Мир творчества каспийцев

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Вадим Серебряков. Эссе (3) Выпускник Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова 1965 г. Печатается под псевдонимом.


Недавно, совершенно случайно, я познакомился с дневниковыми записями 70-летней давности одной молодой женщины.

Странички этого дневника тронули меня своей неподдельной искренностью, наивностью, чистотой помыслов так свойственных молодости. Человек поверяет свои чувства, мечты, стремления.

Эта скромная женщина ушла из жизни в самом расцвете своих сил и возможностей.
А тогда, когда она вела свой дневник, жизнь казалась ей необъятной, и она мечтала посвятить себя беззаветному служению людям.

Надя, Надежда - обыкновенная советская девушка из интеллигентной семьи. Жизнерадостная и жизнелюбивая, она с восторгом встречала рассветы и закаты, слушала гул морского прибоя и таинственный шум сосен, колеблемых ветром. Она умела радоваться голубому небу и тёплым солнечным лучам, и шороху дождя, и далёким звёздам в ночи. Она мечтала, и вся жизнь казалась ей светлой и радостной.
Всё ещё было впереди у этой красивой целеустремлённой девушки.

Но грянула война. Родина в опасности. В воздушных боях гибнет её брат, лётчик. И эта девушка, бросив институт, добровольно, как и тысячи, тысячи других, пошла защищать свою страну от фашистских полчищ.

Она вела дневник.

Передо мной странички её дневника лета 1945 года, т.е. сразу после войны.
70 лет пролежали они в столе! А они интересны. Они интересны тем, что в жизни этой юной женщины, как в капле воды, отражается жизнь других таких же девушек в начале мирного послевоенного времени



Много написано о женщинах-санитарках, выносящих раненых с поля боя, врачах и медицинских сёстрах в прифронтовых госпиталях, славных лётчицах, труженицах тыла.

А это дневниковые записи скромной девушки-связистки.



Невольно вспоминаются слова из песни К.И. Шульженко: "...снова слышится голос батальонной связистки, снова голос кричит мне в телефонную трубку: "Сокол!" я "Незабудка!", "Сокол!" я "Незабудка!"




Их много было, таких молодых девчонок, оторванных войной от родных людей, от отчего дома. Они сменили довоенные туфельки и платьица на гимнастёрку и тяжёлые кирзовые сапоги. Теперь их жизнь от подъёма до отбоя была подчинена суровым армейским будням. Бесконечные дежурства на пунктах связи, а между дежурствами хозяйственные работы, строевые и политические занятия.

А они такие молодые!

Война только что окончилась. Им хотелось любить и быть любимыми, вернуться домой, снова одеть лёгкие туфельки и платьица, им хотелось учиться.

"Окна распахнуты в стареньком доме,
В рамочках фото висят на стене.
Чем-то повеяло очень знакомым,
Будто-бы юность вернулась ко мне.

Вижу герани цветут на окошке,
Словно в неведомом райском саду.
Тут же пушистая рыжая кошка
Спит, будто барыня, вся на виду.

Послевоенное давнее время -
Горе, казалось, на веки ушло.
Как нам хотелось в хорошее верить!
Жили, мечтали, любили светло.

Танго и вальсы на танцах звучали.
Юбки в "татьянку" и штапель цветной.
Вряд ли мы бедность свою замечали -
Всё уровнялось прошедшей войной

Время иное тогда, видно, было.
Думали горы мы можем свернуть.
Вечером летним всё в памяти всплыло...
Жаль, только юность уже не вернуть!"

Уже погиб брат Лёва. Теперь собирается Надя, его младшая сестра.

"В воскресенье днём собирали меня. Пришлось перебирать Лёвочкины вещи. Когда я увидела всё это, живо напоминающее его, особенно гимнастёрку, то расстроилась ужасно. Бедный, бедный братик. Какая жуткая судьба. Эти нахлынувшие воспоминания о нём, о его энергии, уме, настойчивости и целеустремлённости, заставили меня ещё раз дать себе слово - умереть, но достигнуть цели!"

А какого было маме, потерявшей сына, провожать на войну дочь!

Поначалу Надя попала в армейские связистки.
А в конце войны её перевели в морскую часть в Севастополе и переодели в морскую форму.
Война окончена, а служба продолжается. Нескончаемые дежурства!

"1 июня. Вот я опять дежурю".
"Вчера должна была заступить в наряд, но т.к. мои ботинки были в ремонте, заступаю в наряд сегодня".
"Нахожусь в дежурстве и еле-еле сдерживаю себя, чтобы не рыдать. Такая тоска, сил нет. Письма из дома нет и сегодня. Боюсь, что с мамой что-нибудь случилось. Скоро год, как я в Севастополе".

И снова...

"27 июня. Вчера весь день подменяла Чепурную, сегодня опять заступаю. Утром послали работать в подсобном хозяйстве".
"Такой утомительный день! С дежурства вернулась дохлая, дохлая".

"30 мая. Сегодня до обеда сгребала сено. Теперь сижу на политзанятиях. Проводит начальник клуба. Такая скучища! Вечером, после ужина, ходили на шлюпке".

"15 июня. Лежу в лазарете, в нашей санчасти. Гоняли на строевых занятиях. Готовимся к вручению Знамени. "Дельфин" изрядно поиздевался над нами! К вечеру поднялся жар. Лежу вместе с Верой Ч., так что не скучаю. С нами лежит одна женщина из Москвы, инструктор по библиотечному делу. Она много рассказывала о библиотечном институте. Теперь все мои мечты о нём. Пора уже взяться за ум. Не вся же цель жизни заканчивается в любви и семье. Я чувствую в себе призвание и способности к другой деятельности. О если бы мечты мои сбылись! Если бы уже этой осенью приступить к учению. Ведь учиться надо! Далековато от дома, зато какие богатые возможности по окончании. Буду подавать на библиографический [факультет]".

