напечатаны рассказы «Петух», «Радикальное средство», «Дом» и другие. В 1988 году два рассказа – «Гастролер» и «Участок в "Эфире"» — были опубликованы в первом сборнике карельской фантастики «Пробный камень». Выступал с очерками в сборнике «Грани творчества» (1976), литературном альманахе «Зорька» (1989), в сборнике «Краевед Карелии» и др. В журнале «Север» дебютировал рассказом «Похоронный полковник» в 1990 году.
В. И. Верхоглядов был редактором-составителем сборников «Рядовые революции» (1988) «Есть у Отечества пророки» (1989), дайджеста «Наше наследие» (1996).
Первая книга документальной прозы «Пряжа» вышла в свет в 1977 году. За ней последовали другие книги.
В. Верхоглядов много лет плодотворно работает в жанре исторического очерка. В 1986 году за очерк «Покушение на улице Соборной» и цикл очерков о людях Заонежья удостоен премии имени К. Еремеева.
Библиография об авторе:
Писатели Карелии : биобиблиографический словарь / Карел. науч. Центр РАН, Ин-т языка, лит. и истории, М-во культуры и по связям с общественностью ; [сост. Ю. И. Дюжев ]. - Петрозаводск : Острова, 2006. - С. 41-44. - Имеется электронная копия Высокая награда : [В.Верхоглядов удостоен звания "Заслуж. журналист Карелии"] // Сев.курьер.-1996.-15 марта Миммиева, О. Разъяснение для "чайников" : петрозаводский журналист и писатель Валерий Верхоглядов издал книгу баек своих коллег / Ольга Миммиева // Петрозаводск. - Петрозаводск, 2014. - 3 апреля (№ 14). - С. 23. Подробный библиографический список об авторе
Библиография автора:
Верхоглядов, В. Н. Пряжа / В. Н. Верхоглядов ; [ред. Т. М. Юрна ; худож. Л. Н. Дегтярев]. - Петрозаводск : Карелия, 1977. - 125 с. Верхоглядов, В. Похоронный полковник : рассказ / Валерий Верхоглядов // Север. - 1990. - N 4. - С. 91-96 Верхоглядов, В. Н. Поколение, возродившее телеграф : Ветераны Петрозаводской ТТС о времени и о себе / Валерий Верхоглядов. - Петрозаводск : Издательство Владимира Ларионова, 2003. - 200 с. Верхоглядов, В. Н. Петрозаводские истории / Валерий Верхоглядов. - Петрозаводск : Издательство Владимира Ларионова, 2003. - 95 с. Верхоглядов, В. Н. В нашу гавань заходили корабли... : рассказ о петрозаводской пристани и не только о ней / Валерий Верхоглядов. - Петрозаводск : [б. и.], 2011. : Типография "Цифра". - 44 с. Верхоглядов, В. Полчаса неспешным шагом, или Прогулка по старым улицам города / Валерий Верхоглядов [Текст] // Север. - 2011. - N 9/10. Подробный библиографический список произведений автора http://avtor.karelia.ru/elbibl...ljadov.pdf
Комментарий модератора: Валерий Николаевич Верхоглядов родился в 1946 году в Пудоже. В раннем детстве потерял отца. В 1948 году семья переехала в Петрозаводск. После окончания школы Валерий Верхоглядов работал на Петрозаводской РЭБ флота, ходил на судах Беломорско-Онежского пароходства мотористом-матросом I класса. Окончил историко-филологический факультет Петрозаводского государственного университета в 1971 году и тогда же был принят в штат газеты «Комсомолец», где работал 15 лет. Затем работал в издательстве «Карелия», в газетах «Курьер Карелии», «Петрозаводск», «Город», «Карелия». Первый рассказ Валерия Верхоглядова был опубликован на страницах «Комсомольца» в 1967 году. После этого писатель публиковался в периодике и коллективных сборниках, был редактором-составителем ряда книг, опубликовал множество исторических очерков, книги документальной прозы. Заслуженный журналист Республики Карелия. Член Союза писателей с 2000 года. В последние годы Валерий Верхоглядов выпустил ряд книг по истории Петрозаводска , а также сборники прозы «Соло для одного», «Толкователь снов», «Рассказы», «Уж роща отряхает».
