Ольхины -Олонецкая губерния - СПБ - Генеалогический форум

Из истории рода Кайдановых-Ольхиных

В семействе Кайдановых-Ольхиных, владевшем крупнейшим имением в Санкт-Петербургской губернии, вошли представители разных национальностей. История рода началась в XVIII в. Он не относился к старинным знатным русским родам или к национальной аристократии присоединенных к Российской империи новых территорий. Члены семьи стали представителями той новой российской элиты, которая, воспользовавшись предоставленной судьбой возможностью, смогла взойти по ступеням социальной лестницы, благодаря своей долгой и успешной службе на благо страны.

Императорская Россия была сословным государством, в котором социальная мобильность была жестко ограничена. Дворянское сословие находилось в преимущественном положении, так как оно служило опорой царской власти. Дав дворянскому сословию привилегии, власть получала взамен его лояльность для поддержания порядка в российском обществе и стабильной работы государственных институтов. Дворяне вне зависимости от своего происхождения получали доступ в светское общество и местные дворянские сообщества, и пользовались многочисленными привилегиями. Они имели право владеть деревнями с крепостными и учиться в дворянских учебных заведениях, освобождались от налогов и обязанности служить на государственной службе или в армии и т.д. В то же время у них было право занимать государственные должности или служить офицерами в армии с возможностью продвижения до высоких чинов.

Человеком, благодаря которому в роду Кайдановых-Ольхиных соединились ветви разных национальностей, стала Елизавета Николаевна Авдеева (род. кон. XVIII в., ум. 1861 г.). В первый раз она вышла замуж за надворного советника Ивана Платта, от которого у нее родилась дочь Прасковья. Овдовев, Елизавета Николаевна вышла замуж во второй раз за коммерции советника Александра Васильевича Ольхина (ум. 1815 г.).

Ветвь Ольхиных
Произошла от олонецких купцов. Будучи купцом, дед Александра Васильевича Ольхина сумел составить капитал, благодаря которому сам Александр Васильевич с 1792 г. состоял в купечестве.
Нажмите, чтобы увеличить
Генеалогическое древо Ольхиных-Кайдановых
Благодаря предприимчивости А.В. Ольхина, полученный таким образом капитал был пущен в коммерческий оборот и приносил хорошую прибыль, а его фабрикантская деятельность (в том числе на собственных столичных бумажных фабриках) была столь успешна, что за нее Ольхин получил ордена св. Владимира 4 степени и св. Иоанна Иерусалимского, а вскоре и дворянство. От брака Елизаветы Николаевны и Александра Васильевича Ольхиных родилось два сына: Александр (1812 г.) и Николай (1814 г.), а также дочь Александра (1816 г.).

Именно благодаря А.В. Ольхину, Елизавета Николаевна и ее дети стали владеть вотчинами и фабриками в Санкт-Петербургской губернии и другим имуществом. Они стали владеть недвижимостью за границей в Финляндии, когда коммерции советник Ольхин приобрел у наследников графа И.И. Шувалова усадьбу Кавантсаари и земли в двух волостях Муолаа и Валкъярви Выборгской губернии. Общая сумма сделки составила 80 000 рублей. Позднее наследники Ольхина продали поместье Кавантсаари графу Карлу Густаву Маннергейму, деду маршала Финляндской республики.

Младший сын Александра Васильевича и Елизаветы Николаевны Ольхиных Николай (1814 до 1857 г.) обучался в высшем училище, впоследствии стал камер-юнкером и надворным советником, состоял в ведомстве Министерства иностранных дел и являлся чиновником 6 класса при главнокомандующем действующей армии. Н.А. Ольхин женился на Екатерине Васильевне (урожденной Энгельгардт) и имел от нее четырех детей: сына Александра и дочерей Ольгу, Елизавету и Екатерину.

Старший сын Александр (1812—1873) обучался в Артиллерийском училище, после окончания которого (1833 г.) был произведен в прапорщики с зачислением в полевую пешую артиллерию. Благодаря своим способностям он остался в том же училище для прохождения годичного курса «высших наук». После этого А.А. Ольхина перевели в 15 артиллерийскую бригаду, а затем в 3 гвардейскую и гренадерскую артиллерийскую бригаду.