"17 июня. Вчера утром вышла из лазарета. Ложилась с настроением, что отжила своё, а вышла, как вновь родилась, ожившая духовно. Очень признательна и благодарна Анне Дмитриевне Шарапенко, с которой вместе лежала. Её жизнь, по кратким её рассказам, также не всегда была гладкой, была большая личная драма. Но она стремилась учиться и училась. И сколько пользы она уже принесла! Пусть меня ждут всевозможные жизненные лишения, буду материально прозябать. Но лучше ли прозябать всю жизнь бесцельно, вечно жалея, что не пришлось достигнуть цели, остаться недоучкой. Нет, нет и нет! Пусть я не смогла дать счастье одному человеку, не будет ли высшим счастьем, если я буду служить всему человечеству, зажигая в людях искры, заложенных в каждом человеке способностей и стремлений. Конечно, я человек, я женщина. Во мне не атрофированы чувства, поэтому столь тяжело мне было переживать разочарование в любимом человеке. А вообще слёзы очень опустошают, лишают сил. А учиться я всё равно буду! Я не хочу смириться и поставить на учёбе крест".

"Мы с Томкой так чудесно провели вечер! Очень много говорили, дали друг другу слово, во чтобы-то ни стало, учиться. Мы были в каком-то восторге. Мы поняли, что ещё не всё взято у нас жизнью, что есть у нас цель, по которой мы томились, страстно мечтали в течение всей войны, и вдруг, по окончании её, отказались, испугались трудностей." Вчера опять говорила Тамаре, что люблю её и рада, что она тоже будет учиться. Она мне не только подруга, но и сестра по духу. А моя дорогая мамочка? Ведь я опять её покину. Но жить возле неё, не будучи в состоянии за неимением специальности помогать ей и вечно ныть, это будет отрава её жизни. Пока она в состоянии работать, я буду учиться "с полной отдачей", бешено, самоотверженно. И лишь окончив институт, достигнув цели, я действительно скрашу её старость. Прости меня, родная мамочка, что я не могу тебе сейчас облегчит жизнь. Но я слишком хорошо тебя знаю. знаю, что моё счастье - твоё счастье".

Но была, конечно, у Нади и своя, личная жизнь. Были подруги, и лучшая из них - Тамара; была первая трепетная неразделённая любовь к Славе.

"Вчера утром отпросились у начальства и, получив на 2 дня продуктов, весь день томились в ожидании отъезда. Слушали и приёмник, и патефон. Музыка меня очень расстроила, заставив думать о Славе, а ожидание утомило. Но вот мы в машине, усажены в кабину. Мы ожили. Было довольно холодно, тучи закрывали солнце. В начале дорога мало развлекала меня: растительность - мелкий кустарник. Он становился постепенно всё выше и гуще. Привлекали взгляд только яркокрасные маки, густыми полянками окаймлявшими дорогу и похожие на капли крови. И вот мы у Байдарских Ворот. Они не очень удивили меня, ибо рисовалось мне нечто грандиозное на большой высоте с отвесными скалами. Но вот проехали ворота и я ахнула! Перед глазами, далеко внизу простиралось море, в пробивавшихся из-за туч лучах заходящего солнца выступала эскадра, двигавшаяся к Севастополю и оставлявшая за собой белую красивую борозду. Слева были громоздящиеся друг на друга очень высокие утёсы. Чтобы видеть их вершину надо было задирать голову. Змееобразная дорога постепенно спускалась по скату, с обрывами на поворотах. Внизу, в зелени, белели изредка дачи. Я смотрела, не отрывая глаз. Хотелось на всю жизнь запомнить этот вид! Ближе к Ялте дорога удалялась от скал. Они виднелись издали. Чаще стали появляться стройные кипарисы. Сердце разрывалось от восторга и грусти! Красота природы будила воспоминания прошлого, в частности, напомнила мне поездку в Гудауты после окончания 9-го класса. И вообще, все прошлые светлые мечты, надежды и стремления, всё опрокинутое и безжалостно отнятое войной, вставало в памяти. Вспомнилось детство, семья, все родные. Не могла не вспомнить свою неудачную любовь.
Были уже сумерки. Мы проезжали густыми аллеями кипарисов. И грустно, и радостно было мне. Душа умиротворилась. И всё, всё простила я Славе. Ни одного упрёка нет у меня к нему. Я чистосердечно желала, чтобы он проехал когда-нибудь этими местами и понял, почувствовал, как глубока, сильна, чиста моя любовь к нему; вспомнил обо мне с ясной улыбкой... Мы с Тамарой охами и ахами выражали своё восхищение увиденным!"

"6 июня. И вот, наконец, сбылась моя заветная мечта побывать в Ялте. Тамара с раннего утра насмешила меня вопросом -- был ли подъём? Пришёл Ляпин, и мы отправились любоваться красотами Ялты. Сначала он повёл нас в Массандровский парк. Как там красиво! Кипарисы, ели, крымская сосна. Я даже обнаружила глицинию, цветов которой мы нарвали. Радость переполняла сердце! Всё пережитое отходило далеко, далеко. Очень хотелось жить в этом чудесном парке! Было понятно, что великие поэты, писатели, художники творили на лоне такой чудесной природы. В одном месте остановились. Сидим с Тамарой под кипарисами. Как здесь хорошо! Лёгкий ветерок шумит в верхушках деревьев, поют птички. Сквозь зелень синеет море, вечно любимое море! Я залезла на самую высокую макушку большой крымской сосны и оттуда далеко обозревала всё".


"Из парка отправились на Набережную. Видели морской вокзал, частично разрушенный немцами. С Тамарой, как бродяги, обошли всю Набережную. Нас застал дождь. Смеялись и радовались, как дети. Решили отправиться домой, но заблудились. Вышли уже на Севастопольское шоссе. Дождь усилился. Мы вымокли, но были довольны и веселы. На следующее утро выехали. Погода была не жаркая. Возвращаться в каменистый Севастополь не очень хотелось. Без приключений вернулись домой".

Войны нет, и хочется Наде быстрее вернуться домой, учиться в институте.

"Вчера была у майора. Просила узнать в штабе об отпуске военнослужащих, студентов до армии. Если вернусь домой, заготовлю с Виктором маме на зиму дров. Славочек пишет о заезде к нему. Это давняя мечта, но не слишком ли о многом я стала мечтать".

И вот уже демобилизована её лучшая подруга Тамара. Верная в дружбе, Надя пишет в своём дневнике:

"Сегодня провожаю Тамару на вокзале. Невольно вспоминается прошлый год, когда Тамара летом встретила меня и была единственно отрадой и утешением. Как дорога она мне, как велика для меня её дружба. Как-будто кусочек сердца отпал. Может и появится у меня когда-нибудь новая подруга, но Тамара в моих воспоминаниях и сердце всегда будет иметь много места. Я люблю её, боготворю, преклоняюсь перед ней за её сердечность, за кристальную чистоту души. Усадила в вагон. 3-й звонок. Поезд тронулся. Прощай, Томуся, милая, хорошая, любимая!"

