Мир творчества каспийцев. Страница: 6

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Киселев Виталий Андреевич

ПРОДОЛЖЕНИЕ 2

На месте аварии

Около трех часов дня я прибыл на 30 завод. Первое, что бросилось в глаза – отсутствие перемещения машин и людей. На КПП у главного входа на завод стоит дежурный дозиметрист от службы радиационной безопасности в защитной одежде и с радиометром в руках. На территорию завода меня он пропустил только после получения устного приказания заместителя начальника службы радиационной безопасности.
Еду по главной дороге на пирс №2 к месту аварии. В машине у меня находился включенный радиометр КРБГ-1. С его помощью можно измерять мощность доз гамма-излучения и степень загрязненности бета-активными веществами поверхностей. Выполняю первые измерения гамма и бета излучения на КПП в районе заводоуправления, расположенного примерно в 500 метрах от места аварии. Прибор показывает 50 микрорентген в час, что в четыре раза превышало естественный гамма-фон, характерный для территории завода в обычных условиях.
file.php?fid=330191&key=1247292690

По мере приближения к пирсу №2 уровень радиации повышался: в районе склада металла – 100 мР/час, у энергоблока - 200 мР/час. На площадке у корня пирса стояли две пожарные машины, принимавшие участие в тушении пожара на аварийной подводной лодке. Израсходовав запасы воды, машины пытались выехать с территории завода, но на КПП-2 были остановлены дежурным дозиметристом службы радиационной безопасности ввиду сильного радиоактивного загрязнения и возвращены назад в зону строго режима радиационной безопасности. Там они стояли без пожарных расчетов в ожидании проведения полной дезактивации.
К пирсу №2 были ошвартованы первым корпусом ПКДС №12, к ней левым бортом пла К-42, далее пла К-431. ПМ-133, стоявшая ранее четвертым корпусом, примерно в 13.30 по приказанию начальника штаба флота вице-адмирала Хватова Г.А. была отбуксирована от аварийной пла на внутренний рейд залива Стрелок спасательным судном «Машук».
К моему приезду пожар на подводной лодке был ликвидирован личным составом аварийных партий соседних кораблей и ПМ-133. С первых минут аварии непосредственное руководство тушением пожара осуществляли командир пла К-108 капитан 2 ранга Василий Барчан и заместитель командира по электромеханической части дивизиона ремонтирующихся кораблей капитан 2 ранга Александр Воронько.
Крышка реактора отсутствовала. Над реакторным отсеком К-431 лежала верхняя часть сорванного корпуса реактора с технологическим плитами. Защитный домик «Зима» торчал из воды в нескольких десятках метров от места аварии.
Подводная лодка имела видимый дифферент на корму. Вокруг нее морская вода имела слабое свечение с зеленоватым оттенком, что свидетельствовало о присутствии ядерного топлива из реактора в морской среде.
file.php?fid=330194&key=1310589655

В носовой части аварийной пла находился вице-адмирал Хватов Г.А. без защитной одежды. Он руководил борьбой за живучесть аварийного корабля. На мое предложение надеть защитную одежду и респиратор он ответил, что уже поздно и смена одежды ему не поможет. В таком состоянии начальник штаба флота до 23.00 продолжать руководить аварийными партиями по откачке воды с подводной лодки, и действиями плавкрана «Витязь», поддерживающего кормовую часть пла К-431 на плаву за специальные аварийно-спасательные рымы ШУ-200. И только после посадки с помощью заводского буксира носовой части корабля на отмель у береговой черты Хватов ушел с места аварии.
Небольшое отступление. В своей статье, опубликованной в Военно-техническом альманахе "Тайфун", № 16 (1999 - 04) вице-адмирал Храмцов В.М.
который прибыл к месту аварии в 16.00, особо обращает внимание читателей на то, что он лично руководил спасением тонущей подводной лодки, пожарным топором рубил швартовы, электрокабели и все, что связывало корабль с пирсом. Представил обстановку так, что до его приезда никто спасением корабля не занимался. Естественно, возникает вопрос, неужели действительно Храмцов В.М. никого кроме себя на лодке не видел. Фамилия Хватова Г.А. в его рассказе совсем не упоминается. По моим сведениям и личным наблюдениям Хватов Г.А. с 13.30 и до 23.00 непрерывно находился на пла К-431. Что же получается? По корабельному уставу на корабле не может быть два командира и, соответственно, два руководителя борьбой за живучесть. Это аксиома морской службы. Выходит, что командующий 4 флпл контр-адмирал Храмцов В.М. отстранил старшего по должности
начальника штаба флота вице-адмирала Хватова Г.А. от руководства борьбой за живучесть и взял всю ответственность на себя. Такой вариант противоречит основам военной субординации. Вряд ли Хватов Г.А. мог позволить подобные шалости со стороны подчиненного.
Продолжаю вести радиационную разведку. На борту ПКДС в точке верхней палубы напротив разрушенного реактора измеряю уровень радиации - 24 Р/час. Расстояние до реактора 10-12 метров.
Через корпус подводной лодки К-42 перехожу на аварийную К-431 и выполняю измерения на верхней палубе начиная с носовых отсеков. Мощность дозы составляет от 0,2 до 5 Р/час. По мере приближения к аварийному отсеку показания радиометра возрастают. На отметке 250 Р/час останавливаюсь. Находящийся на борту ПКДС капитан 2 ранга Хозов В.А. записывает мои сообщения об уровнях радиации на верхней палубе. Предел шкалы измерения радиометра КРБГ-1 составляет 300 Р/час. Далее двигаться опасно. Впереди на расстоянии 3-4 метров над аварийным реакторным отсеком лежит смятые ударом конструкции реактора.
Обстановка хуже некуда. В этих условиях аварийные партии с соседних кораблей посменно продолжали борьбу за живучесть внутри К-431, откачивая воду из аварийного отсека.
Перехожу на пирс №3, где первым корпусом стоит ПКДС-5. Зам.начальника СРБ завода докладывает обстановку: персонал СРБ собран полностью, развернуты дополнительные посты радиационного контроля на КПП-1, КПП-2 и у энергоблока, развернут пункт дезактивации заражённой спецодежды и санитарной обработки на ПКДС-5. Нужны дополнительно комплекты защитной одежды и респираторов.
Таким образом, мною были получены первые сведения о радиационной обстановке в районе аварии. На машине переезжаю в заводоуправление, где находился Врио командующего флотом вице-адмирал Ясаков Н.Я. Поднимаюсь на второй этаж, вхожу в кабинет директора завода, там Ясаков. В это время он говорил по телефону с Москвой. Увидев меня, он сказал: «Тут дежурный генерал Генштаба интересуется радиационной обстановкой на заводе. Бери трубку и докладывай». Подхожу к телефону, представляюсь, как и положено в таких случаях. Делаю короткий доклад по радиационной обстановке и выводы по ней: «Радиоактивное заражение за пределы территории завода не выходит. По предварительным данным рядом расположенные населённые пункты в зону прохождения радиоактивного облака не попали. Силами полка химической защиты ведется радиационная разведка на автодорогах и в населенных пунктах».Очевидно, мой доклад удовлетворил московского абонента. Дежурный генерал поблагодарил меня за информацию и сказал, что сейчас будет докладывать начальнику Генерального штаба ВС СССР Маршалу Советского Союза Ахромееву. Запросов из Министерства обороны по уточнению радиационной обстановки в этот день больше не поступало.

Оценка обстановки. Первые предложения по ликвидации последствий

Далее наступил самый трудный этап первого дня работы – сбор и обработка первых донесений о радиационной обстановке. К этому времени подразделения роты радиационной разведки полка химической защиты начала разведку дорог на территории и объектах завода, а также населенных пунктов Тихоокеанский, Дунай, Темп, Конюшково, Южнореченск, Разбойник и прилегающих к ним автодорог. Радиационная разведка обстановки на кораблях производилась силами химической службы этих кораблей. Особое беспокойство вызывало возможное радиоактивное заражение такр «Минск», стоящего в плавдоке ПД-48 у пирса №1, кораблей у пирса №3 и плавказармы «Сура» у корня пирса №4.
По докладу начальника химической службы такр «Минск» капитан-лейтенанта Рустема Тинчурина радиационная обстановка на корабле, стоящем в доке, нормальная, радиоактивное заражение отсутствует. У входа на плавдок установлен пост радиационного контроля, приняты меры по недопущению заноса на крейсер радиоактивных веществ на одежде и обуви личного состава.
К 16.00 капитан 1 ранга Крыжановский А.Д. развернул в заводоуправлении пункт управления химической службой. С этого момента на пункте управления началось ведение журнала событий, в котором поминутно записывались все события, приказания командования флота, донесения об их выполнении, а также результаты ведения радиационной разведки и сведения о полученных дозах облучения.
Радиационная разведка на территории и автомобильных дорогах заводе велась силами взвода (6 машин РХР) полка химической защиты. Радиационная разведка в п. Разбойник, Дунай, Темп и Конюшково осуществлялась выделенными разведдозорами на машинах УАЗ-469рх.
Подвижной группе радиационной безопасности флота была поставлена задача обследовать зону возможного распространения радиоактивного облака. Построившись в цепь на расстоянии 10 метров друг от друга шесть дозиметристов группы радиационной безопасности прошли пешком по направлению выпадения радиоактивных осадков, измеряя по пути уровни радиации через каждые 20 метров. Была обследована полоса леса на глубину до двух километров. В последующие дни обследование продолжалось до выхода к береговой черте Уссурийского залива
Офицеры расчетно-аналитической станции капитан-лейтенант А. Жирнов и старший лейтенант В. Ипполитов начали принимать и обрабатывать первые донесения о радиационной обстановке, полученные от химиков-разведчиков полка, дозиметристов срб завода и группы радиационной безопасности. Полученные фактические донесения об уровнях радиации немедленно наносились на карту и по ним обозначались зоны радиоактивного заражения. На пункте управления имелись топокарты масштаба 1:100000, на которых территория завода и бухты Чажма обозначалась небольшим кружком. На такой карте радиационную обстановку детально на территории завода не отобразить. Иду за помощью к главному инженеру 30 СРЗ капитану 2 ранга Кирееву С.М. Он находился в соседней комнате. Перед ним на столе лежал план обеспечения радиационной безопасности, ранее согласованный с химической службой флота. Сергей Михайлович быстро откликнулся на мою просьбу и приказал своему помощнику обеспечить нас картами-планами (синьками) завода в масштабе 1:1000. На такой карте были зримы все здания, сооружения, пирсы, дороги и коммуникации завода. Через два часа первая карта радиационной обстановки была готова к докладу командованию флота.
К сожалению у меня не сохранился подлинник карты с данными по радиационной обстановке на территории завода.
На карту радиационной обстановки было нанесено расположение зон радиоактивного заражения на территории завода и за его пределами. Радиоактивный след от облака при взрыве АЗ реактора пла К-431 проходил в направлении от места аварии у пирса №2 через пункт радиационного контроля завода, энергоблок, склад металла, строящийся блок цехов А, далее пересекал лесную полосу, железную дорогу и автотрассу Тихоокеанский – Дунай.
На ПКДС-12, пирсе №2 и береговой черте в радиусе до 200 метров от места аварии при радиационной разведке, выполненной дозиметристами сборной команды из числа офицеров – химиков флота, были обнаружены множественные высокоактивные частицы – осколки разрушенных тепловыделяющих элементов с мощностями доз от 0,5 и более рентген в час. Асфальтовое дорожное покрытие основных транспортных коммуникаций на территории СРЗ, поверхности отдельных производственных зданий завода и оборудования в них оказались сильно загрязненными РВ. Однозначным выводом по приведению загрязненных РВ поверхностей в нормально эксплуатируемое без ограничений состояние и восстановление завода как ремонтного предприятия кораблей ВМФ, который был доложен командованию ТОФ, необходимо проведение их полной дезактивации.
Проведенная специалистами полка химической защиты радиационная разведка показала, что на территории посёлка судоремонтников Дунай в магазинах, кафе, детских садах не выявлено мест радиоактивного загрязнения. В связи с этим по рекомендации пункта управления Химической службы командованием флота принято решение о том, что эвакуация населения и введение ограничительных мер в поселке Дунай не потребуется. Представитель администрации Шкотовского района решение об отмене эвакуации населения принял с одобрением.

file.php?fid=336228&key=1563438297

Прежде всего, по рекомендации пункта управления химической службы, решением командующего флотом были введены первоочередные меры безопасности ограничительного характера. Опасные зоны на территории завода обозначены знаками ограждения, введён режим обязательной дезактивации обуви безоговорочно для всех при выходе из зоны аварии К-431 и при заходе личного состава на рядом стоящие в зоне строгого режима корабли после прохождения через зону радиоактивного заражения и последующего дозиметрического контроля.
При этом следует отметить, что поскольку отдельными командирами высокого ранга периодически проявлялись попытки административно-командного давления на вахтенных дозиметристов ПРК из числа военных специалистов срочной службы СРБ 4 флпл, развернутых к этому времени на границе зоны строгого режима завода, несение службы на ПРК было поручено гражданским специалистам СРБ 30 СРЗ. И надо отдать им должное, всякие попытки нарушения режима радиационной безопасности решительно пресекались.
Вместе с тем, следует понимать, что с командования 30 СРЗ (да и командования ТОФ) в условиях аварии на пла К-431 никто не снимал и не мог снять государственной задачи по ремонту и восстановлению боевой готовности находящихся в ремонте кораблей.
Командующий флотом адмирал Сидоров В.В. конкретизировал ближайшую задачу: в течение трех суток восстановить функционирование предприятия по основному направлению (ремонту кораблей).
Мы все понимали, что сделать это невозможно без выполнения работ по восстановлению безопасного от радиационного воздействия движения персонала и транспорта завода хотя бы по внутризаводским коммуникациям и исключения неконтролируемого разноса выпавших на территорию завода РВ за его пределы.
В связи с этим командиру полка химической защиты капитану 1 ранга Груша была поставлена первоочередная задача на проведение дезактивации внутризаводских асфальтовых дорог, пирса №2 и пожарных машин у пирса №2, дезактивации всего автотранспорта, выезжающего с территории завода и радиационного обследования мест массового скопления людей в посёлке Дунай (магазины, детские сады) и подъезды отдельных домов, где жили рабочие завода.
file.php?fid=330198&key=76186126

