Дворянинович (Дворанинович, Дворянинович-Высоцкий)

Легко исполнять вторую заповедь Господню, любя ближних белых и пушистых. И необходимо обладать недюжинным терпением, жизненной мудростью, огромным сердцем и большой душой, чтобы полюбить, не скатываясь до осуждения и поругания грязного и непонятного, и увидеть равного в ближнем своем, посланного Богом, убогого и сирого. И это очень тяжело, и дается только единицам из тысяч. Плачьте, если таких единиц в вашем окружении нет, потому как, тяжесть эта однажды может оказаться для вас неподъемной, когда любящие белых и пушистых разом отвернуться от вас.

Историю эту я могла бы назвать детективом, если бы за ней не стояли судьбы реальных людей. Вы начнете читать и, каждый раз по истечении очередной главы, вас будет качать, как на качелях, в очередной попытке примерить на себе пиккертоново одеяние или почувствовать себя этаким мистером Шолмсом. Окажетесь ли вы правы в догадках, кто прав, а кто виноват в этой истории, кто истец, а кто ответчик, на чьей стороне истина, и кто тут достоин осуждения и порицания?

Но все по порядку и давайте начнем это повествование. Историю, обнаруженную мною на одной из многочисленных архивных полок, и к которой за добрую сотню лет кроме архивистов, сметающих по долгу службы пыль с титульных листов, никто до сего момента пока еще не прикасался.

ЧАСТЬ 1

Дело Минской соединенной палаты уголовного и гражданскаго суда (здесь и ниже сохранена орфография первоисточника).

О подложности заемнаго письма составленнаго от имени мещанина Самуила Самуилова Дворяниновича на 35 рублей, представленнаго по взысканию мещанином Абелем Берковым Фиялковым
(13.03.1875-19.12.1875)

НИАБ_фонд 197 оп 3 дело 11739
Дело об установлении подлинности заемнаго письма, выданнаго мещанином С.Дворяниновичем пинскому мещанину А.Фиалкову (21.02.1875-12.03.1876)

Опись бумаг:
1. Отношение товарища Прокурора № 26 – 1-2 лист
2. Резолюция 13 Марта 1875 г. – 3 лист
3. Рапорт Пинск. уезда Полиц. Управ. № 8316 – 4 лист
4. Проет? и подлинное опред.19 Декабря 1875 г. – 5-12 лист
5. Раппорт Пинск. Уезд. Полиц. Управ. № 1607 – 13 лист
Столоначальник подпись
______________________________24 Февраля 1875 г._3250

М.Ю.
Товарищу Минскаго Губернскаго Прокурора
Февраля 18 дня 1875 г. № 96
г. Пинск
3 В Минскую Соединенную Палату Уголовнаго и Гражданскаго Суда

Честь имею препроводить при сем в Палату на основании 110 ст. Уст. граж. Суд. гражданское дело о взыскании мещанином Абелем Фиалковым 35 руб. по долговой расписке с мещанина Самуила Дворяниновича, препровожденное сим Мировым Судьею 4 участка Пинскаго Округа, вследствие заявленнаго Дворяниновичем спора о подлоге расписки, для рассмотрения вопроса о подлоге ея применяясь к порядку, установленному в 535-565 уст. Гражд. Суд.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Из препровожденного при настоящем отношении дела видно, что оспариваемое заемное письмо подписано за неграмотного Самуила Дворяниновича коллежским секретарем Людвигом Вераксою и подлинно есть подписи засвидетельствована полицией, поэтому как подложность этого заемнаго письма может быть только лишь раскрыта формальным? следствием, а производить сличение почерка подписи в порядке указанном 348 и последующими статьями Хт.Ч.П. исполняется? в виду основания, то посему Палата определяет: Дело это как неподлежащее присланное в …Палату возвратить Товарищу Минскаго Прокурора.