В начале 1840 г. он стал адъютантом начальника штаба в управлении генерал-фельдцейхместера и служил в этой должности до середины 1843 г. Постепенно дослужившись до чина полковника, он с 1852 г. стал членом различных комиссий по перевооружению войск. Следующим важным этапом в его военной карьере явилось назначение на службу в Финляндию, где с 1855 г. А.А. Ольхин получил чин генерал-майора и был заведующим полевой артиллерией вплоть до 1860 г. После перевода в Петербург в середине 1860 г. его назначили совещательным членом оружейной комиссии временного артиллерийского комитета. Он являлся членом других комитетов, а впоследствии стал совещательным членом оружейного отдела артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления. А.А. Ольхин закончил службу в чине генерал-лейтенанта, а в последней названной нами должности оставался вплоть до самой смерти.

А.А. Ольхин принимал участие в подготовке крестьянской реформы в составе Петербургского губернского комитета, начавшего свою деятельность в 1858 г. В Петербургский губернский комитет входили 24 человека. А.А. Ольхин и барон Ю.Ф. Корф придерживались умеренных позиций и выступали против ущемления интересов крестьян при наделении землей за выкуп. Они считали, что предоставленное помещику право разрешать выход крестьянам из сельского общества будет использоваться только в его интересах, а выкуп усадьбы не отдельными домохозяевами, а целой общиной негативно скажется на хозяйствовании крестьян. Также они выступали против предлагаемого некоторыми помещиками двенадцатилетнего срока временнообязанного состояния, считая, что столь длительный срок породит напряженные отношения между крестьянами и помещиками. А.А. Ольхин высказывался против выдвинутых некоторыми другими членами комитета «обязательных работ» в пользу помещика, полагая, что за этим скрывается обычная барщина.

А.А. Ольхин был женат на потомственной дворянке Марии Сергеевне Кусовой (1817—1910). У них родилось три сына: Александр, Сергей и Николай и три дочери: Мария, Елизавета и Фаина.

Мария Сергеевна Ольхина (урожденная Кусова) являлась начальницей Мариинского института более 40 лет почти до самой смерти в 1910 г. в возрасте 93 лет. Мариинский институт занимался воспитанием девиц среднего сословия. За свою безупречную службу она получала юбилейные знаки отличия. В 1901 г. императрица Мария Федоровна пожаловала ей бриллиантовая брошь, а в 1903 г. знак ордена Святой Великомученицы Екатерины 2 степени. Говоря о наградах М.С. Ольхиной, стоит отметить, что в 1876 г. император Александр II пожаловал ей 1 312 дес. пустопорожней земли из бывшей Сестрорецкой дачи в Петербургском уезде.

Ветвь Кайдановых
После смерти второго мужа Елизавета Николаевна вышла замуж в третий раз за действительного статского советника Якова Кузьмича Кайданова (1779—1855).

Я.К. Кайданов был сыном дьячка, обучался в Киевской Академии, а затем в Санкт-Петербургском Медико-хирургическом училище. Благодаря своим выдающимся способностям, он еще студентом получил назначение на должность репетитора при профессоре патологии и терапии, а после прохождения обучения ветеринарии за границей (1803—1807) был назначен ординатором в Санкт-Петербургский военный госпиталь. Затем Я.К. Кайданов стал адъюнктом ветеринарии в Медико-хирургической Академии. В этой должности он успешно боролся с эпизоотиями, например, среди скота в Витебской и Санкт-Петербургской губерниях. За «успешные выполнения препоручений» такого рода Яков Кузьмич несколько раз награждался по Высочайшему повелению премиями и наградами. Занятия медициной позволили ему не только получить степень доктора медицины и должность ординарного профессора (1812 г.), но и стать членом Эрлангского физико-медицинского общества (1810 г.), корреспондентом Санкт-Петербургского Вольного Экономического общества (1817 г.), ординарным членом Императорского Московского общества испытателей природы (1818 г.), почетным членом Санкт-Петербургского фармацевтического общества (1819 г.).

Особенно любопытна его переводческая деятельность, в результате общественного признания которой Я.К. Кайданов был избран в 1819 г. действительным членом Санкт-Петербургского вольного общества любителей словесности, наук и художеств. Среди его опубликованных переводов следует назвать труды Консбруха «Клиническая карманная книга для молодых врачей» (1803 г.), Эллизена «О желваках или сибирская язва» (1807 г.), Майера «Начальные основания опытной физики» (1809 г.), Энегольма «Карманная книга военной гигиены» (1812 г.), а также собственное сочинение на латинском языке «Tetractus Vitae» (1813 г.)

