Распознать герб и определить личность

Ссылку на статью крепила выше.

.....
Контора фирмы «Петра Боткина сыновья» помещалась в фамильном доме на Маросейке, в Петроверигском переулке, а дом, в котором собиралась и хранилась художественная коллекция, располагался по соседству. Его Боткин купил в 1867 году у разорившегося банкира А.Ф. Марка. Адрес «Покровка, собственный дом Д.П. Боткина» (ныне Покровка, 27) значился в 1880-е во всех городских путеводителях, включая «красные книжки» Карла Бедекера: три «картинные комнаты» с разрешения хозяина в определенные часы мог посмотреть любой желающий.
……..
Без сравнения Дмитрия Боткина и Сергея Третьякова не обойтись. Они приходились друг другу родственниками через жен, внучек московского городского головы, дочерей владельца Реутовской мануфактуры: Третьяков женился на Елизавете, а Боткин — на Софье Мазуриной.
Оба интересовались одними и теми же художниками и часто покупали у одних и тех же маршанов. Только вот собрание одного исчезло, словно не существовало вовсе, а коллекция другого сохранилась: каждый второй французский живописец 1830–1880-х годов в коллекции ГМИИ — третьяковский. Двигались свояки почти в ногу, оба остановились на барбизонцах.
Сын коллекционера Сергей Боткин оставил мемуары, которые хранятся в архиве Колумбийского университета. В них он, в частности, рассказал об эстетических пристрастиях отца: «В его время… Моне и многие другие импрессионисты уже существовали, но не смогли еще переродить твердо установившегося вкуса и понимания тогдашнего поколения». Вместе с тем Сергей Боткин отмечал, что отец «ушел далеко от академических вкусов первой половины XIX века», ценил Милле, Коро, Курбе и «всецело был под влиянием прелести» барбизонской школы.

Симпатии Боткина-собирателя, как точно подметил знаток московского купечества Павел Бурышкин, «были космополитичны и не заключали в себе ничего народнического, никакого стремления к отечественному». Сын Боткина вспоминал, что русская живопись интересовала его отца мало, хотя он и «не чуждался понятий “передвижников”, которыми в то время так увлекалась русская широкая публика». Но никаких подтверждений тому найти не удается. Социальной тематике скорее отвечают «Бретонский угольщик» Розы Бонер и «Собирательница колосьев» Жюля Бретона, нежели попавшие в Третьяковку «Учитель рисования» Василия Перова и «Химическая лаборатория» Александра Риццони. Три эскиза Александра Иванова, включая «первую мысль» о «Явлении Мессии», попали к Боткину от брата Михаила, ставшего душеприказчиком художника.
….
Задорого купить может каждый, купить дешево — вот настоящее искусство. Боткин не упускал шанс сделать заказ художнику напрямую, минуя посредников, но и от услуг парижских маршанов — Гупиля, братьев Пти, Дюран-Рюэля — не отказывался. Покупал, причем довольно успешно, и у разорявшихся московских коллекционеров — у Василия Кокорева приобрел Тройона, а у Александра Борисовского — Теодора Руссо.

Инвестиции Боткина в современное искусство высоко оценил еще Петр Боборыкин: «Сто с небольшим картин, находящихся у Д.П. Боткина, стоят в настоящую минуту (речь шла о 1881 годе. — Н.С.), по крайней мере в пять раз больше того, что он за них заплатил. Некоторые мастера… Коро, Руссо, в особенности Мейссонье, Фортуни оказались баснословно дорогими. И теперь эта коллекция представляет собой на скромную оценку капитал в два миллиона франков».

Консультантом и доверенным лицом Боткина в Париже был Алексей Петрович Боголюбов, художник и главный художественный эксперт императора Александра III. Боголюбов, знакомый с каждым из будущих парижских знаменитостей лично, вспоминал, что картины Тройона, Руссо, Добиньи, Коро и Зиема в Париже тогда «были баснословно дешевы. Коро платили по 500 франков, 1000 и 2000. Тройон стоил 8 тысяч, а Добиньи — тысячу».
…..
Некоторое представление о коллекции Дмитрия Боткина дают три изданных им каталога, включая чуть ли не первый в нашем отечестве научный каталог, составленный в 1875 году писателем и искусствоведом Дмитрием Григоровичем, а также упоминавшаяся уже статья Боборыкина. «Часть доставшихся мне вещей… осталась в Покровском доме, выкупленном моим братом, а часть находилась в моей петербургской квартире. Эти две части погибли при большевиках, — пишет сын коллекционера Сергей Дмитриевич Боткин. — Остальное проделало со мной мои дипломатические посты: во время войны 1914–1918 гг. было в складе в Копенгагене и, наконец, через Берлин водворилось в Париж. Но для России все это навсегда пропало. Не имея никаких денег за границей и бежав из России ни с чем, я принужден был мало-помалу продавать все эти картины и предметы искусства…»
…
И хотя после 1882 года картин Боголюбова Боткин не покупал, на Покровку вместе с французскими покупками Дмитрия Петровича прибывали картины из коллекции Боголюбова...
…..
(О Михаиле Боткине)
Две из пяти комнат занимало знаменитое «Ивановское собрание» — более сотни этюдов, эскизов и картин Александра Иванова, вызывавших зависть у Кузьмы Солдатенкова и Сергея Третьякова, умолявшего уступить несколько пейзажей («Вы взяли перл из эскизов, и перл из голов, и чудных мальчиков, но зачем вам эти два пейзажа…»)....и т.д.

О связи Боголюбова с Лорансом отмечала выше.
Известны истории о том, как большевики национализировали частные коллекции, наследникам и потомкам удавалось сохранить только единичные отдельные предметы....

Распознать герб и определить личность

ПОМОЩЬ музею