____________________________13 марта 1875 г._217\1141

Марта 24 дня 1875 г.
Пинскому У.Полиц.Управ. № 5589
с делом 12 Сентября 17206

В Минскую Соединенную Палату Уголовнаго и Гражданскаго Суда
Из Представленного при настоящем отношении дела видно, что оспариваемае заемное письмо подписано за неграмотного Самуила Дворяниновича Коллежским Секретарем Людвигом Верещакой и подлинность подписи засвидетельствована полицией, потому как подлинность этого заемнаго письма может быть только лишь раскрыта формальным следствием, а потому настоящее дело препроводить в Пинское Уездное Полицейское Управление и предписать произвести на законном основании разследование которое, представить в Палату. подпись

_______________________25 Ноября 1875 г._18336\4042

На очередь В Минскую Соединенную Палату Уголовного и Гражданскаго Суда

Пинскаго Уезднаго Полицейскаго Управления

РАППОРТ

В исполнение Указа Минской Соединенной Палаты Уголовного и Гражданскаго Суда от 27 Марта сего года за № 5582 Полицейское Управление имеет честь представить при сем дело об оспариваемом Самуилом Двораниновичем заемном письме подписанном по неграмотности его Коллежским Секретарем Людвигом Вераксою вместе произведенным по оному разследованием.

№ 8316 Ноября 18 дня 1875 г. За секретаря подпись.

ЧАСТЬ 2

Произнося имя Самуил, я в один миг понимаю, о ком может идти речь в роду Дворяниновичей. Во-первых, это представители старшей первой ветки, во-вторых, Самуилов было несколько, но это как раз тот редкий случай, когда имя передается от отца к сыну. В какой-то момент, чтобы не запутаться, потому как, если родоначальника среди Самуилов можно было отличить по отчеству, следующих приходилось нумеровать.

История эта началась, когда Самуил Григориев Дворянинович, родившийся 20.08.1825 в семье Григория Николаева Дворяниновича и Устимии Казимировны, шляхты Высокого Пинского уезда и официально причисленный к дворянству протоколами Минского ДДС решил обзавестись семьей и выбрал себе невесту в деревне Сачковичи того же уезда. Избранницей оказалась Мария Матфеевна Фастовичева, дочь сачковичского шляхтича Матфея\Тимофея (в других источниках - Фомы) Фастовича и первобрачной жены его Фтеофилы Францишковны. Девочка родилась 15.08.1829 года, то есть, была младше жениха на 4 года. Имя ее отца легко транспортировалось местными летописцами то в одну форму, то в другую, однако определить, что дедом Марии являлся Яков Федоров Фастович (1765-после 1811) из Месткович все же удалось. Не исключено, что ее мать родом из Сачкович, и высокая вероятность, что фамилия у нее Сачковская, так что, принять в примаки зятя после свадьбы в свой дом для Фастовичей оказалось не в новинку.

Сочетали законным браком пару 5 ноября 1844 года в Местковичской церкви. И уже в следующем 1845 году, а именно 9 декабря у них появилась дочь Анна, а спустя два с половиной года после нее – 11.07.1848 – дочь Елена. Видимо, что-то уже предчувствуя, Самуил Григорьевич спешил с появлением наследника, поэтому на следующий год, - 31.10.1849 – родился Самуил Самуилов. Родительским счастьем не суждено было долго длиться, едва мальчику исполнилось два с половиной года, а его сестрам – чуть более, в семью пришло горе.

Дворянин ок.Сачковичи Самуил Григориев Дворянинович скоропостижно скончался 30 марта 1852 года. На тот момент ему полных 26 лет. Причина смерти, записанная в местрические книги Местковичской церкви, ужасна сама по себе – от повреждения внутренностей. Можно только строить предположения: несчастный случай, приведший к смертельному исходу, или поножовщина в драке, или, как ныне принято говорить, производственная травма. Однозначно только одно, причиненные повреждения, неосторожные или умышленные, оказались настолько тяжелыми, что стали несовместимы с жизнью молодого мужчины. Дети остались без отца, а их мать, Мария в свои неполные 24 года, перешла в статус молодой вдовы с тремя малолетними детьми на руках. Не прошло и года после смерти мужа, как 25-летняя вдова Марися Матфеева Дворяниновичева повторно вышла замуж за своего одногодку Даниила Степанова Горбачевского, дворянина села Местковичи, для которого этот брак стал первым. Поручителями по жениху стали дворяне Месткович Василий Григоров и Степан Антонов Островские. По невесте – Григорий Павлов Фастович из Сачкович и Степан Иванов Красовский из Красова.

