Николаевы ремесленники ювелиры и их дети Санкт-Петербург : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

В последние годы жизни В. Г. Николаев страдал о ст енокардии и несколько раз попадал в больницу.
Скончался он 6 марта 1937 года и был похоронен на Никольском кладбище в Ленинграде.
Рядом с ним похоронен его друг - тоже ювелир Новиков, жена которого была крестной старшей дочери В.Г.Николаева Вари.
Фотографии могилы смотри выше.

3 ПОКОЛЕНИЕ

1.2.1. НИКОЛАЙ ВЛАДИМИРОВИЧ НИКОЛАЕВ (1896-1951?)

Учился в реальном училище, по окончании которого был направлен в школу юнкеров.
В это время началась Первая мировая война и образовалась большая нехватка младших офицеров, поэтому всех молодых
людей призывного возраста, получивших образование и окончивших гимназии, реальные училища и даже семинарии
(но не принявших сан священника), а также студентов первых курсов университетов и институтов - призвали для срочной
подготовки младших офицеров в различные военные школы и училища. По окончании кратковременной учебы, всех их
направляли на фронт.
Николай Николаев в июле 1916 года был ранен в левую ногу, ниже колена осколком гранаты. Он лежал в лазарете Красного Креста №62
(Бывший лазарет императрицы Марии Федоровны) лазарет находился на Литейном проспекте в здании Мариининской больницы.

После выздоровления он остался в интендантской службе и стал кадровым военным, и после революции всю оставшуюся
жизнь прослужил в Красной армии.

Женился Николай на дочери военного врача – АЛЕКСАНДРЕ ИВАНОВНЕ ГУРЬЕВОЙ.
Был выделен отцом и жил в семье своего тестя. Жили все вместе на Петроградской стороне в
большой квартире на углу Введенской и Большого проспекта в доме над рестораном.
Летом ездили в летние военные лагеря

Дети
СЕРГЕЙ
ИГОРЬ
АЛЛА

Великая Отечественная ойна досталась ему тяжело. Он был военным интенедантом и всю войну воевал, но не на передовой, и окончил ее совсем больным человеком.
Рн почти сразу после войны демобилизовался.

Фотографии Коля Николаев. Николай Николаев - Первая Мировая война

1.2.2. ВАРВАРА ВЛАДИМИРОВНА ЗАБРЕЖНЕВА (БОНДИ) (НИКОЛАЕВА) (1898-1958)

Старшая дочь Владимира Гавриловича и Ирины Сергеевны училась сначала в начальной школе, где кроме грамоты и счета
были уроки рукоделия. Затем она была отдана в коммерческое училище, которое окончила в 1916 году.
Сохранился ее аттестат, позволяющий судить о достаточно хорошем уровне полученного образования. В этом училище
учились совместно юноши и девушки, что было по тем временам необычно и прогрессивно.
Вместе с ней училась Лиля Новикова, дочка друга семьи ювелира Михаила Андреевича Новикова и его
жены Серафимы Николаевны, крестной матери тети Вари.
В училище ставили любительские спектакли, в которых она участвовала. Летом Варя выступала в концертах на станции
Графская. Вечерами занималась рисованием в училище барона Штиглица в классе известного художника Зильбермана.

По окончании училища в 1916 году тетя начала работать конторщицей в фирме Фаберже. При закрытии фирмы в январе
1918 года она получила справку о том, когда начала работать и кем работала.
После революции Варя поступила в Академию Художеств, но из-за холода и голода вскоре бросила занятия тем более, что ее
не привлекал кубизм и другие модные течения, которыми тогда увлекались в Академии.
Варя стала работать в Народном Доме счетоводом и окончила полный курс актерской студии при Государственном
Петроградском Драматическом театре (заведующий студии Арбатов) 29 мая 1921 года.16
Она уехала из голодного Питера с
театром на гастроли по Белоруссии и Донбассу. Из трудовой книжки Вари узнаем, что она работала по найму в
качестве артистки драмы в Народном Доме с 8.01.1919 года по 11.1921 года. Затем служила в театре Новой Драмы - 1922-1923гг.,
а сезон 1923-1924 гг. провела с театром Пролеткульта. В 1925 году она была безработной. Потом
артисткой в г. Городок и некоторое время была при передвижных театральных коллективах.В 1926
служила в театре Русской Драмы и Комедии под управлением Н.П.Гарина с ними в летний сезон была в г.Рословне. Далее в
театре «Лот», В 1928-1929 гг.. была в труппе с ленинградского театра «Красный Молот», с которым ездила по Донбассу.
В 1929-1931 гг.- служила в передвижном театре Горского, а в 1931-1932 гг. – в Ленинградском Реалистическом театре.