До чина действительного статского советника Я.К. Кайданов дослужился в 1828 г., а вскоре стал вице-директором Медицинского департамента Военного министерства. Во всех занимаемых им до этого момента должностях, а также на посту вице-директора медицинского департамента Я.К. Кайданов служил усердно и был награжден орденами св. Владимира 4 степени, св. Станислава 1 степени, св. Анны 2 степени и алмазными знаками этого ордена; пожалован перстнем с вензелем Его Императорского Величества, а также награжден знаками отличия за 20 и 25 лет беспорочной службы и бронзовой медалью в память 1812 г. В 1830 г. Я.К. Кайданов ушел в отставку по состоянию здоровья.

Брак с Елизаветой Николаевной являлся для него вторым по счету и был заключен около 1821 г. К этому времени за супругой числилось «благоприобретенного имения» в Петербургском уезде столичной губернии 1099 крестьян мужского пола (м.п.), в Лодейнопольском уезде Олонецкой губернии (откуда происходили предки А.В. Ольхина) — 46 и в Тихвинском уезде Новгородской губернии — 12 душ м.п. Кроме того, ей принадлежали две «бумагопрядильные фабрики», «меди и железоплющительный» завод и «деревянный на каменном нижнем этаже» дом в Санкт-Петербурге, располагавшийся на Выборгской стороне города.
Тогда же за Яковом Кузьмичом числилось 3 дворовые души м.п. и каменный дом в Петербурге (Литейная часть, 2 квартал, д. № 31).

От их брака родилось три дочери: Ольга (1822 г.), Екатерина (1826 г.), Мария (1828 г.) Известно, что уже в 1830 г. дети от А.В. Ольхина не жили в родительском доме. Александр учился в Артиллерийском училище, Николай — в высшем училище, а Александра находилась в пансионе. В это время только три малолетние девочки Кайдановы проживали со своими родителями Елизаветой Николаевной и Яковом Кузьмичом.

Дальнейшая судьба детей Елизаветы Николаевны от трех браков известна в неравной степени. Так, удалось установить, что ее дочь Прасковья Ивановна (урожденная Платт) после смерти своего отца осталась «без всякого состояния», получила некоторое приданое из имущества своего отчима А.В. Ольхина, вышла замуж за коллежского советника Ярышкина, имела нескольких детей и умерла раньше своей матери (до 1857 г.)

Дочь Елизаветы Николаевны Александра Александровна (урожденная Ольхина) получила назначенное ей приданое из имущества своего отца А.В. Ольхина и вышла замуж за тайного советника Александра Ивановича Ростовцева. О двух сыновьях Елизаветы Николаевны Ольхиной расскажем подробнее ниже, упомянем о ее дочерях от последнего брака.

Ольга Яковлевна (урожденная Кайданова) вышла замуж с приданым за генерал- майора Павла де Витте, родила двух детей — Якова и Александра Павловичей де Витте и умерла раньше своей матери Елизаветы Николаевны (до 1857 г.).

Екатерина Яковлевна (урожденная Кайданова) не получила приданого в деньгах при выходе замуж за отставного капитана Роберта Ивановича Трувиллера, имела детей и владела собственным домом, перешедшим ей от родителей (по всей видимости, это был дом отца).

По причине того, что все дочери получили то или иное приданое, их обычно не называли в качестве основных наследников, которыми, как правило, являлись сыновья. От всех браков у Елизаветы Николаевны, как упоминалось выше, было лишь два сына — Александр и Николай Ольхины. Именно им предстояло унаследовать огромные вотчины, фабрики и заводы «имения, приобретенного А.В. Ольхиным и сохраненного Я.К. Кайдановым».

На грани банкротства
После смерти отца А.В. Ольхина в 1815 г. — А.А. и Н.А. Ольхины стали наследниками значительных частей составленного их родителями имения. Это было зафиксировано так называемым раздельным актом от 3 июля 1819 г., причем примерная стоимость унаследованного обоими имущества составляла около 65 тыс. рублей. Александр и Николай Ольхины сняли запрещение с принадлежавших им частей Белоостровской вотчины, «желая способствовать коммерческим оборотам» своей матери Елизаветы Николаевны. Свою сыновнюю любовь они подтвердили еще раз, продав принадлежащее им в Финляндии имущество на сумму более 37 тыс. рублей, которую они «обратили... на содержание... фабрик [матери] и этими бескорыстными действиями лишили себя всякой возможности что-либо приобрести».