Очевидно, тянуть на себе младшему, внезапно ставшему старшим ребенком в семье, оказалось не простым делом, потому как где-то с 1858 по 1864 годы в доме Самуила Самуилова и его матери Марии Мацеевны Горбачевской по 2-му мужу появляется семейная чета Михаила Игнатиева Дворяниновича с женой Ксенией Михайловной, которые годятся ему по возрасту в качестве деда и бабки, так как год рождения обоих 1814 (если верить данным ревизии 1864 г.).

До этого времени примерно с 1849 года семья Михаила Игнатиева проживала в Высоком в близких связях с высоковской родней Самуила Григорьевича, однако счастливой сию чету назвать вряд ли возможно. К 1864 году из четырех детей, троих уже не было в живых. Младенцы, родившиеся в Высоком там же и остались: в 1851 умер годовалый Василий, в 1853 – шестимесячная Татьяна, не дотянула до 1864 года и Мария (30.07.1854 года рождения). До совершеннолетия дожила разве только младшая Анна, которой в 1864 году стукнуло 7 лет.

На самом деле история с переездом темная: все перечисленные лица числятся по ревизии в Сачковичах или в Высоком? Если первое, то я не нашла по этой семье никакого следа в метрических книгах по Местковичкой церкви того периода, а по Купятичской церкви за период с 1864-1870 документы не сохранились.

Больше данных о семье Михаила Игнатиева нет. Кроме как записи о браке в Купятичской церкви от 9 ноября 1878 года младшей дочери Анны Михайловны, мещанки Высокого, с Феодором Андреевым Лосицким, 17-тилетним мещанином д.Кривачи.

ЧАСТЬ 3

__________________________________________ 19 Декабря 1875 г.

№ д 1141 3 стана
Тысеча восемьсот семьдесят пятаго года Декабря девятнадцатого дня.

По Указу Его императорскаго величества, Минская Соединенная Палата Уголовнаго и Гражданскаго Суда в Гражданском Отделении в составе Председательствующаго члена Палаты А.М.Остроградскаго, членов Н.Н. Сусоколова, А.Д.Калюжина и при Секретаре А.О. Сицинском слушали: частное дело о подложности заемнаго письма, составленнаго от имени мещанина Самуила Дворяниновича на 35 руб., представленнаго ко взысканию мещанином Абелем Фиалковым.

Обстоятельства дела: 10-го Февраля 1875 года мещанин Абель Берков Фиалков подал Мировому Судье 4 участка Пинскаго Округа прошение о присуждении ему с мещанина Самуила Самуилова Дворяниновича 35 руб., следуемых по заемному письму выданному последним 8 Января 1874 года.

При разборе этого дела ответчик Дворянинович предъявленное ему заемное письмо на 35 р., подписанное за неграмотнаго Дворяниновича Коллежским Секретарем Людвигом Вераксою признал подложным, так как он этаго документа никогда не выдавал Фиалкову и по нем денег от него не получал.
Поэтому Мировой Судья передал дело с документом Товарищу Минскаго Губернскаго Прокурора, а последний в Палату при отношении от 18 Февраля сего года за № 96 для разсмотрения вопроса о подлоге.

Палата же с препровождением дела поручила Пинскому Уездном Полицейскому Управлению произвести по оному на законном основании разследование.