Дом инвалидов на Валааме был основан только в 1948 году и туда были направлены обеспечиваемые с "домов инвалидов малой наполняемости" "Рюттю", "Ламберо", "Святоозеро", "Томицы" "Бараний берег, "Муромское" "Монте-Саари".Да, ветеранов на Валааме умерло немного, но прошло через него много, прошло и отправилось кто в семью, кто в другой дом инвалидов, подальше от островного синдрома, кто-то возвращался, кто-то нет… Ясно, что найденные сейчас списки являются далеко не полными- но это первые списки ветеранов острова Валаам, умерших и прошедших через дом инвалидов.И вот - радостная новость! На Валааме торжественно открыт памятник погибшим ветеранам и на нём - тот самый список! Тема может и тяжелая и непонятна некоторым, но только о 50 % живших в интернатах знали родственики ,а многие из них так и остались безвести пропавшими ,потому что не хотели собой обременять своих родных. Может среди этих списков кто то найдет упоминание о том чье имя пытаются установить. Интернат на Валааме - зто был идеальный образ разбитой жизни. Без будущего, без надежды, в окружении эпически прекрасных гранитных скал и ревущего Ладожского озера, по которому навигация открыта лишь 5 месяцев в году.
Сейчас подтверждена смерть на Валааме 50 ветеранов войны, за всё время его существования с 1948 по 1984 год. Думаю, это количество будет больше, если удастся внести ясность в так называемой "Журнал движения", т.е. тех, кто находился на Валааме, но либо вернулся в семью, либо был переведён в другой дом инвалидов и т.д. Известно, что около четверти уехавших с Валаама возвращались обратно, но точные списки можно свести, только просмотрев свидетельства о смерти, которые сохранились. Сейчас эта работа идёт в Видлицком доме инвалидов и престарелых - правоприемнике Валаамского дома инвалидов.
Ветераны Великой Отечественной войны, умершие на острове Валаам 1 Афанасьев Фёдор Терентьевич 1919 04.07.1978 Калевальский р-н пос. Ухта, пос. Кепы 2 Аксентьев Михаил Иванович 1923 Был в Д.И. "Ламберо" 3 Антонов Пётр Иванович 1919 17.04.1952 Есть данные о семье 4 Валкиайнен Адам Адамович 1919 29.03.1963 Кестеньгский р-н КФССР 5 Васильев Фёдор Абрамович 1903 02.01.1957 Петровский р-н КФССР 6 Гагарин Иван Лазаревич 1910 26.07.1963 Заонежский р-н Деригузовский с.с, дер. Юттева 7 Герасимов Иван Иосифович 1916 18.03.1955 Сортавала - там жила сестра 8 Горбенко Дмитрий Васильевич 1909 18.11.1970 родился Ростовская обл. Вешенский р-н брат в Москве, после войны адрес г. Пудож 9 Гордеев Иван Фёдорович 1894 Заонежский р-н 10 Горин Иван Матвеевич 1901 27.10.1951 Пудожский р-н пос. Бочилово 11 Гордеев Иван Фёдорович 1894 17.12.1966 12 Данилин Степан Иванович 1897 08.08.1950 жил Пряженский сс д. Киндосово жена (есть ФИО) ., КФССР Пудожский р-н Куганаволокский с.с (родители) служил рабочая рота команда 131 (?) а также 136 ОМСБ 13 Дубовенко Петр Лаврентьевич 1901 28.12.1954 Ойявойненский с.