Все эти обстоятельства Елизавета Николаевна решила учесть при составлении завещания в 1857 г. К этому времени ее сын Николай уже умер, и поэтому его вдова, Е.В. Ольхина, и дети должны были унаследовать причитавшуюся ему половину огромного имения Кайдановых-Ольхиных. Вторая половина по завещанию отходила старшему сыну — генерал-лейтенанту А.А. Ольхину.

Своим дочерям и другим наследникам Елизавета Николаевна решила передать различные денежные суммы. В тексте завещания предусматривались различные моменты хозяйственного управления имением, что характеризовало Елизавету Николаевну как женщину достаточно предусмотрительную. Однако, сделанный ею заем под залог всей Белоостровской вотчины с деревнями поставил впоследствии все имение в крайне трудное экономическое положение.

Е.Н. Кайданова скончалась 6 сентября 1861 г., а на следующий день ее завещание было вскрыто и вскоре вступило в силу. В соответствии с завещанием А.А. Ольхин и жена, а также дети покойного Н.А. Ольхина получали «в вечное и потомственное владение все движимое и недвижимое имение... в Санкт-Петербурге и Санкт-Петербургском уезде». В списке имущества кроме петербургского дома на Выборгской стороне значилась каменная кладовая в Гостином дворе «со всеми изделиями фабричными и заводскими в ней и другой лавке... нанимаемой для продажи бумаги хранящимися».

В завещании при описании Белоостровской и Кюлиятской вотчин, кроме всего прочего, сообщалось, что в них всего по 9-й народной переписи 1851 г. без детей числилось 1 747 душ м.п. и 1 980 душ ж.п. (всего 3 727 человек). Общая стоимость всего движимого и недвижимого имущества оценивалась Е.Н. Кайдановой примерно в 600 тыс. руб., что являлось чрезвычайно значительной для того времени суммой.

Несмотря на значительную величину завещанного А.А. Ольхину и наследникам Н.А. Ольхина состояния, уже три года спустя после смерти Е.Н. Кайдановой дела имения находились в плачевном состоянии из-за накопившихся долгов. В результате платежной несостоятельности Санкт-Петербургский Биржевой Комитет 15 декабря 1864 г. утвердил создание администрации по делам наследников Е.Н. Кайдановой. Поэтому уже 19 декабря 1864 г. кредиторы семьи Кайдановых-Ольхиных избрали администрацию в составе пяти человек и составили «Акт уполномочия», в соответствии с которым администраторы (как представители всех кредиторов) вступали в полные права хозяина над всем движимым и недвижимым имуществом Кайдановых-Ольхиных. Администраторы получили полное право не только управлять вотчинами и фабриками, но также продавать все движимое и недвижимое имущество неплатежеспособного семейства.

Перечень долгов Кайдановых-Ольхиных в середине 1860-х гг. включал в себя три основных пункта: заем в 95 тыс. руб. (взятый под проценты на 37 лет под залог Белоостровской вотчины), государственные недоимки различного рода на сумму более 11,5 тыс. руб., частные обязательства разным лицам на сумму более 50 тыс. руб. (условием некоторых обязательств являлась уплата процентов).

Таким образом, можно говорить, что общий долг Кайдановых-Ольхиных даже без учета процентов по займу составлял более 156,5 тыс. руб., а с учетом процентов в 1857 г. превысил 160 тыс. руб. В результате, самое крупное помещичье имение Санкт-Петербургского уезда с 3 724 крестьянами было разорено и оказалось в руках администрации кредиторов.

К сожалению, архивные документы не проливают свет на причины, приведшие к разорению столь богатого дворянского рода. У семьи не оказалось наличных средств для уплаты по векселям, хотя у них и оставалась крупная недвижимость и крепостные, заложенные в банке. Предыдущие поколения Ольхиных вели успешную предпринимательскую деятельность и преумножали семейные богатства. А.В. Ольхин был награжден орденом и произведен в дворяне. Очевидно, ни его супруга, ни дети не обладали столь выдающимися предпринимательскими способностями, сделавшими род олонецких купцов петербургскими дворянами. Его наследники не открыли новых заводов и занимались ведением производства на построенных их предками мануфактурах.