Из предоставленнаго затем при рапорте Полицейскаго Управления от 18 Ноября за № 8316 разследования видно: вызванный в присутствие Полицейскаго Управления мещанин Абель Берков Фиалков показал, что мещанин Самуил Дворянинович занял у показателя 35 руб. 8 Января 1874 г., что за покупкой вексельной бумаги с которого прибыл в дом отца показателя Берки Фиалкова, состоящий в 1-й части г.Пинска, упросил написать заемное письмо чиновника Путей Сообщения Николая Баторскаго, занимимавшагося? в то время у отца показателя перепискою обывательских книг, после чего Дворянинович вместе с показателем отправились в 1 часть города, где Дворянинович упросил чиновника Верексу, занимавшагося письмоводством у Пристава той части, расписаться за него Дворяниновича как неграмотнаго на заемном письме и тогда же просил Пристава сделать об этом на заемном письме посвидетельствование, при чем показатель добавил, что когда писал заемное письмо по просьбе Дворяниновича чиновник Баторский свидетелем …быть? был? отец показателя Берко Фиалков, а в 1 части когда расписывался за него Дворяниновича Веракса, и когда Пристав при посвидетельствовании распрашивал Дворяниновича действительно ли он одолжал по тому заемному письму деньги, были свидетелями: Полицейский десятский Меер(Авир?) Цыперович и еврей Юдко Каминский.

Согласно этому показанию опрошенные под присягою рядовой Меер (Авир?) Цыперович и мещанин Юдко Каминский показали: первый, что не помнит когда именно, но кажется в октябре 1874 года приходили в канцелярию 1 части Абель Фиалков и Самуил Дворянинович, последний приносил с собою написанное обязательство и просил пристава Ржсевускаго? засвидетельствовать его подпись, по так как обязательство это не было подписано, то Ржевуский потребовал, чтобы представил подписанное, а потому Дворянинович просил занимавшагося у Пристава письмоводством Коллежскаго Секретаря Людвига Вераксу расписаться за него, когда Веракса расписался, то Ржевуский подпись его засвидетельствовал.

На какую сумму было написано обязательство не знает и второй, т.е. Каминский, что год или другой тому назад он заходил в Канцелярию 1 части г. Пинска вместе с мещанином Данилою Дзиковицким, чтобы засвидетельствовть выданную им Дзиковицкому расписку в займ денег и видел Фиалкова и Дворяниновича, последний из них просил Вераксу расписаться за него на вексель, на какую же сумму не знает, после же подписи Вераксою Дворяниновичем понес вексель для засвидетельствования Приставу в другую комнату и вышедши оттуда удалился вместе с Фиалковым.

Далее опрошенные без присяги объявили:

1, Губернский Секретарь Николай Баторский, что насколько упомнит он действительно в 1874 году, будучи в доме Фиалкова по просьбе Дворяниновича писал на установленной вексельной бумаге денежное обязательство от имени Дворяниновича на занятые у Фиалкова 35 руб.

2, Бывший полицейский Пристав г. Пинска Ржевуский, что заемное письмо выданное Дворяниновичем 8 Января 1874 г.. и подписанное действительно удостоверено им Ржевуским по просьбе Дворяниновича в бытность его Приставом г. Пинска. При вопросе его точно ли Дворянинович занял у Фиалкова 35 руб., первый ответил утвердительно. Затем сделанное Дворяниновичем отрицание в выдаче Фиалкову заемнаго письма не более, как одна только изворотливость и желание избавиться под предлогом неграмотности от платежа долга.

и 3, Содержащийся под стражею в Минском тюремном замке Людвиг Веракса, что он по просьбе неграмотнаго Дворяниновича расписался по сущности этого дела не упомнит.

ПРИКАЗАЛИ: Так как из произведеннаго разследования оказывается, что документ заявленный Дворяниновичем подложным, действительно им выдан Фиалкову и в подлинности онаго удостоверили свидетельския показания, то руководствуясь 354 ст.Х.Т. II ч. Палата Уголовнаго и Гражданскаго Суда ОПРЕДЕЛИТЬ: Признать заявленный подлог недоказанным, на основании 562 ст.Уст.Граж.Суд., подвергнуть Дворяниновича штрафу за недоказанный подлог в 15 руб., о взыскании коих и обращении по принадлежности сделать своевременное распоряжение. Дело для дальнейшаго направления возвратить Мировому Судье 4 участка Пинскаго Округа.