Выступала на сцене под театральной фамилией Вершинская, которую она взяла еще для любительских спектаклей.
Была интересной, любила и умела одеваться, сама перешивала себе из старых занавесок платья, вязала, делала
шляпы, в общем даже в те годы, когда ничего нельзя было купить, и все, что можно было обменять на еду, было обменено, умела
модно одеться.
Варя влюбилась в актера Алексея Михайловича Бонди (впоследствии известный актер театра Комедии Акимова) и
вышла за него замуж 3 марта 1922 года. Ее отец выделил ей хорошее приданное и обставил мебелью квартиру на Мойке.
Но как выяснилось позднее, Бонди был увлечен другой актрисой, которая ему отказала, и тогда он женился на Варе.
Однако через какое-то время эта актриса позвала его, и он оставил Варю.
Об этом она узнала, когда гостила в Москве у его матери и брата – известного пушкиниста Сергея Бонди. Она очень тяжелот переживала его уход.
Мать Алексея срочно вызвала отца Вари в Москву, сообщив, что Варю нельзя оставлять одну.

После разрыва с Бонди (это произошло в августе 1923 года) она вернулась домой, к отцу Вот небольшой перечень сыгранных ею ролей в
Ленинградском передвижном театре «Красный Молот»: работница канцелярии - в комедии Вячеслава Лебедева
«Холщевые штаны», Федорова – в комедии Биль-Белоцерковского «Луна слева», графиня – в пьесе Р. Алексеева «Его Величество» и
другие.

Фотографии Алексей Бонди и Варвара Бонди

Справка о работе в фирме Фаберже

Рисунки В. В. Николаевой во время учебы в Педагогическом училище им. Серова (теперь им.Врубеля.

Она изъездила весь Донбасс и однажды при возвращении ночью после спектакля в темноте упала со сломанного мостика и
сильно ушибла спину. После этого у нее появились сильные боли сначала в руке, а потом она начала прихрамывать. Пришлось
бросить сцену. В. В. Николаева-Бонди видимо была актрисой довольно хорошего уровня, поскольку к ней нередко приходили эстрадный
артист Петр Лукич Муравский (1896-1981) - Заслуженный акртист РСФСР ЛенГосэстрады , Александр Авельевич Мгебров (1884-1966) -
театральный режиссер и актер Ленинградского театра драмы и комедии им. А.С. Пушкина) и Михаил Александрович Чехов
- племянник А.П.Чехова (1891-1955) - советский и американский актер, педагог и режиссер.

В 1932 году из-за болезни Варвара Владимировна оставила сцену и в 1933 году уже работала старшим регистратором в больнице им.
Свердлова (попросту «Свердловке»), которая обслуживала руководящих партийцев Ленинграда. Там она познакомилась с
профессиональным революционером ВЛАДИМИРОМ ИВАНОВИЧЕМ ЗАБРЕЖНЕВЫМ и 16 августа 1934 года вышла за него замуж.

ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ ЗАБРЕЖНЕВ - краткая автобиография (1878-1938)