По-видимому, отсутствие предпринимательской хватки было не единственной причиной, приведшей к образованию долгов. Жизнь столичного дворянства протекала в роскоши, требовавшей непомерных расходов. Современники отмечают, что вернувшись победителями из Парижа после разгрома наполеоновских армий, русские дворяне пожелали жить по-парижски. «С 1812 года среднее дворянство, познакомившись с западноевропейской жизнью, стало презирать национальные обычаи и жить на европейский манер,— свидетельствует барон Гакстгаузен.— Оно уже и прежде было склонно к роскоши, а с тех пор страшно обременило себя долгами… Новые господа смотрели на крепостных лишь как на орудия, на машины для приобретения денег».

«По сравнению с российскими сановниками… даже крупные прусские помещики выглядели как жалкие скряги»,— так характеризует российскую элиту И.Ф. Гиндин. Множество российских помещиков жило «не по средствам». Столичное дворянство чуть ли не поголовно было в долгах. Крупные расходы вызывали не столько покупки предметов роскоши, сколько господствовавшее в умах российской элиты убеждение в необходимости «широкого» образа жизни. Представление о необходимости тратить крупные суммы денег укоренилось в дворянской среде. От этого представления проистекала роскошь дворцов, празднеств и даже обычного обихода столичной знати, невероятные проигрыши в карты и т.д.

Популярные сборники по этикету того времени объясняли, как подобает жить «прилично» в обществе, как разнообразно проводить свой досуг и т.п. Проведенный анализ нескольких десятков мемуаров выявил, что для быта почти 80% крупных помещиков были характерны такие определения, как «показная роскошь», «буйная безудержная роскошь», «нарочное великолепие», «роскошество».

Задолженность дворян росла быстрыми темпами, и к 1859 г. было заложено 7,1 млн крепостных крестьян — 66% их общей численности. Условия кредитов были настолько выгодны, что помещики часто брали ссуды, чтобы передать эти деньги в долг купцам под больший процент. Они не торопились отдавать кредиты, добиваясь отсрочки платежа и облегчения условий возврата. Банки не решались применять к помещикам жесткие меры и продавать поместья за долги, но, несмотря на покровительственную политику в Петербургской сохранной казне к 1859 г. было заложено 8 453 поместья, из них за 1849-1859 гг. было назначено к продаже 404 и меньше 100 были действительно проданы.

В 1881 г. крупное землевладение рода Ольхиных, находившееся в Белоостровской и Лемболовской волостях, было разделено наследниками на два самостоятельных поместья. Лемболовское с усадьбой в Елизаветинке перешло наследникам камер–юнкера Николая Александровича Ольхина, а Белоостровское с усадьбой в Александровке отошло наследникам генерал–лейтенанта артиллерии Александра Александровича Ольхина.

Революционные идеи
Старший сын Марии (урожденной Кусовой) и Александра Ольхиных Александр родился в 1839 г. в Петербурге. В 1859 г. он окончил Александровский лицей и начал службу в МИДе. В 1865 г. А.А. Ольхин вышел в отставку в чине коллежского асессора и стал участковым мировым судьей в Санкт–Петербурге. Придерживаясь революционных взглядов, он выступал защитником по ряду политических процессов: «нечаевское дело», «дело Дьякова», процессы 50–ти и 193–х, дело о демонстрации на Казанской площади и др. Не входя в революционные организации, он помогал революционерам: оказывал денежную помощь, укрывал от полиции, сотрудничал с организацией «Земля и Воля». А.А. Ольхин был известен как революционный поэт, печатавшийся в подпольных изданиях «Начало», «Земля и Воля», «Общее дело». Его перу принадлежат стихотворения «У гроба», «На смерть И.И. Ковальского», «Н.А. Морозову» и другие. После того, как на его квартире была найдена запрещенная литература, он был арестован, потом освобожден из–под стражи на поруки матери, Марии Ольхиной, и жил в Белоострове. В 1879 г. после суда он был сослан в Вологду, откуда за противодействие местной полиции был переселен в Сибирь, в Пермскую губернию. В 1893 г. он вернулся из ссылки. 22 ноября 1897 г. умер и был похоронен в Белоострове.

Его супруга, Варвара Александровна (урожденная Беклемишева), разделяла революционные взгляды мужа и также сотрудничала с революционерами, пряча запрещенные книги и проводя революционную агитацию среди крестьян. Она устроила в имении Ростовцева Порховского уезда Псковской губернии школу, в которой работала учительницей. Она умерла от тифа до 1881 г.