23 Декабря 1875 г. Председательствующий Член и Члены Палаты: подписи
от 05 Генваря 1876 г. Секретарь подпись

_______________________________________12 Марта 1876 г._4481\833

Получено 13 Марта 1876 г.
12 Марта 1876 г.
№ 1607 от 4 Марта 1876 г. В Минскую Соединенную Палату Уголовного и Гражданскаго Суда

Пинскаго Уезднаго Полицейскаго Управления

РАППОРТ:

На Указ Минской Соединенной Палаты Уголовного и Гражданскаго Суда от 17 Января сего года за № 770 Полицейское Управление имеет честь донести, что исследуемый с мещанина Самуила Самуилова Дворяниновича штраф 15 руб., за недоказанный подлог на заемное обязательство, поэтому его с мещанином Абелем Фиалковым, Приставом 2-го Стана Пинскаго Уезда взыскан и отослан 25-го минувшего Февраля за № 245м в Пинское Уезднае Казначейство.
Подпись

ЧАСТЬ 4

Незадолго до того, как началась вся эта катавасия с долговыми обязательствами, не так уж и много событий в доме Самуила произошло. Причем все же больше радостных, чем печальных.

Так или иначе, ведя хозяйство не без помощи родни, с женитьбой Самуил Самуилов сильно не спешил и решил обзавестись собственной семьей только, когда ему исполнилось 23 года. Бракосочетание состоялось 15.10.1872 года в той же Местковичской церкви, где венчались и его родители. Насколько оказался верным его выбор, спросите вы? С одной стороны, невеста его Анна Михайловна Домановская принадлежала к одной из ветвей древнего дворянского рода, куда более признанного обществом, чем Дворяниновичи. С другой стороны… Знаете, у меня нет сведений, что сталось с сестрами Самуила – Анной и Еленой. Умерли ли они в младенчестве или достигли совершеннолетия и успешно были выданы замуж? Как в дальнейшем сложилась судьба его матери, стал ли Самуил единственным сыном для Марии Матфеевны или у него появились сводные братья и сестры? Но у меня сложилось впечатление, что наш Самуил Самуилов был словно одержим мыслью окружить себя как можно большим количеством детей, желал иметь большую семью. Боялся остаться один? А злой рок, поглядывая с усмешкой за всеми его стараниями, словно насмехался над ним.

Я даже не знаю, с чего начать этот трагичный отчет, с дат рождения или ухода, причин смерти или хронологии всех событий. Пожалуй, все же с хронологии.

С появлением первенца в семье не тянули. Первая дочь Самуила - Ольга - родилась 11.07.1874 года в Сачковичах, там же через два года – 28.10.1876 – и вторая дочь Параскевия. Обе девочки умирают от крупа летом 1879 с разницей в четыре дня, старшей едва исполнилось пять лет, младшей - не было и трех. Мать их Анна Михайловна в момент трагедии была на пятом месяце беременности, долгожданный сын четы родился 21.12.1879 года и назвали его, как вы принимаете, в честь отца и деда – Самуилом.

Видимо боль от утраты дочерей оказалась настолько сильна, что на следующего ребенка решились спустя три года. В 1882 году 20 августа у Самуила Третьего появился младший братик – Павел, а спустя следующие три года – сестричка Матрона – 02.04.1885. И во уже казалось, все позади. Бог забрав двоих, дал взамен троих, можно начать жить и радоваться, как вдруг… Не успела счастливая мать отойти от родов, как практически сразу после рождения Матроны, 20 мая того же года, спустя полтора месяца, заразившись корью, умирает 3-летний сын Павел. Не проходит и года, вслед за ним уходит годовалая Матронушка – 14.09.1886, причина та же, что и у первых дочерей – от крупа.