с к-з Ворошилова 14 Евсеев Петр Васильевич 1913 28.02.1963 родился Юргеница [Юргелица] Пряжинский рн 16 Егоров Петр Иванович 1911 07.01.1973 г.Беломорск 17 Ешманов Николай Иванович 1919 04.02.1973 18 Жижов Павел Васильевич 1905 25.07.1961 Сегежский р-н 19 Захаров Степан Егорович 1919 23.07.1952 Петрозаводск 20 Карвонен Николай Иванович 1912 18.03.1968 Кестеньга 21 Калитаров Иван Васильевич 1924 25.02.1960 Петрозаводск Качалов Виталий Николаевич 1924 05.01.1955 д. Пески Рыпушкальский сс, Олонецкий р-н переведён из Муромского ди 22 Кононов Александр Филиппович 1897 14.02.1969 родился Пудожский р-н Подсосенье, жил Пудож 23 Коренев Александр Пахомович 1910 10.07.1979 Пудож 24 Косачёв Петр Михайлович 1922 05.12.1948 Заонежский район Деригузовский сс дер. Никонова гора 25 Лаврентьев Яков Фёдорович 1916 29.11.1981 Беломорский р-н дер. Красная горка 26 Леонтьев Иван Фёдорович 1907 24.01.1952 Пряжинский р-н Сямозерский сс 27 Микульских Иван Михайлович 1904 29.04.1968 28 Михайлов Михаил Александрович 1893 09.05.1960 29 Москалев Василий Матеевич 1922 26.07.1977 род. Ярославская обл. Арефинский р-н дер. Крутец жена в Кеми 30 Носковец Петр Сергеевич 1895 02.03.1971 31 Никонов Яков Михайлович 1916 12.09.1975 Беломорский р-н пос.Тунгуда 32 Переведенцев Григорий Алексеевич 1909 03.02.1970 33 Попов Николай Филлипович 1910 19.03.1963 Беломорск 34 Пяттоев Никита Антонович 1924 02.07.1959 35 Ранганен Павел Матеевич 1892 14.нояб1958 36 Рядоев Василий Петрович 1895 25.10.1956 37 Седов Николай Фёдорович 1894 14.12.1967 38 Седов Николай Осипович 1900 14.12.1967 39 Сидоров Фёдор Иванович 1902 10.03.1970 Петрозаводск 40 Смирнов Николай Иванович 1905 24.06.1955 Чалнинский р-н Падозеро 41 Томашев Григорий Анисимович 1903 10.03.1954 Кемский р-н 42 Харлуков Василий Петрович 1902 20.10.1969 родственники в Петрозаводске 43 Холодный Михаил Петрович 1920 26.08.1960 контузия 1941, огнестрельное ранение в 24.02.1944 44 Шлыков Степан Кузьмич 1905 05.02.1947 45 Фалин Василий Егорович 1900 19.06.1972 родился Повенецкий р-н д. Тайгиницы, есть автобиография участвовал в составе 56-го учебно кадрового полка 56 стр. див. им. Московского пролетариата 46 Федотов Петр Степанович 29.06.1913 26.05.1960 жена и дети в Петрозаводске 47 Фёдоров Павел Фёдорович 1897 30.03.1954 Суоярви 48 Юплов Илья Филиппович 1914 18.01.1983 49 Яковлева Надежда Петровна 11.06.1955
Ветераны войны, дела которых хранятся в архиве Дом инвалидов о. Валаам и которые, сответственно, находились в этом доме инвалидов или доме инвалидов, которые предшествовали Валаамскому ("Ламберо", "Бараний берег" и другие). 1 Аганин Капитон Григорьевич 1925 из Ладва Прионежского р-на прибыл в д.и. «Ламберо» 2 Алексеев Евгений Фёдорович 1918 20.05.1956 Петрозаводск 3 Амбаров Александр Васильевич 1907 04.12.1959 Пряжинский р-н 4 Ананьин Пётр Степанович 1924 Заонежский р-н дер. Т..панцы прибыл в д.и. в 1946 5 Андреев Яков Иванович 1915 1 августа 1953 Олонецкий р-н Всеволжский сс дер. Воронова Сельга 6 Андуков Виктор Иванович 1917 22.11.1983 7 Артемьев Антон Фёдорович 1927 24.06.1969 8 Артемьев Иван Афанасьевич 1917 переписка 1947 с д.