И вот наконец!

"22 июля. Я так счастлива, что сама себе не верю. Я уеду домой до 1 августа. Вчерашний день занималась мытьём пола. Не разгибала спину весь день. А идя с ужина, встретила Яшу, и он под строжайшим секретом сообщил, что пришли документы. О радости говорить не приходиться! Пришла на наше с Тамарой место. Где-то моя Томочка. Приближается к дому и даже не подозревает, что я последую так скоро за ней. Планы грандиозные: теплоходом прямо в Батуми, ибо если я сейчас не поеду к Ростику, то вряд ли когда удастся. А главное этой осенью начать учёбу. Вот моя мечта!"

"24 июля. Вечером была на танцах в гражданской блузке. Славы не было. Стало грустно. Море сверкало в серебряных лучах луны. Лучи её не давали заснуть, а сердце сжимала тоска. Ведь навсегда покидаю края, где "мало прожито, но много пережито". Ещё не уснула. Кто-то зовёт в окно. Надела раину блузку и вышла к Славе. Долго сидели с ним. Делились планами на будущее, воспоминаниями прошлого. Смеялись. Просил писать. Поняла, что всё же он меня, хоть немного любит. Была очень довольна нашей встречей, чисто дружеской, прощальной. С сильно облегчённым сердцем пошла спать".

26 июля. Перед отъездом. Последние строчки пишу в Севастополе. Прощай Севастополь - город-герой прославленный Нахимовым, прощай армия, прощайте Слава, девушки, все, все прощайте. Радует тёплое отношение девчат! Сохраню в памяти только светлые впечатления".

Вот и конец армейским дневниковым записям обычной скромной советской девушки Нади.
Уже демобилизованная она так отреагировала на Правительственное сообщение о том, что если к утру 9-го августа Япония не примет условий капитуляции, то СССР с 9-го августа будет считать себя в состоянии войны с Японией.

"Это сообщение меня прямо убило. Опять будут миллионы проливать свою кровь!"

Позже она пишет:

"Армия остаётся только во снах. То на губу меня собираются посадить, то полы Ксении собиралась помогать мыть. А раз зазвонил мамин будильник, я спросонья подумала телефон и кричу: " Почему не отвечаете!?"

И вот, наконец, сбылись её мечты!

"И всё-таки я своего добилась! Через 6 месяцев кончаю Ленинградский институт, получаю высшее образование!"



Ленинградский государственный библиотечный институт им. Н. К. Крупской (Ныне Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств)
Главный корпус СПбГУКИ

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Абакумов Валентин Павлович капитан 1 ранга. Выпускник химического факультета Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1962 – 1967 гг.)

Публикации

Павлов, Валентин (Абакумов Валентин Павлович) // Портреты. Верность флоту. – СПб, 2014. – 93 с.

Полный текст:

http://my.mail.ru/community/kvvmku.ru/23BB04DAC2B11F13.html =

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Краткая историческая справка о КВВМУ и его седьмом выпуске офицеров / Автор контр-адмирал А.М. Петров; Использованы официальные документы и воспоминания выпускников 1949 года Алтабаева Г.А., Козлихина Ю.И., Чайкина В.В. - СПб., 2004.

Петров Александр Михайлович





Дорогие друзья-однокашники, более чем пятьдесят девять лет тому назад, в победном 1945 году, мы - юноши, получившие аттестаты зрелости: кто в военно-морских подготовительных училищах, кто в средних образовательных школах, решившие посвятить свою жизнь службе в Военно-Морском флоте, встретились на Зыхе, - местечке южного берега Апшеронского полуострова, где находилось Каспийское Высшее Военно-Морское Училище. Были среди нас и «бывалые» воины, успевшие побывать на фронтах Великой Отечественной войны.

Мы оказались в уже достаточно благоустроенном к этому времени военно¬учебном городке, с огромным, как нам представилось с первого взгляда, четырех¬этажным учебным корпусом, одним фасадом обращенным к морю, другим - к трехэтажным, вместительным жилым корпусам, отделенным от учебного обширным заасфальтированным строевым плацем. На территории городка также находились: просторная курсантская столовая, санчасть, гауптвахта и другие хозяйственные строения.

На территории училища было много зеленых насаждений, а за ее предела¬ми - с одной стороны плескались волны Каспийского моря, а с другой росли плантации инжира. Все это: и красивые здания из светлого кирпича, и синее море, и зелень садов, освещенные жарким солнцем Азербайджана, и радостное настроение от Победы в Великой Отечественной войне, сознание того, что каждый из нас будет здесь учиться, чтобы стать офицером Военно-Морского флота, вселяло в нас оптимизм и желание упорно постигать военно-морскую науку, готовить себя к службе на флотах Советского Союза.

Нас встретили опытные воспитатели и преподаватели, заботливые службы снабжения и обеспечения, разместили в прекрасном жилом корпусе, привели в белокаменный учебный корпус и предоставили просторные и светлые учебные классы, познакомили с учебными лабораториями. Наконец, как говорится, «взяв быка за рога», довольно близко познакомили с Каспийским морем, а именно: от¬правили в первое плавание на учебном корабле «Правда» еще до начала теоретических занятий. В это короткое плавание нам впервые посчастливилось ощутить и романтику моря, «этой свободной стихии», и прелести бортовой и килевой качки, для многих, доходивших до нешуточного «травмирования» содержимого и без того постоянно голодного курсантского желудка.

Так, в самых общих чертах начали учебу мы, курсанты седьмого набора Каспийского ВВМУ.
История рождения и становления нашего училища была хотя'и краткой, но бурной, насыщенной и плодотворной. В конце 30-х годов прошлого века над нашей Родиной - Союзом Советских Социалистических Республик нависла угроза империалистической агрессии. Правительство приняло ряд мер по укреплению Вооруженных сил. В конце 1937 г. была разработана и утверждена программа строительства большого Военно-морского флота на 1938-1943 годы, которому, безусловно, необходимы были и соответствующие высококвалифицированные офицерские кадры. Нарком ВМФ СССР своим приказом № 270 от 26 сентября 1938 г. образовал комиссию под председательством начальника ВМУЗов Круглова В.И. для подготовки плана строительства нового военно-морского училища в городе Баку. В ее состав были включены командующий Каспийской военной флотилией флагман 2 ранга А.Г.Головко (будущий известный флотоводец Советского ВМФ) и группа офицеров-преподавателей ВМУ им.М.В.Фрунзе. Правительство Азербайджана приняло активное участие в изыскании подходящего места для строительства училища. Местом расположения училища был выбран один из лучших загородных парков г.Баку в районе селения Зых.