К исходу дня данные задачи по дезактивации были решены. Расчёты авторазливочных станций (АРС-14) 33 опхз провели дезактивацию пирса №2, главной автодороги от заводоуправления до пирсов, асфальтированного участка территории между пирсами №2 и 3. а также небольшой полосы загрязненного участка автотрассы Тихоокеанский – Дунай. В результате движение автотранспорта по дорогам было восстановлено без ограничений.
Около 18.00 на завод буксиром были доставлены личный состава аварийных партий из бухты Павловского во главе с заместителем командующего 4 флпл по электромеханической службе капитаном 1 ранга Надточий О.Д. и группа радиационной безопасности по главе с заместителем начальника 17 срб капитаном 2 ранга Полещан А.Н. В составе группы радиационной безопасности были также капитан лейтенант Чистюхин С.А., капитан 3 ранга Никонов М.Ф. и старший лейтенант Загребельный А.Г.
Операторы пункта управления химической службой во главе с капитаном 1 ранга Крыжановским А.Д. на основании данных радиационной разведки выполнили расчёты по определению объема работ по полной дезактивации кораблей (К-431, К-42, ПМ-133, ПКДС-12), пирса №2, производственных зданий и заводского оборудования, заводских дорог, отдельных участков территории завода с учётом степени радиоактивного загрязнения.
Помимо дезактивации кораблей наиболее трудоёмкими оказались работы по сбору радиоактивных осколков, разбросанных элементов разрушенных взрывом ТВЭЛов, а также дезактивации склада металла, где хранилось под открытым небом около 1000 тонн черного и цветного металла «неприкосновенного запаса» флота, уровни гамма-излучения от поверхностей которого достигали порядка 100-200 мР/час. Без этого металла завод не мог выполнять государственный план по ремонту атомных подводных лодок.
Исходя из сложившейся радиационной обстановки и степени радиоактивного заражения кораблей, территории и объектов завода химической службой флота был предложен следующий вариант действий по проведению дезактивации:
1. Дезактивацию наружных поверхностей легких корпусов и внутренних помещений К-431 и К-42 производить силами личного состава дивизиона ремонтирующихся подводных лодок под руководством начальника штаба дивизиона капитана 1 ранга Крашенинина А.Г. и зам.начальника 17 срб 4 флпл капитана 2 ранга Полещан А.Н.
2. Дезактивацию внутренних помещений и технологического оборудования судоремонтного завода проводить силами рабочих 30 срз под руководством начальников цехов и начальника СРБ Рубцова Н.П.
3. Для дезактивации территории завода и вывоза загрязнённого поверхностного слоя грунта, снимаемого с покрытия асфальтовых автодорог и благоустройства, привлечь личный состав и технику частей Морской инженерной службы флота и военных строителей.
Руководство работами на данном направлении предложено возложить на заместителя командующего флотом по гражданской обороне контр-адмирала Курик А.И.
4. Дезактивацию склада металла и перемещение чистого металла на новое незараженное место, дезактивацию пирса №2, асфальтовых дорог и выходящего с территории завода автотранспорта возложить на командира 33 опхз капитана 1 ранга Груша В.И.
5. Дезактивацию ПМ-133 вести силами плавмастерской под руководством командира плавмастерской капитана 2 ранга Ватралик М.Ф. и начальника срб 375 БТБ капитана 3 ранга Нам А.П., для чего перевести судно в бухту Сысоева к пирсу 375 БТБ.
6. Для сбора твердых радиоактивных отходов и загрязненных морепродуктов, выбрасываемых волной на берег, силами 30 срз изготовить металлические кубовые контейнеры, для последующего их захоронения в разрешённых главным санитарным врачом флота районах Японского моря. Ответственным за сбор разбросанных частей активной сборки на пирсе №2 и территории завода назначить капитана 2 ранга Хозова В.А.
7. Техническому управлению и химической службе флота разработать технологию снятия с подводной лодки разрушенной активной зоны и транспортировки ее в хранилище твердых высокоактивных отходов на 375 БТБ.
К исходу первых суток примерно в 23.30 мне звонит дежурный по СРБ завода: «На ПКДС-5 закончили санитарную обработку личного состава аварийных партий. Что делать с Хватовым? Мы сделали ему два цикла санитарной обработки. После вторичной обработки степень радиоактивного загрязнения его головы превышает санитарную норму примерно в пять раз. Согласно инструкции, я не имею права его выпустить из зоны радиационной безопасности. Прошу разрешения постричь начальника штаба флота наголо».
Как я уже выше отмечал, Хватов по своей инициативе длительное время, практически в течение первых суток после взрыва, находился в зоне аварии без средств защиты. Понятно, что РВ на пункте санобработки с поверхности тела были удалены, а вот в волосяном покрове головы радиоактивной грязи накопилось предостаточно. Выход был найден сотрудницами службы радиационной безопасности – использовать синтетические шампуни для мытья головы. Через 30 минут Хватов, переодетый в чистое белье подводника, с сохраненной шевелюрой и гордо поднятой головой появился на КП в заводоуправлении и приступил к исполнению своих обязанностей.
Для нас это был поучительный урок. Впредь не допускать никаких скидок на должности и воинские звания, всех лиц, идущих в зону строгого режима радиационной безопасности, в обязательном порядке переодевать в защитную одежду и выдавать респираторы, а также жестко контролировать полученное радиоактивное загрязнение при выходе из зоны.
Нам, как специалистам по организации радиационной безопасности, следует признать, что основные усилия командования и личного состава пла К-431 в первые минуты аварии были направлены на борьбу с пожаром и откачку поступающей забортной воды, в связи с чем борьба с радиационной опасностью отодвинулась на второй план.
Более того, понимая, что причиной аварии может быть перезарядка АЗ реактора, ГКП пла не сразу объявил сигнал «Радиационная опасность», предусматривающий безусловное выполнение ряда обязательных действий по защите личного состава. Такой сигнал тревоги должен был согласно действовавшей организации доведен до экипажей рядом стоящих кораблей.
В результате не весь личный состав аварийных партий был обеспечен защитной одеждой, респираторами и индивидуальными дозиметрами.
После ликвидации пожара личный состав заходил на аварийный корабль уже в средствах защиты. Учёт полученных доз облучения велся в основном групповым методом по времени пребывания и мощности дозы в зоне строго режима.
Для уточнения доз облучения главный радиолог флота полковник медицинской службы Абаскалов Е.А. потребовал взятия проб крови у всех военнослужащих и гражданского персонала завода, посещавших в первый день зону аварии. Отбор крови на анализ производился у облученных специалистами военно-морского госпиталя Приморской флотилии непосредственно в заводоуправлении специально выделенными медицинскими бригадами. Личный состав пла К-431 и К-42 в полном составе был отправлен на обследование в военно-морской госпиталь в п. Тихоокеанский.
Определение доз облучения медицинской службой флота проводилось методом учета хромосомных аберраций – изменений хромосом под воз-действием радиоактивного излучения, рекомендованного ВОЗ и МАГАТЭ.
Кроме забора крови у личного состава К-431 и К-42 дополнительно проводилось исследование щитовидной железы, в которой мог накопиться радиоактивный йод.

Продолжение следует.

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Киселев Виталий Андреевич

ПРОДОЛЖЕНИЕ 3

Работа штаба

Утром следующего дня в Чажму из Москвы для расследования причин аварии и руководства ликвидацией последствий прибыла назначенная Главнокомандующим ВМФ специальная комиссия. Комиссию возглавлял Заместитель главнокомандующего ВМФ по эксплуатации – начальник главного технического управления ВМФ адмирал Новиков В.Г. От химической службы ВМФ в состав комиссии входили заместитель начальника химической службы ВМФ капитан 1 ранга Ляпин Г.Б. и старший офицер по радиационной безопасности капитан 1 ранга Воробьев Г.А., от Института атомной энергии имени И.В. Курчатова – заместитель научного руководителя, член-корреспондент АН СССР Хлопкин Н. С. и главный специалист по радиационной безопасности доктор физико-математических наук, профессор Сивинцев Ю.В., от медицинской службы ВМФ – главный радиолог ВМФ полковник Величкин Е.В. Были также специалисты от других центральных управлений ВМФ и министерств.
На основании первичных данных радиационной разведки и расчетов специалистов-экспертов от Курчатовского института была обоснована степень разрушения активной зоны и распределения выброшенного ядерного топлива в районе аварии:
- осталось в корпусе реактора - 5-10%;
- выброшено и затонуло в б. Чажма - 70-80%;
- вылетело на территорию завода - 10-20%;
- могло рассеяться по следу за пределы территории завода - 1-3%.
В дальнейшем данные расчеты были подтверждены результатами радиохимических анализов лаборатории судоремонтного завода по распределению радионуклидов в пробах, отобранных в морской воде, на верхних палубах кораблей, в прибрежной полосе и на следе радиоактивного заражения.
На первом заседании комиссии мои предложения по ликвидации радиационных последствий аварии командующим флотом адмиралом Сидоровым В.В. и председателем госкомиссии заместителем Главнокомандующего ВМФ по эксплуатации адмиралом Новиковым В.Г. в основном были утверждены. По поручению командующего флотом подготовлены необходимые распорядительные документы по ограничению и снижению возможных доз радиоактивного облучения при проведении работ по ликвидации последствий аварии. В частности, по предложению главного радиолога флота полковника медицинской службы Абаскалова Е.А. приказом командующего флотом для ликвидаторов была утверждена максимально допустимая доза облучения 10 бэр. Назначение предельной допустимой дозы облучения в аварийной обстановке вытекало из требований Основных санитарных правил работы с радиоактивными веществами и другими источниками ионизирующих излучений ОСП-72/87, Норм радиационной безопасности НРБ-76/87 и НОРБ ВМФ-83.
На химическую службу флота возлагалась ответственная задача по недопущению облучения работающих в зоне аварии свыше нормы, установленной приказом командующего флотом.
Комиссия ВМФ, оценив объем работ по восстановлению 30 СРЗ, приняла решение привлечь к выполнению дезактивационных работ дополнительно к личному составу 33 опхз контингент военнослужащих других воинских частей, военных строителей ТОФ и рабочих завода. Во исполнение этого решения соответствующим командирам и начальникам предписывалось изучить с направляемыми в зону аварии правила безопасности при обращении с РВ, довести меры безопасности при работе на радиоактивно зараженных участках, а также обеспечить медицинское освидетельствование привлекаемых к работам на годность к работе с радиоактивными источниками и открытыми радиоактивными веществами.
Медицинское освидетельствование проводилось врачами военно-морского госпиталя Приморской флотилии при участии главного радиолога флота полковника м/с Абаскалова Е.А. Для выполнения этой работы в районе заводоуправления было развернуто несколько медицинских палаток, в которых специалисты ВМГ проводили медобследование. Только на 30 срз прошли обследование и приказом директора завода капитана 1 ранга Кузьмина Л.Т. к работам с РВ поименно были допущены около 600 человек. Следует отметить, что в соответствии с действующими в 1985 году приказами Министра Обороны СССР всем работающим с РВ полагались дополнительное питание и денежные надбавки к окладу.
Пункт управления химической службы стал центром сбора, анализа и оценки текущей обстановки, подготовки предложений по проведению восстановительных работ. По приказанию командующего флотом адмирала Сидорова В.В. пункт управления был усилен офицерами отделения местной обороны флота капитанами 3 ранга Лысак А.И. и Забелиным Л.С., которые взяли на себя основную часть организационной работы по формированию команд в зоне заражения.
На ПУ ХС офицеры-операторы были расписаны по следующим направлениям:
- выявления и оценки фактической и прогнозируемой радиационной обстановки;
- планирования применения выделенных сил по ликвидации последствий;
- контроля за выполнением режима радиационной безопасности;
- руководства проведением специальной обработки;
- руководства ведением радиационной разведки и дозконтроля.
В состав ПУ ХС входили две группы от штатной расчетно-аналитической станции флота: расчетная и информационная.
Расчетно-аналитическая станция – специальное подразделение, предназначенное для сбора и обработки информации в случае применении противником ядерного и химического оружия, разрушений и аварий на радиационно и химических опасных объектах, производства расчетов, необходимых для прогнозирования радиационной и химической обстановки, оповещения органов военного управления о прогнозируемой и фактической радиационной и химической обстановке. Сведения, полученные от расчетно-аналитических станций, используются командирами и штабами для принятия решения на восстановление боеспособности, ликвидацию последствий применения оружия массового поражения и обеспечения действий сил в условиях радиоактивного загрязнения и химического заражения.
Использование расчетно-аналитической станции для выявления и оценки фактической радиационной обстановки при аварии ядерного реактора на флоте осуществлялось впервые. Есть большая разница в решении учебных задач на картах, добывании и отображении фактической радиационной обстановки в реальном масштабе времени. С поставленными командованием задачами операторы расчетно-аналитической станции флота в целом справились. Итогом ежедневной деятельности операторов станции являлась оформленная карта радиационной обстановки с учетом изменений за текущие сутки.
На ПУ ХС постоянно поступали доклады разведчиков и начальника срб завода об изменениях радиационной обстановки на территории и объектах предприятия, на кораблях и в зоне радиоактивного следа. При изменениях обстановки производился оперативный доклад командованию предложений по дополнительным мерам защиты работающих и изменению времени работы на загрязненных участках.
При этом офицеры ПУ химической службы выполняли рутинную работу по учету поступавших приказов о допуске к работам личного состава из других частей и назначении нештатных начальников служб радиационной безопасности.
Нельзя не отметить, что ликвидация последствий аварии на пла К-431 потребовала участия в ней всех органов управления ТОФ. Для руководства работами по ликвидации последствий аварии в помещениях заводоуправления были развернуты оперативные группы от штаба и политического управления флота, 4 флпл, Приморской флотилии, штаба тыла флота, химической, медицинской, морской инженерной, автобронетанковой, аварийно-спасательной, вещевой и продовольственной служб. Отдельно размещалась и оперативная группа особого отдела флота. Всеми видами телефонной, телеграфной и космической связи обеспечивала рота связи флота.
Охрану штаба руководства и территории завода осуществляла комендантская служба под непосредственным руководством помощника командующего флотом контр-адмирала Апполонова А.Н., который ввел положенный при развертывании штаба в полевых условиях режим охраны и пропуска. В частности, перед входом на пункт управления химической службы были поставлен часовой с задачей пропускать только по списку, утвержденному Апполоновым. Эта мера была вынужденной и оправданной, так как исключила поток желающих первыми узнать радиационную обстановку использовать ее в своих интересах.
Заместитель командующего флотом по тылу – начальник тыла флота вице-адмирал Махонин И.Г., которому по действующей тогда организации подчинялась Химическая служба флота, лично занимался организацией размещения прибывающих офицеров и матросов, обеспечением их питания и обмундированием. Первый этаж заводоуправления был превращен во временную гостиницу, для чего силами МИС в служебных помещениях были установлены двухъярусные койки. По распоряжению начальника тыла флота начальник вещевой службы флота подполковник Извеков И. на следующий день после аварии доставил на пункт санитарной обработки службы радиационной безопасности завода около 500 комплектов рабочей одежды, разового белья и обуви. Проблема с переодеванием работающих была решена.
Ответственность за ликвидацию последствий вне территории завода была возложена на командующего Приморской флотилией вице-адмирала Легкого Н.Г. и начальника химической службы Приморской флотилии капитана 1 ранга Мартыненко В.С.
Наиболее ответственные мероприятия по обеспечению непотопляемости аварийной К-431, нормализации радиационной обстановки и подготовки ее к буксировке в бухту Павловского, а также проведению дезактивации на пла К-42 и ПМ-133 были возложены на командующего 4 флпл контр-адмирала Храмцова В.М.
Общее руководство управлением ликвидацией последствий аварии осуществлял адмирал Сидоров В.В. Следует отметить, что только после заслушивания командующим флотом доклада начальника химической службы флота о сложившейся на заводе радиационной обстановке и утверждения им выводов из оценки обстановки разрешалось ознакомить с фактическими данными о радиационной обстановке представителей других пунктов управления.
Ежедневно с КП штаба руководства ликвидацией последствий аварии шли письменные донесения о ходе работ и радиационной обстановке на кораблях и территории завода.
Письменные донесения по закрытым канала связи в адрес Главнокомандующего ВМФ и Министра обороны СССР за подписью командующего флотом было поручено готовить начальнику штаба 4 флпл контр-адмиралу Агафонову Г.Д. и мне. По линии особого отдела донесения шли в адрес члена Политбюро ЦК КПСС, председателя КГБ СССР Чебрикова В.М. Оперативная группа политуправления флота отправляла информацию в адрес первого секретаря крайкома КПСС Приморского края Гагарова Д.Н., военный отдел ЦК КПСС и политуправление ВМФ.
Кроме письменных донесений ежедневно в 16.00 хбр (09.00 мск) командующий флотом адмирал Сидоров В.В и зам.главкома ВМФ адмирал Новиков В.Г. лично по телефону докладывали обстановку Заместителю Министра обороны СССР, Главнокомандующему ВМФ Адмиралу Флота Советского Союза Горшкову С.Г.
По линии химической службы подробные донесения о радиационной обстановке и количестве облученных мною отправлялись начальнику химической службы ВМФ контр-адмиралу Потанину Г.М. и начальнику химических войск МО СССР генерал-полковнику Пикалову В.К..
С информацией о радиационной обстановке в районе аварии, ближайших населённых пунктах и автодорогах в первые сутки после аварии был ознакомлен представитель Шкотовского райисполкома, который прибыл в б. Чажма для связи и взаимодействия со штабом флота в первый же день аварии.