и. «Косолма»,предположительно отправлен туда 10 Артунькин Василий Николаевич 1915 06.12.1966 семья 11 Басов Сергей Иванович 1909 Сортавальский р-н в 1956 на В. 12 Басков Василий Севастьянович 1924 Вологодская обл. Кадуйский р-н дер. Учитапоследние данные на 1946 г. 13 Батраков Иван Михайлович Ладва -ветка с 1947 в «Ламберо» 14 Белов Владимир Иванович 1926 03.12.1960 Олонец 15 Басков Василий Севастьянович 1924 2.25 «Томицы» м.ж. Олонецкий р-н 16 Белугин Борис Николаевич 1925 04.07.1952 Сортавала 17 Беляев Александр Филиппович 1926 29.10.1955 Сортавальский р-н, отпр. д.и. «Лахта» 18 Берман Анатолий Моисеевич 1927 в 1947 прибыл в «Ламберо» 19 Богданов Павел Иванович 1920 с 1947 на Валааме 20 Богданов Василий Иосифович 1923 прибыл с Заозерского с.с Прионежского р-на 21 Бойко Валерий Павлович 1924 м.р Одесса, временно проживал в Сортавала 22 Варфоломеев Александр Николаевич 1911 прибыл 23.04.1955 из «Рюттю» 23 Веселов Георгий Васильевич 1923 02.09.1982 прибыл 1982 из г.Кемь на Валаамна фронте с 09.1941 по 06.1945 ранение в шею в феврале 1942 данных о смерти нет 24 Вижуев Иван Ефимович 1926 04.11.1955 25 Волынцев Олег Андреевич 1919 14.08.1964 уволен к матери в Беломорск 26 Гавриленко Карп Семёнович 1925 29.08.1957 уволен адрес Томицы Приозерского р-на 27 Гагарин Иван Лазаревич 1920 01.11.1958 Заонежский р-н 28 Галашкин Фёдор Сергеевич 1925 26.06.1957 г. Кондопога, 29 Гарусов Михаил Николаевич упоминается как закончивший сапожную мастерскую в «Ламберо» в 1947 30 Голиков Иван Степанович 1911 Сортавальский р-н 31 Гончаров Герасим Петрович 1905 22.11.1949 «Ламберо» 32 Григорьев Иван Васильевич 1920 дер. Улялега Пряжинского р-на находился в «Косолме», потом в «Ламберо», дальнейшая судьба неизвестна 33 Гусев Николай Иванович 1915 Петрозаводск, изначально в «Ламберо» 34 Денежкин Александр Иванович 1912 д.Семеново Пудожского р-на, велась переписка в 1958 г. неясно, поступил он или нет 35 Дёмин Иван Григорьевич 1914 1956 выбыл Медвежьегорский р-н Лумбуши 36 Дмитриев Николай Дмитриевич 1925 упоминается как закончивший сапожную мастерскую в «Ламберо» 1947 место жительства Мегрега Олонецкого р-на, собирались исключать в 1950 году 37 Егоров Петр Ефимович 1925 25.02.1946 Медвежьегорский р-н Урус-озеро 38 Егоров Иван Иванович 1899 место рождения Бологоевский р-н Калининской обл, изначально находился в Новоторжском д.и затем отправлен в «Томицы». 39 Егоров Владимир Григорьевич 1904 29.05.1955 дом.инв. «Лахта» инвалид ГРАЖДАНСКОЙ войны 40 Емельянов Иван Семёнович 1899 1956 дом . адрес Кондопожский р-н 41 Еремин Александр Ильич 1914 5.47 42 Ермолин Борис Иванович 1923 30.05.1955 Уволен по собств.