5 марта 1939 г. Нарком ВМФ СССР утвердил Генеральный план строительства 4-го военно-морского училища. Выполнение строительных работ было возложено на специальную организацию «Строительство-100» Каспийской военной флотилии.

В апреле 1939 г. началось формирование училища. Первым начальником училища был назначен комдив Георгий Андреевич Буриченков, до этого назначения он был начальником ВМУ им. М.В.Фрунзе. В течение мая-июля в новое учи¬лище прибыли с флотов и других училищ офицеры-руководители обеспечиваю¬щих служб и подразделений, а также преподаватели, в том числе такие известные нам как капитан 3 ранга С.Н.Тархов, капитан 2 ранга И.Г.Яксон, капитан- лейтенанты Г.А.Кожин, И.В.Демин, лейтенант Е.А.Циценовский и другие.

25 июля 1939 г. Приказом Наркома ВМФ 4-е Военно-морское училище было переименовано в Каспийское военно-морское училище.
В августе 1939 года из ВМУ М.В.Фрунзе был переведен 2-й курс в полном составе (302 курсанта). В середине сентября 1939 года из комсомольцев- добровольцев, подавших заявления о приеме в ВМУ им. М.В.Фрунзе, был сформирован 1-й курс, состоящий из 2-х рот, включающих 16 учебных классов. Свой первый учебный год училище провело в «палаточном городке». Офицеры жили частично в селении Зых и в г.Баку, курсанты - в палатках, рабочие в домиках, которые потом назвали поселком «Рачки». Наряду с учебой, курсанты участвовали в строительстве объектов училища вместе с рабочими и молодежью Баку, которая приезжала на субботники и воскресники.
Зимой 1939-1940 гг. курсантов перевели из палаточного городка в другие места. Курсантов 1 курса разместили в бывшем Азербайджанском сельхозинституте, и некоторую часть на УК «Правда». Курсантов 2 курса отправили на Черноморский флот на УК «Нева».

В апреле 1940 г. начальником училища был назначен капитан 2 ранга К.Д.Сухиашвили. Эту должность с двумя перерывами он исполнял до апреля 1945 года. Первый теоретический учебный год был завершен в июне 1940 г. 5 июля 1940 г. Постановлением СНК СССР № 963 училище было переведено в разряд высших и стало именоваться Каспийским высшим военно-морским училищем (КВВМУ).

К июлю 1940 г. было закончено строительство учебного, жилых, и служебных корпусов. 1 октября 1940 г. начался второй учебный год. В это время было закончено строительство первой очереди каменного мола на мысе Султан и начала создаваться шлюпочная база для обеспечения морской практики курсантов. Второй год теоретического обучения в училище закончился в мае 1941 года. Однако дальнейший учебный процесс и жизнь училища резко изменились - началась Великая Отечественная война. В момент ее начала курсанты 3 курса проходили корабельную практику на кораблях Черноморского флота, курсанты 2 курса на учебном корабле «Правда» и на катерах Каспийской флотилии, а курсанты 1 курса находились в училище. Курсанты и офицеры училища на кораблях Черноморского флота участвовали в боевых действиях. К концу июля большинство курсантов возвратились с Черного моря в училище, часть курсантов была оставлена на кораблях на офицерских и старшинских должностях. На Каспийском море 252 курсанта и 16 офицеров училища в августе 1941 года участвовали в высадке десанта на побережье Ирана.

Третий учебный год начался 1 сентября 1941 г. Но уже через месяц состоялся первый досрочный выпуск - 106 курсантам специальной роты 4 курса было присвоено звание «Лейтенант» и они были направлены на корабли и части морской пехоты Черноморского флота.

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Краткая историческая справка о КВВМУ и его седьмом выпуске офицеров / Автор контр-адмирал Петров Александр Михайлович ; Использованы официальные документы и воспоминания выпускников 1949 года Алтабаева Г.А., Козлихина Ю.И., Чайкина В.В. - СПб., 2004.

Командирами рот были:
первой - капитан-лейтенант Шульпин, а затем капитаны 3 ранга Шусть и Копылов;
второй роты - капитан 2 ранга А.И.Потоцкий и старший лейтенант А.Ф.Егоров;
третьей роты - капитан-лейтенант Барышев Б.В., капитан 3 ранга А.И.Лопатин;
четвертой роты - капитан-лейтенанты П.Д. Медведев, И.В.Пилипенко.

14 мая 1946 года состоялся 4-й выпуск офицеров флота и в этот же день в честь этого события состоялись парад и грандиозный банкет в столовой училища, который прошел не без эксцессов. Порядок должен был поддерживать боевой взвод в составе 113 класса, под командованием старшины класса - старшины 1 статьи В.Г.Сивоволова, который позволил себе и своим подчиненным принять участие в банкете, т.е. «выпить и закусить», правда, по приглашению молодых лейтенантов. Были и другие эксцессы. Результатом этих событий стал запрет на проведение банкетов в училище последующих выпусков, 1947 и 1948 годов. И только новый начальник Каспийского Высшего военно-морского училища контр- адмирал Ванифантьев Александр Герасимович, назначенный на эту должность 9 апреля 1949 года, разрешил провести банкет в столовой училища нашему седьмому выпуску 29 сентября 1949 года.

Четырехлетний цикл превращения юноши, выпускника средней школы, в высокообразованного специалиста-офицера требовал большого напряжения в учебе. День курсанта от побудки до отбоя был до отказа заполнен лекциями, практическими занятиями и тренировками.
Утро начиналось с протяжного сигнала горна. Мелодия сигнала побудки, наверно, до конца жизни не исчезнет из памяти.
«Форма одежды на физзарядку - трусы и ботинки!» - объявляет дневальный по роте.

Начинается самое нелюбимое в курсантской жизни мероприятие - несколько кругов бегом вокруг плаца в строю, а затем утренняя гимнастика под оркестр. В теплые дни еще ничего. Но зимы в Баку, хотя и малоснежные, часто бывали морозными, что в сочетании со знаменитым бакинским нордом превращало утреннюю зарядку в настоящее испытание холодом. Правда, иногда сердобольный дежурный офицер по училищу, при особо низкой температуре воздуха, назначал форму одежды на физзарядку в брюках и тельняшках.