Похоронив очередных двоих детей, чета Дворяниновичей все же решается на еще одного ребенка, спустя неполный год после смерти младшей дочери, на свет появляется Ольга. Дата ее рождения 23.08.1887 года. С этого момента несчастные родители полностью сосредотачиваются на воспитании двоих детей – Самуила и Ольги, и длится сие вплоть до 1892 года.

Божьей милостью в семье 27 февраля 1892 года восприняли появление самой что ни на есть младшей дочери – Феодоры. Но все, что последовало за этим, заставляет умолкнуть в своих умозаключениях и задуматься о разнице в милости или каре Божьей. Роды оказались настолько тяжелыми, что перенести рождение седьмого ребенка 38-летняя Анна Михайловна была уже не в силах. Спустя сорок дней после появления дочки она умирает от родильной горячки, - 07.04.1782 г. Отпевают страдалицу в той же Местковичкой церкви. Малышка Феодора, несмотря на все старания ее родных, жить не пожелала без родной матери – уже 5 сентября того же года шестимесячный младенец Феодора Самуиловна покинула этот мир. На руках убитого горем вдовца, кроме 12-летнего Самуила, в тот момент осталась 4-летняя Ольга, но и ей не суждено оказалось прожить долго на этом свете. Едва девочке исполнилось девять лет, она присоединилась к матери и сестричкам – 25.08.1896, причина та же, что и у остальных детей пары – умерла от крупа.

По факту Самуил Третий (он же Самуил Самуилов Второй) остался в семье единственным выжившим ребенком в семье Дворяниновичей из Сачкович. Выбирать не приходилось, поэтому… когда (и это был первый случай в истории появления в древе Дворяниновичей) потомок дворянина, а на тот момент мещанин д. Сачковичи женится на крестьянской девице Стефаниде Ильиной Якимчик из д.Завидчицы. Первым браком для 21-летнего жениха и 16-летней невесты, то есть, обоих, обвенчали 12.02.1899 года в Местковичской церкви. И спустя положенное время, а именно 18.03.1900 в Завидчицах родилась их дочь, которую нарекли таким же культовым именем в роду 1-й ветки как и Самуил – Еленой.

Спросите, а что же произошло после всех вышеперечисленных событий? Отвечаю абсолютно честно, данных об этой семье вплоть до 1923 года по записям метрических книг Местковичской церкви больше не было найдено.

Пропавшие колена Корженевичей-Высоцких в Высоком (XVII век)

1 часть.


Далеко не все представители Кореневичей в Высоком попали в Древо рода, хранимое в дворянском деле Минского ДДС. С одной стороны, кто-то просто не дожил до начала девятнадцатого века, не оставив за собой потомства мужского пола. С другой стороны, кому-то не удалось найти нужные документы, подтверждающие преемственность поколений, и доказать тем самым в принятом порядке законодательством того времени свое прямое отношение к родоначальнику.

Да и в целом, если листать Гербовник белорусской шляхты, в статье о Корженевичах Высоцких то и дело проскакивает мнение автора статьи о вероятном и даже бесспорном недостостоверном статусе поданных в комиссию Кореневичами документов. В каких-то случаях я не могу не согласиться с профессионалами, в каких-то - утверждения или предположения подобного рода у меня вызывают некоторые сомнения, и даже в некоторых случаях, с определенной точкой зрения я категорически не согласна.

О появлении Кореневичей в ВКЛ я уже высказывала свое мнение, повторяться не стану. Как вы помните, сыновья Андрея - Грынц, Занько, Василь и Богдан - присутствуют на радарах истории в качестве бояр, обладающих земельным наделом в Тупчицах Пинского староства в 1536-1548 годах с разрешения самой королевы Боны Сфорцы за службу конную. До того, как владеть оной именно там, Андрею с сыновьями пришлось свидетельствовать, что держали они землю на таких же условиях в деревне Высокое Пинского княжества, получив оную за свою верную службу покойному пинскому князю Федору Ярославовичу, другими словами, начали пользоваться ею еще до 1521 года. Однако оказалось, что в один прекрасный момент на тот же самый участок предъявили свои наследственные права местные паны Кочановичи (Качановские), предки которых прежде владели оным.

