Ольхины -Олонецкая губерния - СПБ - Генеалогический форум

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Деревня Ямка впервые упоминается в документах в 1563 году. До присоединения Новгорода к Москве она входила в состав владений одного из крупнейших новгородских феодалов — боярина Микиты Офонасьева (Грузова). За время своего существования поселение три раза меняло имя. В период Смутного времени, когда отряды иноземцев и «русские воры казаки» разорили Заонежье, деревня была сожжена, а в 1616 году в ней «после разорения немецких людей» поставил «дворишко крестьянин Истомка Васильев сын Ольхин да сын его Юшко». От прозвища этого крестьянина произошло второе название деревни — «Ольхино, Ольхинская», закрепившееся в документах с 1850 года.

В 1563 году в деревне стояло два крестьянских двора. До начала XX века в деревне было всего 3 двора, в которых продолжали жить потомки Истомки Ольхина. Несмотря на то, что в 1911 году в деревне Ольхино было уже 15 дворов, в которых жили представители пяти фамилий — все они происходили от одного прародителя — Истомки Васильева Ольхина. Один из его потомков Семен Костин в 1769 году стал одним из руководителей Кижского восстания приписных крестьян Олонецких железоделательных заводов 1769-1771 гг.

После подавления восстания в июле 1771 года Семёну Костину вместе с другими активнейшими участниками восстания было определено наказание: их били кнутом и выслали на пожизненную каторгу в Сибирь, на Нерчинские рудники. Другой потомок Истомки Ольхина — Елизар Федосеев Ольхин стал Санкт-Петербургским купцом и подобно большинству кижан покинувших родину, постоянно жертвовал средства на «благоукрашение» Преображенской церкви Спасо-Кижского погоста. Его сын — Василий Елизарьев также принадлежал купеческому сословию столицы, а его брат Лазарь состоял в олонецком купечестве.

С 1759 года В. Ольхин становится содержателем нескольких петербургских мостов; один из них — от Адмиралтейской стороны на Васильевский остров, а два других, соединявших Васильевский с С.-Петербургским островом и С.-Петербургский остров с Выборгской стороной. Похоронен также как и его отец в Санкт-Петербурге в Александро-Невской лавре в некрополе XVIII века.

http://kizhi.karelia.ru/villages/yamka

balabolka написал:

[q]
РОСПИСЬ ОЛЬХИНЫ
[/q]

здравствуйте.есть ди дерево рода купцов СП Ольхиных?
Мы собрали дерево около 4000 человек. У нас много фамилий и родов. Есть крестьяне, дворяне и цари-императоры.

Александр.

Я не строила.
Собрала то, что есть.
Но, думаю, в музее "Кижи" должно быть.

С уважением. Ольга

aleksandr-amozov написал:

[q]

[/q]

здравствуйте.есть ди дерево рода купцов СП ОЛЬХИНЫх?

[/q]

Есть. Галина Ольхина строила на майхеритаж, гени, роспись издавалась....

Здравствуйте. Нашлось на сайте аукциона
Возможно, как-то связано с вашими Ольхиными
Подпись: Александру Ольхину

>> Ответ на сообщение пользователя balabolka от 6 августа 2019 7:32

Добавлю кое-что о Елизавете Николаевне Кайдановой. Она была крёстной матерью моей 3-прабабки -- Екатерины Валериановны Майковой (в замужестве Маркеловой; 1834--1902). Один из сыновей Екатерины Валериановны, Константин Михайлович Маркелов (1868--1944), оставил беллетризованные мемуары "На берегу Москва-реки". Речь там идёт в основном о летней жизни в подмосковном имении Красный Стан (Рузский уезд), но и о Москве там тоже кое-что есть. У многих своих персонажей он изменил имена. Крёстная его матери в его воспоминаниях сохранила свою фамилию, но названа там Марией Лукиничной. И вот что он пишет:

Другим обязательным для моей матушки визитом был визит к ее крестной матери, известной в то время всей Москве и даже Петербургу под прозвищем полунощницы. Мария Лукинична Кайданова — так звали крестную матушки — посещала родных и знакомых только по ночам. Объяснить странность такого обычая Кайдановой никто не мог. Кто говорил, что она страдала бессонницей и, боясь ночного одиночества, стремилась быть ночью на людях. Некоторые уверяли, что, лично заведуя своими делами и управлением своим домом и входя по скупости во все мелочи своего хозяйства, она не имела времени делать визиты днем. Кто объяснял ночное бодрствование ее и поздние визиты тем, что, несмотря на свой преклонный возраст, она искусственно, разными не выдерживавшими дневного света средствами поддерживала свою увядшую красоту. Впрочем, последнее мнение осмеливался открыто высказывать лишь сверстник Кайдановой по годам, и притом совершенно отпетый в общественном мнении за свои чересчур рискованные рассказы, сам всегда молодившийся и одевавшийся petit-maître’oм барон Гилльстрем, которому ничего не стоило рассказать при дамах самый пикантный анекдот, вывезенный им из Парижа, и который каждый свой рассказ начинал словами: «Chez nous à Paris...» Так или иначе, если и были оправдания ночным посещениям крестной моей матушки, то не было извинения и прощения тем, кто осмеливался ее не принять. Боже упаси прислугу того дома, на который нагрянула «полунощница», заявить, что господа почивают или собираются спать. Властная и до болезненности самолюбивая ночная посетительница никому не прощала отказа в приеме, а знакомые Кайдановой, имевшей большие связи в тех кругах, которые принято было называть высшими, хорошо знали, что значило навлечь на себя ее гнев. Звонок Кайдановой... и всё в доме тотчас освещалось и поднималось на ноги для встречи суровой гостьи.

"На берегу Москва-реки". Париж, 1926. С. 25-26.