Однодворцы

Боевые холопы (послужильцы) — вооруженные слуги, принадлежавшие к разряду несвободного населения. Существовали в Российском государстве в XVI—XVIII веках, составляли вооруженную свиту и личную охрану крупных и средних землевладельцев и несли военную службу вместе с дворянами, составляя значительную, а то и большую часть поместного войска. Боевые слуги занимали промежуточное социальное положение между дворянством и крестьянами. По сравнению с совершенно бесправными пашенными холопами эта прослойка, постоянно пополнявшаяся разорившимися мелкопоместными детьми боярскими, пользовалась известными привилегиями.
В Древней и Средневековой Руси собственные дружины имели не только великие князья, но и удельные князья и даже богатые бояре, Дружинники были «вольными» людьми и также имели право в любое время покинуть своего сюзерена и перейти на службу к другому. Исключение делалось только во время войны.
В XVI веке военные свиты удельных князей и бояр стали комплектоваться уже и из несвободных людей — холопов.
Низшей категорией холопов были т. н. «деловые люди» — «страдники» (пашенные мужики), обрабатывавшин землю господина и «дворня», занятая в хозяйстве. Самый образ жизни «деловых людей», разбросанных по сельским усадьбам и пахавших барскую пашню, разобщал их. Принадлежавшие к этой категории кабальные имели мало возможностей заявить господину о своих интересах.
Высшей (привилегированной) кастой слуг были боевые холопы. Классовая структура Московской Руси в конце XVI — начале XVII в. заключалось в том, что процесс формирования феодального сословия еще носил незавершенный характер и низшее поместное дворянство плотно смыкалось с некоторыми другими служилыми группами, включая несвободных военных послужильцев, которые сопровождали господ в далеких походах, подолгу жили на их городских подворьях, отлично владели оружием и располагали боевым опытом. Холопы, находившиеся на военной службе, также делились на две категории: на тех, кто участвовал в боях вместе со своими хозяевами, и тех, кто сопровождал своих хозяев главным образом для того, чтобы охранять их припасы в обозе. Функция военных холопов состояла еще и в личном обогащении их владельцев. Чем больше было холопов, тем больше добычи они могли захватить и унести домой. Эта добыча, одна из главных целей московских войн, была разнообразна и включала все, что поддавалось перемещению, от драгоценностей до живых людей. Землевладельцы волей-неволей должны было считаться с настроениями этих слуг, поэтому их хорошо одевали и кормили, вооружали, предоставляли боевого коня, запас продовольствия в поход, а нередко и земельный надел — «служнюю пашню». Боевые слуги начала XVI века были старинными и полными холопами.
Начиная со второй половины XVI века среди стали появляться и выходцы из дворян и «детей боярских». Для разоренных «детей боярских», как и для из забракованных при царском верстании «новиков», не имевших ни поместья, ни оружия, ни коня, единственной возможностью сохранить свою принадлежность к военному сословию оставалась служба в феодальной свите. Богатые землевладельцы также были не против заполучить в свою вооруженную свиту опытных воинов. Ценою свободы бывший «сын боярский», получал возможность вернуться на военную службу. При этом слуга давал господину долговую расписку, или кабалу, на сумму, в которую оценивалась стоимость предоставленного ему имущества. В среднем сумма кабального долга кабального редко превышала 5-6 рублей, но боевые холопы из «детей боярских» могли получить и более крупные суммы. «Судебник» 1550 года запретил составлять служилые кабалы на сумму свыше 15 рублей. На эти деньги можно было полностью вооружить всадника. Указ 1558 года подтверждал законность всех служилых кабал на сыновей дворян (детей боярских) старше 15 лет, не находившихся на царской службе. Боевой холоп из кабальных людей имел право, погасив долг, обозначенный в кабале, покинуть господина.
Катастрофическое запустение поместных земель и появление значительного числа «избывших» службы детей боярских побудило правительство провести реформу службы.
