Один из самых известных русских родов. Долгоруковы наравне с Голицыными и Трубецкими - всенепременный символ знатности, славы и богатства. При этом род князей Долгоруковых - один из самых беспокойных в российской истории. В первой половины XVIII в. сразу несколько его представителей были казнены (дело о подложном завещании Петра II) - редчайший случай столь сурового наказания в послепетровской истории представителей знати.
Из этой обширной семьи вышел один из самых успешных московских губернаторов - Владимир Андреевич Долгоруков (1810-91). Катенька Долгорукова (1847-1922) стала законной супругой императора Александра II. Этот случай мог стать не единственным примером брачных связей Романовых с Долгоруковыми: по семейной легенде (впрочем, не подтвержденной), накануне гибели при Идельсами кн. Михаила Петровича Долгорукова (1780-1808) императрица Мария Федоровна дала согласие на брак с ним своей дочери Екатерины Павловны.
Другой представитель рода - Пётр Владимирович Долгоруков (1825-1867) был не только зачинателем в России фундаментальной "справочной" генеалогии, но и диссидентствующим аристократом, чьи разоблачения семейных тайн российской знати били по николаевской России не меньше, чем герценский "Колокол".
Князь Василий Лукич Долгоруков (1672-1739) не смог стать ни удачным дипломатом (его миссии в Варшаве и Стокгольме провалились), ни "верховником" - роковым в его судьбе стал составленное им подложное "духовное завещание" Петра II, якобы передававшее всю власть после смерти юного императора семье Долгоруковых. С апреля 1730 Василий Лукич прошел все стадии падения в пропасть: сибирский губернатор-ссылка в деревню-заточение в Соловецком монастыре-новгородский застенок-казнь.
В записках испанского посланника (дек. 1726-1730) при русском дворе герцога Лирийского (точнее, Джеймс Фитцджеймса Стюарта, 2-го герцога Бервикского и 2-го герцога Лириа-и-Херика) есть такая характеристика князя:
«Он очень хорошо говорил на многих языках и с ним приятно было провести время в разговорах, но вместе с сим он очень любил взятки, не имел ни чести, ни совести и способен был на всё по корыстолюбию».
Другой жертвой аферы с завещанием стал его двоюродный брат кн. Иван Алексеевич Долгоруков. Он был казнен в Новгороде в тот же день, что и Василий Лукич - 26 октября 1739. Именно его сестра, Екатерине Алексеевне, предстояло стать супругой Петра II в вящей выгоде клана Долгоруковых, но смерть императора привела их не к возвышению, а к катастрофе. Похоже, что Долгоруковым и в ссылке, куда они первоначально были отправлены, не верилось, что это падение - всерьез и надолго. Доносы на них свидетельствуют, что они вели себя заносчиво и не стеснялись в выражениях в отношении новой императрицы Анны Иоанновны и ее фаворита Бирона. Возможно, это был всего лишь предлог и навек. По одному из доносов, князь Иван Алексеевич был в 1738 г. вывезен из Березова, где он был в ссылке, в Тобольск, оттуда - в Шлиссельбургскую крепость, подвергнут пыткам, перевезен в Новгород, где и казнен. По отзывам очевидцев, при мучительной казни колесованием, проявил несравненное мужество.
"Первой декабристкой" следовало бы величать супругу Ивана Алексеевича, княгини Наталью Борисовну (урожд. Шереметеву, 1714-1771). Будучи невестой фактически уже опального кн. Ивана Алексеевича, она обвенчалась с ним и почти сразу поехала вместе с ним в ссылку в Берёзов. Затем, после второго ареста и казни мужа, вернулась в Москву, поставила на ноги старшего сына Михаила и продолжала заботиться о своем третьем (второй сын Борис умер в младенчестве) душевнобольном сыне Дмитрии (1738-1769). 28.09.1758 постриглась под именем Нектарии во Фроловском м-ре в Киеве, где у умерла, возможно от чахотки, оставив любопытные мемуары.
Ее внук Иван Михайлович Долгоруков (1764-1823), владимирский губернатор и неплохой поэт, оставил довольно бесхитростные и искренние мемуарные воспоминания. Князь был с хорошим чувством юмора: он был некрасив и в обществе был известен с прозвищами “Губан” и “Балкон”. В следующих нескладных стихах описывает он свой внешний вид:
“Натура маску мне прескверну отпустила,
А нижню челюсть так запасну припустила,
Что можно из нее, по нужде, так сказать,
В убыток не входя, другому две стачать.
Глаз пара пребольших, да под носом не вижу,
То есть я близорук; лорнета ненавижу!
Хоть ростом никогда не буду великан,
Но в рекрутский набор и мой годится стан”
Его первая жена Евгения Сергеевна Смирная (иногда ошибочно указываемая как Смирнова) (1770-1804), училась в Смольном институте благородных девиц, куда была взята после убийства ее отца бунтующими казаками Е.Пугачева. Судя по мемуарным запискам ее мужа "Капище моего сердца", князь обожал свою первую супругу, умершую в неполные 34 годы от чахотки.
На этой картине неизвестного автора, хранящейся в Псковском музее, - кнж. Екатерина Алексеевна Долгорукова (1712-1747). Именно эта девушка в 1729 г стала центром интриги, приведшей, в конечном счете, к катастрофе дома Долгоруковых. Несостоявшаяся супруга Петра II , она была сослана вместе с отцом в Березов (12.06.1730), пострижена в Томском Рождественском м-ре, после заключена в Воскресенском-Горицком на Белоозере м-ре (1739). Имп. Елизавета освободила ее, сделала фрейлиной и выдала замуж за гр. Александра Романовича Брюса (1708-1740). Однако спустя 2 года Екатерина Алексеевна умерла.
Эти и многие другие портреты представителей рода Долгоруковых в Справочнике "ПОРТРЕТЫ ЗНАТИ" 