Мировоззрение, жизненные ценности и судьбы двух поколений Ольхиных оказались диаметрально противоположными. Отец, генерал–лейтенант Александр Ольхин, мать, начальница Мариинского института благородных девиц Мария Ольхина, и дядя, надворный советник Николай Ольхин, служили государственной системе России того времени во имя царя и Отечества, добились признания за свою безупречную службу и получили награды от императора и императрицы. Имея дворянское воспитание сын, вольнодумец А.А. Ольхин счел делом своей жизни борьбу против среды, в которой он был рожден. Движимый своими убеждениями, он считал необходимыми разрушение государственного строя России, низложение самодержавия и восстановление социальной справедливости в отношении низших сословий. Он женился на женщине, которая также подстрекала народ к бунту против царской власти. Революционное движение, порожденное, вдохновленное и отчасти финансируемое дворянами, привело к репрессиям и гибели всего дворянского сословия в России. После смены власти в ходе Октябрьской революции 1917 г. классовая борьба оказалась направлена и против других сословий.

В результате усилий одного поколения Кайдановы-Ольхины смогли получить потомственное дворянство и взойти вверх по ступеням социальной лестницы, однако советское время стало периодом испытаний для представителей этого рода.

Новая элита России
История рода Кайдановых-Ольхиных представляет выдающийся пример социальной мобильности низших сословий в условиях царской России. При Петре I Россия вступила в новую эпоху, отличительными чертами которой стали развитие науки и культуры и реформирование государственных институтов. Новой эпохе требовались новые люди: ученые, промышленники, купцы. Петр I разработал Табель о рангах, чтобы в России зародилась новая аристократия. Старая аристократия получала власть и положение в обществе по факту рождения. В свою очередь, новая аристократия смогла выделиться и занять высокие должности, переходя от одного чина к другому в рамках Табеля о рангах, служа на благо государства и прикладывая свои силы и талант. В изменившейся ситуации старая аристократия понемногу отодвигалась на задний план, уступая место аристократии новой.

Основанный Петром I Сестрорецкий оружейный завод стал важным государственным предприятием. Россия в то время участвовала в войнах, а для ведения военных действий войскам постоянно требовалось вооружение. Государство не смогло взять на себя все функции, связанные с обеспечением деятельности завода, частично передав снабжение в руки частных поставщиков и подрядчиков. Таким образом, купец А.В. Ольхин смог занять место поставщика железной и медной руды и дров на государственное предприятие. В дополнение к этому, ему удалось наладить производство отечественной писчей бумаги и уменьшить, таким образом, зависимость России от ее экспорта. За успешную предпринимательскую деятельность олонецкий купец Александр Ольхин был произведен в потомственные дворяне.

Российскому государству были необходимы ученые для развития отечественной науки, в особенности квалифицированные врачи и ветеринары, так как в их силах было спасти население империи от эпидемий и скот от эпизоотий. Яков Кайданов принял участие в борьбе с эпизоотиями, готовил врачей и вел научную работу в качестве профессора медицины. За успешную работу в России профессор Яков Кайданов получил как награды, так и дворянский титул. Исследование истории рода Кайдановых-Ольхиных показало, что доступ в высшее общество и российскую политическую элиту происходил в рамках сословной системы без этнических или региональных ограничений.

Во второй половине XIX в. в России получили широкое распространение демократические и либеральные идеи, приведшие к изменению отношения общественного мнения о равноправии мужчин и женщин. Государство признало вклад женщин, работавших в учреждениях и занимавших видное место в общественной жизни. Государственная власть наградила Марию Ольхину за многолетний труд в качестве начальницы Мариинского института благородных девиц.

Через образование дворянство восприняло гуманистические идеи европейского просвещения о свободе, равенстве и братстве. Свободолюбивые идеи разделили высшее сословие на две части. Консервативное большинство не было готово расстаться с привилегиями в пользу других сословий. В свою очередь, меньшинство видело необходимость перемен и старалось улучшить положение простого народа, но вскоре отчаялось в своих попытках, т.к. в России не нашлось способов изменить самодержавную, выказывавшую предпочтение одному сословию, государственную систему. В условиях жестко ограниченного конституционализма меньшинство выбрало революционный путь, который привел к террору и насильственному свержению власти.