желанию 43 Ершов Георгий Николаевич 1926 Сортавальский р-н, отправлен в «Ламберо» 44 Жилинский Иван Иванович 1900 1962 Сегозерский р-н 45 Закиров Латип 1903 Не раньше 1965 46 Злобин Алексей Александрович 1916 26.11.1957 Беломорский р-н 47 Иванов Владимир Иванович 1925 48 Иванов Дмитрий Иванович 1912 прибыл в 1948 в «Томицы» 49 Иванов Константин Иванович 1916 08.07.1952 уволен как инв. 3 группы Вологодская обл. Белозерский р-н Зарецкий с.с дер. Кяругино 50 Иванов Андрей Васильевич 1910 02.06.1946 выбыл по собственному желанию 51 Иванов Виктор Михайлович 1921 17.02.1954 выбыл по собственному Петрозаводск 52 Иванов Иван Фомич 1925 1954 исключен 53 Иванов Новид Гордеевич 1908 26.06.1952 выбыл «Рюттю» 54 Изотов Василий Семёнович 1918 13.06.1975 55 Исаков Петр Иванович 1925 Петрозаводск должен был быть уволен в связи с 3 группой инв. из «Ламберо» 56 Ислентьев Николай Владимирович 1926 уроженец Молотовская обл (ныне Пермский край), Губахинский р-н, Усьва, проживал Сегежа, уехал в мае 1946 из «Томицы» Прионежского района и больше не возвращался 57 Ильин Николай Алексеевич 1926 29.06.1951 уволен Петровский р-н Мунозерский с.с 58 Карпов Александр Семенович 1908 закончено 1952 Петрозаводск 59 Карху Иван Фёдорович 1916 прибыл 1982 пос. Калевала 60 Карху Василий Николаевич 1914 Ладвозеро Калевальского р-на последние сведения за 1962 г. 61 Койчеров Григорий Васильевич 1928 8.65 Лоухи 62 Колесников Василий Васильевич 1924 01.07.1964 выбыл по приказу 63 Колобаев Василий Григорьевич 1926 28.06.1973 64 Колодин Александр Иванович 1923 1956 по собств.желанию 65 Кондратьев Иван Семенович 1926 Олонецкий р-н Ульванский с.с прибыл из «Ламберо»поступил 1947 66 Корсаков Иван Васильевич 1912 прибыл в 1955 67 Коротких Василий Иванович 1919 1957 уволен 68 Кошелев Эдуард Александрович 1923 28.10.1955 выбыл «Лахта» сам из Сортавальского р-на 69 Кошкин Николай Николаевич 1922 в 1947 в «Ламберо» из Таржипольского сс Прионежского р-на 70 Ксенофонтов Василий Петрович 1913 08.08.1966 71 Кулаков Владимир Яковлевич 1925 д. Семёново Палтогорского сс Вытегорского р-на Вологодской обл. прибыл в 1948 г. 72 Курмаев Константин Михайлович 1917 73 Кузьмин Василий Петрович 1926 09.06.1947 отбыл учиться в школе киномехаников в 1947 75 Ларкин Григорий Васильевич упоминается как закончивший сапожную мастерскую в «Ламберо» в 1947 76 Ланев Фёдор Васильевич 1927 Кондопога прибыл 1954 год 77 Лебедев Фёдор Александрович 1926 29.06.1965 78 Леонтьев Иван Васильевич 1926 Куркиоки прибыл в «Ландеро» в 1947 79 Логинов Николай Николаевич 1914 17.05.1960 Сегежа п. Линдозерский 80 Лубаков Николай Николаевич 1920 26.05.1947 Медвежьегорск 81 Лугниев Яков Ермолаевич 1913 прибыл в «Рюттю» прибыл 1953 82 Люрин Степан Романович 1928 1951 84 Макаревич Моисей Матвеевич 1897 1950 85 Максимов Иван Ильич 1907 1949 Сортавала 86 Малышев Иван Михайлович 1909 прибыл в 1949 в «Ламберо» 87 Матюшин Иосиф Иванович 1923 1 июня 1955 88 Медведев Иван Петрович с 1954 г. 89 Медников Григорий Филиппович 1922 из Беломорского р-на в Ламберо с 1947 90 Митин Дмитрий Ильич 1910 1 июля 1953 г. выбыл Беломорский р-н 91 Минин Александр Ефимович 1906 упоминается как закончивший сапожную мастерскую в «Ламберо» Петрозаводск 92 Михеев Вениамин Павлович 1923 10.58 м.