После зарядки - «закаливание». Нужно было впрыгнуть под ледяной душ и постоять под ним хотя бы с полминуты. Попытки выскочить из-под душа немедленно пресекались «капралами» - младшими командирами, следившими за неукоснительным соблюдением процедуры. Надо сказать, что, несмотря на подобные «зверства», а может быть и благодаря им, все простудные заболевания, которыми курсанты еще страдали в течение первого семестра, к концу курса постепенно прекращались, а ко второму курсу исчезали совсем, или были очень редкими.

После заправки коек и наведения порядка, когда ротное помещение приобретало вид, радующий придирчивый глаз старшины роты, рота строилась в коридоре на утренний осмотр и затем двигалась строем по плацу на самую приятную часть распорядка дня - утренний чай. В огромном зале курсантской столовой за столами размещалось все училище.

Распорядок дня 3-й курс (1947-1948 гг.) [Распорядок смотри ниже]

Ритуал приема пищи напоминает священнодействие.
Дирижирует всем дежурный офицер по училищу. Рядом с ним стоит горнист. Иногда - оркестр. Попарно роты входят в столовую, распределяясь у своих столов. Каждый длинный стол - на целую роту. Пока в столовую не войдет последняя рота старшего курса, все замирают, стоя у своих мест. Наконец, все заняли свои места. Наступает торжественный момент полной тишины. Сигнал горниста: «Слушайте все» и команда: «Сесть!».
Короткий грохот подвигаемых сидений и - несколько минут наслаждения горячим чаем с неизменным куском хлеба с маслом. Снова сигнал: «Слушайте все. «Встать!» и команда: «Поротно! - Старший курс!».
Так же строем - в учебный корпус. Начинается новый учебный день.

Первый курс и начало второго курса в основном были посвящены изучению высшей математики, физики, теоретической механики, затем пошли специальные науки. Особенно интересными были практические занятия по использованию оружия и морских технических средств. Они проводились в кабинетах по специальностям.

В прекрасно оборудованном кабинете девиации, где стояли на поворотных платформах магнитные компасы, под руководством капитана 1 ранга Ржешевско- го будущие штурмана проводили девиационные работы.
В кабинете артиллерийской стрельбы, где был устроен полигон, изображающий линию горизонта с движущимся кораблем противника, курсант становился артиллеристом, управляющим огнем крейсера.
Все, как на настоящей стрельбе: раздаются команды, звучат ревуны, у цели видны всплески падающих снарядов, выполняется пристрелка, накрытие и затем поражение цели... Но случалось и так, что при допущенной ошибке управляющего огнем следовала команда преподавателя: «Дробь! Два балла! Вон из рубки!»

С азартом проходили стремительные торпедные атаки на тренажере, изображавшем мостик эсминца или рубку торпедного катера.
Но талантливые преподаватели умели сделать живыми и увлекательными и такие лекции, в которых были только математические формулы, расчеты и замысловатая терминология. Теория корабля, мореходная астрономия, кораблевождение изучались с таким же интересом, как и оружие флота.
Запомнилось первое знакомство с преподавателем мореходной астрономии. Была двухчасовка в конце учебного дня. Сказывалась некоторая усталость, хотелось немножко отключиться и подремать.

Открывается дверь, в класс входит капитан 3 ранга средних лет, со скучноватым выражением лица, солидной лысиной, намечающимся брюшком. Принимает рапорт дежурного по классу, здоровается. Садится на стол, кладет портфель. С минуту молчит. Затем произносит: «Старшина класса!» - Есть!, вытягивается тот. - «Комсорг!» - Есть! - «Дежурный!! - Есть!
-«Обратите внимание на доску» (с доски плохо стерты старые записи и она вся в меловых разводах - конец учебного дня).
Подходит к доске, брезгливо, двумя пальцами берет тряпку (тряпка не вымыта, вся в мелу, сухая).
-«И два крохотных кусочка мела. Через две минуты я уже будут царапать ногтями по доске». - Старшине класса: «Наведите порядок!»
Через короткое время порядок наведен. Раз и навсегда.

Начинается первая лекция.
«...Основой мореходной астрономии является сферическая тригонометрия...»

Толкачев подходит к доске и, глядя на класс, как фокусник, делает за спиной круговое движение рукой. - «Начертим сферу!» На доске появляется окружность, проведенная точно, как по циркулю.
И также, не глядя на доску: «Поставим центр!» - попадает мелком точно в центр окружности.
И начинается увлекательный рассказ о небесных координатах, о времени, светилах и созвездиях, перемежающийся с остроумными, может быть им самим придуманными эпизодами из жизни великих мореплавателей, математиков, астрономов. Забыта усталость. Звонок об окончании занятия воспринимается даже с некоторым сожалением.
Но знания своего предмета Толкачев требовал от курсантов безукоризненного. Троек он не ставил. В кораблевождении троек быть не может! - говорил он. Вы или привели корабль из точки А в точку Б, или посадили его на камни! А что значит - провести корабль по морю на тройку?
И добивался того, что неуспевающих по астрономии не было.
После обеда было еще три часа занятий. Затем был короткий час свободного времени. И - снова в класс на самостоятельную подготовку, которая с перерывом на ужин (обед по терминологии того времени) продолжалась до вечера. После вечернего чая, перед сном - вечерняя прогулка. Со строевыми песнями все роты училища маршировали вокруг плаца. В этот момент всех интересовал один вопрос: какая будет объявлена форма сна? В ротных помещениях зимой было холодно, одеяла тонкие, а спать обычно было положено по форме ноль-ноль. По-этому в очень холодные ночи иногда дежурный по училищу мог допустить такую вольность, как покрыться шинелями поверх одеял, или вообще спать в белье.
Перед отбоем в ротном помещении было последнее в этот день построение - на вечернюю поверку. Перед строем младшие командиры подводили итоги дня, объявляли взыскания провинившимся и иногда поощрения отличившимся.

Заканчивался напряженный и многотрудный курсантский день. Перед сном нужно было еще проверить и, если надо, вычистить винтовку, привести в порядок форму, сделать маленькую стирку и прочие повседневные дела.
И тогда - «высочайше утвержденный» сон до самой побудки.