Первый рабочий день

В понедельник 12 августа к 08.00 у входа в заводоуправления стали собираться рабочие. Служба КПП-2 на территорию завода никого не пускает. Можно понять состояние рабочих – они пришли на завод работать, а проходная закрыта. На площади перед заводоуправлением собралась около тысячи человек и ждали от руководства объяснений. На встречу к рабочим вышел главный инженер завода капитан 2 ранга Киреев Сергей Михайлович. Он кратко объяснил обстановку на объектах и территории завода, призвал рабочих соблюдать спокойствие, проинформировал о мерах, принимаемых администрацией предприятия по ликвидации последствий аварии.
До восстановления доступа на рабочие места начальникам цехов поручено сформировать рабочие группы специалистов, вернуться в поселок Дунай и в течение трех суток выполнять работы по подготовке жилых домов, систем тепло и водоснабжения к зиме. Все работы администрация завода гарантировалат оплатить. Главного инженера рабочие слушала молча. Видимо, его слова о причинах запрета входа на завод дошли до каждого. К обращению главного инженера рабочие отнеслись с пониманием. Никаких пламенных выступлений, призывов и панических настроений не последовало. В посёлке начались внеплановые работы по подготовке жилых домов, систем тепло и водоснабжения к зимнему отопительному периоду.
На утреннем совещании в штабе руководства адмирал Сидоров поставил задачи: в течение трёх суток завершить дезактивационные работы в цехах завода, обеспечить радиационную безопасность на внутризаводских дорогах, подготовить решение на эвакуацию аварийной зоны реактора с подводной лодки в могильник береговой технической базы в бухте Сысоева.
В цехах завода силами выделенных бригад рабочих начались авральные работы по дезактивации - удалению радиоактивных веществ с внутренних и наружных поверхностей зараженных зданий и технологического оборудования, в результате которого исключается поражение людей и обеспечивается их радиационная безопасность. Дезактивация стен и полов помещений производилась удалением веществ струей воды и дезактивирующим раствором СФ-2у с использованием щеток, очистка станков и оборудования – протиранием органическими растворителями. Полнота дезактивации проверялась дозиметристами службы радиационной безопасности завода. Обеспечение работающих средствами защиты, дезактивирующими растворами и контроль доз облучения осуществлялось начальником СРБ завода Рубцовым Н.П.
По окончании работ по дезактивации дозиметристами СРБ снимались картограммы поверхностного загрязнения по каждому объекту и представлялись на пункт управления химической службы. Дезактивационные работы прекращались только при достижении уровней поверхностного загрязнения ниже санитарных норм. О ходе дезактивационных работ на объектах завода ежедневно мною делались доклады командующему флотом адмиралу Сидорову В.В. и председателю госкомиссии адмиралу Новикову В.Г.
Одновременно с дезактивационными работами в цехах завода рота специальной обработки полка химической защиты под руководством командира батальона специальной обработки подполковника Зубко В.И. и командира взвода спецобработки старшего лейтенанта Пеледова форсированно очищала внутризаводские дороги от радиоактивных веществ. Расчёты авторазливочных станций струей воды под давлением смывали поверхностное загрязнение, затем следовала дезактивация раствором СФ-2у со щётками, снова смывание водой. Дезактивационные воды стекали во внутризаводскую дождевую канализацию и прямотоком сбрасывались в бухту. Действующими в то время нормативными документами не требовалось обязательное строительство очистных сооружений на объектах ВМФ.
По мере высыхания дорог под действием солнечных лучей химики-разведчики полка методом мазка отбирали пробы и сдавали их в радиохимическую лабораторию завода для контроля полноты дезактивации. Практически постоянно результаты контроля были отрицательными, т.е. достичь полноты дезактивации хотя бы до уровня предельно-допустимых санитарных норм не удавалось. Причина банальна – радиоактивные вещества сорбировались частичками пыли и песка, проникали в поверхностный слой асфальта, далее проникали в дорожное полотно, с которой после высыхания снова разносились по заводу автотранспортом и ветром. Традиционные методы дезактивации в этих условиях показали низкую эффективность. Нужны другие методы.
Я обратился к офицерам химической службы с просьбой найти другие не жидкостные способы дезактивации. Капитан 2 ранга Максимов А.А. предложил использовать метод дезактивации сметанием песка на дорогах мётлами. Метод давно известный, но трудозатратный С разрешения командующего флотом к выполнению этой работы привлекли военнослужащих роты судоремонтного батальона, которые в утренние часы до начала рабочего дня в течение одного часа тщательно подметали дороги. Поверхностное загрязнение заметно снизилось, но ещё превышало санитарные нормы.
Поиски продолжались. Оригинальный способ предложил командир взвода спецобработки полка химической защиты старший лейтенант Ченгиз Джеваншир – проводить дезактивацию дорог методом сдувания. Технических средств для реализации этого метода в полку не было, но они были в 122 отдельном батальоне химической защиты 5 армии Дальневосточного военного округа. Метод дезактивации дорог сдуванием во флотских условиях ранее не использовался, было принято решение его испытать. Снова обращаюсь к адмиралу Сидорову В.В. с предложеним обратиться к командующему ДВО генералу армии Язову Д.Т с просьбой направить на 30 срз одну тепловую машину ТМС-65.
Время около часа ночи. Командующий отчитал меня за позднее обращение, но, тем не менее, позвонил командующему ДВО. Разговор идет в моем присутствии. Язов: «Куда и к какому сроку прислать ТМС-65». Сидоров называет пункт прибытия – бухта Чажма, 30 срз, к 06.00.
Ровно в 06.00 дежурный по пункту управления мне доложил, что ТМС-65 прибыла, стоит на КПП-2 завода. Выхожу к машине, получаю доклад: «Командир ТМС-65 старший лейтенант Петров прибыл в ваше распоряжение».
По своим техническим характеристикам тепловая машина специальной обработки ТМС-65 предназначена для дезактивации, дегазации и дезинфекции наружных поверхностей боевой техники и дезактивации участков местности и дорог с твёрдым покрытием мощными газовыми и газокапельными потоками.
file.php?fid=330200&key=257806695

Ставлю задачу старшему лейтенанту Петрову: «Провести дезактивацию участка главной дороги завода от КПП-2 до пирса №2 при минимальных оборотах турбины в газокапельном режиме».
Расчет машины включил газовую турбину в работу и начал движение по дороге. Газокапельным потоком турбины мгновенно с дороги было поднято облако пыли и песка. Все, что лежало на дороге и не могло быть дезактивировано с помощью авторазливочных станций, переместилось на обочину дороги и прилегающую территорию завода. ТМС-65 сделала два прохода по дороге и остановилась у пирса №2.
Далее наступила очередь дозиметристов полка и службы радиационной безопасности завода. Переносными приборами они измерили остаточную степень радиоактивного заражения и отобрали методом мазка пробы с поверхности дороги для исследования на спектрометре в радиохимической лаборатории завода. Результат дезактивации тепловой машиной – остаточная загрязненность радиоактивными веществами дороги соответствовала требованиям норм радиационной безопасности. Ограничения на движение автотранспорта и людей по дорогам завода и пирсу №2 можно снимать.
В поисках новых способов дезактивации не обошлось без новаций. Так, зам.начальника химической службы флота капитан 2 ранга Хозов В.А. предложил использовать для сбора твердых радиоактивных частиц на верхних палубах кораблей обычные бытовые пылесосы. По распоряжению адмирала Сидорова в Чажму с вещевого склада флота доставили шесть бытовых промышленных пылесосов. Проведенные на ПКДС-12 испытания показали высокую эффективность пылесосов по сбору радиоактивной пыли и твердых частиц.
Через 15 минут работы от фильтра пылесоса «светило» до 1-2 Р/час. Отработанный фильтр помещался в контейнер для твердых радиоактивных отходов, взамен его ставился новый фильтр.
Для повышения производительности сбора радиоактивных частиц по инициативе начальника СРБ Рубцова Н.П. силами рабочих завода был изготовлен передвижной пылесос с более мощным вентилятором и фильтром повышенной емкости. С помощью такого простого изобретения удалось сократить время полной дезактивации ПКДС и, соответственно, снизить дозовые нагрузки на специалистов СРБ.

Продолжение следует.