А.А. КАЛИНИЧЕВ, Университет Турку, Финляндия | 29 Ноября 2011

Опубликовано в Российском историко-архивоведческом журнале «ВЕСТНИК АРХИВИСТА» 25 Марта 2012
http://www.beloostrov.ru/stat.php?page=stat_47

Кижане в Петербурге
VkontakteFacebook

В Заонежье издавна бытовала пословица – «От каждого порога – к Питеру дорога». Действительно, как только была основана новая столица, многие жители нашего Олонецкого края, и в том числе кижских деревень, в поисках заработка стали перебираться в столицу – одни пополнили купеческое сословие, другие работали как ремесленники, треть трудились на заводах, в торговых лавках, в качестве прислуги. Еще в документах на строительство дворца Петра I в Летнем саду упомянуты олонецкие плотники.

В ревизских сказках XVIII века постоянно встречаются сведения об уходе кижских крестьян из своих деревень в Санкт-Петербург.

Самыми удачливыми из кижан были жители деревни Харчевская (Ольхино, а потом Ямка) Ольхины. Еще в самом начале XVIII века Елизар Федосеев Ольхин перебрался в столицу. Его сыновья продолжили купеческую династию. Василий Елизарьев подобно отцу принадлежал купеческому сословию столицы, а Лазарь Елизарьев состоял в олонецком купечестве.

Василий Елизарьев Ольхин (ок. 1712 г.р.) именовался «бумажной и перловых круп, картонной фабрик и ластовых мореходных судов содержателем», правда, эти «фабрики» были мелкими предприятиями.

https://kizhi.karelia.ru/info/about/newspaper/76/1893.html

С 1759 года В.Е. Ольхин становится содержателем нескольких петербургских мостов. Один из них – от Адмиралтейской стороны на Васильевский остров, Ольхин получил готовым, а два других, соединявших Васильевский с С.-Петербургским островом и С.-Петербургский остров с Выборгской стороной, он должен был построить на свои деньги.

Помимо всего Василий Елизарович Ольхин, купец 1 гильдии, был поставщиком рыбы ко двору императрицы Елизаветы Петровны и устроителем первых рыбных садков в Санкт-Петербурге.

Василий Елизаров Ольхин умер в 1788 году. Сын Василия Ольхина продолжил удачную коммерцию отца. Александр Васильевич Ольхин (1771-1815) — российский фабрикант, владелец обширных земельных участков под Санкт-Петербургом, а также медеплавильного завода, для нужд которого было устроено Медное озеро, и бумажных фабрик в слободе Александровская (современный Белоостров).

Практически весь род купцов Ольхиных похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры Санкт-Петербурга.

В 1754 году житель деревни «На низу у часовни» (совр. Васильево) Ермол Козмин [Босарев] был записан в Санкт-Петербургское купечество.

В это время кижане попадали в столицу и иными путями. Так документы свидетельствуют о многочисленных переездах в столицу жен, поступивших в рекруты крестьян, сообщая, что крестьянка «жительствует при муже в Питербурхе». До 1795 года рекрутчина была еще пожизненной и молодые женщины зачастую следовали за своими мужьями.

Постоянный приток кижан в столицу продолжался в XIX веке. Многие выходцы из окрестных деревень являлись жертвователями родных кижских храмов.

В 1818 году Корныл Семенов Кругов, житель деревни Окуловская, стал Петербургским мещанином. Его судьба в столице пока не выяснена, но известно, что этот человек около 1832 года пожертвовал в Преображенскую церковь большой медный посеребренный подсвечник.

Для того чтобы перейти в купеческое сословие, необходимо было получить согласие крестьянского мира: «1827 года июля 3 дня Олонецкой губернии Петрозаводского уезда, Кижской вотчины и трети разных деревень нижеподписавшиеся государственные крестьяне дали сие увольнительное письмо… деревни Кузнецовой Леонтию Петрову с детьми… как он Петров напредь сего в хлебопашестве мало упражнялся, а назад тому лет двадцать пять проживал с паспортами в СПбурге и приобщен к гражданским промыслам и рукоделием в городах употребительных, землепашество до сего времени впусте не было и ныне не останется, а состоит во владении у братьев и племянников его, рекрутской очереди до него недоходит…, казенных податей и других никаких по селению доимок не состоит».

В 20-х годах XIX века столичным купцом Родионом Васильевым Никулиным из д. Потаневщина были пожертвованы в храм Преображения «… лампада малая серебряная и…одни лучшие ризы парчовые стоят 400 рублей».