Не надо, конечно, забывать, что обучение в военно-морском училище сильно отличалось от учебы в гражданском ВУЗе. Кроме академических занятий у курсанта была еще и военная служба.
Периодически курсанты несли дежурную и караульную службу. Много времени и сил отнимали строевые занятия, подготовка к парадам и смотрам. Также нужно было содержать в идеальном порядке свое личное оружие, винтовку и палаш. Малейшее пятнышко в канале ствола или на затворе оборачивалось в лучшем случае работой после отбоя, или нарядом вне очереди.

Но все проблемы курсантской жизни воспринимались как обычные тяготы военной службы. Кто не выдерживал - отсеивались, но таких было немного.
Училище готовило курсантов к тому, что на флотской службе, как и вообще в жизни, будет немало трудностей и их придется преодолевать.

Плавательный бассейн и спортивный зал помогали в физическом развитии будущих офицеров. А невдалеке от училища, на мысе Султан размещалась шлюпочная база, где стоял также дивизион учебных катеров (ДУК), на мостиках которых курсанты впервые становились к машинному телеграфу, отрабатывая Правила совместного плавания (ПСП). Руководил этими занятиями капитан 2 ранга Бук.

Была даже такая поговорка:
Бук на ДУКе сел на МУКи, поднял «буки». (МУК - морской учебный катер).

Любимыми занятиями были и хождение на шлюпках под парусами и на веслах. Первокурсники, ворочая тяжелыми баркасными веслами, завидовали гребцам старших курсов, которым весла «шестерок» казались игрушкой.

Конечно, нельзя не упомянуть и про широкий асфальтовый плац, по которому нужно было проходить только строем. На нем проводились строевые занятия, торжественные построения всего училища, утренняя физзарядка, а вокруг не¬го - вечерняя прогулка со строевыми песнями.

После завершения теоретических занятий в июне 1946 г. курсанты отправились на практику на корабли Черноморского флота и Каспийской флотилии.
Курсантам 1 курса предстояло путешествие по Закавказской железной до¬роге от ст.Баладжары до Батуми в теплушках (малых и больших «пульмановских» вагонах). В этом путешествии будущие «мариманы» не только приятно любовались красотами Закавказья в течение 3-х - 4-х суток, но познакомились с напитками аборигенов - «чачей», которую можно было очень просто обменять, например, на мыло.

В Батуми курсантов разместили на учебном корабле «Волга» (бывший испанский «Хуан Себастьян Эль Кано»), Здесь под руководством А.А.Морозова и Е А.Циценовского за лето 1946 г. они научились для решения астрономических задач брать высоты и азимуты небесных светил не только «прямым», но и обратным («жопным») и «два ады отраженным» методами.

По мнению некоторых несознательных курсантов руководители практики - астрономы часто злоупотребляли ясной погодой, заставляя многократно тренироваться по различным созвездиям ночами. Поэтому настоящим отдыхом для практикантов были пасмурные и дождливые ночи. Правда, при прояснении небесного свода руководители устраивали учебные тревоги, чтобы быстренько поставить по бортам курсантов с секстанами, секундомерами и записными книжками, чтобы на¬верстать упущенное. Такие тревоги сопровождались определенным переполохом.

Однажды, курсант Иванов, почивавший, как и большинство других, не в клоповно-тараканном трюме, а на верхней палубе, разбуженный колоколами громкого боя, схватил в охапку простыни, подушку и пробковый матрац, не точно «определил» курс на трап и разгону улетел за борт. Надо сказать, что высота борта у «Волги» метров 12. Хорошо, что соседи-курсанты увидели, а скорее услышали вопль улетавшего товарища, сообщили быстро на мостик, командир сыграл «Человек за бортом», «Волга» застопорила ход, с помощью прожекторов отыскали уцепившегося за пробковый матрац «отважного курсанта» и подняли его на борт.

Второй учебный год для курсантов набора 1945 г. начался 1 октября 1946 г. с традиционного парада. К этому времени была расширена лабораторная база: вошел в строй павильон оружия, переоборудованы кабинеты связи, химии, морской практики, военно-морской истории и географии и др. В период с 4 по 6 октября училище посетил Главнокомандующий ВМС адмирал флота Советского Союза Н.Г.Кузнецов.
6 октября в училище торжественно отметили 50-летие службы в ВМФ старшего преподавателя кафедры навигации контр-адмирал Дмитриев Иван Николаевич, участника Цусимского сражения и гражданской войны.

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Краткая историческая справка о КВВМУ и его седьмом выпуске офицеров / Автор контр-адмирал Петров Александр Михайлович ; Использованы официальные документы и воспоминания выпускников 1949 года Алтабаева Г.А., Козлихина Ю.И., Чайкина В.В. - СПб., 2004.


26 апреля 1947 года состоялся 5-й выпуск офицеров-каспийцев и они отбыли на флоты.

На летнюю практику курсанты, окончившие 2-й курс, были направлены на Черноморский флот на крейсера «Красный Крым» и «Красный Кавказ».

Интересная практика запомнилась надолго, особенно, такие колоритные офицеры как командир «Красного Кавказа» капитан 1 ранга Чинчарадзе и помощник командира «Красного Крыма» капитан-лейтенант Юдин. Первый вызывал восхищение и желание подражать ему, а второй - неприязнь, так как всячески пытался придирчиво загружать курсантов то чисткой картошки на весь экипаж, то уборкой и «драением» деревянной палубы, то преследованием нарушителей формы одежды.

Учебный год 1947-1948 года (третий курс обучения для курсантов набора 1945 г.) стал памятным тем, что в декабре была проведена денежная реформа и отменена карточная система в стране. Теперь возможно стало, находясь в увольнении в го-роде, приобрести по более доступным ценам билеты в театр, лакомства, вино и даже угостить девушку.

История курсантской жизни в училище была бы неполной, если не упомянуть о досуге и отдыхе курсантов. В воскресные дни тем, кто не имел взысканий или двоек, разрешалось увольнение в город.

Училище было расположено довольно далеко от города (до ближайшего кольца городского трамвая № 4 было около восьми километров). Поэтому в дни увольнений толпа курсантов, собравшаяся у верхнего шлагбаума, ловила попутные грузовики и, набившись до отказа в кузов, добирались до города. Многие водители грузовиков специально приезжали по воскресеньям, неплохо зарабатывая на отсутствии организованной доставки курсантов в город. Иногда, правда, приходилось преодолевать путь до города и пешком. В связи с эпидемиями гриппа частенько вводился в училище карантин, в это время отменялись увольнения в город.