«Родился в бывшем С-Петербурге 28 марта 1878 года в семье богатого
СПБургского купца, домовладельца, потомственного
почетного гражданина и многих российских орденов кавалера Ивана Федоровича
Федорова. Забрежнев – фамилия деда, крепостного крестьянина,
погибшего в преклонном возрасте в тюрьме в качестве «мирского
ходока». Отец со вступлением в купеческое сословие отбросил эту
фамилию и стал называться по отчеству – Федоровым. Я восстановил ее
для себя в качестве литературного псевдонима. После первого же ареста
жандармы официально закрепили ее за мной, вписав в «проходном
свидетельстве» обе фамилии. Первую – Федоров – я впоследствии
отбросил.
Учился сперва в частном пансионе Ф.В.Гедде, затем в Петровском СПБ
Купеческого Общества Коммерческом училище со специальными
классами, которое окончил в 1895 году. В том же году порвал с родными
и поступил на Биологические курсы проф. П.Ф.Лесгафта (ассистентом
коего был три года) и вольнослушателем на естественный разряд
физико-математического факультета СПБ Университета. С 1896 года
организовал ряд кружков среди рабочих фабрик Паля, Тонттона,
Максвеля и др. (за Невской заставой) и вел социал-демократическую
пропаганду и агитацию – сперва кустарем-одиночкой и, наконец, в
качестве члена СПБ Союза борьбы за освобождение рабочего класса, по
делу которого был арестован в апреле 1899 года. После заключения в
ДПЗ и Петропавловской крепости выслан в 1900 году под гласный
надзор полиции на три года в Новгородскую губернию (впоследствии
надзор увеличен до 5 лет). В один из нелегальных приездов в Санкт
Петербург был арестован, затем переведен под гласный надзор в
Саратов. Там вел подпольную социал-демократическую работу
(Ремесленный социал-демократический союз: товарищи Дацкевич,
К.Еремеев, Н.Степанов и др.; Комитет РСДРП – товарищи Лядов
Мандельштам, В.Ф.Горин-Галкин, А.И.Рыков, Брамзин, С.Канатчиков и
др.). После ряда обысков уехал в марте 1903 г. за границу. В Париже
попал в окружение меньшевиков и «борьбистов» (Вера Засулич,
Троцкий, Б.Кричевский, Загорский-Крохмаль, Рязанов, Стеклов,
Акимов-Махновец и др.). Порвал с ними и не разобравшись толком с
партией отошел к анархистам-коммунистам. Уехал во Франкфурт, где
работал машинистом и секретарем на фабрике земледельческих машин
Майфартаи Ко, затем в Женеве наборщиком и сотрудником первой
русской анархической газеты «Хлеб и Воля», опять во Франкфурте у
Майфарта, оттуда пешком с бродягами пришел в Париж и поступил в
мастерскую резчиком по дереву. Принимал участие литературное и
активное в русском и иностранном анархо-коммунистическом
движении. После Лондонской конференции русских анархистов в марте
1905 г. вернулся нелегально в Россию. Вел анархическую подпольную
работу в Киеве, Москве, на Поволжье. 15 июля 1905 г. арестован в
с.Богородском Московской губернии, оказал вооруженное
сопротивление, предан военному суду (после манифеста 17 октября –
суду Судебной Палаты). Освобожден до суда в конце ноября; принимал
участие в Московском вооруженном восстании. Арестован 19 декабря
1905 года. 19 февраля 1906 года бежал из Бутырок, переодетый судебным
следователем. В конце марта уехал заграницу. Жил во Франции,
Швейцарии, Англии, Италии, принимал активное участие в русском и
иностранном рабочем движении в качестве анархиста-коммуниста,
сотрудничал в русской и иностранной анархической прессе («Хлеб и
Воля»; «Листки Хлеб и Воля» - редактировал совместно с
П.А.Кропоткиным:
LesTempsNonveau,
IlCommunaroo,
DerFreiArbeiter,
IlRisveglio,
DerAnarkhist,
LeReveil,
LeLibertaire,
DevreiKommunist, «Молот», «ГолосТруда» ит.д. Написал ряд брошюр,
делал доклады на съездах, переводы. Для заработка работал в качестве
резчика по дереву, гелиогравера, технического фотографа, ретушера,
чернорабочего на заводах, шофера такси-авто, секретаря редакций и
инженеров Рутенберга и Пальчинского, литераторствовал в легальной
русской прессе (переводы с иностранных языков, оригинальная
беллетристика - Нива). В 1911 году вместе с несколькими французскими
анархистами вступил в общество франк-масонов (Le Grand Orient de
France) ради использования большой рабочей аудитории для
пропаганды анархизма в ложах (в 1915 г. был секретарем Центрального
Комитета франк-масонских лож Парижского округа – вел подпольную
антипатриотическую работу масонского интернационала). С
объявлением войны порвал с анархистами-оборонцами (Кропоткин,
Грав и др.), работал в американском пораженческом анархическом
органе «Голос Труда». С 1911 года работал по гипнозу с перерывами
по….. Читал лекции по гипнозу на Faculte libre les Sciencespsych. В мае
1917 года с первой партией политэмигрантов из Франции приехал в
Россию. Вел анархическую работу, сотрудничал, а затем редактировал
московское издание «Голос Труда». Для заработка служил в
Министерстве Продовольствия в качестве специального секретаря по
статистическому осведомлению министра (Пошехонова). В мае 1918 г.
поехал с группой товарищей (Ярчук, Максимов и Барон) с пропагандой
анархизма по Поволжью и Прикамью, и, познакомившись с русской
действительностью и работой большевиков, порвал с анархизмом. Не
считая себя подготовленным для ведения большевистской пропаганды,
предложил партии использовать меня в интересах дела пролетариата на
какой-либо работе, связанной с личном риском. Получил инструкции
персонально от Владимира Ильича и в 1921 г. в период продразверстки
был принят в Партию со стажем с 1918 г. С 1921 года веду советскую и
партийную работу (партвзысканиям не подвергался), и выполнял ряд
специальных заданий ЦК ВКП(б) (секретарь ЦК товарищ Куйбышев) и
других органов. В 1923 г. поступил на медицинский факультет 1 МГУ (не
окончил) до 1926 г. и тогда же был научным сотрудником Московского
института экспериментальной психологии.
В 1923 участвовал в XIII-ой партийной конференции с решающим
голосом. В бытность советником Делегации НКИД и НКТ в Западном Китае (1926
1927гг.), состоял два выборных срока ответственным секретарем
Партячейки при Ген.Консульстве в Урумчи; в 1930-31 гг. отв. Секретарем
Партколлектива Института по изучению мозга в Ленинграде, откуда в
апреле 1931 г. переброшен в Научный институт им.П.Ф.Лесгафта, где
работаю по сие время в качестве заместителя Директора. Состою членом
Президиума Обл.Лен ОВМД и действительным членом общества марксистов-биологов при ЛОКА.
В.И.Забрежнев»
(Подпись руки В.И.Забрежнева удостоверяю им.П.Ф.Лесгафта Сахарова).
Делопроизводитель института