У правительства было два возможных пути вернуть «оскудевших» землевладельцев в ополчение. Можно было простить им казенные недоимки, наделить населенными землями и оказать финансовую помощь, но это требовало слишком больших расходов, непосильных для казны. Другая возможность заключалась в том, чтобы вернуть обедневших «воинников» в армию, но уже в качестве кабальных послужильцев. Для этого состоятельные землевладельцы должны были затратить средства на приобретение кабальных, пригодных для службы в их вооруженных свитах.
Обязав в принятом в 1555—1556 гг. «Уложении о службе» землевладельцев выставлять «…с вотчин и с поместья уложеную службу учини же: со ста четвертей добрые угожей земли человек на коне и в доспехе полном, а в далной поход о дву конь…», государство переложило на дворян расходы по снаряжению в поход безземельных детей боярских, не имевших средств, чтобы подняться на государеву службу. Таким образом, боевыми холопами вынуждены были обзаводится не только крупные, но и средние землевладельцы, до этого их не имевшие. Военные расходы государства при этом резко сократились. Конный воин из «детей боярских», помимо поместья, получал от казны не менее 5-6 рублей. годового денежного жалованья. На содержание и вооружение ратника казна выделяла только 1-2 рублей в год, остальное приходилось «доплачивать» дворянам из своего кармана. Полностью вооруженных и экипированных боевых холопов помещик обязан был проводить на ежегодный «смотр».
Власти ввели и государственную регламентацию военной службы холопов. «Служняя пашня», которую боевой холоп получал от дворянина и самостоятельно обрабатывал, стала принадлежностью поместья — государственного имения. Власти стали наделять поместьями и боевых холопов из распущенных свит. Боевой холоп мог закрепить за собой свою «служнюю пашню» на праве четвертного владения, став сам мелкопоместным дворянином. Господство государственной земельной собственности привело к тому, что служба боевых холопов утратила характер частной службы и приобрела вид государственной повинности. Позже, в связи с составлением родословцев, помещики из потомственных дворян были записаны в Бархатную книгу, а помещики из бывших боевых холопов — в Поганую книгу.
Во времена «великого разорения» 70-80-х годов XVI века дворянское оскудение резко усилилось. Огромное число мелких поместий запустело. Их владельцы не могли более нести государеву службу и были подходящим контингентом для вербовки боевых слуг. В середине 80-х годов XVI века в Москве произошли народные волнения, в которых участвовали мелкие служилые люди и боевые холопы. В связи с этим власти в 1586 году срочно разработали «Уложение о кабальных людях», непосредственно затрагивавшее военное сословие, а потому получившее отражение в Разрядных книгах. Разрядная запись гласила, что с 1 июля 1586 года «начали кабалы имат на служивые люди и в книги записывать». Разоренные дворяне получили гарантию против вопиющих злоупотреблений, связанных с их переходом в боярские свиты. Условием кабальной сделки, подлежавшей теперь обязательной регистрации в приказе, стало присутствие лица, давшего на себя кабалу. Если выяснялось, что кабала взята принудительно, сделка объявлялась недействительной.
В Годуновское правление «Уложение о службе» было пересмотрено. Новая редакция 1597 года аннулировала право кабального люда на освобождение посредством выплаты долга, превратив тем самым его в полного холопа. Категория кабальных холопов должна была пополниться за счет так называемых «добровольных холопов». Господин, кормивший и одевавший «добровольного» слугу более полугода, получил право оформить на него служилую кабалу даже вопреки его воле. Политикой Годунова было принесение в жертву разорявшейся служилой мелкоты и ориентирование на основной слой дворян, который нес на себе главную тяжесть военной службы и которым следовало помочь в пополнении вооруженными холопами. Однако одновременно в Уложении было предусмотрено и обязательное освобождение кабальных после смерти господина. Этим учитывались как требования со стороны многочисленных кабальных боевых слуг, так и интересы воинской службы в целом. Смерть дворянина исключала из состава поместного ополчения всех его послужильцев разом, поскольку вооруженная боярская свита не могла функционировать без сюзерена. Интересы военной службы требовали, чтобы такая свита была немедленно распущена с тем, чтобы ее члены могли поступить на службу к другому феодальному землевладельцу. Пересмотр «Уложения о службе» следует рассматривать как крупную военную реформу.