р.. Петрозаводск 93 Молодцов Дмитрий Петрович 1918 Далее 1953 неизвестно 94 Мухин Михаил Никитович 1911 19.03.1953 95 Никитин Василий Фёдорович 1911 1946 в «Ламберо», уроженец Медвежьегорский р-н д. Верховье, жил в Петрозаводске 96 Николаев Александр Карлович 1903 1947 урожен Каменец-Подольской области, прибыл из Локшинского д.и. (Омская обл) 97 Никонов Яков Михайлович 1926 освид.1958 Рабочеостровск 1-ой Пятилетки д.18 98 Нючагин Егор Иванович 1904 09.11.1956 99 Одинцов Михаил Николаевич 1913 должен был прибыть 1 сентября 1947 в «Томицы» из Беломорского р-на 100 Павловский Степан Степанович 1900 из Каменец-Подольской обл, прибыл в «Ламберо» в ноябре 1946 из Мурманской области 101 Палтусов Иван Макарович 1905 10.05.1947 «Томицы» Кондопога 102 Панфилов Иван Николаевич 1913 15.11.1961 , жил в Петрозаводске 103 Пекшуев Иван Петрович 1925 1946 последние сведения Калевальский р-н Ухтинский сс 104 Петров Карп Георгиевич 1923 документы 1945 года из «Томиц», затем в «Ламберо» 105 Плюстин Николай Иванович 1926 «Ламберо» 106 Полевайкин Иван Николаевич 01.08.1917 03.03.1970 107 Полянин Александр Иванович 1926 уроженец д. Остречина Вознесенского р-на, проживал ст. Шуя находился в д.о.»Косолма» 108 Поляков Михаил Алексеевич 1922 1948 признан трудоспособным Петрозаводск, переписка с «Ламберо» 109 Попов Константин Григорьевич 1914 прибыл из БССР, в 1947 году был в «Ламберо» 110 Попков Виктор Степанович 1926 13.10.1952 убыл ранен в 1945, адрес пос. Рабочеостровск 111 Прокопьев Фёдор Андреевич 1903 08.06.1953 выбыл 112 Прохоров Николай Егорович 1926 12.47 выбыл адрес Олонецкий р-н 113 Ретсе Павел Степанович 1896 1947 умер жена Ретсе Амалия Германовна Ставропольский край, Архангельский р-н село Нины умер в «Ламберо» 114 Рогатых Зосим Иванович 1925 Архангельская обл. Красноборский район Литуновский сс д. Паньково 115 Рогожин Михаил Николаевич 1908 в 1948 г. был в «Томицах» 116 Рудный Алексей Фёдорович 1923 Пудожский р-н Шальский с-с дер. Первомайская, прибыл в «Ламберо» в 1947 117 Савельев Михаил Матвеевич 1919 1959 118 Савинский Василий Алексеевич 1924 25.06.1955 выбыл в "Рюттю" жил в Ярославской обл. Гаврило-Ямский р-н Ананьевский сс д. Волково 119 Саволайнен Вейно Адамович 1918 17.12.1980 120 Седов Иван Степанович 1914 Петрозаводск, прибыл в 1946 в «Томицы» 121 Секушин Николай Иванович 1927 только справка с предложением принять за 1946 год 122 Сидоров Дмитрий Гаврилович 1922 Пудож с 1947 в «Ламберо» 123 Сидоров Михаил Иванович 1925 выбыл как 3-ю группу документы на ДИ «Рюттю» ст. Деревянка Прионежского р-на 124 Силаков Иван Филиппович 1906 1967 родился Вологодская обл. Вытегорский р-н, с. Фоминское, посту был в 1966 г. Донецк 125 Силин Николай Васильевич 1920 Олонецкий р-н Куйтежский сс с 1947 в «Ламберо» 126 Скобелев Павел Георгиевич 02.07.1955 127 Слезин Алексей Васильевич 1924 в «Ламберо» из Остапенского Тотемского р-на Вологодской обл. 128 Слоев Иван Григорьевич 1924 в «Ламберо» по кр.