В. И. Забрежнев был до этого женат дважды.
Первая жена была убита деникинцами в Курске. У него был сын МИХАИЛ (1909 г.р.) от первого брака.
Вторая жена Владимира Ивановича - ЕВДОКИЯ СТЕПАНОВНА ЗАБРЕЖНЕВА
; у них был сын СТЕПАН(1920 г.р.)
"Мой дед, Степан Владимирович Забрежнев, погиб под Кронштадтом, защищая Ленинград. Ему было всего 24 года. Когда я говорю о нем, я с трудом могу называть его дедом… Папа моего папы… Он отцом успел побыть всего два года, а сына своего, моего папу, видел всего-то считанные дни.
На третий день с начала войны, 25 июня 1941 г. состоялся досрочный выпуск ВВМУ им. Фрунзе. С этого дня до самой гибели в 43-ем мой дед воевал в составе Краснознаменного Балтийского флота, служил штурманом тральщика, освобождая фарватеры Балтики от фашистских мин.
Моя двадцатидвухлетняя бабушка Татьяна, вчерашняя студентка Ленинградского Инженерно-строительного института, с младенцем на руках (моим папой), смогла эвакуироваться из Ленинграда за несколько дней до того, как замкнулось кольцо блокады. Смогла эвакуироваться со второго раза – в первый раз эшелон с беженцами был разбит с воздуха, и женщинам с детьми пришлось возвращаться пешком в Ленинград.
.. В декабре 1943 проводилась тайная переброска флотилии на Ораниенбаумский плацдарм, шла подготовка к прорыву блокады Ленинграда. В ходе этой военной операции тральщик «Радуга» подорвался на мине – выживших было 10 человек, мой дед оказался среди погибших.
Все послевоенные годы мы думали, что он покоится на дне Балтийского моря, но в преддверии 70-летия Победы случилось чудо! В поисках информации о дедушке я попала на сайт поисковиков, они рассказали, что ими проведена огромная работа: под Петербургом будет установлен памятник тральщику «Радуга», на котором выбьют в граните имена всех погибших моряков.
Их останки, которые, оказывается, были захоронены на приграничной территории, куда гражданским лицам попасть было невозможно, будут перезахоронены на территории мемориала. Поисковики до сих пор находят имена пропавших без вести солдат и добиваются увековечивания памяти погибших – так был найден и мой дед.
Накануне 70-летия Победы, 5 мая 2015 года, случилось еще одно настоящее чудо. Я нашла на сайте «Мемориал» документ, именной список безвозвратно утраченного личного состава тральщика «Радуга». Вторым в списке шел мой дед Забрежнев Степан Владимирович. В графе «награды» значилось, что мой дед был награжден Орденом Красной звезды. А мы и не знали об этом, ничего не знали о наградах. Документ датирован 15-м января 1944 года. В нем был указан наш адрес и имя жены, моей бабушки. У меня словно мороз по коже пробежал.
Так сложилась жизнь, что в нашей семье не только дедушка был военным моряком. Мой папа не видел своего отца, но благодаря бабушкиным рассказам он знал о нем, помнил и любил. Он поступил в то же училище, которое окончил его отец. В ВВМУ им. Фрунзе в разное время учились адмиралы Ушаков, Нахимов, Беллинсгаузен, Колчак, Врангель, адмиралы советских времен и сегодняшних дней, Герои Советского Союза. Мой отец закончил службу командиром подводной лодки на Северном флоте."
Из статьи Елены Аввакумовой«НА БРАТСКИХ МОГИЛАХ НЕ СТАВЯТ КРЕСТОВ». УВЕКОВЕЧИТЬ ПОДВИГ МОРЯКОВ ТРАЛЬЩИКА «РАДУГА»
16 ФЕВРАЛЬ, 2020 Торонто

