СТИХИ О ВОЙНЕ

* * *

К. Р. [Константин Романов]

УМЕР

Умер, бедняга! В больнице военной
Долго родимый лежал;
Эту солдатскую жизнь постепенно
Тяжкий недуг доконал...
Рано его от семьи оторвали:
Горько заплакала мать,
Всю глубину материнской печали
Трудно пером описать!
С невыразимой тоскою во взоре
Мужа жена обняла;
Полную чашу великого горя
Рано она испила.
И протянул к нему с плачем ручонки
Мальчик-малютка грудной...
...Из виду скрылись родные избенки,
Край он покинул родной.
В гвардию был он назначен, в пехоту,
В полк наш по долгом пути;
Сдали его в Государеву роту
Царскую службу нести.
С виду пригожий он был новобранец,
Стройный и рослый такой,
Кровь с молоком, во всю щеку румянец,
Бойкий, смышленый, живой;
С еле заметным пушком над губами,
С честным открытым лицом,
Волосом рус, с голубыми глазами,
Ну, молодец молодцом.
Был у ефрейтора он на поруке,
К участи новой привык,
Приноровился к военной науке,
Сметливый был ученик.
Старым его уж считали солдатом,
Стал он любимцем полка;
В этом Измайловце щеголеватом
Кто бы узнал мужика!
Он безупречно во всяком наряде
Службу свою отбывал,
А по стрельбе скоро в первом разряде
Ротный его записал.
Мы бы в учебной команде зимою
Стали его обучать,
И подготовленный, он бы весною
В роту вернулся опять;
Славным со временем был бы он взводным.
Но не сбылись те мечты!
...Кончились лагери; ветром холодным
Желтые сдуло листы,
Серый спустился туман на столицу,
Льются дожди без конца...
В осень ненастную сдали в больницу
Нашего мы молодца.
Таял он, словно свеча, понемногу
В нашем суровом краю;
Кротко, безропотно Господу Богу
Отдал он душу свою.
Умер вдали от родного селенья,
Умер в разлуке с семьей,
Без материнского благословенья
Этот солдат молодой.
Ласковой, нежной рукою закрыты
Не были эти глаза,
И ни одна о той жизни прожитой
Не пролилася слеза!
Полк о кончине его известили, -
Хлопоты с мертвым пошли:
В старый одели мундир, положили
В гроб и в часовню снесли.
К выносу тела в военной больнице
Взвод был от нас наряжен...
По небу тучи неслись вереницей
В утро его похорон;
Выла и плакала снежная вьюга
С жалобным воплем таким,
Плача об участи нашего друга,
Словно рыдая над ним!
Вынесли гроб; привязали на дроги,
И по худой мостовой
Серая кляча знакомой дорогой
Их потащила рысцой.
Сзади и мы побрели за ворота,
Чтоб до угла хоть дойти:
Всюду до первого лишь поворота
Надо за гробом идти.
Дрогам вослед мы глядели, глядели
Долго с печалью немой...
Перекрестилися, шапки надели
И воротились домой...
Люди чужие солдата зароют
В мерзлой земле глубоко,
Там, за заставой, где ветры лишь воют,
Где-то в глуши далеко.
Спи же, товарищ ты наш, одиноко!
Спи же, покойся себе
В этой могилке сырой и глубокой!
Вечная память тебе!

22 августа 1885


Публикуется по изданию: Избранное. Составитель и автор предисловия Е.И.Осетров М., «Советская Россия», 1991.



http://naviny.by/rubrics/socie...16_163127/

ИГОРЬ ПАНТЮХОВ

КАМЕНЬ У ДОРОГИ
" Неизвестный солдат..." -
Я руками
Прочитал - мне мешала трава.
Со щеки придорожного камня
Горькой вязью стекали слова,
Словно было на камне им тесно, -
С камня буквы срывались почти...
Как же стал тот солдат
"Неизвестным",
Как он мог в безысвестность уйти?
Разве хлеб
Не российская нива
На дорогу солдату дала?
Разве та,
Что живет сиротливо,
Безымянного с фронта ждала?
Кто сказал,
Что солдат - неизвестен?
Он известен на все времена,
Только имя - в Полесье иль Бресте, -
Только имя забыла война.
Я то помню солдата отменно,
Помнить буду, покуда дышу,
Я сюда возвращусь непременно
И своею рукой напишу,
Что на этом затерянном месте
Много зим,
Много весен назад
Камнем стал
Мой пропавший без вести,
До сих пор не вернувшийся брат.

Я только раз видала рукопашный

Юлия Друнина

Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

1943

Стихи от Андрея Анатольевича с сайта "Одноклассники"

Умирают бойцы на траве,
на болотных осоках,
У излучин речных,
на колючем и влажном песке,
И приходит закат,
и стоит в карауле высоком,
И живую звезду
в догорающей держит руке.
И стихает над миром
движение волн беспокойных,
И плакучие ивы
седую роняют листву,
И бредут по степи
одинокие белые кони,
И губами солеными
горькую щиплют траву.

Моя детская память помнит те времена, когда в пригородных электричках ходили искалеченные войной люди и зарабатывали себе на жизнь тем, что пели жалостливые песни, которые принесли с войны. Израненным, без руки, без ноги, а то и вовсе утратившим ноги-руки им трудно было найти себя в мирной жизни. Они заполнили маленькие городские базары-толкучки, торгуя всякой всячиной, сапожничали у кого были руки или что-то паяли. Были, конечно, и такие которые просто просили подаяния, но, думаю, среди фронтовиков таких все же было не так много. Фронтовики старались заработать, а не выпросить. Особое отношение было к вагонному творчеству, не ошибусь, если скажу, что оно вылилось в особый жанр. Люди слушали нехитрые наивные тексты,горевали, снова переживая войну, оплакивали свои и придуманные судьбы.

х х х

Там, на закате, заря догорает,
Красный,кровавый закат...
Там на руках у сестры умирает
Юный балтийский моряк.

Только недавно осколки гранаты
Раны ему нанесли,
И в лазарет на его же шинели
Два краснофлотца снесли.

Доктор пришел, покачал головою,
Тихо сказал: "Не жилец!
Раны ужасные, раны смертельные,
Скоро бедняге конец".

В белом халате, забрызганном кровью,
Тихо сестра подошла
И вдруг узнала родимого брата,
Тихо рыдать начала.

- Ах, успокойся, моя дорогая,
Больше не надо рыдать.
Нас еще много, нас целая рота,
Каждый готов умирать!

Там, на закате, заря догорает,
Красный,кровавый закат...
Там на руках у сестры уже умер
Юный геройский моряк.