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Киселев Виталий Андреевич

ПРОДОЛЖЕНИЕ 4

Поиск и сбор радиоактивных осколков на территории

На очередном заседании комиссии обсуждалось три вопроса – первый был посвящен поиску способов сбора выброшенных взрывом разрушенных компонентов тепловыделяющих элементов и конструкций активной зоны в районе аварии. Второй – поиск технического решения удаления разрушенной активной зоны с подводной лодки и захоронения ее на береговой технической базе в бухте Сысоева. Третий – что делать с радиоактивными отходами и зараженным грунтом на территории завода. Понятно, что во всех случаях предстояла работа людей при воздействии высоких уровней радиации.
Для руководства работами на опасных участках потребовались квалифицированные специалисты и достаточно много. Для этой цели по приказанию командующего флотом к месту аварии были вызваны начальник химической службы Камчатской военной флотилии капитан 2 ранга Смагин М.С., начальник химической службы 2 флотилии подводных лодок капитан 1 ранга Коваль Л.Г., начальник химической службы Сахалинской флотилии капитан 1 ранга Кулыба И.М., начальник химической службы Приморской флотилии капитан 1 ранга Мартыненко В.С., флагманский химик 22 дивизии десантных кораблей капитан 2 ранга Регер В.С., а также начальники химических служб кораблей 4 флпл и 10 опэск. Прибывшие офицеры поступили в моё распоряжение. За ними были закреплены конкретные участки дезактивационных работ и ведения радиационной обстановки на пункте управления химической службы.
Первоочередного решения требовали задачи по сбору радиоактивных осколков, выпавших на территорию завода после взрыва реактора пла К-431, а также по вывозу элементов разрушенной активной зоны.
Для сбора радиоактивных осколков было решено сформировать несколько бригад в составе 3-4 человек. Обязанности людей в бригаде распределялись следующим образом: один дозиметрист, осуществлял поиск радиоактивных компонентов; второй – сборщик радиоактивных компонентов; третий – переносчик контейнера.
Функции руководителя поисковой бригады возлагались на офицеров химической службы.
Меры безопасности при проведении сбора радиоактивных осколков, разбросанных по территории завода, а также в тех местах, где РВ были выявлены вне территории, были разработаны заранее и доведены до всех исполнителей после инструктажа под роспись.
Поиск таких осколков осуществлялся в течение двух суток дозиметристами с помощью переносных радиометров КРБГ-1 и КДГ-1, собранных с кораблей Приморской флотилии и 4 флпл.
Привлечены к личному участию в проведении сбора радиоактивных осколков были только офицеры-химики ТОФ. Руководил работами и лично участвовал в них мой заместитель капитан 2 ранга Хозов В.А.
Тактика поиска была следующая. Офицеры-дозиметристы были выстроены в линию на расстоянии радиуса штанги прибора КРБГ-1 друг от друга и с одинаковой скоростью двигались от заводоуправления к береговой черте. Когда разведчик обнаруживал по шкале и звуковым сигналам прибора радиационный объект, к нему подходил сборщик (также офицер-химик) отходов и помещал объект в ведро. По отдельным докладам разведчиков-сборщиков отходов максимальный уровень радиации от ведра с собранными осколками достигал 3 – 4 Р/час.
Далее все собранные радиоактивные осколки собирались в специально изготовленные на заводе металлические кубовые контейнеры, которые затем отвозились автотранспортом в могильник высокоактивных отходов в бухте Сысоева. Работа неприятная, но крайне необходимая.
Для складирования низкоактивных грунтов и других радиоактивных отходов, образующихся при дезактивации кораблей, а также собранных морских водорослей, выбрасываемых волной на берег, было принято решение оборудовать временный могильник РАО, создание которого было вынужденной мерой.
Специалистами место размещения временного могильника выбрано на середине зоны выпавших радиоактивных осадков при прохождении парогазового облака, образовавшегося в результате взрыва реактора.
При этом предварительно специализированная организация «Приморскгеология» провела на радиоактивном следе инженерные изыскания в целях определения глубины залегания водоносного слоя и возможности оборудования временного могильника.
Только после изучения Акта инженерных изысканий главный радиолог фло-та Абаскалов Е.А. на правах главного санитарного врача флота дал разрешение на строительство временного могильника. Следует отметить, что выбранная глубина могильника не достигала водоносного слоя, что исключало вынос радиоактивных веществ грунтовыми водами и возможность последующего поступления их в акваторию б. Чажма.
Временный могильник просуществовал до 1992 года, после чего его содержимое было вывезено на 375 бтб и захоронено в специально оборудованном могильнике.

Подготовка к эвакуации аварийной сборки

Над разработкой плана операции по удалению разрушенной активной сборки с корпуса подводной лодки ломали головы члены государственной комиссии, специалисты технического управления флота и электромеханической службы 4 флпл. Ясно было одно – не удалив разрушенную активную зону, дальнейшие работы по ликвидации последствий становились невозможными.
После длительных обсуждений возможных вариантов было принято принципиальное решение – изготовить транспортный железобетонный контейнер, плавкраном снять с корпуса подводной лодки аварийную активную зону и погрузить ее в железобетонный контейнер. Далее предусматривалось на плавкране доставить ее в бухту Конюшково, где перегрузить на автотранспорт и доставить к месту захоронения в железобетонном могильнике на территории 375 бтб в бухте Сысоева.
Опыта проведения подобных критически опасных радиационных работ флот не имел. Нужно было найти такое техническое нестандартное решение, чтобы на всех промежуточных этапах выполнения работ ликвидаторы получили по возможности минимальные дозы облучения. Снижение доз облучения можно было достичь сокращением времени пребыванию работающих в зоне с высокими мощностями доз и установкой защитных барьеров (свинцовых экранов).
Отправной точкой операции явилось определение степени опасности аварийной зоны, которая зависела от мощности дозы излучения на поверхности ее корпуса. Прямые измерения мощности дозы практически исключались. Флот не располагал приборами для измерения мощности дозы более 1000 Р/час, поэтому нами был применён косвенный метод определения мощности дозы на корпусе по известным данным радиационной разведки, гамма-постоянным радионуклидов и расстоянию до поверхности корпуса сборки 26 от точки измерения.
В связи с ограниченными сроками на удаление остатков активной зоны основной проблемой при этом являлось определение размеров контейнера, обеспечивающих радиационную безопасность, (прежде всего, толщины и материала, из которого должна быть изготовлена его обечайка, в которую будет помещена АЗ).
Расчеты по выбору материала и определению толщины обечайки контей-нера проводили недавние выпускники Военно-морской академии заместитель начальника химической службы флота капитан 2 ранга Хозов В.А. и старший офицер технического управления флота капитан 2 ранга Анискин В.В.
Расчёты показали, что мощность дозы излучения на наружной поверхности активной зоны составляет 2800 р/час. Таким образом, было получено значение мощности дозы, положенное в основу дальнейших расчетов защитных барьеров (экранов): стенок железобетонного транспортного контейнера, свинцового защитного экрана, накрывающего сверху сборку №26, свинцовых защитных экранов, защищающих крановщика плавкрана и водителя автотягача при транспортировке аварийной сборки к месту захоронения.
Результаты расчетов мною были доложены на заседании комиссии. Главный инженер завода Киреев С.М. подтвердил, что завод имеет необходимые запасы свинца и технологию по изготовлению защитных экранов. Разрешение на реализацию предложенного плана было получено.
По исходным данным, выданным химической службой флота, специалистами конструкторского бюро 30 срз были разработаны чертежи изделий, по которым затем изготовлен железобетонный транспортный контейнер и отлиты три свинцовых защитных экрана. Вес изготовленных изделий составил: железобетонного транспортного контейнера – 15 т, защитных экранов 1,5 – 2 т. Свинцовый экран предназначался для накрытия корпуса разрушенной сборки №26, тем самым создавались относительно безопасные условия для заводки строп на гак плавкрана.
Установка защитных барьеров в кабине крановщика плавкрана и сзади кабины водителя автомашины, предназначенной для перевозки активной зоны к месту захоронения, было жестким требованием главного радиолога флота полковника медицинской службы Абаскалов Е.А. По расчетам получалось, что крановщик и водитель не получат дозу свыше предельной суточной дозы облучения.

Снятие аварийной сборки с корпуса подводной лодки

Возможность подъема аварийной зоны плавкраном с помощью заведенных стропов изучали лично адмирал Новиков В.Г. и начальник технического управления флота контр-адмирал Гарбарец В.А. С этой целью они в защитной одежде прибыли на борт ПКДС-12, разместились в 10-12 метрах напротив аварийной активной зоны, и поочередно в монокуляр большой кратности детально рассматривали ее в поисках отверстий для заводки строп. Наконец, решение ими было найдено. Предусматривалось через выявленное отверстие завести тонкий проводник, с помощью которого удастся протянуть стальной строп.
Руководство группой по проводке стропов возлагалось на начальника технического управления флота контр-адмирала Гарбарец В.А. В состав группы вошли офицеры от службы радиационной безопасности капитан-лейтенант Чистюхин С.А., капитан 3 ранга Никонов М.Ф. и от электромеханической службы капитан 2 ранга Губин В.Ю. Первоначальный вариант плана действий предусматривал подъем плавкраном исполнителя работ, помещенного в металлическую клетку, низ которой защищен свинцовой плитой. Далее исполнитель в клетке опускался на аварийный отсек для заводки строп в сборку.
Технически схема операции выглядела достаточно просто. Для ее реализации следовало только уточнить, какие дозы облучения могли получить исполнители. Мощность дозы на реакторным отсеком нам были известны – 2800 Р/ч, оставалось определить необходимое время для разворота крана, опускания клетки, заводки строп и возвращения клетки с исполнителем назад на палубу крана. Добыть такие данные можно только проведением натурного эксперимента вне зоны аварии.
Такой эксперимент был проведен днем 19 августа. По его результатам выявлено, что суммарное время нахождения человека над реактором может составить более 10 минут, в течение которых работающий мог получить дозу облучения более 500 Бэр. Нахождения человека в клетке сковывало его действия, что в свою очередь вызывало бы увеличение времени пребывания над опасным объектом. Кроме того нельзя было исключать риск зависания клетки над аварийным объектом из-за отказа автоматики плавкрана, возможного обрыва клетки или ее зацепа за разрушенные части реакторного отсека. Последствия такого варианта могли быть весьма печальными. Вывод был один – предложенный техническим управлением флота вариант остропления сборки не реализовывать, искать другой более безопасный способ.
Группа Чистюхина, Никонова и Губина добровольно решила действовать по своему плану. Во-первых, они отказались от идеи использования плавкрана, как самого медленного звена, во-вторых, предложили сократить общее время заводки строп до полутора минут и, в третьих, работу выполнять не одному человеку, а трем, каждый из которых последовательно выполнял бы свой участок работы, таким образом, снижались дозовые нагрузки на работающих.
Для облегчения выполнения работ и сокращения времени заводки капронового проводника и стального троса капитаном 2 ранга Губиным были изготовлены простейшие приспособления.
Около 18.00 19 августа добровольцы приступили к реализации своего плана. Первым вошел в опасную зону капитан 3 ранга Никонов М.Ф. Перед ним стояла задача в кратчайший срок в месте непосредственного выполнения работ по проводке троса через отверстие в аварийной сборке измерить уровни радиации и показать своим товарищам предельную границу, за которую нельзя заходить. С корабельным дозиметром КДГ-1 Никонов М.Ф. дошел до предельного уровня мощности дозы 1000 Р/час, который мог показать прибор, и мгновенно повернул назад. Это был сигнал Чистюхину С.А. и Губину В.Ю., что дальше заходить крайне опасно.
Зная границы опасной зоны, пересекать которую ни в коем случае нельзя, следующим вступил в смертельную схватку Чистюхин С. А. Вот как он потом мне докладывал о выполненной работе: «В мою задачу входило завести капроновый проводник и продернуть часть троса. В этих условиях речь шла о секундах, т. к. понимал, что опасно для жизни. Я продернул кусок троса за 20-25 секунд».
Капитан 2 ранга Губину В.Ю. оставалось с помощь разработанных лично им приспособлений выполнить заключительный этап работы – за вставленный Чистюхиным С.А. проводник протащить трос через корпус сборки 26 и вывести его к рубке подводной лодки. С этой работой Губин В. Ю. справился примерно за 30 секунд.
Инструктаж участников операции по снятию с подводной лодки разрушенной активной зоны проводил лично командующий флотом адмирал Сидоров В.В.
Непосредственное руководство подъёмом аварийной сборки и переносом её в транспортный контейнер возлагалось на заместителя начальника технического управления флота капитана 1 ранга Баклашова Л.Е.
Ведение фотосъемки процесса удаления активной зоны возлагалось лично на меня.
Заместителю командующего флотом по тылу вице-адмиралу И. Махонину была доверена ответственная миссия – во время подъёма сборки быть в кабине крановщика плавкрана и, находясь за свинцовым щитом, оказывать своим присутствием моральную поддержку крановщику.
Обеспечение безопасности транспортировки активной зоны после ее перегрузки в б. Конюшково на автотрейлер и до выгрузки во временный могильник было возложено на начальника автобронетанковой службы флота полковника Алексеева В.А.
Контроль радиационной обстановки при подъёме активной зоны осуществлялся дистанционно с помощью корабельной дозиметрической установки (КДУ-6) кратера радиационной и химической разведки крх-527 47 бригады кораблей охраны водного района. Управлял катером командир катера старший лейтенант Петров.
Изготовленный транспортный контейнер весом 15 т был загружен в цехе завода автокраном “Locomo” на автотрейлер, после чего доставлен к пирсу №3 и перегружен на палубу плавкрана «Богатырь».
Таким образом, процесс подготовки к выполнению самой опасной в радиационном отношении работы, занявший длительное время, был завершен.
В назначенное время оперативная группа штаба флота во главе с командующим флотом адмиралом Сидоровым из здания заводоуправления прибыла к месту стоянки аварийной подводной лодки. После получения докладов о готовности от ответственных за выполнение отдельных этапов операции командующий флотом дал разрешение капитану 1 ранга Баклашову Л.Е. начать перенос аварийной сборки на плавкран.
По команде Баклашова стрела плавкрана повернулась и зависла над реакторным отсеком пла К-431. Крановщик смотрел на поднимаемый груз через узкую щель в свинцовой защите. Там же находился И. Махонин. Один из офицеров подводной лодки К-431 (к сожалению, фамилия его мне неизвестна) вспрыгнул на защищенную сверху свинцовым колпаком активную зону и быстро завел стропы на гак плавкрана.
Раздалась команда «Вира». Плавкран начал медленно поднимать опасный груз и перемещать его в транспортный контейнер. С катера РХР с интервалом в одну минуту поступали доклады об уровнях радиации. На расстоянии 20 метров от висящей на стропах сборки мощность дозы составляла по докладу капитана 1 ранга Коваль 18 Р/час.
file.php?fid=330201&key=1344166166