Оставалось только посещение курсантского клуба, расположенного недалеко от училища, у самого поселка Зых. К чести бакинских девушек надо сказать, что они принимали свои меры против карантина, приезжая на Зых по воскресеньям в клуб на танцы. Причем организацию поездок на попутных машинах они целиком переняли у курсантов. В этих случаях устраивались танцевальные вечера, выступал коллектив самодеятельности, играл курсантский джаз, часто исполняя песни своих же авторов.

Среди курсантов было немало одаренных людей. В выходные дни занимались спортом, художественной самодеятельностью, смотрели кино (по несколько раз «крутили» «Тахир и Зухра», «Свинарка и Пастух», «Аршин Мал Алан»») и иногда выдумывали экстравагантные развлечения на пари.

Так, например, курсант 212 класса А.Портер на спор постригся под «запорожского казака», оставив на обритой голове длинный «оселедец», и в таком виде невозмутимо прошел в строю в столовую на обед, чем вызвал невообразимый смех и восторг курсантов. Из столовой он был «отконвоирован» дежурными и затем наказан, но пари он выиграл.

Справедливости ради надо сказать, что после обращения к нашему депутату в Верховном Совете СССР Ислам-Заде, на какое-то время был введен рейсовый автобус, который ходил по расписанию от училища до города, курсанты назвали его «ислам».

В период учебы большое внимание уделялось физической подготовке. Все курсанты были обязаны выполнять высокие нормативы по легкой и тяжелой атлетике и упражнения на спортивных снарядах.
Двойка по физической подготовке - это лишение увольнения в город вплоть до исправления.
А для того, чтобы исправить двойку, надо было интенсивно бегать, прыгать, плавать, тренироваться в спортивном зале.
Требования были жесткие, но справедливые. Офицер корабельной службы должен быть физически крепким и выносливым.

Нашими лучшими спортсменами были:
в гимнастике: Суханов И., Меленас Г., Кадырлеев Ф., в борьбе: Кириллов Е.,
в боксе: Архипов Г., Глебко А., в плавании: Язик Е., Пименов Е.,
в штанге: Матирный М., Максимов В.,
в футболе: Пономарев В. Гедеванов Г., Силин Б., Соколов Е., Угольков Е.,
в баскетболе: Джикаев В., Калинин Н., Колмаков В., Манаков Н.

1948 год запомнился катастрофическим землетрясением в Ашхабаде, оно ощущалось и в училище - в учебном корпусе закачались светильники, задрожали пол, стены, задвигались столы. Вскоре в клубе училища разместили раненых ашхабадцев и какое-то время они там проходили лечение и реабилитацию.





1 июля 1948 г. состоялся выпуск офицеров флота, а курсанты первых трех курсов отправились на корабельную практику. Наш третий курс проходил практику на сторожевых кораблях, канонерских лодках Каспийской флотилии и на крейсерах «Молотов» и «Ворошилов» Черноморского флота.
Командиром крейсера «Молотов» был капитан 2 ранга Петров Б.Ф., впо¬следствии вице-адмирал, а командиром крейсера «Ворошилов» - капитан 2 ранга Лобов С.М., впоследствии адмирал флота.

Оба эти командира были примером для подражания.
Во время корабельной практики курсанты полностью включались в деятельность корабля: были расписаны по боевым постам, участвовали в судовых работах, приборках, обслуживании боевой техники, несли службу корабельных нарядов.
Возвратившись из практического плавания, курсанты нашивали на левый рукав очередную «галку» - знак перевода на следующий курс и получали месячный отпуск с выездом на родину.

Об отпуске мечтал каждый курсант. К нему заблаговременно готовились. Особым шиком считалось сшить на заказ бескозырку (мичманку), золотые галочки, бархатные погоны.
Ожидания очередного отпуска правдиво запечатлены в курсантском стихотворении «Мечты».

МЕЧТЫ
О чем все курсанты мечтают,
Что любят они вспоминать,
В свободное время любое
О чем они могут мечтать?
О том, что весна наступает,
Что скоро и лето пройдет,
А там, после практики трудной
Счастливейший день настает.
О том, как возьмут, аттестаты,
Получат дорожный паек,
И вот - кто поедет на запад,
А кто поплывет на восток.
Наполнят курсанты вагоны,
Займут теплоход «Дагестан»,
И, крепче надев бескозырки» -
В Москву или в Узбекистан.
В столицы, деревни и села
Поедут, пойдут, поплывут,
В бушлате, с улыбкой веселой
С подножки вагонов сойдут.
Что может быть лучше момента,
Когда по знакомым местам
Идете... и камешек каждый
Смеясь, улыбается вам.
Подходите к дому родному,
Стучите в знакомую дверь,
Кто может в такую минуту
С курсантом сравниться теперь?

После практики и отпуска с 1 октября 1948 г. начался очередной учебный год, а для нас, курсантов набора 1945 года - завершающий.
9 апреля 1949 г. начальником училища был назначен капитан 1 ранга Ванифатьев Александр Герасимович, вскоре ему было присвоено звание контр- адмирала. 1 мая 1949 г. училище отметило свое десятилетие. К этому времени было произведено 6 и готовился 7-й - основной выпуск, а также 6 досрочно вы-пусков во время войны, подготовлено многих командиров катеров и строевых старшин.

И вот за кормой остается четвертый курс. Последнее, уже на пределе сил и возможностей усилие, и сданы государственные экзамены.
Остается последняя фаза подготовки будущих, уже без пяти минут офицеров, к службе на флоте - стажировка на офицерских должностях на корабле, аналогично практике стажировки гардемаринов в дореволюционном флоте.

Перед стажировкой курсантам предлагалось высказать свои пожелания по выбору флота, класса кораблей, боевой части и должности, где хотелось бы служить. По возможности, эти пожелания учитывались при распределении на стажировку и направлении на флот. Но совпадение желаемого и действительного случалось достаточно редко. Тем более, что в отделах кадров флота, куда прибывал выпускник, старались заполнить те вакансии, которые не могли ждать.
В звании мичманов курсанты стажировались в течение трех месяцев, выполняя обязанности командиров боевых частей, групп, батарей, а также командиров кораблей четвертого ранга.

Наконец, сданы экзамены за стажировку.