мере до 1949 из «Мегреги» Олонецкого р-на в т.ч. участвовал в Финской войне 129 Смирнов Виктор Александрович 1922 прибыл в «Ламберо» из Кировобада 130 Степанов Виктор Петрович 1925 03.11.1961 131 Талалаев Михаил Трофимович 1927 Татарская ССР Куйбышевский р-н д. Екатериновка, временно проживал Питкярантский р-н Перушаевский сс с 1947 г в «Ламберо» 132 Таныгин Иван Дормидонтович 1914 Медвежьегорский р-н, учился Бернгардовская школа - интернат 133 Тихонович Александр Александрович 1923 1946 «Ламберо» 134 Тихонов Андрей Иванович 1896 Пряжинский р-н «Лахти», направлен в интернат «Святозеро», оттуда в 1948 в «Талицы» 135 Тищенко Андрей Семёнович 1918 01.12.1974 семья погибла в войну, второй брак в Смоленске 136 Тропин Леонид Семёнович 1913 1965 К семье в Сортавала 137 Ткачев Алексей Васильевич 1910 Череповец, после войны Лахденпохья, с 1947 г в «Ламберо» 138 Трофимов Константин Григорьевич 1903 Убыл после 1965 года 139 Чуркин Василий Фёдорович 1923 Шелтоозеро, прибыл в 1947 в «Ламберо» 140 Хатов Алексей Алексеевич 1918 выбыл из «Ламберо» в 1947 г. для сопр. жены в г. Рубцовск 141 Удалов Павел Илларионович 1895 01.07.1968 семья 142 Федоров Владимир Александрович 1907 06.03.1953 исключен 143 Федоров Михаил Михайлович 1923 выбыл в 1964 место рождения Старая Русса Новгородской области 144 Федьков Матвей Иванович 1906 29.07.1955 Сортавала 145 Фокин Александр Андреевич 1926 1951 Сегежа, 146 Фомин Александр Васильевич 1926 1 июля 1953 родился Рыпушкальский сс 147 Фотин Михаил Фёдорович 1925 1947 Вологодская обл. Вытегорский р-н умер в больницы в Петрозаводске 148 Шестаков Николай Иванович 1912 02.03.1952 149 Шпагин Иван Яковлевич 1923 1974 150 Ющиев Дмитрий Александрович 1923 14.11.1962 семья пос. Ухта 151 Яковлева Надежда Петровна 1911 1958 152 Япаров Яков Япарович 1901 13.09.1973 153 Яргин Андрей Павлович 1899 08.08.1952
На фронтах «Великой Отечественной» войны погибло 28 миллионов 540 тысяч бойцов, командиров и мирных граждан. Ранено 46 миллионов 250 тысяч.Вернулись домой с разбитыми черепами 775 тысяч фронтовиков.Одноглазых 155 тысяч.Слепых 54 тысячи.С изуродованными лицами 501 342С оторванными половыми органами 28 648Одноруких 3 миллиона 147Безруких 1 миллион 10 тысячОдноногих 3 миллиона 255 тысячБезногих 1 миллион 121 тысяча С частично оторванными руками и ногами 418 905Так называемых «самоваров», безруких и безногих - 85 942
1665-1695-1706-1708г. На карте обозначены населённые пункты Kustranda - Kusiranda (совр. Кузаранда) , Tolua - Tolna (совр. Толвуя), Singa - Sunga (совр. Шуньга). Думаю из-за того, что эти карты делали заморские путешественники обозначение деревень на них по разному пишутся. Наши прибалтийско-финские названия всё же для них были в новинку
Светлана Воробьева СКОМОРОХИ В ЗАОНЕЖСКИХ ПОГОСТАХ (по материалам исторических источников XV–XVII вв.)