Перенос аварийного груза с корпуса подводной лодки в транспортный контейнер на автотрейрере был проведён без задержек и происшествий. Сборка легла на дно контейнера.
С КРХ доложили, что радиационная обстановка нормальная, уровни радиации корабельной установкой больше не регистрируются. Итак, наиболее тяжёлая и опасная работа первого этапа операции по снятию разрушенной активной зоны с корпуса подводной лодки была успешно завершена.
После переноса груза контрольное радиационное обследование транспортного контейнера с загруженной активной зоной выполнил капитан-лейтенант Чистюхин (максимальная выявленная им мощность дозы составляла 50 Р/час, на диаметрально противоположной стороне – 0,5 Р/час). Эти измерения проводились для определения стороны контейнера с минимальным уровнем мощности дозы, которая должна быть обращена к водителю трейлера после перегрузки контейнера с плавкрана.
Приняв на палубу опасный груз, плавкран «Богатырь» своим ходом вышел из бухты Чажма и взял курс в бухту Конюшково. Там крупногабаритный контейнер с разрушенной активной зоной был перегружен на автотрейлер и под руководством начальника автобронетанковой службы флота полковника Алексеева В.А. доставлен на площадку хранения высокоактивных отходов 375 бтб. Транспортировка опасного груза к месту захоронения была проведена без происшествий в пути следования.
Вывоз разрушенной активной зоны на захоронение в спецмогильнике существенно улучшил радиационную остановку на объектах 30 срз. Так мощность дозы излучения на рабочих местах сотрудников заводоуправления снизилась с 50 до 14 мкР/час, т.е. до уровня естественного гамма-фона, зарегистрированного до начала аварии. Снизились также уровни радиации на верхней палубе пострадавших от взрыва реактора К-431, К-42 и ПКДС-12.

* * *
В процессе операции мне удалось сделать несколько десятков фотоснимков, после чего фотоплёнку у меня уполномоченные товарищи забрали. Сделанные мной фотоснимки я увидел в сентябре 1985 г. в Москве на высоком совещании в Главном штабе ВМФ под руководством первого заместителя Главнокомандующего ВМФ Адмирала Флота Смирнова Н.Н. В совещании принимали участие представители Минсредмаша - разработчика корабельных реакторов, Минсудпрома, Курчатовского института, конструкторского бюро – разработчика перегрузочного оборудования, начальники технических управлений флотов и командиры береговых технических баз. Присутствовал также представитель военного отдела ЦК КПСС. Фотоснимки комментировали в своих докладах Президент АН СССР академик Александров А.П. и первый заместитель Главнокомандующего ВМФ Адмирал Флота Смирнов Н.Н.
Таким образом информация о причинах и последствиях аварии была доведена до всех заинтересованных организаций и должностных лиц. Громкое заявление вице-адмирала Храмцова В.М. о том, что ВМФ скрыл аварию от Советского правительства и это не позволило предотвратить Чернобыльскую катастрофу, является вымыслом с целью принизить свою вину в аварии.

* * *

После эвакуации разрушенной активной зоны для уточнения радиационной обстановки потребовалось повторное детальное радиационное обследование кораблей и территории завода силами дозиметристов 33 опхз, 17 срб 4 флпл и СРБ завода. Снова на пункте управления закипела работа по обновлению карты радиационной обстановки, ее анализ и доклад выводов командующему флотом.
Командующим флотом адмиралом Сидоровым было принято решение о переводе К-431 из бухты Чажма к месту постоянного базирования в бухте Павловского.
Открытый реакторный отсек по-прежнему представлял высокую радиационную опасность. Требовалась его герметизация и усиленная радиационная защита.
Планом подготовки к буксировки подводной лодки предусматривались следующие мероприятия:
- заводка понтонов для обеспечения плавучести подводной лодки;
- заваривание трещины в прочном корпусе;
- изготовление металлической ванны, установка ее вместо съемного листа над реакторным отсеком и заливка ванны бетоном.
23 августа через 13 суток после взрыва реактора все подготовительные работы были завершены. Аварийный корабль, поддерживаемый тремя парами понтонов, был взят на буксир и начал движение к нулевому причалу в бухте Павловского, где простоял 25 лет в ожидании решения своей судьбы. В 2010 году К-431 последний раз вышла в море, ее отбуксировали на завод «Звезда». Реакторный и смежные отсеки были вырезаны, загерметизированы. Трехотсечный блок поставлен на длительное хранение реакторных отсеков утилизированных атомных подводных лодок на мысе Устричный в заливе Стрелок.

file.php?fid=330202&key=1317531089

Продолжение следует.

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Киселев Виталий Андреевич

ПРОДОЛЖЕНИЕ 5

Нормализация радиационной обстановки на пла К-42 и ПМ-133

После вывода пла К-431 из б.Чажма комиссия по ликвидации последствий претерпела организационные изменения. Председателем комиссии был назначен заместитель командующего флотом по гражданской обороне контр-адмирал Курик А.И., меня назначили заместителем, начальником штаба - начальника штаба дивизиона дивизиона ремонтирующихся кораблей капитана 1 ранга Крашенинина А.Г. В состав комиссии входил старший офицер химической службы флота капитан 2 ранга Максимов А.А. Все приданные силы по дезактивации территории завода были сведены в один отряд под командованием капитана 2 ранга Царева В.Н. Начальником службы радиационной безопасности отряда был назначен начальник химической службы Приморской флотилии капитан 1 ранга Мартыненко В.С. Командир дивизиона ремонтирующихся кораблей по вопросам проведения дезактивационных работ подчинялся председателю комиссии. Работа по ликвидации последствий стала более целеустремленной и напряженной. Ежедневно проводился анализ сделанного, составлялся план работ на неделю и сутки. И так поэтапно в течение девяти месяцев шла напряженная работа. В конце рабочего дня контр-адмирал Курик А.И. по телефону отчитывался перед командующим флотом.
Силами личного состава дивизиона ремонтирующихся кораблей под руководством начальника штаба дивизиона капитана 1 ранга Крашенинина и командира пла К-42 проводилась дезактивация легкого корпуса и внутри прочного корпуса. Решительных результатов достигнуть не удавалось. Радиационный фон на корабле формировался за счет мелкодисперсной радиоактивной пыли и твердых частиц (звездочек) ядерного топлива, возникших при разрушении активной зоны и осевших на забортном оборудовании между легким и прочным корпусами, а также занесенных судовой вентиляцией внутрь прочного корпуса в момент взрыва. Корабль превратился в объемный источник радиоактивного загрязнения.
Два года продолжалась борьба за возвращение корабля в строй. К-42 поставили в док, вскрыли легкий корпус, чтобы дезактивировать забортное оборудование и прочный корпус. Неоднократно отмывали от радиоактивной грязи механизмы, оборудование и трубопроводы, палубы и переборки в прочном корпусе. Уровни радиации заметно снизились. Расчеты показали, что даже при неработающих реакторах, годовая доза облучения личного состава превышает 5 бэр, разрешенную санитарными нормами - 3 бэр. Можно было и дальше продолжать работы по дезактивации, для этого требовался заводской ремонт с удалением с корабля загрязненного оборудования, заменой кабельных трасс и т.п. Учитывая достигнутый срок эксплуатации корабля 25 лет и выработку технического ресурса основных механизмов, в 1988 г. было принято решение все работы по дезактивации прекратить, дальнейший ремонт признан нецелесообразным. 14 лет подводная лодка находилась в пункте временного хранения на плаву в бухте Чажма. В 1989 году была выгружена активная зона, а в марте 2009 года пла К-42 утилизирована на ДВЗ "Звезда".
Судьба ПМ-133 оказалась более удачной. Ее удалось спасти. Радиоактивное пароводяное облако практически накрыло судно, верхняя палуба усыпана радиоактивными конструктивными элементами сборки. Старший помощник командира плавмастерской капитан 3 ранга Сторчак, руководивший в эти часы большой приборкой, мгновенно оценил обстановку и объявил сигнал «Радиационная опасность». Судовую систему вентиляции сразу обесточили, корабельные помещения в надстройке и внутри корабля загерметизировали, что предотвратило их от сильного радиоактивного заражения.
Прибывшее к месту аварии спасательное судно «Машук» в 13.30 отбуксировало ПМ-133 на рейдовую стоянку у о. Аскольд. Плавмастерская двое суток боролась самостоятельно с радиоактивным заражением, после чего ее перевели в бухту Сысоева к пирсу 375 бтб. К моему приходу на судно силами личного состава под руководством старшего помощника командира капитана 3 ранга Сторчак провели несколько циклов специальной обработки по принципу «сверх в низ» и «из носа в корму». Достичь снижения уровней мощности доз до приемлемых уровней долго не удавалось. Во внутренних помещениях судна и, особенно, в жилых помещениях дозы облучения превышали суточную норму примерно в три раза. В целях недопущения переоблучения личного состава командиром ПМ-133 капитаном 2 ранга Ватралик было принято решение об ограничении времени непрерывного нахождения личного состава на плавмастерской не более 8 часов в сутки до завершения нормализации радиационной обстановки.
Классические методы дезактивации, рекомендованные действующими в ВМФ руководствами не могли быть использованы без учета особенностей радиоактивного загрязнения плавмастерской. Термин «дезактивация» в широком смысле заключается в удалении радиоактивных веществ. Первой была удалена (срезана) сильно загрязненная радиоактивными веществами мачта судна. За ней последовала шлюпка со всем снаряжением, вьюшки со швартовными тросами, наружные кабельные трассы. Из внутренних помещений были удалены матрасы, постельные принадлежности. За ними последовало удаление всех пробковых теплоизоляционных покрытий, резиновых уплотнителей на дверях и иллюминаторах, линолиума на палубах. Верхняя палуба и часть надстройки обрабатывалась шарошками до металла. Все твердые радиоактивные отходы с плавмастерской свозились в могильник бтб.
Целеустремленная работа личного состава и командования ПМ-133 дала свои результаты. Плавмастерская для флота была сохранена и в дальнейшем использовалась по прямому назначению. ПМ-133, и прослужив 36 лет, выведена из эксплуатации в 1998 году.

Так почему возникла неуправляемая цепная реакция?