Фотография: Варвара Владимировна и Владимир Иванович Забрежневы в Крыму 1934 год

Владимир Иванович в это время работал цензором газеты «Красная Звезда» -
и ложился спать поздно, поздно они и вставали.
Выйдя замуж, Варвара Владимировна в ноябре 1935 года по болезни
оставила работу в больнице, и смогла продолжить свое
художественное образование.
Она поступила учиться в Художественное Педагогическое училище им. Серова (теперь им.
Врубеля), которое закончила экстерном в 1938 году, получив
диплом учителя рисования. Это было очень мудро, так как со
здоровьем у нее обстояли дела неважно и выступать на сцене она
больше не могла. Передвигалась она уже в это время с палочкой,
хотя было ей около сорока.
Летом 1938 года,Владимира Ивановича Забрежнева
арестовали. Он ждал ареста, поскольку до этого было арестовано
много его сослуживцев и старых большевиков.
Варвара Владимировна ходила в тюрьму, носила ему передачи,
пока в марте 1939 года ей не сказали, что он умер от сердечного
приступа. Она пыталась узнать, где и когда его будут хоронить,
но это ей не удалось.
После ареста мужа Варе пригодился ее диплом учителя
рисования. Она начала работать в школе на Петроградской
стороне. Работать учительницей рисования в школе было трудно.
Этот предмет не пользовался уважением, отметка по нему не считалась важной,
и ученики вели себя на нем безобразно, а справиться с ними тете Варе было
трудно. Она стала искать другую работу.
В это время или несколько позднее ей поставили диагноз -
рассеянный склероз, и она получила инвалидность 3-ей группы.
После этого стала работать художником-надомницей на фабрике
художественной росписи тканей.
У окна в ее комнате был поставлен стол, на котором она в
технике батика разрисовывала шелковые косынки, натянутые на
подрамник. Для этого использовался жидкий парафин, который
разогревался на маленьком огне миниатюрной «керосинки» и
анилиновые краски. Работала она в основном по ночам, особенно
перед сдачей работы. Передвигалась Варя с трудом, выбиралась из дома
редко, каждая поездка на фабрику для сдачи работы и получения
денег, а это происходило не реже двух раз в месяц, давалось с
трудом.

Из воспоминаний племянницы В.В.Забрежневой Н.Б.Ильинской, кот орой в этов ремя было 12 лет:

"Роль тети Вари в том, что мы выжили в блокаду, с годами
вырисовывается все отчетливее. Несмотря на связанную с
болезнью беспомощность, она не была на самом деле
беспомощной! Конечно, за ее плечами был опыт Первой мировой
и Гражданской войны. Она помнила голод и холод и понимала
необходимость расчетливо растянуть на возможно больший срок
те небольшие запасы продуктов и дров, которые у нас были.
Дрова из нашего отделения большого сарая, которое находилось
на втором ярусе сарая, на третьем, дальнем дворе были
предусмотрительно задолго до холодов перенесены нами домой.
И мы всю блокаду ежедневно топили буржуйку и ели горячий
суп. И неважно, что на большую кастрюлю тетя Варя скурпулёзно
отмеряла всего две-три столовые ложки пшена. Но это был суп, а
не пустой кипяток. Потом она сумела изобретательно
использовать все мало-мальски съедобное в доме. Варила из сухих
плиток дедушкиного столярного клея студень, пекла лепешки из
кофейной гущи. Они казались такими вкусными...
Когда начались бесконечные бомбежки, и приходилось за
вечер несколько раз спускаться в убежище, тетя Варя
договорилась, чтобы ей как инвалиду, а с ней и нам,
разрешили ночевать в убежище в отсеке, в
котором на случай газовой атаки находилась аппаратура для
очистки воздуха. Этот отсек был отделен от двух других комнат
железной дверью, и ключ от него дали моей тете. Взамен она
обязалась отвечать за сохранность всего в этой комнате. А при
длящихся долго тревогах, когда наступала духота, все, кто
набирался в этом отсеке, (постепенно с раннего вечера туда
приходили и другие знакомые по дому)
по очереди начинали крутить ручку вентиляции. Крутила ее и я
вдвоем с подружкой Инессой, одной было не под силу. Там же мы спали с ней
вдвоем на большом столе, зажатом между деревянных подпорок.