Тут надо бы сказать, что до того, как решился вопрос со спорной территорией в Высоком, Богдан Андреевич понимал свое шаткое положение, на положительное решение особо не надеялся и манны небесной не ожидал, использовал любую возможность, проявлял активность и находился в постоянном поиске новых наделов для приобретения. Будь то у земян, буть то у татар, - главное, чтобы цена устраивала.

Поиски проходили поначалу в Новгородском (Новогрудском) старостве (1524 год), затем в Слонимском (1527 год) вероятно только потому, что они территориально оказались все-таки более близкими в отличие от Пинска к деревне, название которой говорит само за себя, - Кореневичи, части княжества Пинского и Клецкого на тот момент. Если в других княжествах можно было рассчитывать только на покупку-продажу, согласовав ее с определенными службами, то в Пинском – за натуроплату своих умений. Просто так раздавать земли временным работникам, по факту, имеющих других покровителей, как вы понимаете, никто не собирался. А земля, между тем, всегда была главным капиталом того времени. За который люди готовы были умирать. Однако время шло, спорный вопрос в Высоком так и оставался спорным.

Только после угроз Кореневичей подыскать службу у более щедрого хозяина, чем владельцы Пинского княжества, городскому старосте пришлось вплотную заняться решением насущной проблемы. Кореневичам отдали найденную ими же пустошь в Тупчицах, чем остудили их пыл на какое-то время, а в Высоком все тянулось вплоть до того момента, пока ее королевской мости не заблагорассудилось устроить земельную реформу в своих владениях. Пропустить столь долгожданный для себя момент, они, конечно, не могли. Так что закончилась эта история самым, что ни на есть благоприятным истечением обстоятельств, когда в 1552-м году при новых обмерах Андреевичи обзавелись двумя волоками на законных основаниях уже в Высоком.

Как вы понимаете, свободной земли в непосредственной близости от княжеского города не водилось, поэтому просто у одних забрали, другим отдали. Кому и как? Ну, тут нужно просто рассмотреть, где убыло, а где прибыло.

Не всем, однако, так везло при нововведениях, как Андреевичам. Качановские остались при своих, монастырских не трогали, а Дворяниновичи внезапно лишились поначалу части своего полдвориша в Купятичах, дарованного князем Федором Ивановичем в 1519 году, а затем и того, что после него осталось.

Таким путем, к середине XVI столетия после длительных метаний в поиска места оседлости дети Андрея Кореневича, а именно Грынц, Занько, Василь и Богдан, определились таки с местом проживания благодаря щедрости королевы Боны Сфорцы и обрели в Высоком вожделенные две волоки земли за службу конную, за которую они крепко держались вплоть до середины XIX века.

Надо сказать, что после вступления в права по владению земли в Высоком свой долг в части защиты отечества продолжали выполнять они честно и без обмана: так, братья Васько и Грыц Кореневичи наряду с Двораниновичами от Высокого присутствуют в Пописе ВКЛ служивых людей в 1565-67 годах. И если на то уж пошло, Двораниновичи в этом списке только двое и только из Пинского, зато имеются Кореневичи из Слонимского (двое), Волковысского (двое) и даже Упинского или Трокского (трое).

Видимо, изначально прежде чем стать земледельцами, представители зарабатывали на пропитание именно военной службой, в отличие от тех же Двораниновичей, которые на то время уже числились в статусе земян, не переставая при этом нести свои служебные обязанности по отношению к Пинскому замку. Да и впоследствии, в целом среди Корженевичей было немало тех, кто добровольно избрал воинскую стезю в царской России. Здесь я имею ввиду не столь пинских представителей фамилии, как иных Корженевичей, которые благодаря своему послужному списку умудрились добиться положительного решения комиссии Сената и сохранить свое дворянское звание, оставаясь в числе привилегированного сословия до самой революции.