Основной причиной аварии, согласно акту комиссии, является нарушение технологии выполнения работ по перезарядке реактора. В чем конкретно заключалось нарушение технологии, подробно не раскрывалось.
По мнению вице-адмирала Храмцова во всем виноват торпедолов, нагнавший волну в бухте, от которой качнулся кран на плавмастерской, вследствие чего компенсирующая решетка резко поднялась выше расчетного уровня, что привело к взрыву .
(Храмцов В.А. Почему ядерная катастрофа в Приморье не предупредила Чернобыль? Военно-технический альманах "Тайфун", № 16 (1999 - 04)).
Виктор Михайлович в своей статье уводит читателя от анализа причин аварии, с чужих слов изложил недостоверные данные, что помешало ему сделать объективные выводы о причинах аварии.
Что исказил Храмцов в своей статье, рассматривая аварию на К-431 и состояние подчиненной ему 375 береговой технической базы?
Например, он утверждает, что на береговой технической базе «фундамент хранилища отработанных ТВЭЛ (сооружение №5) лопнул и высокорадиоактивная вода стекала в океан». Это не верно. Установленный ежедневный контроль уровня воды в хранилище показывал, что он оставался постоянным в течение нескольких лет. Из ванны хранилища за весь период эксплуатации ни одного литра высокоактивной воды не вытекло. Данный факт подтверждал и начальник медицинской службы береговой технической базы майор медицинской службы Лукъянец А.И. Химической службой флота совместно с главным радиологом флота дважды в год проводились контрольные обследования сооружения №5, фактов утечки воды за пределы хранилища, и тем более сброса в акваторию б. Сысоева, не замечено, уровень активной воды в хранилище ниже контрольной отметки никогда не опускался.
Далее, по мнению Храмцова В. М., «деятельность БТБ подлежала контролю технического управления ТОФ, в составе которого имелся специальный отдел численностью более десяти офицеров-физиков». Информация частично искажена. Фактически в отделе перезарядки по штату имелось всего два офицера. Вот их фамилии: капитан 1 ранга Калганов В.Е. и капитан 3 ранга Ельников В.Н.
Следующее обвинение Храмцова В.М. несправедливо по отношению к погибшим офицерам. Он утверждает, что «об этом ЧП следовало немедленно доложить по команде и оперативной службе вплоть до ГТУ ВМФ, но офицеры перегрузочной группы решили не докладывать». Доклад по команде, как и положено, был сменным руководителем перезарядки сделан врио командира 375 бтб капитану 3 ранга Комарову и в электромеханическую службу флотилии. Последовала немедленная реакция - на место работ в бухту Чажма по приказанию начальника электромеханической службы 29 дипл капитана 1 ранга Смирнова П.Л. был срочно откомандирован помощник заместителя командира дивизии по ЭМС по спецэнергоустановкам капитан 2 ранга В.А. Целуйко, который принимал активное участие в поисках причин течи реактора и в дальнейших действиях по снятию крышки реактора. Так что доклады были. А вот дальше от 4 флпл на флот доклады о возникшем происшествии действительно не поступили. Так была поставлена организация службы на флотилии подводных лодок, руководимой контр-адмиралом Храмцовым В.М.
Отдельного рассмотрения следует версия с торпедоловом, как основным, по мнению Храмцова В.М., виновником аварии. Как члену комиссии Храмцову В.М. известно, что на заседаниях комиссии о торпедолове речи никогда не было. Иначе командующий флотом нашел бы этого хулигана. В Акте комиссии торпедолов не упоминается. Непонятно, чей же это торпедолов, фамилия командира, какое задание он выполнял, почему не выполнил указания сигнального поста? Сказано торпедолов. Общественность восприняла это с пониманием как истину. Наконец-то, стало известно, что флотские начальники скрыли виновника, а вот Храмцов В.М. его уличил.
Журналистская братия зубами вцепилась в злополучный торпедолов и начала таскать его по страницам газет и интернету.
Что такое торпедолов? Обывателю трудно объяснить, что такое торпедолов. В интервью газете АиФ-Приморье № 08 19/02/2015 бывший командующий ТОФ адмирал Сиденко К.С. называет торпедолов торпедным катером .
(Сиденко К.С. Стоит ли приморцам бояться радиоактивных отходов? АиФ-Приморье № 08 19.02.2015.).
Вот отрывок из интервью Сиденко: «Мимо на скорости, превышающей разрешённую в бухте, прошёл торпедный катер. Поднятая волна привела к тому, что плавкран, удерживавший крышку, поднял её ещё выше, реактор вышел на пусковой режим, что вызвало тепловой взрыв».
Естественно, возникают глубокие сомнения, чтобы адмирал Сиденко, как бывший командующий флотом, мог сделать подобную оговорку. Тем более на флоте торпедных катеров давно нет, утилизированы за ненадобностью еще до аварии на К-431. Скорее всего, журналист газеты «АиФ-Приморье» Федор Устюгов в тексте интервью использовал фрагмент из известной книги писателя-мариниста Николая Черкашина и подработал его под себя, заменив слово «торпедолов» на торпедный катер.
(Н. Черкашин. Чрезвычайные происшествия на советском флоте. Издательский дом: Вече. 2010.)
Версию о торпедном катере подхватывает еще один журналист, теперь уже из воронежской газеты «Коммуна» в статье, посвященной Международному дню памяти жертв радиационных аварий и катастроф , а всезнающая Wikipedia сообщает теперь только о торпедном катере.
(Валерий Казанов. Люди особого риска. Газета «Коммуна», №33 (26573), 26 апреля 2016 года.)
В действительности никакой катер по бухте не ходил. Единственный катер - торпедолов, который был в бухте Чажма, стоял с разобранными главными двигателями у пирса №2 в заводском ремонте. В таком состоянии ходить по бухте катер никак не мог.
Версия с катером-торпедоловом придумана очень удачно, чтобы отвести вину в происшествии от командования 4 флпл. Катер, волна, качка, кран дернул крышку, цепная реакция, взрыв. Прямо как в кинокомедии «Бриллиантовая рука» - «Поскользнулся. Упал. Закрытый перелом. Потерял сознание. Очнулся. Гипс». Полагаю, что с катером все ясно. Был или не был, к аварии он никакого отношения не имеет.
По мере чтения статьи Храмцова В.М. складывается впечатление, что в ее написании принимал участие неназванный посторонний. Об этом свидетельствуют, например, такие выражения, которые для российского адмирала совершенно недопустимы.
Первое – «Крышка реактора весом в 12 т вылетела (по свидетельствам очевидцев) вертикально вверх на высоту несколько сот метров и снова рухнула вниз на реактор. Потом она свалилась на борт, разорвав корпус ниже ватерлинии».
Фактический вес крышки около 5 тонн. Оставим на совести автора высоту выброса крышки в несколько сот метров, поскольку при падении с такой высоты многотонного тела от отсека подводной лодки точно не осталось бы и следа.
Второе – «Прибыл в 16.00, машина въехала прямо к пирсу, где стояла К-431. Всюду пусто, ни души. Решение пришло сразу: аварийную лодку надо посадить на осушку, как в док, но для этого необходимо убрать на рейд ПМ-133».
Складывается впечатление, что автор статьи описывает события, в которых лично участия не принимал. Известно, ПМ-133 примерно в 13.30 спасательным судном «Машук» по приказанию Хватова Г. А. была переведена на внутренний рейд залива Стрелок. Об этом же сообщает и офицер, который, якобы помогал Храмцову пожарными топорами рубить связи подводной лодки с берегом.
Вот как описывает данный эпизод упоминаемый Храмцовым офицер «Битва за спасение К-431 продолжалась уже свыше полутора часов, когда из бухты Стрелок подошел спасатель "Машук" и увел ПМ-133 "от греха подальше" к острову Путятина ».
(Вячеслав Жидких. Парень из нашего города, или он спас наш мир за год до Чернобыля. Общественно-политический еженедельник «Курск». Электронный ресурс http://archive.riakursk.ru/gos...49-52.html ).
Таким образом, к приезду Храмцова на пирс №2 в 16.00 плавмастерской уже не было. И невероятно, как командующий 4 флпл мог не заметить находящегося на легком корпусе пла К-431 начальника штаба флота вице-адмирала Хватова, который фактически до приезда Храмцова около шести часов непрерывно руководил спасением корабля.
Приходится сожалеть, что командующий 4 флпл сообщил нам об обстоятельствах, способствовавших возникновению взрыва реактора с трагическим последствиями с позиций потерпевшего. Было бы полезным и поучительным узнать его оценку аварии с позиции должности, которую он занимал – командующего флотилией.
На заседании Военного-совета флота в конце августа 1985 г. Храмцов В.М. отчитывался именно как командующий. Его выступление было аргументированным и убедительным. Мне особенно запомнились слова Храмцова, сказанные в заключительной части доклада: «Товарищ командующий! Товарищи члены Военного совета! Я глубоко виноват перед вами в том, что не выполнил приказ командующего флотом о назначении меня руководителем перезарядки на пла К-431, убывая в служебную командировку, передоверил выполнение обязанностей, возложенных на меня, своему первому заместителю контр-адмиралу Парамонову Э.Н.». Ни о каком катере – торпедолове на военном совете речи не шло. Из всех присутствующих членов Военного совета только один – первый секретарь Приморского крайкома КПСС Гагаров Д.Н. - положительно оценил выступление Храмцова, заявив: «Мне понравилось самокритичное выступление командующего флотилией». Своим выступлением Гагаров практически нейтрализовал обвинения, предъявленные адмиралом Новиковым к командующему 4 флпл. Пожалуй, эти слова Гагарова Д.Н. позволили Храмцову В.М. сохранить за собой должность командующего флотилией и через два года получить звание вице-адмирала.
Так в чем же причина аварии на пла К-431? После завершении работы комиссии ВМФ во главе с адмиралом Новиковым В.Г. лучшие умы от науки, Опытного конструкторского бюро машиностроения (ОКБМ) имени И. И. Африкантова и электромеханических сил ТОФ продолжали поиск причины аварии, не найдя которую невозможно было предотвратить повторении подобных аварий при перезарядках реакторов на других атомных подводных лодках.
Специалистами электромеханической службы флота при участии представителей ОКБМ имени И.И. Африкантова и Института атомной энергии имени И.В. Курчатова в спокойной обстановке проведен тщательный анализ ошибок, допущенных перегрузочной командой 375 бтб. Результаты анализа в информационном письме были объявлены по флоту для изучения должностными лицами электромеханической службы и береговых технических баз.
В информационном письме рассматривалась следующая последовательность развития событий, предшествовавших аварии .
http://www.yaplakal.com/forum2/st/50/topic1271913.html
Выгрузка отработавших и загрузка свежих активных зон на пла К-431 осуществлялась при осушенных реакторах. После загрузки свежих активных зон произведен демонтаж оборудования, обеспечивающего перезарядку реакторов и частичный монтаж корпусных конструкций.
В процессе контроля давления в системе первого контура было выявлено его снижение и истечение (распыл) среды первого контура в районе узла крепления «крышка - корпус» реактора.
Для визуального определения причины неплотности руководителем перезарядки было принято решение о демонтаже нажимного фланца. После снятия давления в первом контуре произведен демонтаж нажимного фланца. В процессе осмотра узла уплотнения «корпус - крышка» реактора без нажимного фланца обнаружен сварочный электрод, вдавленный в уплотнительную прокладку, конец которого длиной 3-4 см загнут на корпус реактора , (Рисунок 2).
file.php?fid=330203&key=732871513

Рисунки 2- 5, поясняющие техническую часть аварии, предоставлены руководителем научного направления по перезарядке реакторов ВМПИ ВУНЦ ВМФ «ВМА» капитаном первого ранга в отставке Винокуровым В.А.

Уплотнительная прокладка стала непригодной к использованию по своему назначению и требовала замены.
Руководителем перезарядки самостоятельно было принято решение об извлечении электрода, уплотнительной прокладки и подъеме крышки реактора без его осушения. Подъем крышки реактора требовался для осмотра ее посадочного места. Руководство по перезарядке реакторов РОП-84 допускало проведение подобной операции только при условии полного осушения реактора. Данное требование было проигнорировано.
В ночь с 9 на 10 августа 1985 г. были демонтированы и выгружены штатные гильзы приводов СУЗ. На их место в активную зону загружены нештатные поглотители нейтронов.
Вследствие восстановления переборки аппаратной выгородки не удалось установить строго вертикально одну из стоек устройства фиксации. Из-за этого оказалось невозможным крепление между собой балки и стойки устройства фиксации штатным металлическим «пальцем», так как изменилась конфигурация посадочного места для «пальца».
Штатный металлический «палец» в узле крепления был заменен металлическим тросиком (рисунок 3).
Траверса, с помощью которой должен был осуществляться подъем крышки реактора, оказалась на складе ПМ-133 в разобранном виде, (Рисунок 4). Для ускорения процесса подъема крышки реактора было принято решение о ее подъеме нештатным способом с помощью стальных строп (Рисунок 5).
file.php?fid=330205&key=1363613669

Таким образом, при подготовке к подъему крышки реактора допущены следующие отступления от технологического регламента:
- подъем крышки производился без предварительного осушения реактора;
- балки и стойки устройства фиксации между собой скреплены металлическим тросиком, что допускало их перемещение относительно друг друга;
- подъем крышки реактора осуществлялся стропами, а не штатной траверсой, что позволяло крышке реактора в процессе подъема перемещаться в различных плоскостях;
- письменное разрешение на дальнейшее производство работ не оформлялось.
Далее события развивались следующим образом. В период с 10.30 до 10.50 был произведен подрыв крышки реактора на высоту 55 мм. Крышка реактора зафиксирована на стопорах. После подрыва крышки ЯР было принято окончательное решение на ее подъем с помощью строп.
Предположительно, в первоначальный момент подъема крышки произошло заклинивание штока привода КР в ней. Сформировалась механическая система «стропы - крышка ЯР – КР – упор вытеснитель – балка устройства фиксации – металлический тросик – стойка устройства фиксации – корпус ЯР – корпус ПЛ». Таким образом, усилие, прикладываемое подъемным краном плавмастерской, было направлено на подъем корабля.
При перемещении крышки ЯР на высоту около 150 мм тросик не выдержал и произошел его разрыв. После разрыва тросика, произошло скачкообразное перемещение КР вверх за счет силы упругости троса подъемного крана (сжатия стальных тросов). Скачкообразное перемещение КР привело к скачкообразному введению реактивности, разгону реактора на мгновенных нейтронах, что привело к первому тепловому взрыву.
Первый тепловой взрыв явился следствием кратковременного (порядка 0,6 сек) развития и последующего глушения неуправляемой ЦЯРД за счет изменения свойств замедляющей среды. Скачкообразное введение реактивности привело к выделению большого количества энергии и, соответственно, увеличению температуры материалов ядерного реактора, что вызвало практически мгновенное вскипание теплоносителя и изменение его фазового состояния - вода превратилась в пар. В свою очередь увеличение температуры материалов ЯР вызвало уменьшение вероятности деления ядер U235 нейтронами. Ухудшились замедляющие свойства замедляющей среды (замедляющие свойства пароводяной смеси примерно в 20 раз хуже, чем замедляющие свойства воды), что привело к резкому сокращению количества тепловых нейтронов в активной зоне реактора. Цепная ядерная реакция деления прекрати-лась.
В результате первого теплового взрыва произошел выброс теплоносителя из корпуса реактора и рост давления в элементах первого контура, не сообщенных с атмосферой. После выброса теплоносителя в виде паровоздушной смеси и снижения давления в нем, из системы первого контура в реактор стала поступать вода (замедлитель нейтронов), охлаждая материалы активной зоны. Предположительно, за счет собственного веса (5 тонн), крышка, растягивая трос и стропы, опустилась на свое штатное место и за счет сил упругости тросов снова поднялась. При этом КР, сцепленная с крышкой ЯР, поднялась выше критического положения. Повторно возникла неуправляемая ЦЯРД – последовал второй тепловой взрыв.
В результате второго теплового взрыва элементы выемной экранной сборки и активной зоны ЯР были разбросаны по территории завода. Элементы КР и топливной композиции, выброшенные при тепловом взрыве, впоследствии были обнаружены на корпусах соседних кораблей и на территории завода в радиусе до 150 метров. Глушение реактора произошло вследствие полного разрушения активной зоны. Вследствие выброса из реактора раскаленной топливной композиции и элементов конструкции ЯР на корабле возник пожар, который был ликвидирован затоплением реакторного отсека.
Последствия теплового взрыва мною описаны выше.
Примерно по такой же схеме развивалась авария реактора в феврале 1965 г. на пла К-11, проводившей операцию по перезарядке активных зон на СРЗ «Звездочка» в Северодвинске .
(Винокуров В.А. Перезарядка корабельных реакторов. Электронный ресурс http://www.proatom.ru/modules....s&sid=1959 . )
В ходе аварии также отмечены два последовательных взрыва в реакторе. Взрыв привел к возникновению пожара в реакторном отсеке и значительному радиоактивному его загрязнению, в результате чего было принято решение о замене отсека.
Окончательная точка в установлении причины самопроизвольной цепной реакции деления ядерного топлива была поставлена год спустя после аварии на К-431.
В мае-июне 1986 г. межведомственной комиссией были проведены испытания перегрузочного оборудования ОК-300ПБ при выгрузке ОТВС из реакторов ВМА АПЛ пр. 659 (зав. № 143) на «ДВЗ «Звезда» с использованием плавучей технической базы «ПМ-74» пр. 2020.
Специальной комиссией, назначенной по результатам расследования ава-рии при перезарядке реакторов АПЛ «К-431» в бухте Чажма, была разработана особая технология извлечения крышки реактора ВМ-А. С целью контроля над возможным увеличением нагрузки при извлечении крышки (из-за возможной кривизны штока КР реактора ВМ-А) было предложено траверсу для подъема крышки навешивать на крюк крана плавтехбазы пр. 2020 через динамометр с максимальной нагрузкой 20 т.
В ходе испытаний было установлено, что причиной «заневоливания» тяги КР при установке её упора послужило несоответствие диаметра выреза (2100 мм) в крышке герметичной выгородки реактора и длины балки (2300 мм) устройства стопорения тяги КР реактора ВМ-А у перегрузочного оборудования ОК-300ПБ. Пришлось сделать дополнительные вырезы в крышке, обеспечившие соосность установки упора с тягой КР.
Таким образом, экспериментально была доказана причина взрыва реактора на пла К-431 – нарушение соосности установки упора с тягой компенсирующей решетки. Мифический торпедолов никакого отношения к провоцированию аварии не имеет.