Его отец Василий Никулин к этому времени уже состоял в купеческом сословии и жил «Московской части 2-го квартала в собственном доме под № 147».

Позднее в столицу перебрался племянник Василия Никулина – Трофим Иванов Никулин со своим семейством. Еще мальчиком он был отправлен в Петербург, где вместе с дядей «занимался торговлею и его промыслом, после же смерти его жил на своей родине в деревне Потаневской и в С. Петербурге бывал только для торговых дел временно. А как по духовному дяди… завещанию, досталось ему в собственность недвижимое его имение в С.-Петербурге состоящее и разные при оном торговыя заведения, для соблюдения выгод возымел желание записаться в С. Петербургское купечество».

Знаменательна судьба Трофима Иванова Никулина. Будучи столичным купцом, он, видимо, часто приезжал на свою родину, где и умер в 1835 году и был погребен у стен Кижских церквей.

В 30-х годах XIX века перебрались в столицу житель деревни Клиново Козьма Антонович Клинов и житель деревни Кургеницы Дмитрий Яковлевич Дегтярев со всем своим семейством.

В сентябре 1858 года было «…получено из С.-Петербурга от крестьян Кижского прихода дер. Телятниково Матвея Яковлева Вавилина и дер. Кижского острова Северного конца Ивана Васильева Морозова, присланные ими в Спасо-Преображенскую церковь иконостас с иконою Успения Божией Матери, поставленный за левым клиросом, стоящий ценою около 150-ти рублей серебром».

Семья крестьян Морозовых имела к концу XIX века старые связи со столицей. В 1826 году троюродный брат Ивана Морозова был переписан в Санкт-Петербургское гражданство, где его отец Никифор Морозов имел столярную мастерскую.

Остальные члены этой большой семьи продолжали жить в деревне, и в том числе отец Ивана Васильевича Морозова. В 1822 году Василий Морозов переселился с Волкострова на о. Кижи в деревню Карповская, которая впоследствии стала именоваться «Морозово». Дом, в котором жила семья Морозовых на о. Кижи, простоял до 50-х годов XX века и был одним из самых больших и богатых крестьянских домов округи.

Одними из самых богатых и успешных жителей Кижской волости, которым удалось проявить себя как предприниматели в столице, была крестьянская семья Симеоновых из деревни Шлямино на о. Волкостров. До сих пор стоит их огромный дом, недавно отремонтированный и восстановленный.

Мирон Егорович Симеонов еще мальчиком уехал в Петербург, где впоследствии стал купцом, имел недвижимость (ему принадлежали 5 домов в столице) и жил в своем собственном доме, расположенном на ул. Газовой Петербургской стороны, недалеко от Каменноостровского проспекта и наб. реки Карповки. По его заказу в 1874 году на заводе сыновей Порфирия Ивановича Оловянникова в г. Ярославле был отлит колокол «для церкви Преображения Спаса».

Один из сыновей Нестора Максимовича Ошевнева Петр в 1856 году был переведен в Царскосельское купечество, а спустя двадцать лет его брат – Степан стал купцом 2-й гильдии столицы. В Алфавитном указателе жителей С.-Петербурга за 1867-1868 гг.можно прочитать, что Ошевнев Петр Нестерович, 2-й гильдии купец, проживающий по адресу Звенигородская ул. д. 2-4, имеет торговлю шелковыми материями в лавке № 99 Гостиного двора, а его сын Илья Петрович, наборщик, проживает в доме 18 по Гагаринской улице.

В Метрических книгах Введенской церкви Санкт-Петербурга несколько раз упоминаются выходцы из кижских деревень. Этот храм, заложенный в 1837 и разрушенный в 1933 г., находился между домами 45 и 47 по Загородному проспекту, напротив Витебского вокзала и являлся полковой церковью лейб-гвардии Семеновского полка. В одной из таких записей упоминается житель деревни Потаневщина Никита Иванович Дьяков, который владел в Петербурге лавкой, торговавшей портновским прикладом.

Но кроме тех кижан, которые прочно обосновались в столице, существовало большое число крестьян-отходников, которые только на время уходили на заработки в Петербург. Долговременные и непрерывающиеся связи между большим столичным городом и кижскими деревнями проявились во многих особенностях крестьянской культуры – архитектуре, народной песне, танце, костюме.