Возвращение в училище. К радостному ощущению, что всё трудности уже позади, примешивается легкая грусть. Не верится, что все, к чему так привык за четыре года, через пару дней растает в дымке времени и, может быть, навсегда. Самые близкие друзья получают направления на разные флота, увидеться с ними придется не скоро. А с некоторыми, как это случилось в жизни, - никогда. Но, как это и положено курсанту, никто не грустит.

«Дальше ТОФа не пошлют, меньше группы не дадут!».

Впереди - простор морей и океанов, могучие современные корабли и вся, еще только начинающаяся офицерская морская служба.
Последний парад в училище, курс построен на плацу, легкий ветерок чуть шевелит уголки форменных матросских воротников.
Поочередно начальник училища и его заместители вызывают курсантов из строя.

«Курсант Петров!» - Есть! Вручается диплом, лейтенантские погоны и кортик. ... «Лейтенант Петров! Стать в строй!»

7-й выпуск офицеров-каспийцев состоялся 29 сентября 1949 года. После вручения дипломов, офицерских удостоверений и кортиков состоялся парад, а вечером - грандиозный банкет в столовой'училища. На флоты отправились 511 выпускников-каспийцев.

С начала 50-х годов в училище была введена факультетская организация, росло число курсантов на иностранном факультете.

В 1954 г. училищу присвоено было имя Сергея Мироновича Кирова.

В 1958 году артиллерийский и минно-торпедный факультеты были переведены в училище им М.В.Фрунзе, а в Каспийском сосредоточена подготовка офицеров по химическим специальностям и радиационной безопасности.

В 1967 году в КВВМУ состоялся 25 юбилейный выпуск, за заслуги в подготовке кадров и укреплении боевой мощи Военно-морского флота училище в феврале 1968 года было награждено орденом Красного Знамени.

Свою благородную и необходимую для военно-морского флота работу по подготовке квалифицированных морских офицеров училище продолжало до начала 90-х годов.
Черная страница в истории Каспийского Высшего военно-морского училища началась после распада СССР. Новые власти Азербайджана потребовали вывода училища со своей территории.


Боевое знамя училища, награды, преподавательский состав были переведены в ВВМУ им. М.В.Фрунзе. Последним начальником училища являлся вице- адмирал Жданов Леонид Иванович.

Выпускники училища 1949 года верой и правдой служили своей Родине, были непосредственными участниками создания океанского ракетно-ядерного флота, одного из самых могущественных в мире. За заслуги в освоении и использовании новой техники уже в начале 60-х годов стали Героями Советского Союза командиры атомных подводных лодок Л.М.Жильцов и Д.Н.Голубев. Многие десятки офицеров были награждены орденами и медалями, получали все более высокие воинские звания.

Проходило все больше времени со дня окончания училища, но глубокое уважение и любовь к нему, ностальгия по курсантским годам сохранилась в сердцах стареющих каспийцев. Поэтому многие их них с радостью воспринимали те встречи с училищем и однокашниками, которые проводились начиная с 1969 года.

В 1969 году собрались в конце сентября, чтобы отметить 20-летие выпуска. На встречу прибыло около 100 однокашников, в том числе более 30 из них прибыли со своими супругами. С радостью приветствовали бывшие курсанты многих преподавателей, осмотрели обновленные учебные и жилые корпуса, побывали на экскурсиях в Баку.
Встречу завершил банкет в ресторане в Нагорном парке у памятника С.М.Кирову.

Следующая встреча была организована в 1974 г. к 25-летию выпуска, на эту встречу откликнулись и прибыли около 60 офицеров и около 20 их жен и детей. В сентябре 1979 г. в училище на 30-летие выпуска собралось около 120 одноклассников, при этом более 40 прибыли со своими женами. На торжественном собрании собравшиеся сердечно приветствовали своих преподавателей и воспитателей, в том числе Г.Пирожкова, А.Егорова, М.Андрюкова, А.Лопатина, В.Смирнова.


Пирожков Григорий Яковлевич
Егоров Александр Федорович
Андрюков Михаил Иванович
Лопатин Александр Митрофанович


Последнее организованное собрание в училище офицеров-однокашников седьмого (1949 г.) выпуска состоялось в 1984 году. На эту встречу прибыли около 100 бывших курсантов и членов их семей (жен и детей). Командование училища, как и прежде, тепло приветствовало своих питомцев, бакинцы также были приветливы и дружелюбны и не было никаких признаков, что через каких-нибудь пять лет начнутся страшные времена разлада в Союзе Советских Социалистических Республик и в любимом нами городе Баку произойдут трагические, кровавые события.

Последующие юбилейные годы наши однокашники смогли отмечать лишь региональными сборами в Москве, Санкт-Петербурге, Севастополе.
Наиболее представительной такой встречей стало собрание в Санкт- Петербурге в 1999 году, посвященное 50-летию седьмого выпуска КВВМУ, которое было проведено вместе с выпускниками 1949 года ВВМУ им. М.В.Фрунзе и ТОВВМУ им. С.О.Макарова.

На эту встречу собралось всего около 40 бывших курсантов-выпускников 1949 года, в том числе приехало несколько человек из Москвы, Риги, Казани и Ижевска.

К этой встрече все уже были в отставке, а около 30% выпуска закончили свой жизненный путь.

Уход из жизни продолжается ускоренными темпами, только из Ленинградской (Санкт-Петербургской) группы за последующие 5 лет умерли Алябушев Толя, Верзунов Виталий, Арутюнов Александр, Замощ Борис, Калашников Юра, Вестненгольц Юра, Цейтлин Миша. Стало также известно, что погиб Инякин Юра, умерли Рыскин Костя, Куприн Юра, Сивоволов Володя и др.

Нас становится все меньше, но нашу любовь и уважение к прошлому, к нашему Каспийскому Высшему военно-морскому училищу мы храним в наших сердцах.

В мае 1989 года училищу исполнилось 50 лет, а в 1992 году оно было за¬крыто. За 53 года своего служения Родине и Военно-морскому флоту КВВМУ под¬готовило тысячи высококвалифицированных офицеров для кораблей, подводных лодок, частей, учебных и научных учреждений флота.
Среди выпускников училища многие стали известными командующими и командирами, учеными и преподавателями, офицерами и флагманскими специалистами, дипломатами и гражданскими специалистами и, конечно, абсолютное большинство - патриотами нашей Родины.