Продолжение следует.

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Киселев Виталий Андреевич

ПРОДОЛЖЕНИЕ 6

Скрывал ли ВМФ факт взрыва ядерного реактора на К-431?

К сожалению, в последующие годы в прессе с подачи командующего 4 флпл вице-адмирала Храмцова В.М. и ряда журналистов упорно насаждается версия, будто бы командование флота и ВМФ скрыло факт аварии на К-431 от Советского Правительства, что, якобы, помешало принять необходимые меры по недопущению Чернобыльской катастрофы. Это откровенная дезинформация.
Генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачев М.С. и Правительство СССР было своевременно оповещено об аварии Министром обороны СССР Маршалом Советского Союза Соколовым С.Л. и председателем КГБ СССР Чебриковым В.М. А вот для генсека эта информация была совершенно ненужной. Как сообщил на рабочем совещании комиссии по расследованию причин аварии на К-431 зам.начальника химической службы ВМФ капитан 1 ранга Ляпин Г.Б., генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачев М.С. был поставлен в известность о взрыве реактора на К-431 и радиоактивном заражении территории завода. Провозгласив лозунг перестройки и гласности, он не дал разрешения на публикацию в отрытой печати информации об аварии, мотивируя свой запрет тем, что «не следует давать американцам повода обвинить нас в проведении запрещенных договором испытаний ядерного оружия». Накануне встречи с Рейганом по сдаче Советского Союза Горбачев хотел выглядеть безупречно чис-тым.
Известно, что о взрыве на Чернобыльской АЭС Горбачеву доложили в тот же день – 26 апреля 1986 года. Ну и какова его реакция? Нулевая. Только 15 мая Генеральный секретарь ЦК КПСС довел трагическую весть до всего советского народа в выступлении по центральному телевидению, в котором выразил глубокое сочувствие семьям и родственникам погибших .
(Газета «Правда» №133 (24757) 16 мая 1986 г.)
Для Горбачева было свойственно не реагировать на информацию, поступающую к нему по линии военных и КГБ по вопросам безопасности государства. Вот как оценивает деятельность Горбачева начальник внешней разведки КГБ СССР Шебаршин Л.В. в своей книге «Последний бой КГБ»: «Картина получилась впечатляющая: за дымовой завесой разговоров о партнерстве, новом мышлении, сотрудничестве вместо соперничества, человеческих контактах ведется тотальное наглое наступление на Советский Союз. КГБ направляет доклад и предложения о контрмерах президенту Горбачеву и министру иностранных дел Шеварднадзе. Никакого решения по докладу не принимается».
Дополнил характеристику Горбачева как человека, бывший генеральный прокурор Российской Федерации Юрий Скуратов: «Я до сих пор не знаю, когда Горбачев был искренен, когда нам в ЦК КПСС говорил о том, что вынужден лавировать, что он за Союз, за партию, или же когда он сейчас говорит, что изначально хотел разрушить эту цитадель — и партию, и Советский Союз. Когда он говорил правду и когда он лгал — история так до конца на этот вопрос и не ответила». (Игорь Прокопенко. Правда о Советском Союзе. Какую страну мы потеряли? Москва. Издательство: Эксмо. 2016).
За поиском ответа ходить далеко не нужно – Горбачев лгал всегда и партии, и советскому народу.

***
В октябре 1986 году из штаба флота поступила директива о засекречивании всех материалов, касающихся аварии в Чажме, и передаче их для анализа и обобщения в штаб 4 флпл. Химическая служба, выполняя приказание начальника штаба флота, переслала в штаб 4 флпл все журналы событий за 1985-86 гг., несколько томов дел с донесениями по радиационной обстановке, детальные карты радиационной обстановки, планы мероприятий по ликвидации последствий, поименные списки лиц, непосредственно участвовавших в аварии, а также сведения о количестве облученных, об объемах твердых радиоактивных отходов и зараженного грунта, вывезенных захоронение с территории завода.
Дальнейшая судьба указанных документов мне неизвестна. Возможно по истечении установленного срока хранения они будут рассекречены, так же как и документы о Великой отечественной войне и документы ЦК КПСС. Вот тогда мы документально увидим, какую резолюцию написал Горбачев М.С. на докладах Министра обороны и председателя КГБ СССР об аварии на пла К-431.

Так был ли Тихоокеанский Чернобыль?

Наивный вопрос, скажет неосведомленный читатель. И будет прав. Конечно, был, если только опираться на мнение вице-адмирала Храмцова В.М. , авторов книги «Атомная эпопея флота» , статью в газете «Труд» и известную книгу писателя-мариниста Черкашина Н. Их утверждения основаны на эмоциях и воспоминаниях отдельных очевидцев, непосредственно наблюдавших взрыв реактора или принимавших участие в ликвидации последствий.

Храмцов В. Почему ядерная катастрофа в Приморье не предупредила Чернобыль? Военно-технический альманах "Тайфун", № 16 (1999 - 04)
Осипенко Л., Жильцов Л., Мормуль Н. Атомная подводная эпопея. Подвиги, неудачи, катастрофы. Издательство: Боргес. Москва 1994.

Однако, для сравнения аварии в Чажме с масштабами катастрофы на ЧАЭС одних воспоминаний мало. Нужны результаты инструментальных измерений последствий и научных расчетов. Именно эти результаты в публицистике и в интернете отсутствуют, что вызывает у читателей состояние радиофобии и предвзятой оценки действий командования флота по ликвидации последствий.
Предлагаю читателю запастись терпением и ознакомиться с некоторыми цифрами, чтобы самому сделать вывод о правомочности утверждения, что взрыв в Чажме сопоставим с катастрофой в Чернобыле. Для сравнения воспользуемся данными исследований, выполненных главным специалистом по радиационной безопасности РНЦ "Курчатовский институт", экспертом МАГАТЭ, членом комиссии по расследованию причин и последствий аварии реактора на пла К-431 доктором физико-математических наук профессором Сивинцевым Ю.В.

Сивинцев Ю.В. "Была ли авария в Чажме дальневосточным Чернобылем?". Атомная энергия, 2003, Т.94, вып.6, С.472-479.

Сходство аварий в Чажме и в Чернобыле состоит в том, что они обе произошли на ядерных реакторах с топливом на основе слабообогащенного урана и с водным теплоносителем. Аварии обусловлены возникновением самопроизвольной цепной реакции деления ядер урана, сопровождались гибелью части обслуживающего персонала и значительными по активности атмосферными выбросами радионуклидов, в которых преобладали продукты деления урана.
Различия аварий проявляются при переходе от качественного к количественному сопоставлению физико-технических характеристик реакторов, радионуклидного состава выбросов и радиоэкологических последствий. Во-первых, реакторы несопоставимы по габаритам. Объем активной зоны реактора РБМК на ЧАЭС, в которой протекает цепная реакция деления урана, примерно в 700 раз больше активной зоны реактора ВМ-А на К-431. Во-вторых, содержание урана-235 в РБМК составляло 2%, в корабельном реакторе – 17%. В-третьих, замедлителем на ЧАЭС являлся график, в корабельном реакторе – вода.
Сравнительный анализ коротко- и долгоживущих β и γ-излучающих радиоактивных выбросов показал, что они качественно отличаются друг от друга. Это обусловлено тремя основными факторами. Первый из них – предыстория использования топлива в реакторах. При аварии в Чажме самопроизвольная цепная реакция возникла в свежем, только что загруженном топливе, поэтому в нем отсутствовали продукты деления от прежней работы реактора. В противоположность этому четвертый энергоблок ЧАЭС работал на высокой мощности в течение
примерно 3 лет. За этот период в отработанном топливе энергоблока накопилась активность около 1500 миллионов Ки.
Другой фактор, который обусловил различие активности и физико-химических характеристик выбросов, по мнению специалистов РНЦ "Курчатовский институт" – длительность аварий. В Чажме – это самопроизвольная цепная реакция с мгновенным выбросом в основном короткоживущих радионуклидов. Последующий пожар в отсеках подводной лодки почти не сопровождался атмосферным выбросом радиоактивных веществ. На ЧАЭС – происходила самопроизвольная цепная реакция с последующим горением графита активной зоны и многократным спонтанным выбросом в атмосферу в течение 10 суток продуктов деления и микрочастичек облученного топлива, включающих уран и трансурановые элементы.
И, наконец, о масштабах аварий, существенно повлиявших на сроки ликвидации последствий. Масштаб разрушений на Чернобыльской АЭС был настолько огромен, мощность дозы в районе аварийного энергоблока так велика, что объективная информация о радиационной обстановке стала поступать лишь через 3-4 суток после начального взрыва. Это были сведения от химиков-разведчиков бригады химической защиты и вертолетного полка Киевского военного округа. По результатам радиационной разведки вокруг АЭС была объявлена 30-километровая зона отчуждения. В Чажме размеры зоны радиоактивного заражения местности в результате радиоактивного выброса не превышали 5 км в длину и 200 метров в ширину. Зона заражения в первые сутки была выявлена силами химической службы флота и службы радиационной безопасности завода. Оперативно выполненные силами флота мероприятия по дезактивации производственных корпусов и коммуникаций позволили восстановить функционирование основного производства завода к исходу третьих суток. Для ликвидации последствий на ЧАЭС были привлечены войска Киевского, Белорусского, Прибалтийского и Московского военных округов, сотни предприятий и организаций промышленности и научных институтов. Общая численность ликвидаторов достигала несколько сотен тысяч человек. Материальное и финансовое обеспечение работ на аварийной АЭС осуществлялось по решению Правительства СССР за счет государственных ресурсов. В Чажме ликвидация последствий взрыва реактора на К-431 осуществлялась в течение трех месяцев исключительно силами и средствами флота. В выполнении аварийных работ участвовало до 3500 человек личного состава флота и персонала 30 срз.
Как отмечает Сивинцев Ю.В., в составе выброса ЧАЭС доля экологически значимых долгоживущих радионуклидов, в частности, 131I, 90Sr и 137Cs составляла 20%, при выбросе в Чажме – она не превышала 1,5.10-8. Такая малая доля долгоживущих радионуклидов обусловила резкий спад активности выброса в Чажме с течением времени после аварии. В противоположность этому активность выброса на Чернобыльской АЭС в первые 5 суток после активной стадии аварии сначала медленно снижалась, далее приобрела угрожающе нарастающий характер из-за перегрева топлива остаточным тепловыделением.
Резко различалась и суммарная активность выброса в Чажме и на Чернобыльской АЭС за первые сутки. Если оценить, как это было сделано для Чернобыльской АЭС, активность выброса в Чажме за 10 суток (без учета радиоактивных газов), то в сопоставимое время после аварии суммарная активность выброса при аварии в Чажме составляла лишь 0,79 Ки, тогда как на ЧАЭС она была равна 90 миллионов Ки. Активность выброшенных радиоэкологически значимых радионуклидов различалась еще больше: например, стронция-90 было выброшено 3.105 (ЧАЭС) и 6,3.10-5 Ки (Чажма), а цезия-137, соответственно, 1,3.106 и 6,3.10-4 Ки.
Подобно активности долгоживущих радионуклидов, выброшенных в окружающую среду, которая различалась в миллионы раз, соответственно различаются и радиоэкологические последствия аварий. После аварии на ЧАЭС потребовалось эвакуировать 135 тыс. чел. из 30-километровой зоны и отселить многие тысячи жителей Украины, Белоруссии и России, признать радиоактивно загрязненными сотни тысяч квадратных километров сельскохозяйственных угодий и населенных пунктов.
Крайне важно, что в первые недели после начала аварийного выброса с решающим вкладом в радиационное воздействие на население, особенно на детей, был массированный "йодный удар", обусловленный большой активностью выброшенных изотопов йода. Концентрируясь в жизненно важной щитовидной железе малой массы (особенно у детей), радиоиод создавал большую дозу ее облучения, что способствовало развитию рака этой железы. При аварии в Чажме активность радиойода была ничтожно малой, кроме того, не было его воздействия на население (переоблучению подверглись только военнослужащие береговой технической базы). Проведение йодной профилактики населения после аварии в Чажме не потребовалось. Добавим, что статус граждан, имеющих право на социальные компенсации за ущерб от радиационного воздействия и за участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, получили более 1 млн. чел. Такой же статус на флоте был присвоен более 1000 человек, включая 290 работников 30 срз.
Таким образом, из-за существенного различия начальной активности ядерного топлива, мощности реакторов и длительности радиоактивного выброса авария на атомной подводной лодке К-431 вызвала во много раз меньшие радиоэкологические последствия для населения и окружающей природной среды, чем авария на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС. С этих социально-психологических последствий аварию реактора на пла К-431 в бухте Чажме рассматривать ее как дальневосточный Чернобыль неправомочно, Обратное утверждение не верно и свидетельствует о некомпетентности авторов этой абсурдной идеи.