«Великий голод» 1601—1603 гг. привел к тому, что приток разоренных детей боярских в ряды кабальных расширился. Как писал Авраамий Палицын, бояре «многих человек в неволю к себе введше служить», не только простых людей, но и «честных» детей боярских, владевших землей («селами») и отличившихся на войне «избранных меченосцев и крепцих со оружии во бранех».После «Уложения» 1597 года разоренный служилый человек, найдя как раньше прибежище на боярском дворе в качестве добровольного слуги, чтобы переждать лихолетье, через полгода мог угодить и в вечную кабалу.
Слой боевых холопов испытал на себе последствия голода в полной мере. Многие землевладельцы не имея возможности прокормить боевых холопов, прогоняли их со двора. Спасаясь от голода, холопы, которых господа отказывались кормить, массами бежали на вольные окраины. Беглые послужильцы, располагавшие оружием и боевым опытом, сбивались в ватаги, разбойничали, а также приняли значительное участие в формировании вольного казачества на Дону, Волге, Яике и других местах. Царские дипломаты многократно заявляли, что «воровские» казаки — это беглые боярские холопы, что именно они чинят разбой. Исаак Масса писал, что «в казаки шли по большей части убежавшие от своих господ слуги (Knechten)». Аналогичные сведения сообщает автор «Хронографа» начала XVII века, называвший казаков «беглыми холопами и ярыжными ворами». Особый интерес представляет «Повесть об Азовском осадном сидении» XVII в., возникшая в казачьей среде. Герои повести вспоминают о своем холопском прошлом: «Отбегаем мы ис того государства Московского из работы вечныя, ис холопства неволного от бояр и дворян государевых».
После прекращения голода большинство дворян не имели средств, чтобы приобрести новых кабальных слуг. С началом войны им приходилось пополнять свою вооруженную свиту за счет «деловых» кабальных людей с пашни, страдников, крестьян, бобылей. К началу XVII века за категорией послужильцев окончательно закрепилось новое наименование «даточные люди».
Пороховая революция в сочетании с желанием среднего слоя служилых людей сделать конную службу исключительно своей прерогативой и страх властей перед беспорядками, инициированными отборными боевыми холопами (Хлопко, Болотников, Васька Шестаков, Баловень и другие), привели к снижению роли послужильцев в период после 1613 года и особенно, после Смоленском войны. Предательство привилегированных боевых холопов в Смутное время и требования, связанные с пороховой революцией, после 1650 года существенно снизили роль вооруженных холопов в армии по сравнению с тем, какой она была за сто лет до этого. Григорий Котошихин отмечал, что во время Тринадцатилетней войны 1654—1667 гг боевые холопы, принадлежавшие командирам (головам), служили трубачами и литаврщиками, занимая посты, важные для подготовки войска к бою и поддержания морального духа и дисциплины, но не относящиеся к строевым. Во время Тринадцатилетней войны и позднее холопы в основном находились в обозе. Их там было около 10 000 в войске Шереметева на Украине в 1660 года и 11 830 в войске 1681 года. Такое снижение роли военных холопов сделало их более похожими на рабов, которых держали в своих войсках византийцы.
Петровское законодательство окончательно положило конец использованию находящихся в личной собственности боевых холопов посредством включения их в регулярную армию. Нестроевые холопы сохранялись в российских вооруженных силах почти до самого конца правления Петра I, а возможно и позже. Эти потомки обозных холопов служили личными адъютантами и денщиками. Статус личных холопов-адъютантов («слуг») рассмотрен в Военном уставе 1716 года. Слуге запрещалось оставлять своего господина, и никакому другому офицеру не было позволено взять себе на службу чужого холопа («челядника» — один из вариантов средневекового названия раба)