Все это было в сентябре- начале ноября. Позднее бомбежки
стали реже, а потом сменились обстрелами. Обессиленные от
голода люди, перестали спускаться в убежище. К этому времени
начались морозы, и замерз водопровод. Вместе с тетей Варей мы
ходили в поисках воды сначала в нашу прачечную, которая
находилась во дворе дома № 14 по улице Ломоносова, а потом в
Толстовский дом и в Щербаковские бани. Вода текла тоненькой
струйкой, очередь за водой была большая, и мы стояли иногда по
часу, а то и больше. Было очень холодно, на мне были тоненькие
фетровые валенки, они были мне уже малы и в них нельзя было
надеть шерстяные носки. Тетя Варя поверх своего нарядного
зимнего пальто и меховой шляпы под котика повязывала теплый
платок, а на ноги надевала фетровые боты на кожаной подошве с
небольшими каблуками. Они были неустойчивыми, и как
удавалось тете Варе не упасть на скользкой, политой пролитой
водой, которая сразу замерзала, протоптанной в снегу тропке, мне
неясно. Но она ходила со мной вместе за водой первое время,
боясь отпускать меня одну в темные подвалы и дворы. И только
позже за водой я ходила одна во двор Щербаковских бань. Вместе
мы приносили немного воды в чайниках и бидончике, но все же
воды хватало не только на еду и питье, но и на умывание. Лишь в
январе, когда с водой стало совсем плохо, для мытья стали топить
снег.
Находчивость тети Вари спасла всех нас и во время нашего
переезда по дороге жизни. Машина из папиной воинской части, в
которой мы выехали из Ленинграда 28 февраля 1942 года вместе с
двумя другими семьями военных, в сильный снегопад отстала от
колонны, и мы осталась на ночь в мороз в чистом поле. Находясь в
кузове грузовика, покрытом брезентовым верхом, мы начали
замерзать. Одна тетя Варя не растерялась, она распаковала один
из наших узлов с вещами, достала оттуда одеяла и накрыла ими,
наподобие шатра, всех находившихся в кузове. Своим дыханием
мы согрели воздух под одеялами и так согрелись сами.
Уже на Большой земле после посадки в товарный вагон,
когда всем эвакуированным выдали продовольственные пайки, у
тети Вари начался голодный кровавый понос. Уборной в
товарном вагоне не было. Эшелон останавливался в чистом поле,
и все высыпали из вагонов и, не глядя друг на друга, усаживались
тут же рядом. Тетю Варю хотели снять с поезда и поместить в
больницу. Там бы она, наверное, умерла, как это случалось с
очень многими ленинградцами. Но ей удалось, не знаю уж как,
договориться с начальником эшелона, и ее оставили с нами. Мы
доехали с ней до Ярославля, где на станции Всполье пересели в
другой эшелон, ехавший в сторону Вятки. Мы вылезли на
станции Шебалино (теперь Ленинское), а оттуда за трое суток, на
лошадях добрались до деревни «Большедворка» откуда была
родом наша домработница Нюра Ускова, к Нюриной сестре Мане.
Эта деревня находилась в 3-х верстах от села Вохма, и вся дорога
на Вохму из Ленинграда заняла две недели.
И в эвакуации тетя Варя сумела спасти нас от голода. тетя
Варя начала работать сразу в двух местах. В доме культуры она
стала руководить драматическим кружком и ставила
самодеятельные спектакли и концерты к красным дням
календаря. Желающих участвовать в спектаклях было мало.
Одно лето она ездила от дома культуры с концертной
бригадой по окрестным селам. Организовала она и
драматический кружок в местном детском доме.
По вызову, присланному мамой, тетя Варя вместе со мной и моим братом
Олегом вернулась назад в Ленинград летом 1944 года