И это в отличие от наших, в середине XIX века скопом переведенных из чиншевой шляхты в сословие пинских мещан, когда в конце 1846 года Сенат посчитал предоставленные доказательства недостаточными для утверждения в дворянстве.

Однозначно, и тут я солидарна с авторами Гербовника, не стоит путать Богдана и Василя Андреевичей первой половины XVI века с Богданом и Васьком первой половины XVII века. И был ли у последних отец по имени Андрей? Я до конца не уверена, как, впрочем, не уверена в существовании Васька наряду с Богданом. Нет, конечно, кто-то там точно был в родоначальниках в третьей линейке, разъехавшейся впоследствии по всему Пинскому повету, но вот, чтобы звали его точно также как тезку из предыдущего века, как-то сомневаюсь. Больше походит на притянутую за уши версию о происхождении ветки напрямую от представителя из предыдущего столетия. А кто же был тогда, спросите вы? Точно сказать сложно, но претенденты на это имеются. И несколько. Вот эту сборную солянку попробуем сейчас проанализировать. Но сразу перейти к реальности конца 1500-х не позволяет практически нулевое количество сохранившихся документов, в которых Кореневичи (Андреевичи) упоминаются.

Сразу отвечу, почему в наличии Богдана у меня сомнений нет.

Во-первых, живя на месте, а первые две ветки именно так и делали, сохранить память о предках гораздо легче, чем в переездах с одного места на другое, старшим всегда в этом плане везет больше, так что шанс высок, что документы у тех окажутся целее, а к информации больше доверия.

Во-вторых, Богдана я нахожу в других источниках, кроме находящихся в дворянском деле. Поначалу Богдан Бакаляр упоминается в оригинале документа 1613 года, найденном в НИАБе, в качестве помощника Семена Вечерки точно так же как и Филон Качановский. Спросите вы, почему не Кореневич, ну, так и Семена Вечеркой, а не Дворяниновичем кличут на то время. Предположу, потому что прозвища тогда широко употреблялись параллельно отчествам и формирующимся фамилиям. Затем в 1629 году Богдан уже как Кореневич имеется среди других Кореневичей, деливших имущество с Массальскими. С теми самыми Массальскими, герб которых ошибочно приписывают нашим Высоцким. То есть, даже если Бакаляр не тот, то следующий уж точно!

Кроме Богдана в той дележке участвовала целая россыпь Кореневичей: Иван, Гурин, Федор, Юрий, Николай и Степан (документ из дворянского дела).

Степан с Федором могут оказаться Степаном и Федором Ивановыми, которые наряду с Андреем Максимовым оформляли продажную крепость на земли в Высоком, и о которых автор Гербовника скромно повествует как о представителях рода, осуществивших между собой куплю-продажу земли в той же деревне в 1650-м. Не исключено, что этот тот самый Феодор, кому предназначался квит хорунжего пинского Франтишка-Казимира Ельского от 04.06.1649 о выставлении 1 коня с земель в околицах Высокое и Тупчицы.

Андрей Максимов, к слову, единственный вариант, который мог бы оказаться отцом родным для указанных в Гербовнике Богдана и Васька, так как больше Андреев среди Кореневичей в тех или иных источниках не обнаружено. Фигура его не эфемерная, отцом Андрею может оказаться Максим Высоцкий, который в 1643-м являлся боярином Пинского базилианского монастыря в Высоком и который вместе с Тихоном Высоцким в тот год попал под замес с Дворяниновичами.

А вот Иван это явно не тот Иван, который по Гербовнику сын Васька, хотя бы даже потому, что по возрасту оному в отпрыски неподходящий. Скорее всего, это будет Ян Кореневич с сыном Лукашем, о котором вел речь Коялович, утверждая, что Ян его ровесник. Скорее всего, тот же самый Ян заактивировал в 1656 и в 1666 годах в Пинском Гродском суде документы по обмену землей с Двораниновичами в Высоком, составленные еще при его предках, в 1550-х годах, и слугой которого был Ян Барташевич.