Роль скоморохов в формировании и развитии народной культуры XII– XVII веков давно привлекает внимание исследователей. Существует большое число исследований
Воробьева С.В. (г.Петрозаводск), Пигин А.В. (г.Петрозаводск) Материалы к изучению истории крестьянских семей Заонежья (синодики-помянники XVII—XIX веков)
При условии «расшифровки» списка имен в помянниках можно попытаться определить границы родственной памяти крестьян в каждом конкретном случае, обозначить число поколений, которое она охватывает. Отправной точкой для этой работы являются заглавия помянников с указанием имени, патронима, фамилии их владельцев. Заглавия и владельческие записи в начале и на некоторых внутренних страницах объединяют зачастую несколько имен, местами дописаны вторые фамилии. Большую помощь для анализа семейной истории, родственных связей владельцев помянников могут оказать материалы податного делопроизводства XVII–XVIII вв. (писцовые и переписные книги, а также ревизские сказки) [5] . Сложность работы с подобными документами заключается в том, что они, по большей части, не фиксируют полный состав семьи. Все материалы налогообложения представляют собой списки жителей по деревням, но до середины XVIII в. в них не заносили женщин, а до второй половины XVII в. записывали далеко не всех мужчин, а только глав семейств. Тем не менее, несмотря настр. 259 неполноту и отрывочность этих источников, нами была предпринята попытка исследования некоторых помянников с целью определения их семейной принадлежности и идентификации упомянутых в них имен. Особый интерес представляют внесенные в некоторые из помянников
Примечания
[1] Plotke A.J . Imperial spies invade Russia: The British Intelligence Interventions, 1918. L., 1993. P. 94, 103.
[2] Hill G.A . Go spy the land: Being the adventures of IK8 of the British Secret Service. L., 1936. P. 213.
[3] РГВА. Ф. 40311. Оп. 1. Д. 10. Л. 33.
[4] Национальный архив Республики Карелия (НАРК). Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 17. Л. 84.
[5] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 15. Л. 15.
[6] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 256. Л. 6, 9.
[7] ГА РФ. Ф. Р-130. Оп. 3. Д. 170. Л. 42.
[8] Красный меч. 1919. 18 авг.
[9] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 429.
[10] НАРК. Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 747. Л. 5.; Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 255. Л. 364.
[11] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 256. Л. 6, 11, 17, 53, 55.
[12] НАРК. Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 744. Л. 13, 135.
[13] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 731–732.
[14] Там же. Л. 619.
[15] Там же. Л. 732.
[16] НАРК. Ф. Р-413. Оп. 1. Д. 13. Л. 163.
[17] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 619об., 666.
[18] National archive of the United States (NAUS). Record Group 120. Publication M924. File 20.22-A. P. 5–6, 28–30.
[19] РГА ВМФ. Ф. Р-124. Оп. 1. Д. 178. Л. 347; Д. 179. Л. 10, 117.
[20] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 158.
[21] НАРК. Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 747. Л. 117, 136.
[22] НАРК. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 11. Л. 8.
[23] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 184, 335об.; Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 744. Л. 82.
[24] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 261. Л. 4, 9, 10об., 15.
[25] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 227. Л. 2, 14.; Д. 177. Л. 1, 14, 26.
[26] NAUS. Record Group 120. Publication M924. File 20.22-A. P. 50.
[27] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 477об., 478.
[28] НАРК. Ф. Р-639. Оп. 1. Д. 256. Л. 11.
[29] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 131.
[30] НАРК. Ф. Р-30. Оп. 3. Д. 744. Л. 13, 29, 135, 157.; Список контрев Белой Армии.
Д. 745. Л. 26, 31, 50, 81.
[31] НАРК. Ф. Р-798. Оп. 1. Д. 1. Л. 772.
[32] Там же. Л. 591.