О золотых рентгенах Чажмы

В момент взрыва выброшенная из реактора активная зона (сборка №26) являлась источником мощного нейтронного и гамма излучения. Нейтронный поток способен активировать некоторые стабильные изотопы в окружающем пространстве и делать их радиоактивными, т.е. возникавать наведенную активность. По оценке ученых-физиков из РНЦ "Курчатовский институт" длительность самопроизвольной цепной ядерной реакции двух последовательных взрывов могла составлять 0,7 сек. При этом суммарный уровень мощности дозы от разрушенной активной зоны в момент взрыва по расчетам мог достигать уровня десятка тысяч рентген в час, что отмечено в акте государственной комиссии.
Совсем другие данные отстаивал начальник СРБ завода Рубцов Н.П. Он считал, что в момент взрыва мощность дозы значительно выше и составляла 90000 Р/ч. В качестве подтверждения своей правоты Рубцов Н.П. ссылался на результаты экспериментальных спектрометрических исследований золотого кольца, снятого с руки одного из погибших операторов-перегрузчиков реактора. Исследования проводились в центральной заводской лаборатории завода. При изучении результатов исследований, полученных в службе радиационной безопасности, специалистами РНЦ "Курчатовский институт", работавшими в составе государственной комиссии, было признано, что 90000 Р/час явно завышенное значение мощности дозы. По их мнению, ошибка в расчетах была допущена в выборе неправильной модели облучения нейтронами мишени (золотого кольца). Расчеты производились для точечного неподвижного нейтронного источника. Фактически облучение шло от объемного движущегося нейтронного источника (выбитой из корпуса реактора тепловым взрывом активной зоны). При этом не был учтен ряд существенных факторов.
Первый фактор – условия возникновения и сохранения СЦР. После выхода активной зоны из корпуса реактора невозможно образование медленных нейтронов, способных вступать в ядерную реакцию со стабильным золотом-197, из-за отсутствия замедлителя (воды), превратившегося в пар. В паровой фазе быстрые нейтроны не способны поглощаться ядрами золота и образовывать в кольце радиоактивное золото-198.
Второй фактор – не в полной мере учитывалась геометрия обучения золотого кольца, определяющего конфигурацию нейтронного поля излучения. Не было установлено местонахождения погибшего в момент взрыва и расстояние от золотого кольца до разрушенной активной зоны.
Третий фактор - при проведении спектрального анализа не учитывался химический состав золотого кольца 585 пробы, в состав которого могли входить медь, серебро и другие металлы.
И, наконец, четвертый немало важный фактор – в лаборатории, где проводились измерения, отмечен повышенный гамма фон, формируемый разрушенной активной зоной над аварийным отсеком пла К-431, следовательно, полученные результаты измерений нельзя считать достоверными.
Ранее я уже писал, что при проектировании защитных свойств транспортного контейнера для эвакуации аварийной зоны к месту захоронения, в качестве исходных данных мы приняли мощность дозы от разрушенной активной зоны 2800 Р/ч. Вес готового транспортного контейнера составлял примерно 15 тонн. Толщина бетонных стенок контейнера обеспечивала снижение мощности дозы до приемлемых уровней безопасности. Нетрудно посчитать вес контейнера в случае принятия нами в качестве исходных данных мощность дозы от активной зоны 90000 Р/ч, предложенную специалистами срб. Физически контейнер оказался бы по массогабаритам нетранспортабельным. Таким образом, практикой подтверждена недостоверность расчетов специалистов срб 30 срз по определению мощности дозы в момент взрыва по золотому кольцу. Мощность дозы в 90000 Р/ч это миф.
Мне казалось, что вопрос с золотым кольцом закрыт окончательно, по крайней мере, до публикаций о Чернобыльской катастрофе, о нем в открытой печати ничего не сообщалось. Но вот грянул Чернобыль, стало известно о больших компенсациях и льготах ликвидаторам аварии на ЧАЭС. Естественно, нашлись энтузиасты, которым хотелось приравнять аварию реактора на пла К-431 при стоянке у стенки 30 срз к аварии на ЧАЭС. Желание исключительно благородное, но способы достижения поставленной цели выбрали неадекватные. В прессе появилось несколько газетных и журнальных статей с преобладающим описанием сцен ужаса последствий взрыва реактора на пла К-431, описанием подробности гибели моряков-перезарядчиков, бездушии командования и всяческом раздувании эффекта радиофобии среди населения. Практически ничего не написано о людях, поставивших заслон радиации, несмотря на опасности в короткий срок восстановивших работу завода по ремонту атомных подводных лодок, сумевших предотвратить распространение радиоактивного заражения и упаковавших радиоактивные отходы с территории 30 срз в могильник.
Приведу лишь один пример сознательного нагнетания радиофобии и искажения в описании действительных событий, развернувшихся на территории 30 срз и на акватории бухты Чажма в августе 1985 года.
Корреспондент из отдела науки «Газеты.Ru» Владимир Гелаев в статье «Тихоокеанская предтеча Чернобыля» повествует: «На третий день после трагедии в бухте нашли оторванную голову и палец одного из ремонтников. На пальце оказалось золотое обручальное кольцо. По нему установили уровень радиации в момент взрыва, так как поначалу это вызывало затруднения — приборы, рассчитанные на измерение радиации до 600 рентген (тридцатикратная смертельная доза), выходили из строя, не выдерживая чудовищного уровня излучения. Исследовав кольцо в лабораторных условиях, установили, что в момент взрыва уровень радиации достигал 90000 рентген в час. Много это или мало? Для сравнения скажу, что это втрое больше, чем при аварии на Чернобыльской атомной ». https://www.gazeta.ru/science/2015/08/10_a_7678649.shtml

От таких слов лично мне становится не по себе. Вдумайтесь в содержание приведенной информации: золотое обручальное кольцо; тридцатикратная смертельная доза; втрое больше, чем при аварии на Чернобыльской атомной. Ну чем не страшилки. Эту же мантру повторяют почти слово в слово в своих воспоминаниях бывший командир первого экипажа К-431 капитан 1 ранга в отставке Валерий Шепель, бывший командир пла К-431 капитан 1 ранга в отставке Л. Федчик и другие мало осведомленные лица.
Свое мнение о дозах облучения и уровнях радиации я уже высказал, повторяться не буду.

***
По моим данным с августа 1985-го по февраль 1986 года в ликвидации последствий радиационной аварии в бухте Чажма принимала участие группировка сил Тихоокеанского флота в составе 11 соединений и частей общей численностью около 3500 чел., которая выполнила колоссальный объем аварийно-спасательных и ликвидационных работ.

Но, к сожалению, достойно отметить подвиг участников ликвидации последствий у тогдашних властей и командования не нашлось решимости и желания. Сработал введенный Главнокомандующим ВМФ СССР Адмиралом Флота Советского Союза принцип «Аварийщиков не награждать».
Признанию заслуг ликвидаторов радиационных аварий и повышению их социальной защищенности мы обязаны войсковому разведчику, участнику учения с фактическим применением тактического ядерного оружия, бывшему рядовому Советской Армии, Председателю комитета подразделений особого риска Российской Федерации Бенцианову Владимиру Яковлевичу. По его представлению Указом Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина многие из ликвидаторов радиационной аварии в бухте Чажма за самоотверженность, мужество и отвагу, за смелые и решительные действия, совершенные при исполнении воинского, гражданского или служебного долга в условиях, сопряжённых с риском для жизни, были награждены орденом Мужества.
Признавая подвиг всех участников ликвидации последствий радиационной аварии реактора на пла К-431, от себя лично хочу выразить глубокую благодарность бывшим офицерам, мичманам, старшинам и матросам полка химической защиты ТОФ, службы радиационной безопасности 4 флпл и 375 бтб, сотрудникам службы радиационной безопасности 30 срз и всем офицерам химической службы флота, самоотверженно вставшим на защиту от ядерной и радиационной опасности.

Часть 2. Что привело к аварии реактора на пла К-431?
https://forum.vgd.ru/585/58414/180.htm?a=stdforum_view&o=

На публикацию воспоминаний капитана 1 ранга Киселева В.А. "Ликвидация радиационных последствий аварии ядерного реактора пла К-431 в бухте Чажма" уже поступили отзывы.

Виталий Андреевич разрешил мне разместить отзыв, присланный ему лично.

Добрый вечер, Виталий Андреевич! Внимательно прочитал Вашу очень подробную и научно обоснованную работу по аварии в бухте Чажма. Конечно, я писал свой короткий рассказ о той аварии с точки зрения обычного участника ликвидации её последствий. Базировались на ОСС "Машук", тогда я был флагманским химиком 34 БСС ТОФ. С "Машука" я и ходил на разведку на К-431 с прибором КДГ-1. Точных причин взрыва, конечно, не знал тогда никто. Да, Храмцов и другие высокопоставленные флотские лица утверждали, что по акватории на полном ходу прошел ТЛ. Я привык доверять адмиралам. Поэтому у себя так и написал, теперь оказалось, что никакого торпедолова не было, а не выдержал тросик, который вместо пальца использовался при подьёме крышки реактора. Не знал, что такая работа должна производиться с помощью траверсы. То что об аварии мне, флагманскому химику спасательного отряда ТОФ сообщили только 12 августа, это правда. До этого, 11 августа меня отправили на Дальзавод, контролировать изготовление стропов для судоподъемных работ, опять же не уточняя для каких целей. Только по прибытии 12 августа в Чажму, узнал, что произошло. 13 августа на "Машуке" отметил своё 33 летие. Лукьянец меня несколько раз поправил после публикации моего очерка на Прозе. Я к его поправкам отношусь серьёзно, это очень умный человек. Может невнимательно читал, но у меня были сведения, что в первые часы к лодке подходил наш ПЖКа, который находился в боевом дежурстве по СО в бухте Стрелок. Вроде как ликвидировал возгорание. Мало сказано о "Машуке", где развернули штаб спасательного отряда, ПСО для ликвидаторов аварии, отсюда ходила АСП которой руководил лейтенант Н.Минаков. Спасибо Вам за такую огромную работу опубликованную на форуме КВВМКУ.
С уважением, Юрий Ткачев.

11 ноября получила от капитана 1 ранга Виталия Андреевича Киселева письмо:

Галина Сергеевна, здравствуйте!

Сейчас посмотрел на страничке https://forum.vgd.ru/585/58414/ свои воспоминания с внесенными Вами правками. Сделано все безупречно. Вы проделали титаническую работу. Ваш труд бесценен для истории выпускников и сотрудников КВВМКУ. Вы помогли мне выполнить свой долг перед мужественными ликвидаторами тяжелейшей аварии на К-431 в бухте Чажма в 1985 году.
Хочется верить, что мои воспоминания помогут восстановить имена химиков-каспийцев ушедших и живых, без страха боровшихся с невидимым врагом - радиацией.
Без Вашей помощи, я бы ничего не добился.
Спасибо за Ваш труд и помощь!

С уважением, В.Киселев

Мир творчества каспийцев-кировцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Тюнин Виктор Николаевич

file.php?fid=305937&key=1458070276

ВЫШИВАНИЕ КРЕСТИКОМ!!!

file.php?fid=305938&key=1956601843

Подробнее о нем
https://forum.vgd.ru/post/585/...#pp2440114

file.php?fid=405839&key=1483738241

Мир творчества каспийцев-кировцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Степанов Сергей Дмитриевич (1917 - 1958)

file.php?fid=405859&key=1681860003

Рисовал и раздавал родным и друзьям. После Великой Отечественной войны это был хороший и памятный подарок.

О нем

https://forum.vgd.ru/post/1629...#pp2221437

https://forum.vgd.ru/post/585/...#pp1649266

17 мая 2020 г.
file.php?fid=593576&key=262727854

Похоронен на Монтинском кладбище в Баку. В 2007 / 8 гг. кладбище было варварски уничтожено.
И хотя прошло много лет со дня его гибели, мы его помним, поминаем, ставим свечи и скорбим.

Мир творчества каспийцев-кировцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Сааков Григорий Альбертович. Капитан 1 ранга. Выпускник химического факультета Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова в 1976 г.

file.php?fid=249469&key=961670591

О нем
https://forum.vgd.ru/post/585/...#pp2243515

Мир творчества каспийцев

Преподавателей, выпускников, служащих Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)